Case 143

      Сколько раз Юнги избил Тэхёна? Сколько раз он смотрел на него, ища правду? А тот никак не мог угомониться, всё твердил своё. Из его уст вылетало имя возлюбленного и никого кроме. Юнги пытался добиться ответа, чего-то, определённо, другого, а тот всё говорил, какой он идиот, что вот так просто его одурачили.       Поняв, что ничего другого не добьётся, Мин сдержал своё слово и отпустил на свободу Кима избитого, полуживого, но все ещё видящим этот грешный мир. Юнги долго приходил в себя, потому что не верил ни единому слову предателя. Он усердно смывал кровь бывшего напарника со своих ладоней и заматывал бинтами разбитые костяшки, а потом сидел на краю постели, в которой занимался с Чонгуком любовью ещё несколько дней назад, а на глаза попадался стул, в котором ещё недавно Тэхён произносил имя любимого человека вместо Тени.       Это не может быть правдой. Это очередная игра разума, чтобы заставить полицейского усомниться в себе, выбить его из колеи, чтобы тот вышел из игры.       Юнги вспоминает тот день, когда виделся с Тенью, его взгляд. У Чонгука другой: он смотрит на Мина с обожанием, с горящей страстью любви, а не с желанием убить. Чон – человек светлой души, дарящий радость в тёмный мир полицейского, а не тот, кто может окрасить стены кровью, потому что это что-то значит свыше. Чонгук мил и добр, а Тень хладнокровен и беспощаден. Это не он. Они абсолютно разные.       Тэхён лжец. Он обманщик. Предатель, который зачем-то назвал имя друга, вместо имени настоящего убийцы.       Сколько бы Юнги не крутил в своей голове мысли о плохом, ничего не изменится. Он хотел услышать имя – его ему дали. Как назло с утра, именно сегодня, в этот чертов день, Мин, зная, что расколет предателя, написал Чонгуку, что хочет с ним встретиться. Мужчина соскучился по тёплым и нежным объятиям возлюбленного, за пару дней разлуки изголодался по тем ощущениям, который тот дарит, даже когда просто смотрит на него, он пробуждает неистовые желания. И как теперь быть? А что, если Ким не соврал? Лишь на долю секунды Мин засомневался, подумал, что это может оказаться правдой. А потом мотнул головой, считая всё сказанное ранее ложью.       От одной мысли стало дурно, сердце забилось чаще и никак не хотело останавливаться. Что же ему теперь делать? Утешать самого себя было бесполезно, ещё ничего не ясно, и всё, что он мог, – выпить и ждать.       Время стремительно приблизилось к их встрече. Ладони потели, а придумать, как быть, что сказать – он не знал. За окном небо темнело, солнце пряталось за небоскребами мегаполиса, не желая видеть исход событий. Вера в лучшее исчезала также, что ничего не оставалось, кроме как встретиться лицом к лицу с колющей глаза правдой. Юнги сидел на кухне, выпив пару раз виски, и готовился к худшему.       Раздался звонок, а сердце Юнги на секунду остановилось. В голове белый шум и всё, что произойдет дальше, лишь докажет: кто прав, а кто – нет. Делая неспешные шаги в сторону двери, Мин шёпотом просит всевышнего о милости, чтобы всё, что было сказано ранее в этой квартире, оказалось обманом. Он открывает дверь и видит на пороге светлого и улыбающегося Чонгука с тортом в руках.       Юнги думает, что, если бы Чон был Тенью, то не стал бы приходить сюда. Ведь Тень однозначно уже осведомлен обо всём произошедшем, потому что Тэхён со стопроцентной вероятностью всё доложил. Однако Чонгук перед ним, а значит, он не может быть преступником, по крайней мере, по этой причине. Иначе это глупо – самому приходить в логово зверя.       Мин приглашает парня внутрь и старается делать вид, что всё нормально, что он не в подвешенном состоянии и не желает засыпать возлюбленного тонной вопросов, чтобы дорыться до правды. Однако выходит у него это плохо: он часто облизывает сухие губы, руки мелко трясутся, что разлить напитки по граненым стаканам, не пролив через край, не может. А Чонгук всё замечает, предлагает свою помощь. Юнги позволяет и думает, что под влиянием его добродушия позволял ему всё.       