Я буду с тобой от первого опавшего листка до первого проросшего

— У вас ещё полчаса на сочинение, постарайтесь над ним, пожалуйста, — Ральф сидел на своей столе, скрестив руки на груди и прожигая взглядом каждого сидящего в кабинете. Он уже успел отобрать несколько шпаргалок у Рыжего и пригрозил двухнедельным дежурством в классе, после чего тот сдулся и прекратил какие-либо попытки списывания. Через какое-то время началась возня в кабинете. Стало понятно, что виновники всего — Рыжий и Лэри, лишь когда послышался звук удара. Кровь брызнула с подбородка прямо на парту. Стервятник отвлёкся от листочка с текстом и посмотрел на назревающий конфликт. В голове гул и туман, ни слова не ясно из попыток объяснения. Драчунов однозначно отправят к Акуле. Метнув взгляд на Ральфа и задержавшись на его суровых глазах, прожигающих дыру в Рыжем, Стервятник вернулся обратно к работе. Аргументы объяснения авторской позиции в этот раз совсем никудышные, но деваться было некуда. Первый день после болезни — сразу же пробник по русскому языку. Вовремя попал. Так ещё какие-то новые интриги появляются. Жаль Табаки на больничном, не разузнать нормально ничего.  Прозвенел звонок. Одноклассники резво начали собираться. Стервятник всматривался в свой текст, пытаясь найти пунктуационные ошибки. Он точно чувствовал их присутствие, знал, что они где-то затесались среди правильно оформленных предложений, но никак не мог понять, где именно. Нужно сдавать работу. С гордо поднятой головой он подошел к учительскому столу, пытаясь не выдать своего страха за впервые неудачно выполненную работу. Ральф цепкими пальцами забрал листок и схватил под локоть.  — Ты отдашь мне справку от лечащего врача? Ты пролежал дома две недели, — он смотрел прямо в душу, пытаясь увидеть хоть что-то за черными зрачками, но там лишь пустота. Стервятник это знает и не мешает ему надеяться на что-то хорошее. Если ему вообще есть дело до этого. — Ты ведь лежал на больничном, который тебе открыл твой врач, верно? — взгляд ввинчивался в глаза Стервятника, грозясь остаться там надолго. Дискомфорт ощущался совсем немного, очень легко, но ощутимо.  — Завтра принесу её, — намерение выйти из кабинета без лишних проблем прервано. Ладонь не выпустила руку, наоборот, она лишь схватила её крепче и потянула на себя.  — Почему ты совершенно не заботишься о своем здоровье? То ты падаешь в обморок несколько раз подряд, то у тебя судороги, из-за которых ты не можешь ходить, то теперь лежишь с ангиной и температурой черт знает сколько времени и не лечишься у врача? Дальше какие планы? Я не поверю, что ты мог просто прогулять всё это время. Ты не из таких. Так что даже не смей притворяться передо мной.  Тень появился за левым плечом также незаметно, как дуновение ветра, и оставил возле себя прохладу, мурашки на коже под черным свитером и дрожью коленей. Он посмеивался, с открытым удовольствием наслаждался тем, как Стервятника отчитывают. „Почему?”, „Не такой“, „Ты ведь хуже, гораздо хуже, правда?“— голос брата отражается эхом внутри черепной коробки, словно его кости — металл, камень, литая асфальтовая плита, способная отражать звуки. Стук часов множился, ускоряясь на четверти с каждым разом, становясь какофонией, мешающей размышлять.  — Так и продолжишь гипнотизировать? Заставило вернуться в реальность. Ни звука. И нет Тени за левым плечом. Тихий смех уже не доносится до слуха, а медовый скрежет не стучит набатом внутри головы. Они одни в кабинете.  — Я обязательно занесу вам справку, обещаю, я.. — Можешь не продолжать, — и Черный Ральф наконец отпустил его локоть из мертвой хватки. Онемевшую кожу словно пронзило сотнями игл. — Ты ведь понимаешь, что лжешь в первую очередь не мне? Стервятник это прекрасно знал. В последнее время все говорят настолько очевидные вещи.  ** Он шел по тропинке в лес медленными, размеренными шагами. Торопиться никуда не хотелось. Снег приятно хрустел под ногами. Птицы щебетали совсем рядышком, словно сопровождали и охраняли его в этом таинственном месте. Дубрава была небольшой, может всего несколько километров в площади, больше похожая на парк, но никого из людей здесь не было. Лес манил и притягивал к себе, почти что звал бессонными ночами и хотел спрятать у себя в дуплах деревьев и заячьих норках. Становилось спокойно и безмятежно с каждым пройденным метром, все печали и тревоги оставались где-то позади. На него всегда так действовала природа — усыпляюще. Больше не существовало его, Стервятника, как личности, оставалась птица-падальщик, живущая на птичьих правах и прислушивающаяся к желаниям окружающего мира. Он, зайцы, белки, лисы, волки, муравьи и божьи коровки, листочки, веточки, дубы — всё одно целое, единый организм, выделяющий углекислый газ и поглощающий кислород, растущий и стареющий одновременно.  Белым-бело. Снег настолько кристально белый, что от него рябило в глазах. Ноги увязали в сугробах, штанины неприятно намокли, но, на удивление, холодно не было. Было слишком хорошо. Над головой кружились вороны, голые ветки деревьев тряслись от ветра в неизвестном танце. Стук собственного сердца слился с копошением белок в дуплах, синхронизировался с процессом раскалывания скорлупок грецких орехов. Прохладный морозный воздух затесался где-то среди белых волос, иногда давал о себе знать покрасневшей кожей щёк и носа. Жгучая кровь внутри кипела и хотела вырваться наружу, все внутренние шрамы стали четче и ярче, словно наконец почувствовали свободу.  — Пожалуйста, больше не приходи ко мне, это слишком больно, — сухие потрескавшиеся губы выпустили клубок пара, контрастировавшего с черной перьевой шубой.  ** — Я тебе говорю, что Русалка — самый идеальный вариант. Она добрая, любит делать что-то творческое и не может отказать. Короче, реально лучше всех остальных, или ты хочешь самостоятельно отыскивать всякие деревянные сердечки и гирлянды? — Рыжий сидел по правую руку на уроке английского и подсказывал в организации праздника. На доске были написаны правила пассивного залога, но никто не желал работать, что не удивительно.  — Можешь мне показать, как она выглядит? Чтобы я смог поговорить с ней после уроков.  — Нахрена? Мы живем в век технологий, — он достал телефон и несколько раз постучал пальцем по корпусу. — Как думаешь, может тебе стоит наконец разобраться в том, как они работают и просто написать ей, а не продолжать делать вид, словно ты граф Болконский? — Князь.  — Чего? — Говорю, князь. Болконский был князем, а не графом, — Толстого Стервятник не особо жаловал, но такая грубая фактическая ошибка неприятно отозвалась в сердце. Наплевательское отношение к учебе в здешних краях было до сих пор непонятным.  — Какая разница, для меня они одинаковы — что князь, что граф. А, да не важно,на, смотри на её фотку, раз хочешь, — и он пододвинул экран ближе.  На фотографии была миловидная девушка лет четырнадцати с длинными русыми волосами, она застенчиво улыбалась в камеру и держала в руках букет ромашек. Было снято где-то в поле на фоне закатного солнца. На мгновение Стервятник залюбовался, вспомнив Куклу, девушку Красавицы. Интересно, как она? — Чего, понравилось? — Рыжий улыбался и еле сдерживал смех.  — Нет, просто похожа на знакомую.  — Да-даааа.. — Ты мне лучше расскажи, что у вас на пробнике случилось?  — Погнали ко мне после уроков, расскажу всё.  Рука Стервятника взметнулась в воздух. Кто-то же в конце концов должен отвечать на уроках.  Русалка нашлась в буфете. Она сидела одна с чашкой некрепкого чая и маковым рогаликом, на белой футболке значилась надпись «Красота повсюду», на ногах — черные сандалии, длинные волосы собраны в тугую косу. Увидев подходящего к ней Стервятника, она улыбнулась, словно всегда его ждала тут — на большой перемене между четвертым и пятым уроком за шестым столиком слева, прямо у окна.  — Мне будет нужна твоя помощь, — наверное не самое лучшее начало разговора, но знакомиться было как-то слишком глупо, ведь они уже заочно знакомы.  — О, я догадывалась и ждала, когда ты подойдешь ко мне, — Стервятник опешил. Она знала обо всем и действительно ждала его сейчас? Интересно, настанет в этой школе нормальный день, когда его не будут обводить вокруг пальца? — У меня есть небольшие наброски, если ты позволишь, — она вытащила из закромов рюкзака старенький блокнотик, перелистнула несколько разворотов и принялась что-то рассказывать.  Признаться, Стервятник даже не вслушивался в её слова, но ему это и не нужно было: Русалка оказалась и правда идеальным варианта для декоратора. Осталось всего несколько нюансов, и он может с чистой совестью готовиться полным ходом к экзаменам. Совсем немного.  На литературе ему разрешили решать пробник. Погруженный в работу над биологией, Стервятник не сразу услышал, что его зовут. Четвертичные структуры белков, гибридологические методы исследования и консументы второго порядка заполнили все размышления, словно уши заложило от перепада давления. И это он не добрался до генетических задач, хотя планировал. Отвлёк от занятия его стук каблуков о кафель. Секунда, и у входа в кабинет стоял Черный Ральф. Точно, справка. Черт возьми.  Под грозным взглядом классного руководителя, он принялся собирать свои вещи. Сложив листки с заданиями и убрав цветные ручки в пенал, он настороженно вышел из класса. Табаки тихонько пожелал тому удачи. — Ты обещал. Мне стоит воспринимать твои слова всерьез или сразу не доверять?  Стервятник молчал.  Ральф потер переносицу большим и указательным пальцем. — Понимаешь ведь, что если это вина твоих родителей, то мне стоит обратиться в службу? Я не смогу это так просто оставить, когда ребенок находится на больничном так много времени без участия врачей.  Этого только не хватало.  — Я совершеннолетний. Почти. Полмесяца осталось.  Хотелось самолично дать по лбу ладонью. Как можно было все настолько испортить за пару мгновений? И выглядит дураком в его глазах. *Глупый, глупый, глупый*,- голосом брата отражалась эхом внутри головы. Снова. Стервятник успел отвыкнуть от присутствия Тени за несколько дней. Мороз пробрался под кожу мурашками и заледеневшими синими пальцами. Нельзя показывать свою слабину, нельзя.  Ральф посмотрел на него слишком странно.  Повел бровью, мышца слегка дернулась и вернулась обратно, ноздри раздулись, жилки на висках стали виднеться, тяжелый склизкий ком слюны громким глотком был отправлен в пищевод. Стервятник завороженно смотрел за движением кадыка и перегонками капель пота на чужом лбу. Ральф злился? Вероятно.  — Меня поражает халатность твоих родителей, — он снова смотрел своим прожигающим взглядом. — Когда там у тебя день рождения? — Четвертого февраля.  — Ладно, до него осталось немного. Считай, что тебе повезло в этом плане. Но я надеюсь, что ты всё же возьмёшься за голову и впредь будешь следить за здоровьем. Пообещай, — опять эти черные глаза смотрят прямо на него, нет, скорее даже куда глубже и заботливее. —Ты не понимаешь: твой припадок выглядел очень страшно со стороны. Такого не должно быть, абсолютно не должно. Пообещай.  — Обещаю.  Он не знал, кому именно обещает — себе или же преподавателю, но сердце пропустило удар. Теперь не отвертеться.  — А теперь прошу меня проинформировать насчет четырнадцатого февраля. Что готово? — они шли по коридору в кабинет русского языка и литературы, минуя пустые уголки с достижениями школы. Мрачно и грустно.  — Я назначил Русалку главным декоратором. Узнал про то, что кофейня неподалеку, где подрабатывает Кролик из десятого, вполне может приготовил закуски к вечеру, только стоит заранее договориться об определенном количестве, и если мы закажем оптом, то должны сделать небольшую скидку. Мне предложили на выбор несколько меню, но я подумал, что гавайская будет лучше всего. Что скажете? — лестничный пролет почти закончился, персиковый цвет стен сменился на лавандовый. Терпимый, но не очень приятный оттенок.  — Скажу, что приятно удивлён. Рад наконец увидеть в этих стенах ответственного человека.  — От меня что-то ещё требуется? — Стервятник искренне не хотел оставаться лишний раз в присутствии Черного Ральфа. Напряжение скапливалось в груди, мешая раздвинуться ребрам для очередного вдоха, но внешне, разумеется, этого не видно. Он давно научился скрывать свое состояние от окружающих на собственных родителях.  — Вообще-то мне хотелось обсудить твою последнюю работу. Честно, я удивился, ведь за это недолгое время, что ты учишься у нас, ты показал наилучшие результаты, а тут.., — и сердце ухнуло вниз. — Глупые ошибки, на мой взгляд.  — Пунктуация в сочинении хромает, да? — он ведь знал, что это так. Ответом послужил кивок.  — Тестовая часть тоже не очень хорошо выполнена. Сейчас увидишь.  Они уже вошли в кабинет, и Ральф сразу же ринулся к своему столу, забирая три офисных листка. Работа лежала прямо посередине рабочего места, словно он только проверил её и тут же ушел за Стервятником. Ком в горле образовывался, оставляя неприятные ощущения.  — Присаживайся, — и они сели вдвоем за парту. Часы всё также тикали, как в тот раз, высохшие фиалки на подоконнике. Словно ничего не поменялось. — Даю тебе несколько минут, чтобы самостоятельно попытаться понять свои ошибки. Я раза три точно перепроверял твою работу, думал уже, что это я что-то перепутал, а не ты.  Совесть тянула сердце вниз. Паника захлестнула размышления так, что собственный текст плыл перед глазами, и немного кривоватый почерк с закорючками казался настолько незнакомым и непонятным.  Стыдно. Перед самим собой, что не смог выполнить надлежащую задачу, перед родителями, раньше отдававшими большие суммы репетиторам, и, в конце концов, перед самим Чёрным Ральфом, обрадовавшимся из-за впервые способного и умного ученика. Не оправдал ожиданий. Так часто это говорил Тень в свои последние дни, а он, Стервятник, лишь кусал губы и старался не обращать внимание на обидные слова.  — Увидел? — Стервятник аккуратно кивнул, и белые волосы слегка затряслись. — Давай начнём по порядку: ты либо перенервничал, либо забыл, но в первом задании ты явно напутал классификацию местоимений; дальше ошибся в пятом, но соглашусь — задание сложноватое, хотя я думал, что хоть ты его осилишь.., — дальше он не запомнил. Внимательно слушал — безусловно, запоминал свои промахи и помечал в блокноте разные словарные слова и правила — само собой, задавал вопросы по теме — даже сомнению не поддаётся. Но он не смог поднять своих глаз выше собственного листа. Всё это время — один большой тягучий кисель с клюквенным запахом, от которого тошнило с самого детства. Стыдно. Невероятно стыдно. А стоило ли? Так ещё сердце так гулко бьется..  — И чего ты завис? — Ральф отвлёкся от объяснения.  — Просто задумался о том, что до экзаменов осталось совсем немного, а я допускаю такие глупев ошибки, — и Стервятник не солгал, он действительно переживал за это, только ключевым фактором был явно не страх перед экзаменами, а стыд и смущение.  — Поверь, как раз-таки в тебе я сомневаюсь меньше всего. Ты, Стервятник, — лучшее, что случалось в этой школе за последние несколько лет. Ты всё сдашь. Я в тебя верю.  И Ральф похлопал его пару раз по плечу. От неожиданности парень дёрнулся немного вбок, но после снова вернулся в прежнее положение. Он отвык от тактильности. Обычно за плечи приобнимал Шакал или же Рыжий, но настолько редко, что случаев по пальцам пересчитать. А больше никого. Раньше они с Ангелом всегда были готовы принять друг друга в объятия, провести рукой по волосам или щеке в попытках успокоить или передать всю ту любовь, что переполняла их сердце в тот момент. А тут преподаватель, его собственный учитель, который относится к нему чересчур по-взрослому: доверяет, проводит беседы во внеурочное время, беспокоится. Как минимум от последнего пункта кровь кипела в венах. О нем редко кто беспокоился. Вечно бывший в тени родного брата. Иронично, что в конечном итоге Тенью нарекли не его.  — Спасибо вам большое, я постараюсь оправдать ваши надежды, — Стервятник аккуратно встал и задвинул за собой стул. Закинув лямку рюкзака на левое плечо, он уже собирался было выходить из кабинета, как вдруг его внезапно окликнули.  — Если вдруг у тебя происходит что-то серьезное, я всегда готов тебя выслушать.  Стервятник, не проворачиваясь к Ральфу, молча кивнул и шагнул за порог.