Старые папирусы

Геб и Нут не стали ждать, пока Сет очнется. Анубис позвал их, боясь, что Сет погибнет, чтобы простились. Это не понадобилось, и Шу отослал своих детей домой. Он не выносил, когда ссорились Небо и Земля… Но через день неожиданно для всех сошел с небес Ра. Пробыл недолго – погладил спящего Сета по запавшей, все еще довольно бледной щеке, улыбнулся Инпу, от чего у бога смерти окончательно потеплело на душе, коротко и тихо переговорил с дочерью и сыном. Локи, единственный из всех, не склонил головы перед лицом Бога-Солнца и смотрел прямо. Ра не сказал ему ни слова, и бог обмана спокойно выдержал его взгляд. А потом Ра совершил непредставимое. Он поклонился северному чужаку, который спас самого могучего из его детей. И легко коснулся его длинных волос – слева от лица. Рыжий долго молчал, глядя на то место, где стоял Ра. Медленно поднял к волосам руку, покосился. Нет, тяжелые пряди выглядели так же, как всегда. Лишь спустя время он поймет, что его шевелюра теперь выглядит так, словно ее всегда озаряет солнце. Даже в сумерках… Но сейчас ему не было дела до себя – на постели, уже не ледяной, а вполне обычной, деревянной, пошевелился и попытался приподняться Сет. Сначала появился запах. Мягкий, с детства любимый запах хорошо прогретого камня. К нему примешивались не такие сильные, но тоже вполне ощутимые ароматы дерева, меда, ржаного хлеба, меха, каких-то цветов… и еще чего-то свежего, чистого, смутно знакомого. Затем вернулось ощущение своего тела – Сет понял, что лежит на жесткой удобной постели, а одеялом ему служит мягкая звериная шкура. Он не взялся бы определить, какому именно зверю она принадлежала… Все мышцы, кости и, кажется, даже волосы тяжело, противно и глухо ныли. Так бывает после битв, в которых любой другой нашел бы свою погибель. Но Душа пустыни не помнил битвы. Догадывался, что она была, но события начисто стерлись из памяти. А еще было тепло. Не жарко, как в родных землях, нет. Чувствовалось, что где-то рядом царствует холод, а тепло было рождено огнем. Очаг… Тишина не давила на уши, не оглушала, и понемногу стали различимы звуки. Тихий голос пламени: треск, легкое шипение, почти беззвучный гул. Ветер где-то вдали. Ближе – шум рушащейся с высоты воды и рокот камней на перекате. Рядом был водопад… А еще было слышно дыхание… несколько. Сет осторожно поднял ресницы. И прямо над собой увидел мрачное, как-то повзрослевшее лицо, худое, красивое, острое, со следами недавних ожогов. Темные волосы спутаны и небрежно закручены в хвост, под глазами черные круги, но зеленый взгляд так же, как и всегда, насторожен и потусторонне спокоен. - Инпу?.. – одними губами произнес Сет. Во рту немедленно образовалась противная сухость, голос не подчинялся совершенно. Племянник вдруг улыбнулся с таким облегчением, что стало ясно: Сет многое пропустил, пока тут отдыхал. Он собрался с силами, резко сел, наполовину сбросив белый мех на пол. Мстительным разрядом боли отозвалось тело, но голова осталась удивительно ясной. А боль была почти нестерпимой… Сет вообще знал о боли все, она была его вечной спутницей. Не всегда проявляла себя, но и забыть о себе не позволяла. Сейчас – одиннадцать из двенадцати, если оценивать на европейский лад. Такого не было со времен костра… Однако боль постепенно отступала, словно кто-то остужал ее. Так она стихала, когда ребенком Сет разбивал локоть или коленку, и Тефнут или Шу бережно дули на рану… Вот Сет проморгался, посмотрел вокруг. Незнакомый дом, но хозяин стал ясен мгновенно. Локи, его характер… Но… - С возвращением, – раздался его звонкий голос, и Сет резко повернулся. Рыжий стоял в изголовье, и в его прозрачных глазах было очень странное выражение. Непонятное. На Сета никто и никогда так не смотрел… - Нельзя же так с собой! – подал голос Инпу. Сет глянул на племянника, но ничего не сказал: не хотелось сознаваться, что