Шоколадный велюр

      Когда Хёнджин раскрывает глаза в первый раз, затылок схватывает лёгкий спазм, будто намекая: просыпаться ещё неоправданно рано.        Мягкая подушка привлекает вновь уткнуться носом в приятную хлопковую ткань и провалиться в такой же уютный, вязкий утренний сон, а пальцы хватаются за толстое одеяло, натягивая его до подбородка, — Хёнджин едва слышно бормочет себе что-то под нос. В утро выходного дня всегда хочется хоть немного насладиться ничегонеделанием. Обниматься в постели с Бомгю, например, и смотреть, как постепенно рассеиваются на небе тучи, уступая место зимнему солнцу. В последнее время оно поднималось над городом в самые ранние часы, высушивая голую землю, как будто готовило её к обильному снегопаду.       Но из сна его вырывает тусклый свет, заглядывающий в спальню из коридора, и Хёнджин, лениво зевая, потирает глаза. Он приподнимается на локте, шмыгая носом. Одеяло падает с плеча, позволяя утренней прохладе коснуться его обнажённой кожи. Место Бомгю пустует — вместо него Хёнджин обнаруживает лишь складки на простыни и смятую по одному краю подушку. Всё одеяло он перетянул на себя.        Да, усмехается Хёнджин: такое делать он любит. Сначала утягивать одеяло, а за ним и своего бойфренда, облепляя его конечностями, как осьминог. Но этот бойфренд проснулся куда раньше, улизнув из постели и оставив его просыпаться в совершеннейшем недоумении.        Хёнджин щурится, выглядывая в коридор. Слышно лёгкое шуршание одежды, как будто Бомгю уже собирается на работу. Неужели и вправду пора вставать, удивляется он. Лёгкий укол совести проходится очередным разрядом боли в виски: Хёнджин что, проспал?… Не может такого быть… Он всегда просыпается раньше и будит Бомгю — тот ведь без будильника проспит хоть до полудня. К тому же и выезжать ему сегодня нужно было к часу, а значит, целое утро было бы в их распоряжении… Может, что-то случилось?        Хёнджин обматывается в одеяло, как в кокон, и сползает с постели, босыми ногами шлёпая по полу в сторону коридора. Зрение ещё не привыкли к утренним сумеркам, так что он, едва не ударяясь мизинцем об угол кровати и зацепляя плечом пушистую мишуру на книжной полке, бредёт интуитивно, не оглядываясь по сторонам.        Он же не перепутал даты, правда? Нет, это невозможно: перед сном они с Бомгю так долго обсуждали сегодняшний день, что он попросту не мог ошибиться. К тому же Хёнджин прекрасно помнил, что в субботу двадцать четвёртого декабря у него банкет. На сегодня построено слишком много планов, чтобы взять и просто выбросить этот день из календаря.        Он вжимает голову в плечи, сладко зевая — в уголках глаз скапливаются слезинки. Бомгю он находит в прихожей: тот стоит перед зеркалом, застёгивая запонки на манжетах. Каштановые волосы зачёсаны назад, открыт красивый широкий лоб — Хёнджин улыбается одними уголками губ. Его парень до невозможности красив.        — Бомгю? — голос хриплый, сонный. Хёнджин облизывается, пытаясь побороть стягивающую горло сухость. — Милый, ты чего так рано не спишь? Тот не оборачивается: искоса смотрит на отражение Хёнджина в зеркале, усмехаясь.       — Нужно пораньше выехать на работу, — пожимает плечами он. — Сегодня идеальный день, чтобы презентовать руководству наш проект. Поэтому мы с Тэхёном хотим заново прогнать основные моменты и посмотреть, не забыли ли важные детали.        — Сейчас так рано, что даже офис, наверное, закрыт, — рассуждает Хёнджин. Учитывая, в какое время в последние дни любило подниматься солнце — уже в пять утра небо окрашивалось в лазурный, — темнота за окном буквально кричала о том, что им обоим нужно срочно вернуться в постель.        — Это только сыграет нам на руку, — добавляет Бомгю. — Куда удобнее работать, когда в офисе никого нет.        Хёнджин топает по ледяному полу, раскрывая руки, и обхватывает Бомгю со спины, мгновенно пряча его вместе с собой под одеяло — сминается ткань выглаженной рубашки. Хёнджин обнимает его, утыкаясь кончиком носа в горячую шею. От его парня исходит приятный, тяжёлый, будто осязаемый аромат с цитрусовыми нотками. Так пахнет каждое их утро: домом, ещё горячими после постели телами, ранним завтраком и сонными поцелуями.        — Хёнджин… — Бомгю лёгким кашлем намекает, что ему жарко в одеяле.        — Хватит ворчать, — Хёнджин делает тяжёлый вдох, наслаждаясь его запахом, и оставляет короткий, едва ощутимый, сухой, но не лишённый нежности поцелуй. Наоборот — слишком нежный. Трётся сухими волосами о линии челюсти Бомгю, улыбаясь ему в плечо, и под одеялом ищет чужие ладони. Бомгю на мгновение хватается за его пальцы, молча вздыхая. Хёнджин смотрит в отражение: он захватил в плен огромного тяжёлого одеяла ответственного и серьёзного руководителя отдела маркетинга и рекламы. — Ты забыл кое-что важное, — Хёнджин трётся носом о его ухо, целуя хрящик. — С днём рождения, малыш.        — Да какой уж там, — хмыкает Бомгю. — День рождения в сочельник — это проклятье. Не с кем даже праздновать.        — Я с тобой, чтобы праздновать твой день рождения каждый год, — напоминает Хёнджин. И хрипло шепчет: — Ты проснулся раньше, чем я ожидал. Хотел разбудить тебя сам.        Бомгю аккуратно расцепляет их пальцы и прямо под одеялом продолжает застёгивать пуговицы рубашки.        — Лишние хлопоты.        — Вообще-то, я собирался целоваться с тобой всё утро в постели, пока мы бы не начали опаздывать, — Хёнджин подмигивает ему в отражении и кусает хрящик уха, заставляя Бомгю вжать шею в плечи.        — Ну конечно, — закатывает глаза Бомгю, но на губах расцветает улыбка. Смущается.        — Когда ты вернёшься домой? — сладко мурлычет Хёнджин.        Тот вздыхает, пожимая плечами.        — Не раньше десяти, это точно. У нас будет грандиозный корпоратив, и если я останусь чуть дольше, возможно, сработает мой план выбить у пьяного руководства деньги на наш проект. Всё-таки присутствуют небольшие риски, но я попытаюсь сделать всё возможное, чтобы получить их разрешение.        — Какой коварный, — тихо смеётся Хёнджин. — Сначала коварно крадёшь моё сердце, а потом деньги у начальства.        Бомгю вскидывает брови, качая головой.       — Раннее утро, а ты уже о романтике.        — Что поделать, если ты влюбляешь в себя с каждым днём всё сильнее, — Хёнджин отстраняется, вылавливая во взгляде Бомгю намёк на что-то такое же милое и приятное, но тот отмалчивается.       Неудивительно.        Он не любит говорить громких слов — не в его стиле. Может, сейчас флирт излишен: всё-таки Бомгю настроен на плодотворную работу, а не романтическое свидание.        Бомгю тянет с вешалки шёлковый галстук и заводит его за голову, но Хёнджин тут же перехватывает ткань, цепляясь пальцами за концы. Бомгю удивлённо поднимает голову, встречаясь с его влюблённым взглядом. Хёнджин принимается завязывать узел — движения выучены наизусть и отточены.        — Буду рад, если ты вернёшься пораньше, — признаётся он. — У меня есть подарок, и я так сильно хочу скорее отдать тебе его. Надеюсь, что тебе понравится, — Хёнджин продевает один конец через петлю и поправляет получившуюся «подушечку». — Это будет, — он наклоняется к его уху и с предвкушением шепчет, — кое-что необычное. Так что не трать все силы на корпоративе, хорошо? Возвращайся к твоему сходящему по тебе с ума парню, нам нужно будет многое обсудить.        Бомгю часто моргает, вслушиваясь в его слова, и сводит брови к переносице.        — В смысле? Что ты там придумал?        — Узнаешь вечером, — кусает губы Хёнджин.        Бомгю вздыхает.       — Я же просил не тратиться, — с вопросительной интонацией произносит он. — Зачем, Хёнджин…        — Затем, что ты не какой-то прохожий с улицы, а мой любимый человек, и я хочу тебя порадовать. Так что не возмущайся. Ты же понимаешь, что бредово совсем оставлять тебя без внимания и подарка в такой день?        — Твоя взяла, — соглашается тот.        — Вот и славно. Проведи этот день продуктивно, только не забудь покушать и отдохнуть, хорошо? И обязательно передай Тэхёну привет от меня. Пусть он позаботится о тебе сегодня.        — Хорошо, — цокает Бомгю. — Не переживай и просто занимайся своими делами. У вас до скольких сегодня?        — В семь начало банкета, — прикидывает Хёнджин. — Но Крис всё равно уезжает пораньше, так что и мне не будет смысла задерживаться. Вернусь чуть раньше тебя. Как бы сильно я ни любил своих коллег, встретить Рождество хочу в твоей компании. Но дело даже не в Рождестве, — он сжимает щёки Бомгю и чмокает его в губы. — Сегодня твой день, кто бы что ни говорил, — смущённый смешок завершает его речь, и он напоследок смотрит ему в глаза, выискивая в них ответ.        Ответа нет, и Хёнджин мгновенно понимает, что… перегнул палку?        — Сколько времени, кстати? — задумчиво хмурится он. — На улице ещё темень стоит.        — Уже половина девятого, — отвечает Бомгю.        — Странно, вчера к этому времени солнце уже вышло, — Хёнджин оборачивается в сторону комнаты и щурится, вглядываясь в пейзаж за окном.        — Так там снег пошёл.        Хёнджин вздрагивает, невольно сжимая плечи Бомгю. Вместо слов с языка срывается только восторженное дыхание, распахиваются слипшиеся ресницы, раскрываются заспанные глаза.        — Снег?!        — Да, твой любимый снег.        — Но его же… — Хёнджин не сдерживает громкий смешок. — Его же не обещали!        — Он валит уже второй час.        — Бомгю, милый, это же прекрасно! — вздыхает Хёнджин. — Смотри, какой подарок сделала тебе погода. В твой день рождения подарила снегопад!        — Ага, прекрасный подарок. Сейчас на дорогах снова будут пробки.        Так вот почему с самого утра было так темно, вот почему Хёнджину казалось, что проснулся он рано: это пелена снежных туч заволокла голое небо, укрыв город плотным одеялом. Едва не срываясь с места, Хёнджин смотрит Бомгю в глаза и счастливо улыбается.        — Декабрь должен быть морозный и снежный, а не грязный и мокрый, — пытается подбодрить его он. — Этот день по-настоящему особенный… И корпоратив сразу станет в несколько раз атмосфернее, разве нет?       Бомгю пожимает плечами.       — Посмотрим.        — Ладно-ладно, — закатывает глаза Хёнджин, наклоняясь, чтобы поправить выбившуюся из причёски прядь. — Я помню, что ты любишь солнышко. Ничего, оно тоже снова взойдёт на горизонт. Может, даже сегодня, когда снегопад кончится. Так что не раздражайся с пробок слишком сильно, хорошо? Выезжай пораньше.        — Так я и планировал. Я побегу, — Бомгю набрасывает на себя длинное чёрное пальто, подхватывая папки с бумагами, — так что увидимся теперь только вечером.        — Хорошо, — Хёнджин приподнимает его за подбородок, прицеливаясь и целуя в уголок губ. И подмигивает, на выпуская его из своих рук. — Надеюсь, вечер наступит побыстрее.       — Мечтатель, — бросает Бомгю. — Увидимся.        Хёнджин только крепче сжимает одеяло на груди и кивает.        — Возвращайся скорее. Давай проведём лучший вечер вместе.        Когда Хёнджин закрывает за ним дверь, то ноги перестают слушаться его — и он мчит обратно в комнату, скользя босыми ступнями по полу, и упирается ладонями в подоконник, ахая от неожиданности.       Мир окрасился в белый цвет.        Дома на горизонте замело ураганами снегопада, и очертания соседних зданий скрывались в утренней пурге. Серо-фиолетовые облака обволакивали, окутывали нежными объятиями крыши, холодными поцелуями снежинок касались стеклянных окон, тянулись далеко-далеко, стирая горизонт. Казалось, Хёнджин в доме остался в совершенном одиночестве на краю света, и ни вперёд, ни назад, ни в стороны пройти будет невозможно: он просто парит на огромном облаке на немыслимой высоте.        Снег повторял очертания обнажённых ветвей на низких деревьях, укрывал редкие иссохшие травинки и мёрзлую землю в пустующих клумбах, и вывески магазинов в доме напротив украшали белые треугольные шапочки.        — Неужели…        Хёнджин прилипает кончиком носа к стеклу, и от его дыхания остаются матовые следы. Ладони на подоконнике потеют от резкого взрывного возбуждения. Пешеходные дороги недавно очистили снегоуборочные машины, но снег не сдавался — продолжал по новой заметать устланные плиткой тротуары, оставаясь красивым многообещающим слоем на бордюрах. Огромные хлопья, будто наспех оторванные куски сахарной ваты, опускались на подоконник. Хёнджин прикрывает губы ладонью, в восхищении выдыхая, и чувствует, как от счастья начинает покалывать в уголках глаз.        — Это что, рождественское чудо?…        Предыдущую неделю он едва ли мог подняться с кровати: из-за повышенного атмосферного давления его голова раскалывалась на части, руки тряслись, а мысли путались. Хёнджин знал, что как только погода придёт в норму и появятся на горизонте первые тучки, он станет чувствовать себя лучше, но как скоро это произойдёт — оставалось только гадать. Синоптики предсказывали как минимум дня через два-три, утешая Хёнджина новостями о пасмурной погоде, а тут — вот вам, пожалуйста, получите и распишитесь. Снегопад решил, что сочельник — идеальное время для выхода, и коварно подкрался к столице ночью. Хёнджин кусает губы, изучая каждый миллиметр сугробика на окне: тот коротко сверкает, словно подмигивает, приветствуя хозяина дома.        Одна мысль ярко вспыхивает в его голове: вдохновение вот-вот вернётся к нему. Из-за недельного застоя он словно выдохся, из тела и разума испарилось желание работать с текстом, как он обожал. Работа шла медленно, через силу, становясь неприятной, скользкой и в какой-то мере ненавистной.       Но — о боже, как мало ему нужно для того, чтобы вернуться в строй, — прилив сил окутывает тело волнующей вибрацией, и он сжимает кулачки, счастливый донельзя.        Если всё получится и вечером, значит, этот день без преувеличения станет лучшим в году…        Потому что прямо сейчас Хёнджин в последний раз целовал Бомгю как своего парня — вечером он планировал целовать его как своего будущего мужа.        И пока город будет окутан холмами блестящих сугробов, они начнут новую страницу в истории их совместной жизни.         Хёнджин сбрасывает с себя одеяло, заправляя постель. Половина девятого — значит, через пару часов можно будет ехать в офис. Оставались ещё незавершённые дела: нужно было предоставить руководству финальную редакцию книги их нового автора, подготовить отчёт и со скучающим видом отсидеть пару часов совещания с презентацией планов на следующий год. Но пока за окном, вместо назойливого слепящего солнца, будет бушевать снегопад, можно и потерпеть. Настроение у Хёнджина поднимается ещё выше, и он тихо напевает себе под нос песенку про заледеневшее озеро и катающихся на санках детей снежным декабрём. Главное — дотянуть время до банкета. Крис намекал, что это будет масштабное мероприятие для целого издательства, и Хёнджин с радостью остался бы подольше, только сложно было это сделать из-за собственных планов. Пока у целой страны гремело фейерверками Рождество, у бойфренда Хёнджина был день рождения, и этот праздник он считал куда важнее. Он готов забыть про любые красные дни календаря, если в эти даты куда важнее было уделить время и внимание Бомгю. Ведь у них свой собственный мир давно построен, а значит, они друг для друга — самые важные люди. Первостепенное значение Хёнджин всегда вкладывал в любимого человека.        Он быстро умывается, наносит уходовые средства и совсем немного косметики на лицо, чтобы выровнять тон кожи и скрыть мешки под глазами. Накопившейся за год усталости Хёнджин даст выход в ближайшую неделю: вплоть до Нового года Кристофер, текстами которого он занимался в первую очередь, уедет к себе на родину в Австралию, чтобы встретиться с родными и набраться сил и идей для своей новой работы. Остальные задачи у Хёнджина стояли не настолько срочные, чтобы он откладывал для них личные дела, так что будет время насладиться праздничными деньками вместе с Бомгю и устроить для него настоящие зимние свидания — теперь-то, когда улицу украшают простыни свежего снега. Он улыбается своему отражению в зеркале, завязывая низкий хвост: сказка, о которой он мечтал так давно, этим вечером получит долгожданный счастливый конец. Впереди его ждут лишь долгие поцелуи по утрам и крепкие тёплые объятия.        Бомгю был с ним и в самые светлые, и в самые тёмные времена. Был рядом, когда Хёнджин ещё снимал старую крохотную квартирку возле университета в Сокван-доне и едва сводил концы с концами, чтобы написать диплом, параллельно стажируясь в издательстве. Поддерживал и подбадривал, обещая, что вместе они справятся, и когда Хёнджин с тревогой сообщал, что деньги скоро появятся и они счастливо заживут, Бомгю только улыбался, обнимая его, и убеждал, что главное сейчас не то, что Хёнджин не может дарить ему роскошные букеты цветов и угощать ужином в ресторане, главное — то, что они есть друг у друга, а взрослые все когда-то начинали с одного и того же.        Бомгю видел все его слёзы и знал все его мечты. Единственный мог утешить его агрессию, обиду и злость, парой добрых слов успокоить его, когда он боялся, а поцелуями — вызвать улыбку и развеять любой ночной кошмар. Хёнджин был влюблён в него так сильно, что самому не верилось, и эта любовь словно делала его жизнь полноценной. Деньги у них ещё появятся, да и переехать они однажды тоже смогут. Хёнджин чувствовал себя готовым работать для этого и проливать пот. Хёнджину хотелось стать лучше, сильнее, выносливее, чтобы отплатить Бомгю за его исцеляющую любовь, за то, что он оказался рядом, когда стало совсем невыносимо, за то, что остался. Хёнджин считал себя взрослым и зрелым, потому что преданно, верно и крепко любил другого человека, любил Бомгю. Потому что готов был позаботиться о нём в любую минуту. Потому что, согревая друг друга, они обещали ни за что не сдаваться.        