После они садятся за стол друг напротив друга. Чон принёс такой же красный торт, как и в день рождения Мина, – вкусный, сладкий и с кровавым оттенком. Юнги выпивает виски сразу из бутылки. Ему не по себе, всё время крутятся в голове слова Тэхёна. Он смотрит на Чонгука и пытается уловить что-то инородное, доказывающее, что слова Кима являются правдой.       — Мы так давно не виделись, — начал Чонгук, — как твоя работа? Как идёт расследование? Что с твоими руками, почему в бинтах? — и посыпались вопросы.       Каждый из вопросов задевал за живое. Ему хотелось сбежать вниз по лестничной клетке на воздух, вдохнуть полной грудью так, чтобы всё дурное выветрилось из головы, а потом вернуться со светлыми мыслями, что ничего нет – всё как прежде. Ему хочется сменить тему, но внутреннее любопытство берёт над ним верх. Так было всегда, и сколько бы раз он не оступался, всё равно наступает на одни и те же грабли. Мин хочет выяснить и доказать самому себе, что Тэхён нагло врал ему, что бывший напарник ошибается.       — Дело идёт полным ходом, — отвечает Юнги, — предателя раскрыли.       А Мин следит за реакцией на свои слова. Чонгук спокойно слушает, словно сегодня обычный день их встречи, где за разговорами они обсуждают насущные темы, а после будут утопать друг в друге. Чон, не торопясь, аккуратно разрезает торт.       — Ого, и кто же он? — спрашивает, отвлекаясь на мгновение, и натыкается на задумчивый и одновременно грустный взгляд возлюбленного.       — Тэхён, — чуть ли не по слогам отвечает, — Ким Тэхён.       Произнося это имя, Юнги не мог даже подумать раньше, что верный и любимый в их компании напарник окажется крысой отдела, человеком на стороне зла. Он-то думал, что за это дело Кима повысят в должности, тот смог бы быть наравне с командующим, и вместе они могли бы раскрывать более сложные преступления. Увы, судьба распорядилась иначе. Что же связало молодого парня с криминалом, что такого сделал Змей, что затащил Тэхёна в свои грязные дела? Такая новость была для Юнги, как удар под дых, однако ещё не все известно с самой Тенью.       — Не может быть! — от услышанного Чон отложил нож в сторону и изумлённо смотрел на полицейского.       Юнги сидит и видит искреннее удивление. Так правдоподобно врать человек не может, правда же? Чонгук даже встал с места от неожиданного ответа, не мог унять то ли злость внутри себя, то ли такое разочарование от действий на стороне своего друга. И тогда Мин что-то заподозрил, что-то неладное. Слишком много выдает эмоций, но всё можно объяснить: они ведь были хорошими друзьями, для него такая новость шокирующая. Когда же Чон помыл руки и сел обратно, он сидел поникший, словно и вправду услышал всё в первый раз.       — Ты ошибся, Тэхён не может им быть! — утверждает Чон.       — Увы, все факты на лицо, — а Юнги говорит серьёзно, наблюдает за возлюбленным, попивая виски. Он пытается уловить то, чего никогда не видел ранее. Ему никогда до этого момента не приходилось смотреть на Чонгука, как на преступника. Ловить малейшие изменения в его поведении, доказывающие, что тот обманывает.       Метод Мина – бить по рычагам давления, найти незажившие раны и больные темы, чтобы преступникам ничего не оставалось, кроме как говорить только правду. И как же в этот момент Юнги не хочется делать подобное с Чоном. Он знает не так много о самом Чонгуке, как о Тени, ведь был одержим делом и тем, чтобы обличить убийцу.       — И какие же? — интересуется парень.       — Например, он докладывал всё Тени, имея доступ к документам этого дела, и убил моего шпиона, — пока Юнги говорил, то заметил, как изогнулась в удивлении бровь Чонгука. — И банально, я видел его, стрелявшего в меня, — специально приукрашивает, хотя знает правду. В тот день целились не в него.       Чонгук кусает губы и смотрит неверяще. Словно всё, что говорит Юнги, – полная чушь и такого быть не может.       — Офигеть, — на выдохе всё, что мог сказать Чонгук. Мин готов был на этом этапе поверить в то, что Чон чист и невиновен. Конечно, так оно и есть, Юнги с облегчением даже выдохнул. Они распивали алкоголь в утешении, что не всё так плохо. Предатель в лице Ким Тэхёна больше не попадётся им на глаза, и они смогут зажить счастливо. Однако Юнги не налегал специально, что-то в голове тревожным звоночком намекало, что нужно ждать подвоха. А потом всё встало на свои места, когда через пару минут парень, считая, что якобы сбавил бдительность полицейского, спросил, — а он что-нибудь сказал в оправдание?       Тэхён сказал немногое, в особенности обзывательства, что вокруг него одни дураки. А Юнги с минуту думает отвечать ему или нет.       — Что ты имеешь в виду? — уточняет, словно не понял вопроса сразу. Атмосфера накалилась до предела. Мин делает вид, что занят, разламывая ложкой торт, и старается не смотреть в любимые глаза, потому что Чонгук совершил роковую ошибку, спросив подобное.       — Ну, если он предатель, то, наверное, ты уломал его сказать что-то про Тень. Например, где его искать?       Юнги выпил последнюю на сегодня стопку виски и встал с места, потому что он всё понял. Весь мир в голове Мина этот момент превратился в сплошную тёмную массу, где в воздухе витает нечто зловещее, а из человеческих уст выходит красноречивая ложь.       — Да, кое-что он сказал. Сейчас всё расскажу, только в туалет схожу, — а голос предательски дрожит, выдаёт нервозность и неуверенность.       Пока он оставил Чона одного на кухне, то вместо того, чтобы сходить в уборную, двинулся в спальню, где оставил свой пистолет. Другого выхода нет, Юнги снова и всегда имел дела с Тенью, порой чуть ли не в обнимку спал с документами, но всегда рядом был Чонгук, о котором он никогда бы не думал о том, что тот настолько близко. А как известно многим, Тень никогда не промахивается.       Мин смотрел на оружие в своих трясущихся руках и прекрасно знал, что пули внутри принадлежат только Тени, но никак не Чонгуку. Пазл в голове сложился, всё было так очевидно, но он был так слепо влюблён, что и не заметил всего. Тэхён сказал правду, что он очень близко. И знать, что Ким дома у Мина, мог только Тень, а полицейский ещё ничего такого не говорил самому Чонгуку. Он не сказал, кто раскрыл предателя и где это всё происходило. Всё было слишком очевидно. У Чона ни отца, ни матери, он владелец цветочного магазина, который знает, как ухаживать за разными растениями, и однозначно осведомлён об уходе снотворного мака, и его друг один из полицейских, который работал бок о бок с Юнги: и всё это о Чонгуке. О других сопоставляющих фактах, которые могут доказать его причастность к ужасающим вещам, об этом он хочет молчать, потому что остального достаточно, чтобы сойти с ума. Юнги задыхается, пытается прийти в себя, от осознания всего происходящего. Он садится на пол, дышит сильно и громко, ещё пытается собрать остатки мужества, чтобы прикончить тварь, что находится за стеной. Ему плохо, паника накрыла его разум, и всё расплывается перед глазами, легкие что-то жутко сдавливает и сделать вдох всё сложнее.       В комнату вбегает Чонгук, заслышав странные звуки, и видит лежащего у кровати Юнги. Он садится рядом, берёт его лицо в свои ладони, чтобы увидеть, что с ним происходит. А Юнги его прикосновения теперь бьют током, когда раньше они дарили покой и умиротворение, сейчас же омерзение, ведь эти ладони омыты кровью его коллег и невинных людей. Как же он был слеп! Нежные и временами покрытые мозолями на пальцах руки убивали людей, чтобы скрыть следы преступлений, а не от усердной работы в магазине. Раненное плечо его рук дело, а не какого-то садового инструмента.       Он раскрылся и доверился ему, а им воспользовались.       Мин отталкивает Чона и, не страшась, наводит дуло пистолета на него. Однажды пообещал сам себе, что не побоится встретиться с ним лицом к лицу. Но как же он ошибался. Чонгук же не боится, нет страха в его глазах. Юнги тяжело дышит и отползает назад, прислоняется к стене позади.       — Сделай глубокий вдох и затем медленный выдох, — советует Чон, присаживаясь напротив. Не трогает, понимает, что может сделать только хуже.       Юнги повторяет сказанное ему, и через минуту медленно сердце возвращает свой прежний ритм, но с каждой всплывающей ужасной мыслью в его голове, порывается ускориться вновь.       — Ты не сможешь выстрелить, — говорит Чонгук вновь, а полицейский, снимая с предохранителя оружие, стреляет. Все ему говорят, что не сможет выстрелить, а он взял и сделал это. Знает, что будет жалеть после, но он делает этого из-за потери многих, из-за чувства ответственности и долга. Кто был убит этим ублюдком, не заслуживал смерти, а Тень заслуживает. В его голове противоречия, не может до сих пор поверить в это: Чонгук – Тень, а Тень – Чонгук. Однако раз, два выстрела, и ничего не происходит, лишь странные вспышки вылетают из пистолета. — Патроны холостые, — разъясняет Чон, видя непонимание в глазах напротив.       Юнги лихорадочно, поглядывая на Чонгука время от времени, достаёт магазин, вынимает пули и видит характерный признак звёзд на конце патрона. И как же он не заметил этого раньше. Тень всё рассчитал, нашёл его тайник и там пистолет, заменил пули, зная, что наступит этот день. Он был готов. Ему доверились, впустили в дом, где он облазил всё, ходил везде и до всего прикасался.       Мин достаёт из штанов телефон, в быстром наборе набирает Намджуна и, когда тот произносит «слушаю», говорит:        — Вызывай отряд спецназа ко мне домой, у меня опасный и вооруженный человек, которого кличут Тенью. Срочно, — быстро проговаривает Юнги. А пока произносил всё, то ждал каких-либо действий со стороны Чонгука, но тот только смотрел, так ничего и не предприняв. По идее, его должны уже убить, а потом Тень снова исчезнет в ночи.       Отложив телефон, Юнги смотрел на Чонгука и до сих пор, уже всё зная, не мог поверить увиденному. Чонгук – киллер, которого он искал почти четыре месяца, убийца собственного отца и множества невинных людей. Человек, манипулирующий многими, а Юнги досталась главная роль в его кукольном театре.       — Тэхён назвал мое имя, я прав? — спокойно спрашивает Чон, а Мин медленно кивает, боясь предпринять что-то. — Может, ещё виски? — предлагает парень, а Юнги мотает головой – отказывается. С него хватит, уже боится сделать что-то не то.       Тогда Чонгук встаёт со своего места, идёт на кухню, где берёт виски и две стопки. Парень чувствует себя как дома, а Мину тяжело находиться здесь. Затем он наливает себе и ставит одну стопку перед Юнги, который словно оцепенел, может лишь наблюдать за действиями возлюбленного, а потом берёт с тумбочки сигареты и зажигает одну, наплевав на все правила приличия и на то, что табаком будет пахнуть вся квартира.       — Через сколько они прибудут? — спрашивает Чон и садится на кровать, в которой так много было приятных воспоминаний. Строит быстрый план отступления или как мучительно прикончить полицейского?       — Максимум пять минут у тебя есть, чтобы сбежать вновь, — озвучивает свою мысль, но не видит каких-то действий к побегу. — Но ты не собираешься бежать, почему же?       — Мне незачем, ведь ты уже всё знаешь. Да и ты не отпустишь. Или я могу бежать? — спрашивает, игриво вздёрнув бровью.       — Ни за что, — хотя Мин понимает, что не в состоянии гнаться за преступником, он его не выпустит за пределы своей квартиры, пока его не поймает группа захвата. Он смотрит на то, как тот спокойно пытается отшутиться, словно это и вправду их обычная вечерняя встреча, которая закончится умопомрачительным сексом. Вот только Юнги теперь колотит от одной мысли, что этот человек снова притронется к нему. А Чон создаёт чувство неловкости, словно их разговор зашёл в тупик, и теперь надо как-то объясниться. И все очень просто – надо рассказать правду, которую скрывал так долго.       Юнги знает ещё не всё, но самую страшную и ужасающую правду ему раскрыли, из-за чего он не может встать на ноги, боится упасть и показаться слабым. Он так быстро и легко открылся этому человеку, шаг за шагом решил, что Чон – тот, кому можно отдать сердце и рассказать о внутренней боли. А он даже не знал, что сделают с ним, когда тот получит желаемое. Мин даже не догадывался, что все ответы были косвенными, Чон всегда уворачивался и рассказывал о себе что-то обыденное, но никак не делился личными переживаниями, лишь поддерживал внутренний баланс Юнги.       