он ничегошеньки не помнит. Анубис неожиданно рассмеялся. - Злишься… Значит, не так уж тебе и паршиво. Удивительно. Локи передал другу огромную кружку, сделанную наподобие бочки. Вода!.. Холодная так, что ломило зубы, невыносимо чистая, вкусная – пил бы ее и пил… Когда кружка опустела, боль утихла до едва заметной. И любопытство почти перевесило неловкость. Теперь хотелось узнать, кого благодарить за такое безобразие. - Что произошло? – спросил он тихо, ни к кому не обращаясь. - Расскажем чуть позже, – в комнате неожиданно появился Шу. – Пока приходи в себя. Локи… на несколько слов. Вслед за лучшим другом Локи выскользнул на улицу. Там Шу резко схватил его за руку, крутанул и прижал спиной к стене, уже нагретой весенним солнцем. - Ты не хочешь объясниться? – без всякого предисловия спросил бог ветра. Серые глаза были в этот миг таковы, что ясно: не выйдет отбрехаться. Никогда не выходило… И Локи качнул головой. - Думаю, ты и сам все понял. Взгляд Шу неожиданно потеплел, он отпустил запястье друга и выпрямился. - Да не со мной, – голос его был почти небрежен. – С ним. Локи замер. - Давно ты знаешь? Шу улыбнулся. - С самого начала, – спокойно ответил он. – Думаешь, я не заметил, с каким лицом ты его тогда привел?.. Локи отделился от стены, взъерошил тяжелые рыжие пряди. - И?.. - Не дети, – лицо Шу оставалось бесстрастно, но глаза смотрели почти по-отечески. – Сами разберетесь. Но позволь дать тебе совет, друг мой. Рыжий даже не кивнул, только зыркнул – согласно, но настороженно и недобро. Про такой взгляд можно было бы сказать “так и съел глазищами”. - Не жди еще две тысячи лет, – произнес Шу вполголоса. – Если ничего не предпринять, ничего и не произойдет. А терпение я не внес бы в список твоих добродетелей… Локи усмехнулся задумчиво и насмешливо, покачал головой. - Хорошо. Спасибо, Шу. Сказал – и скрылся в доме. Бог ветра сощурился в небо, улыбнулся. Мало на свете было таких же упрямцев, как его друг и его внук. Может быть, и к лучшему… Инпу и Сет мирно беседовали – чуть ли не впервые в жизни. Не о событиях, которые привели бывшего Разрушителя в дом Локи на островке посреди северного моря. Тефнут сидела здесь же с рукодельем, и Анубис не стал оспаривать слово Шу: о битве позже. И они говорили об отвлеченных, даже забавных вещах. Инпу вспоминал грозного родича в “профессорском” облике и уже не раз проехался шуточками по несоответствию костюма лицу. Сет лениво огрызался, напоминая племяннику о его страсти к сладкой выпечке и многократной дружбе с человеческими девицами. Но в какой-то момент он не ответил, отмахнулся от очередного лекарственного пойла. По его мнению, единственным необходимым ему лекарством была чистая вода. Такая, какой недавно напоил его Локи – ледяная, светлая, вкусная… Ну, может, еще денек-другой покоя. Оклемался бы… А Инпу уже не первый раз подавал ему снадобья, два из которых Сет принял – не хотел расстраивать Тефнут. Так племянник мог заботиться только о тяжелораненом, едва избежавшим смерти… и притом очень дорогим ему лично. Сет таковым не был и быть не мог. Да и вообще он умел принимать подобную заботу только от бабушки и одной северной старухи, стража границы миров… Внимательный и почти жесткий взгляд от Анубиса не укрылся, он повел подбородком. - Что? - Ничего, – Сет закинул за голову руки. Это привычное, небрежное движение далось ему тяжело и больно, но Душа пустыни постарался ничем этого не показать. Он не мог видеть бледность, разлившуюся снова по его загорелому лицу. – Какого черта ты со мной, точно с младенцем? - Грубиян, – усмехнулся Инпу. – Сет, это самое малое, что я могу сделать. - Не припомню за тобой такого почтения к моей персоне. И, что бы ни произошло, я по-прежнему терпеть тебя не могу. Это так, к сведению. Инпу открыто рассмеялся, и к его негромкому смеху присоединился заливистый звонкий хохот