Они ютились в крохотной однокомнатной на окраине города, делили узкую кровать и подбадривали друг друга во время сессии, а друзья по-белому им завидовали. Не у каждого найдутся силы сохранить любовь в бедности и постоянной нужде, и когда Хёнджин вспоминает те времена, то, конечно же, сам собой восхищается: не перегорел ведь, не остыл. Позже, когда Хёнджин после года стажировки и работы на побегушках получил наконец должность редактора и заработал огромный гонорар от продажи дебютной книги Кристофера Бана, а Бомгю устроился в отдел продаж крупной компании, они решили переехать ближе к центру. Теперь в их распоряжении была двухкомнатная квартира с выходом на многолюдные улицы и вечно заполненное автомобилями шоссе, приличный достаток и перспективы карьерного роста, а значит, они наконец встали на ноги. Их уютное гнёздышко стало больше, перед ними раскрывалось целое будущее. А в этом будущем Хёнджин себя видел только с Бомгю.        Никак иначе.        И этим вечером Хёнджин намерен сделать Бомгю предложение.        Кипячёная вода размывает коричневый порошок какао, и вскоре кухню заполняет терпкий аромат корицы. Хёнджин греет ладони о стенки кружки, изредка вздрагивая от утренней прохлады, и прислоняется лбом к оконному стеклу, чтобы разглядеть заснеженную улицу.        С Бомгю они тоже познакомились зимой, и в тот год Хёнджин начал верить в легенду о судьбоносном первом снеге.        Тогда, на третьем курсе, когда Хёнджин только избавился от писательского блока и почувствовал себя свободным в сочинительстве, ему неожиданно поступило предложение поучаствовать в конкурсе в одном из престижных университетов. Преимущества были очевидны: только победитель получает шанс поучаствовать в написании сценария дорамы. Его могут заметить режиссёры, преподаватели, актёры — это отличный шанс выбиться наконец в ту среду, которой грезил Хёнджин, без которой не представлял свою жизнь. К сожалению, эта же самая жизнь оказалась несправедлива к нему. Он не спал несколько месяцев, отказывался от встреч с друзьями, пропустил пару дней рождения и в сети появлялся, только когда совесть уже давила — он не отвечал людям неделями. Сценарий был доведён до идеала, каждая мысль сочилась уникальными и тонкими метафорами, смешиваясь с пропитанными остротой и деталями диалогами, персонажи были отточены. Как считал Хёнджин. Но не считала комиссия — и, как снег на голову, ему свалилось жалкое пятое место. Даже не четвёртое. Хотя, наверное, было бы куда обиднее не дотянуть до призового.        Когда зал опустел, Хёнджин долго смотрел на падающий за окном снег. Пушистые ватные хлопья расплывались в его блестящих от слёз глазах. А он так любил смотреть на первый снегопад… впервые в жизни он пытался справиться с тяжёлым горячим дыханием и саднящим покалыванием в горле ранним декабрём.        Он не расстраивался, потому что, возможно, плохо писал и не дотягивал до остальных. Он просто устал — усталость кирпичиками строилась в огромные высокие стены, которыми он отгораживался от остальных в надежде создать что-то уникальное, построить замок. А теперь стены снесли, и он не выдержал веса в несколько тонн.        Со злостью схватив титульный лист своего сценария, он скомкал его и замахнулся, но запястье перехватили. Когда Хёнджин поднял голову, слёзы вдруг застыли на ресницах, а ком в горле словно растворился.        «Меня… зовут Чхве Бомгю, я… первокурсник с факультета бизнес-администрирования… — произнёс восемнадцатилетка со смешной кудрявой чёлкой. — Простите, я был зрителем, и ваш сценарий меня очень поразил. А мне… нужно приготовить проект для сессии, может быть, я смогу снять фильм по вашему сценарию? Если откажете, то я… простите, пожалуйста, мне очень неловко, не могли бы вы хоть что-нибудь сказать в ответ?»         Только тогда Хёнджин понял, что всё время молчал. Но не понял отчего.  Лишь когда фильм наконец выпустили — короткометражкой на YouTube — и они позволили себе отдохнуть, отметив успешную сдачу проекта в кафе, Хёнджин понял, почему тогда, при первой встрече, потерял дар речи.        Потому что с самого начала ему хотелось стать для Бомгю кем-то большим, чем просто сонбэ, что помог с сессией. В чём Хёнджин признался, когда провожал Бомгю до общежития. Робко его поцеловав.        Теперь Бомгю руководит целым отделом, а Хёнджин получает огромные гонорары за редакцию бестселлеров. Два студента, с которыми никто не хотел сотрудничать, выбились в люди. Снова — вместе. Первый снег они, правда, стали встречать вдвоём куда реже (работа отнимала необходимое время), но наивная и чистая любовь в сердце Хёнджина осталась. Точно такой же, какой и зародилась. С улыбкой потягивая какао, он думает о том, как чудесно закончится сегодняшний вечер при свечах.        Прямо как в одной из книг Криса. Хёнджин всегда хотел стать её главным героем. Особенно — под Рождество.        Завершая с посудой, Хёнджин в последний раз бросает взгляд на кружащие в серебристом воздухе снежинки и выходит в гостиную, протирая руки, словно готовится к усердной работе. Тащит с верхней полки коробку с украшениями — идеально подходящее место для того чтобы спрятать сюрприз для Бомгю, он всё равно игрушки с декорациями никогда не трогает, — и с грохотом едва не роняет на пол, но счастливо улыбается, выуживая из переплетений мишуры коробочку с гирляндой и аккуратными полароидными снимками.        