Так много вопросов, но Мин просто не готов сейчас услышать на них ответы. Всё стало слишком сложным, настолько, что нет желания разгадывать эти загадки, потому что боится услышать то, чего не хочет на самом деле.       Чонгук курит так красиво, как умеет, а ещё смотрит все теми же влюблёнными глазами. Всё это приносит невыносимую боль где-то в груди. Мин просто отворачивается, смотрит в сторону коридора, желая услышать звонок в дверь, как сигнал о том, что люди пришли забрать его кошмар наяву.       — Что ты теперь думаешь обо мне? — спрашивает Чонгук.       А тот искренне не понимает? Как ему хватает совести спрашивать подобное? За что он так сейчас поступает с Юнги, оставляя глубокие шрамы ему на сердце?       — Ничего хорошего, — зачем-то отвечает очевидное, хотя с каждым разом ему требуется много усилий, чтобы говорить. У самого месиво, ему хочется встать и выбросить этого подонка, как собаку на улицу, чтобы тот не возвращался, а сердце будет требовать его рядом одинокими ночами.       — Мне жаль, — говорит парень медленно и вкрадчиво, словно раскаивается во всём содеянном и пытается так оправдаться. Он не должен делать этого. Не сейчас, когда Мин сидит между двух сторон, где ангел и демон в спорах о том, что же ему делать. Ничего не изменится, хотя бы потому, что Юнги не простит такого предательства, а посадит, как и положено. — Я предупреждал тебя, говорил сдаться, а ты не слушал, — Чонгук говорит так, будто во всём виноват сам Юнги. Парень отпивает ещё виски, морщась, хотя это не его любимый напиток, но почему-то в компании полицейского всегда его пьёт. — Мне бы хотелось загорать с тобой на острове Чеджу, попивая коктейли, а не сидеть сейчас в твоей комнате и распивать виски, с осознанием того, что это наша последняя уютная встреча, когда мы можем побыть наедине.       Юнги тоже не верится. Он тоже думал, что Тенью может оказаться кто угодно, кроме Чонгука. Даже мысли проскакивали, что Чон Хосок всё-таки искусный лжец. А теперь он не сможет спокойно спать по ночам в этой постели.       — Почему я? — Мин знает, что остаётся немного времени, и это единственное, что он хочет знать. В отделе много людей, даже тот же Ким Намджун, связанный с этим делом, но взгляд убийцы пал именно на Юнги. Почему же?       Юнги отчаянно смотрит на него, а Чонгук нет – отвернулся и глядит на красивый закат из окна. Парень докуривает сигарету, тушит её об чёрный блокнот на тумбочке. Молчит, потому что всё знает и продолжает мучать мужчину.       А потом Чон поворачивается, словно всё это время собирался с силами и, не успев сказать и слова, дверь взламывают, с грохотом в квартиру врывается спецназ. Они вооруженные заламывают Чонгука, а тот не издает и звука. У Юнги что-то щемит внутри, возлюбленному делают больно, а потом осознание того, кем тот является на самом деле, бьёт сильнее. Намджун входит следом, взглядом ищет коллегу, а когда находит, присаживается рядом и осматривает его на наличие каких-либо ранений. Потом детектив поворачивается к преступнику и удивляется совсем недолго, замечая знакомое лицо.       — Чон Чонгук, — говорит Ким, вспоминая имя парня, которого видел всего лишь пару раз в жизни. — Вы задержаны по уголовному кодексу республики Кореи за совершение множества преступлений, по которым вам будет вынесен приговор, — а Чонгук внезапно начал улыбаться, словно этого и ждал. Его конец близок. — Уведите его, — обратился детектив к своим людям, и те увели его прочь.       Намджун присел рядом с Юнги и начал осматривать всё вокруг. Он не задаёт вопросы, понимая, что может чувствовать сейчас Мин. А Юнги смотрит на свою постель, крутит в голове моменты, проведённые ещё с Чонгуком до того, как тот стал для него Тенью. Ким понимает, что оставлять одного здесь Юнги нельзя, поэтому привозит его к себе домой. Он ничего не спрашивает, лишь кормит, даёт банные принадлежности и выделяет ему комнату.       А полицейский, стоя под струями воды, прокручивает все моменты и понимает, что должен подготовиться к самому сложному допросу в его жизни.