Локи, серебристое хихиканье Тефнут, и даже спокойный Шу не сдержался и фыркнул. - Ты и впрямь ничего еще не понял? – спросил он, подходя к постели внука и устраиваясь в ногах. Сет смерил его мрачным взглядом и не ответил. - Сет, – мягко, почти ласково позвал хозяин дома. Душа пустыни и на него покосился без малейшей доброты, но Локи очень трудно было смутить. – Никто тебя не винит. Я бы в таком случае, наверное, имя свое забыл… - В каком случае? – процедил Сет, чеканя звуки так, что они с трудом складывались в слова. Но все поняли. Локи кивнул Анубису, тот присел на краешек стола, но Тефнут глянула, и он перебрался на лавку. - Что ты помнишь? Самое последнее, – голос Инпу был деловит и строг, но Сета не обманул. На страх его чутье срабатывало безошибочно. И это было странно. Племянник, конечно, не отличался большой доблестью, но столь откровенно его не боялся никогда. - Чарли, мой друг из Лондона. Умер, я позвал тебя, чтобы ты сопроводил его в Дуат. Мы спустились в Подземный Мир… Перекресток… И все. Потом я проснулся здесь. А сколько времени прошло? - Сегодня шестой день, как ты здесь, а в Подземном Мире мы пробыли почти два месяца. Ты помнишь, почему я просил тебя пойти вместе со мной? - Защитить. От… Яхве! Это он меня так? Это надо было видеть! Сет всегда легко впадал в ярость и так же легко остывал. Но прежде его бешенство было буйным, мигом выплескивалось наружу, и горе всем, кто не успевал убежать. Сейчас даже глаза Души пустыни остались непроницаемо-черными, и только осунувшееся жесткое лицо обрело идеальную, скульптурно совершенную резкость линий, точно было отлито из неведомого красновато-золотистого металла. - Спокойно, спокойно! – Локи легко удержал Сета за плечо, и тот невольно удивился, отметив, насколько сильные и тяжелые у него руки. – Инпу, продолжай. - Думаю, ты спускался туда, уже готовый к поединку, ты пошел со мной открыто вооруженным, – голос племянника слегка дрогнул. – Когда он появился, ты толкнул нас в Дуат и запер врата, я не видел начала. И потом догнал вас только в Тартаре. Вы повредили почти все Крепости, пока бились. Ты загнал его в его ад… – Инпу бессознательным жестом коснулся лица, на котором светлели розовые рубцы. – Оттуда вы прорвались в Ирий, славяне еще не раз припомнят. И там… Анубис замолчал, уже не пряча страх за маской спокойствия. - Он жив? – поторопил Сет. Инпу поднял на дядю зеленые глаза и медленно, очень медленно качнул головой. - Ты его убил, – произнес он чуть слышно. – Уничтожил, Сет. Стер в порошок, как червя. И сам почти умер. Если бы не Локи, мы бы тебя не вытащили. Сет молча окинул взглядом всех, снова заметил это непривычное почтение в каждом взгляде. Невыносимо… он рожден Защитником и всего лишь исполнял то, для чего пришел в мир. Почему они пытаются обставить это так, словно он совершил нечто из ряда вон выходящее? Он просто убил еще одного врага. Повезло, что он был врагом не ему одному… - Появится очень много фанатиков, – задумчиво произнесла Тефнут. – Так всегда бывает… Но Сет, я знаю, о чем ты думаешь. Не принижай свою заслугу. Ты спас всех. Душа пустыни поморщился. Если семья, которой известно, на что он способен, реагирует так, чего еще ему ждать? От прочих? - Кто знает? - Ты же понимаешь, долго такое в тайне не сохранить, – сказал Шу после паузы. Сет стиснул зубы. - Кто знает? – жестко повторил он. - Все, Сет. Я же сказал – вы много разрушили своей дракой. В полной целости только Дуат и Ирий, но его ты сам уберег, твой гнев был направлен только на Яхве. Все уже поняли, что произошло. Лада и Перун были свидетелями, а Лада дружит с Гермесом. Полагаю, знает весь мир. Сет закатил глаза, издал стонущий рык и почти с отчаянием посмотрел на Локи. - Можно, я у тебя останусь, пока все не уляжется? Готов поспорить, мои пустыни сейчас наблюдают во все глаза… - Сколько угодно, – Локи улыбнулся. – Отдыхай.