Раз Бомгю задержится в офисе вплоть до позднего вечера, Хёнджин выиграет время подготовить всё к его приезду. С другой стороны, ему даже повезло, что в свой день рождения его бойфренд так сильно занят — не придётся придумывать оправдания, чтобы отгонять его от гостиной. Хёнджин цепляет один конец гирлянды рядом с окном — клубок проводов гремит, ударяясь о пол, — и незатейливым узором размещает лампочки по стене над уютным диваном и книжными полками. Бомгю к праздникам относился довольно спокойно и чаще всего даже забывал о них, так что инициативу на себя всегда брал сам Хёнджин. Смеясь над шутливым ворчанием Бомгю о том, что разноцветная мишура и назойливые блестящие шары им надоедят ещё за целый месяц, Хёнджин продолжал вешать на стену венки, плюшевых ангелочков, светящиеся в темноте наклейки и украшал стеллажи еловыми ветвями и искусственным снегом. Бомгю, лёжа на диване с ноутбуком на животе, смиренно наблюдал, как тот носится с табуреткой по квартире, выгадывая лучшие места для игрушек, и вскоре пространство заполняли любопытно оглядывающие комнату символы наступающего года, пластиковые снежинки, искусственные свечи в виде прозрачных стеклянных ёлок с фитильками внутри, и, наконец, огромная пушистая ель, доверху забитая пухлыми объёмными стеклянными шарами. Гирлянду с прищепками Хёнджин решил оставить на самый конец, чем удивил Бомгю, ожидавшего, что от спальни живого места не останется, но тогда он всего лишь подмигнул ему и, прислонив палец к губам, намекнул, что это станет сюрпризом.       Вот и наступил наконец тот самый момент — с замиранием сердца Хёнджин лепит второй конец гирлянды над дверной рамой и улыбается, сползая со стула. На всякий случай проверяет работу гирлянды, вставляя вилку в розетку. Комнату обволакивает мягкая медовая пелена, словно тысячи крохотных светлячков,  спрятавшихся по разным углам, робко взглянули на хозяина квартиры. Вечером, когда на улице стемнеет окончательно, гостиная превратится в отдельную, оторванную от целого мира вселенную.        Приводя в порядок дыхание, Хёнджин вновь опускается на пол и вытаскивает из кармана телефон. Время близится к девяти, и уведомления на экране настойчиво моргают разноцветными иконками: напоминания о совещании, текущих задачах и паре мелких бытовых дел. Всё расписано буквально по минутам: в девять тридцать — пора уезжать с банкета, в десять — продолжить украшать гостиную, в половину одиннадцатого — проверить макияж и одежду. Но это, впрочем, не самое важное, потому что основной подарок для Бомгю заключался в другом. Прямо сейчас самым главным уведомлением в самом верху экрана висело немного волнительное, но многообещающее и торжественное: 

«Заказать торт и букет»

      Хёнджин улыбается, подползая к дивану и закидывая одну руку на сиденье. Садится в позу лотоса и с предвкушением открывает сайт цветочного магазина.        Боже… палец прокручивает каталог вниз, и Хёнджин невольно усмехается. Двадцать четвёртого декабря на главной странице пестрили сплошь и рядом тематические букеты: алые розы и кричаще-жёлтые тюльпаны в корзине соседствуют с еловыми ветвями, тонкими восковыми свечками и шёлковыми бантами; в букетах прячутся коробки шоколадных конфет, плюшевые игрушки и жемчужно-розовые ёлочные шары; шишки, ягоды омелы, искусственные снежинки и сладости в шуршащих обёртках теснят хризантемы — о боже, Хёнджин чуть не сходит с ума, — они даже умудрились вместить в букет мандарины, яблоки в карамели, мармеладки и коричные палочки. Конечно, ведь двадцать четвёртого декабря, кроме Рождества, ничего на свете происходить не может. Хёнджин просто уверен, что в огромном Сеуле не у одного Бомгю сегодня день рождения и не одному Бомгю собираются сделать предложение. Подбирая букет по фильтрам, Хёнджин останавливается на букете невероятно глубокого бордового цвета роз. Обёрнутые бумажной упаковкой с набросками Эйфелевой башни, бархатные лепестки выглядят изящно и благородно — такой тёмный цвет будет только подчёркивать золото обручального кольца и словно оттенять его, выделять в романтичных сумерках гостиной. Хёнджин закусывает губу. Это определённо то, что нужно.  Он щёлкает пару кнопок, добавляя к заказу деревянный топпер с позолоченной надписью «С днём рождения». Хорошо бы украсить лепестками пол в прихожей, чтобы создать что-то вроде коридора к гостиной, но об этом он позаботится уже вечером: забежит по пути в первый цветочный схватить несколько роз для придания нужной атмосферы.        И, закрывая вкладку, переходит в каталог кондитерских изделий.        Где снова чертыхается, потому что на главной странице всплывают изображения вычурных тортов с кроликами и котятами из мастики, а наверху чересчур радостно и игриво красуется надпись: «Торты к Рождеству и Новому году!»           Хёнджин складывает губы в тонкую полоску, обиженно выдыхая. Видимо, он выбрал неудачное время, чтобы жениться. Вообще-то, он и не винил в этом магазины, напичканные рождественскими украшениями и тематическими подарками: целый мир не будет отказываться от календарного праздника, чтобы он спокойно выбрал обычный скучный торт. По сути, это он сейчас белая ворона, а не все остальные, и в такие моменты, как этот, Хёнджин начинает немного завидовать Бомгю в том, что он так спокойно относится к своему дню рождения — действительно, невозможно помнить о нём, когда все вокруг радуются зимним праздникам.        Но Хёнджин, отбиваясь от назойливых всплывающих предложений купить кейк-попсы в виде украшенной шарами ёлки и кексы с посыпкой, похожей на новогоднюю гирлянду, переходит в каталоге на вкладку «Шоколадный велюр» и едва не охает от удивления: никогда в жизни он не был так сильно рад видеть минималистичные десерты.        Бомгю не большой фанат сладкого, так что, наверное, не будет смысла выбирать что-то грандиозное — просто аккуратный торт, который они смогут осилить за пару вечеров. Хёнджин скользит взглядом по всплывающим фотографиям, даже не обращая внимания на цену - Бомгю заслуживает самого лучшего и вкусного. Так что когда его взгляд падает на определённый товар, палец замирает в воздухе — листать больше не нужно, он этим выбором будет доволен.        Хёнджин в восторге кусает губу, добавляя торт в корзину. Размером не больше двадцати сантиметров в диаметре, десерт, покрытый шоколадным велюром, был выполнен в виде багряного сердца с украшением в виде крохотной завязки кремовых роз в самом верху. По цвету он будет гармонировать с букетом и бархатной коробочкой с кольцом. Сайт тут же предлагает ему добавить надпись на внутреннюю сторону упаковки. Недолго думая, Хёнджин с коварной улыбкой пишет: 

      «Согласен ли ты стать моим мужем?» 

      Успешно оплачивая покупку, Хёнджин в комментариях к заказу указывает, чтобы курьер доставил цветы к дверям примерно с половины восьмого до половины девятого, и мечтательно вздыхает. Он едва не пищит от того, как красиво и изящно сочетаются цвета сразу нескольких подарков, словно он задолго до предложения раздумывал над гаммой. Мало того, сам бордовый цвет подходил Бомгю — даже по характеру. Такой же сдержанный, спокойный, строгий, со скрытой страстью, которую нужно постараться отыскать в нём. Как только приходит смс-подтверждение заказа, Хёнджин хвалит себя, поглаживая волосы ладонью, и глупо улыбается.        Он довольно отмечает напоминание в телефоне сделанным, головой откидываясь на сиденье.        Это будет самый лучший вечер за всю его жизнь.        Хёнджин поднимается спустя пару минут, принимаясь разбирать их с Бомгю общие фотографии. Вчера он распечатал их в типографии, а до этого собирал по социальным сетям и около месяца проходился по перепискам с друзьями и студенческим чатам, чтобы восстановить хронологию событий. В его руках сейчас лежат шесть лет их отношений, и он надеется, что сегодня они добавят в эту коллекцию ещё один снимок.        Кстати о любви… этот несчастный писака проснулся уже? Или продолжает счастливым валяться в кровати после того, как отхапал себе гонорар в несколько десятков миллионов после продажи очередной книги? Судя по графику, должен встать. Либо завтракает, либо черкает что-то в заметках. Не раздумывая Хёнджин набирает его номер и прислушивается к длинным гудкам, параллельно раскладывая на кофейном столике фотографии.        Основной пик вдохновения Криса приходится на раннее утро, часов так с четырёх-пяти, когда мир ещё не проснулся (об этом Хёнджин узнал, когда в семь утра ему на почту прилетел файл с новой главой). Крис может досыпать днём, а затем возвращаться к текстам ближе к ночи. Хёнджина это устраивало: они занимали себе разные времена суток, так что пока писатель спал, редактор вычитывал то, что тот насочинял. И временами смеялся с полуночного бреда по типу «Луна в небе стояла круглая, словно Луна».       — М-м? Алло? — на другом конце провода звучат зажёванные слова.        — Доброе утро, писатель Бан, — язвит Хёнджин. — Ты готов встречать Рождество?        — Оно наступило слишком быстро, — кряхтит тот, видимо, в подушку. — Я не успел дописать один рассказ, а теперь не будет смысла его публиковать.        — Впереди ещё два месяца зимы, вполне успеешь к следующему Рождеству.        — Но я хотел в этом году читателей порадовать, — сетует он.        — Не переживай, они всё ещё обсуждают «Яблоки в карамели». Мэрайя Кэри вот выпустила свою песню однажды, а мы её каждый год слушаем.        — Очень смешно, — бурчит Крис. — Нет, в следующем году я обязательно выпущу ещё один сборник. Будешь редактировать его в апреле.        «Яблоки в карамели» стали самой продаваемой книгой авторства писателя Бана. Она разошлась тиражом в сто пятьдесят тысяч, когда издательство решило напечатать ещё пятьдесят, а онлайн-продажи вовсе не замораживались: наоборот, поклонников прибавлялось, писатель давал интервью, мастер-классы, участвовал в телешоу и даже проводил семинары на курсах. Один экземпляр, подписанный, стоял у Хёнджина на полке. Он и сам этой книгой восхищался: слёзы счастья текли каждый раз, когда он перечитывал концовку, а некоторые предложения вовсе помнил наизусть. Собственно, не один Хёнджин: поклонники цитировали Кристофера в социальных сетях, использовали его текст в качестве собственной мотивации и признавались его словами в любви другим. Так что он действительно мог не волноваться: праздничное настроение его произведение будет дарить ещё хотя бы пару лет.        — Ты чего так рано звонишь, кстати? — протягивает Крис. — Не удалось Бомгю поздравить с утра, да?         Хёнджин хватает пару фотографий с университетских времён и хмурится.       — Как ты узнал?       — Не притворяйся, ты же сам мне говорил. Что посвятишь ему всё свободное время сегодня. Логично, что ты бы хотел порадовать его с самого утра. А сейчас половина десятого, довольно неправдоподобно, что вы проснулись в пять и, ну, чем вы там обычно занимаетесь…        — Крис, боже… — вздыхает Хёнджин, поднимаясь с места. Зажимает плечом телефон и цепляет полароид на первую прищепку. На фотографии Хёнджин с Бомгю сидят в дешёвой забегаловке в День Святого Валентина — кушают говядину, ещё не зная, что совсем скоро начнут встречаться. — Извращенец. Даже не смей представлять это.        — Больно нужно мне думать о тебе голом.        — Я знаю, насколько богатая у тебя фантазия, — напоминает Хёнджин, вешая следующий снимок — они с Бомгю в парке аттракционов катаются на колесе обозрения. — Нет, просто… У Бомгю завал на работе, ему пришлось уехать в офис пораньше, так что я почти ничего не успел сделать. Только на словах поздравил и предупредил, что вечером отдам основной подарок.        — Взрослая жизнь мешает насладиться утренними поздравлениями, — подмечает Крис, и Хёнджин с грустной усмешкой соглашается.        — Бомгю просто не любит праздники.        Хёнджин добавляет рядом снимок, на котором они кормят уток в парке. Тогда они вышли на прогулку с однокурсниками Бомгю, и, когда все отворачивались, брались за руки и обменивались хитрыми взглядами, говоря друг другу то, чего никогда не поняли бы остальные.        — Я поражён тем, что у такого романтика, как ты, настолько скучный парниша, — задумчиво произносит Крис.        — Противоположности притягиваются.        — Да нет, я не об этом. Просто ты всегда так стараешься его порадовать, а он реагирует сухо. Мне тебя даже жалко становится. Если он не любит заботу, может, лучше прекратить? Ты ведь только тратишь собственные нервы, время, деньги. Я понимаю, ради любимого готов на всё, но у него, видимо, другой язык любви. Мне просто больно смотреть, как ты грустно улыбаешься, понимая, что снова не смог его впечатлить.        — Он много устаёт на работе, а при эмоциональном выгорании невозможно бурно реагировать.        — Ну да, ну да… Ты прав, — как-то пространственно отвечает Крис. — Ну, скоро начнутся выходные, сможете отдохнуть вместе. Ты, главное, себя не вини. Бомгю у тебя капризный.        Хёнджин с гордостью вешает фотографию, на которой его парень, морщась от зимнего солнца, держит в руках диплом и букет цветов, а он обнимает его со спины и целует в щёку. Его любимый снимок.        — Сердцу не прикажешь, — цокает Хёнджин. — Полюбило оно вот такого капризного.        Потому он и выбрал довольно сдержанных цветов букет и торт. Вычурность — далеко не то, чем можно удивить Бомгю, придерживавшегося строгого стиля. Приходилось узнавать каждую мелочь, каждое желание, пусть не особо важное, чтобы вызвать улыбку на его лице. Хёнджину доставляло удовольствие разгадывать его.        — Ты только это… — прочищает горло Крис, и Хёнджин, помещающий под крючок фотографию со свадьбы их знакомых, где они целуются на заднем дворе ресторана, напрягается, вслушиваясь в его слова. — Ну, не огорчайся, если что-то не получится.        — О чём ты? — сразу же реагирует он.        — Предложение — вещь такая… хрупкая, я б сказал. Ты же ожидаешь согласия, бурной реакции…       — Неправда, я все ходы просчитал.       — Ой ну кому ты врёшь, Хёнджин, мы несколько лет друг друга знаем, — смеётся Крис. — Ты надеешься на то, что он завизжит от радости и безоговорочно согласится.       Рука Хёнджина вздрагивает, и на пол с шелестом падает снимок, на котором они с Бомгю переезжают в новую квартиру.        — В смысле?        — Я не говорю, что он не согласится. Просто он, например, мог этого ожидать. Поэтому и не удивится. Или же попросит тебя дать ему время на раздумья. Твой Бомгю поступает непредсказуемо, и ты не должен эмоционально зависеть от него.        — Мне кажется… — голос Хёнджина вздрагивает. — Ты чересчур серьёзно смотришь на эту ситуацию.        — Просто предупреждаю, Джин-ни, — ласково произносит Крис. — Ты просил не вспоминать, но к кому ты первым бежал, когда вы с ним ссорились?        Хёнджин добавляет фотографии со времён их отпуска на Чеджу и горнолыжном курорте, и в мёд наивного радостного настроения с самого утра падает ложка дёгтя в лице конструктивной критики со стороны Криса. Хёнджин прекрасно понимает, что он имеет в виду.        — Правда, не думай, что я отговариваю тебя…       — Я не хочу терять его, Крис. Он — моя сказка.        — Я всё понимаю, честно. Прости, если задел тебя словами. Но просто на всякий случай, если что-то пойдёт не так, я…        — Ну?… — нетерпеливо и раздражённо торопит его Хёнджин.        — Где ты видел писателя, за всю жизнь написавшего лишь одно произведение? Если что-то пойдёт не так, прошу, не страдай слишком сильно.        — Почему ты вообще решил сказать мне это?        Хёнджин крепит фотографию с презентации книги Криса, на которую пришёл Бомгю, и, стискивая зубы, зажимает её прищепкой.        — Потому что ночью я буду в самолёте. И ответить тебе смогу только ранним утром. Если что-то случится, я не помогу тебе. Физически не получится.        — Забей, — бросает Хёнджин и тут же трясёт головой, чтобы прогнать наваждение. Бомгю улыбается ему со снимка — счастливо смотрит из-под упавшей на глаза кудрявой чёлки. У них всё более чем хорошо. Волнения беспочвенны. — Ничего не случится. Взрослый мальчик, переживу.        Крис в ответ мягко смеётся.        — И то правда. Что-то я разволновался. Старею, наверное. Во сколько ты уйдёшь сегодня, кстати?        — В десять точно… — растерянно произносит Хёнджин. — Нужно будет успеть всё подготовить. А ты?        — Чуть раньше, — бодро говорит Крис. — Выпью с вами пару бокалов, скажу речь… не хочу опоздать на рейс. Не очень красиво так поступать, конечно, но…        — Не волнуйся, мы и так благодарны тебе за то, что ты всё оплачиваешь. Далеко не все писатели так делают.         — Я ведь вам признателен, — посмеивается Крис. — Вы живёте моими книгами. Для меня это самое ценное на свете. Пусть ребята развлекаются и встречают Рождество вместе. А я буду ждать от вас видео-отчёта.       — Как Джэюн снова голосит в караоке песни Red Velvet? — качает головой Хёнджин, завершая украшение комнаты. — Спасибо, я в прошлом году наслушался. Не хочешь случайно забрать своего секретаря вместе с собой в Австралию?        — Я его, конечно, люблю, но дай мне немного отдохнуть, — в голос смеётся Крис. — Оставляю его на вас.       — Вот уж подарочек на Рождество.        — Вы вели себя слишком плохо в этом году, Хван Хёнджин, — чересчур пошло выдаёт писатель.       — Кажется, ты слишком много писал порнушки, мой хороший. Почему ты вообще до сих пор спишь? Где твоё вдохновение с утра пораньше?        — Мне предстоит обед со знакомыми писателями, так что я набираюсь сил перед активной социализацией.        — Т-ц, хитрый.        — Кстати, я совсем недавно придумал одну идею, но пока сомневаюсь в ней. Я тебе тогда уже из Австралии скину на почту небольшой отрывочек. Это не срочно, почитаешь как сможешь?        — Без проблем, — пожимает плечами Хёнджин. — Какой жанр? Романтика?        — Да, но на этот раз я решил немного отойти от привычного стиля. Затрону тему виртуальной реальности.              — Ты?! — чуть ли не сипит Хёнджин.        — Вот поэтому я и сомневаюсь. Хочу написать что-то увлекательное, живое, динамичное. Нужно будет изучить этот вопрос.        — Кристофер Бан взялся за экшн, — предвещая собственную усталость, хмыкает Хёнджин. — Было гораздо проще, когда ты описывал чувства одного героя к другому на пятьдесят страниц.        Они оба смеются, только у Хёнджина смех застревает где-то на уровне горла. Зерно не очень ясного ему сомнения прыгает прямо в почву уверенности и, подобно тучам над городом этим утром, так же накрывает его светлые мысли о предстоящем вечере. Крис вроде бы ничего особенного не сказал, но голос отчего-то дрожит — а интонация расплывается. Хёнджин смаргивает это наваждение.        — Ладно, я побегу умываться, Джин-ни. Встретимся на банкете, хорошо? Буду в ресторане к семи.              — Хорошо, — протягивает Хёнджин, облизывая сухие губы. — Будем ждать тебя. Не опаздывайте, писатель Бан.        Крис смеётся. Хёнджин хмыкает — из вежливости — и они прощаются, а как только он кладёт трубку, то остаётся в сумерках одинокой и холодной комнаты.        Хёнджин нажимает на кнопку выключателя, и огни гирлянды принимаются весело моргать, поочерёдно освещая их с Бомгю общие фотографии. Приятный нежный свет выхватывает из темноты кадры их совместной жизни: Хёнджин обнимает его за талию, целуя в висок или ушко, а Бомгю гордо смотрит в камеру, как бы говоря, мол, видите, какой классный парень мне достался. Вроде бы именно так он любил говорить, когда они только начали встречаться. И Хёнджин был счастлив, что Бомгю считает его красивым. И надеялся, что остаётся таким же красивым для него.        Но он откровенно не понимает, на что намекал ему Крис. Шесть лет их отношений были спокойными и более-менее стабильными, не считая глупых мелких конфликтов, которые почти сразу же решал Хёнджин. Но разве можно жить вместе без ссор и разногласий? Это вполне нормально.        У Криса за все эти годы в принципе не было серьёзных отношений — он говорил, что как писателю они ни к чему, будут только отвлекать от работы. Его максимум заключался в регулярных и достаточно близких, но временных связях с другими людьми — просто для вдохновения. И Хёнджин, как бы сильно его и его книги ни уважал, не считал, что Крис — авторитет в вопросе отношений и любви. Потому что он никогда не углублялся в реальность, довольствуясь идеализированным представлением о том, какими чувства быть должны. А не были на самом деле.        Мягкий свет ласкает округлый кончик его носа и целует приоткрытые в задумчивости губы. Никто из друзей не знает Бомгю так же хорошо, как сам Хёнджин. И только он понимает, почему временами тот так сух, равнодушен и безэмоционален. Любовь не требует постоянного доказательства своего существования. Точно не в их отношениях. Хёнджин уверен: он Бомгю любит, и тот так же сильно любит его в ответ. Да, может быть, не всегда бурно реагирует, да и понятия в романтике у них расходятся, но они же свой собственный мир строят. На то он их личный, этот мир, что другим доступ закрыт. Очевидно ведь, что дворцам для того и нужны высокие стены: чтобы никто не увидел, что происходит внутри.        Они даже понять не смогут, как на самом деле глубок и уникален их союз.  Да, пусть временами Хёнджин и правда плакал из-за него. Но лишь потому, что Хёнджин по жизни меланхоличен и обидчив, его легко ранить парой на первый взгляд обычных слов. И, возможно, друзьям он на некоторые вещи жаловался, но только чтобы спросить совет, а вот что-то интимное, хорошее, трогательное хочется оставить при себе, наслаждаться тягучим ощущением совместного счастья в тишине. Но Бомгю он беспредельно любит. И попросит стать своим мужем.        Любовь у всех разная: она уникальная, как отпечаток пальца. И что только этот писатель понимает?       Хёнджин прячет лицо в ладони и потирает сонные глаза. Ладно, он слишком остро воспринял слова Криса — может, тот ещё не в состоянии формулировать предложения, только недавно проснулся ведь. Нужно остыть.         Огоньки переливаются плавно, словно кто-то гладит провода, то прикрывая свет, то снова давай ему выход. Вечером они откроют бутылку их любимого шампанского, но романтичная полутьма опьянит их куда быстрее, так что Хёнджин заранее знает, что будет чувствовать себя самым счастливым человеком на земле.        Что бы кто ни говорил — это их с Бомгю вселенная.        Хёнджин выключает гирлянду, потирая руки, словно от пыли, и натягивает улыбку. Ладно, он просто волнуется из-за предложения. Всё конечно же пройдёт хорошо, он любит преувеличивать. Нужно постараться успокоиться и расслабиться за сегодняшний день — и извиниться перед Крисом за то, что вспылил. Всё-таки сегодня ночью Рождество, не стоит позволять негативным эмоциям преобладать.        Хёнджин убирает коробку с украшениями обратно на полку и бредёт к гардеробу переодеваться. Только в его силах сделать этот день запоминающимся, и он сможет.        Пока рядом с ним Бомгю, он сможет абсолютно всё.