МагРеабилитация

      Плотная занавеса дыма забивается в ноздри и глотку. Гарри надсадно кашляет рядом с задыхающимся Фредом, пока кому-то из них не приходит в голову развеять дым при помощи палочки.       Как только к Гарри возвращается возможность видеть, а вместе с тем открывается возможность обнаружить, что Волдеморт пропал, он произносит: - Ох, черт. - Куда он делся? - недоумевает Фред со своей упс-кажется-мы-по-уши-в-тролльем-дерьме морщиной на лбу.       На том месте, где всего мгновением ранее стоял Волдеморт, теперь расползлось лишь выжженное пятно. - Может, он превратился в пепел? - с сомнением предполагает Фред, получая от Гарри унылый взгляд.       "О нет. Я не мог сжечь Волдеморта. Он только начал мне нравиться".       В смысле, да, это странно. Особенно та часть, где Волдеморт ему нравится. Что дальше? Гарри перейдет на гоблинов?       Ах, черт, он же поцеловал два года назад гоблиншу. Вот почему ему нельзя появляться в Гринготтсе: гоблины те еще озлобленные сволочи, когда дело касается их гоблинских приличий. Ну и что, что это была свадьба?       В таком случае, что дальше, Гарри перейдет на русалок? Ах, черт, постойте, его первый поцелуй был с русалкой на пятом курсе в Хогвартсе; от нее еще жутко пахло водорослями тогда, а от него самого - потом, потому что он прибежал с трехчасовой тренировки по квиддичу к ней на озеро.       Что дальше - Гарри перейдет на тро... ах, черт, однажды он в самом деле мастурбировал на тролля от скуки.       Твою мать, Гарри. Родители вообще воспитывали тебя?       "Да. Иначе бы я вырос более приличным". - Гермиона прибьет нас, если узнает, - замечает Гарри, а, поймав красноречивый взгляд Фреда, со вздохом поправляет себя: - Меня. Она прибьет меня.       Фред хлопает его по плечу, заставив вздрогнуть из-за не предвещающего ничего хорошего кульбита в желудке. - Да ладно, Гарри. Не дрейфь. Найдем мы твоего Темного Лорда. Не мог же он сбежать от нас далеко? Заряда палочки не хватило бы на это.       Не то чтобы это утешает. Гарри, честно говоря, не планировал слоняться по всему Косому Переулку в поисках Волдеморта, которого он собирался вернуть домой к утру. Что, если кто-нибудь из волшебников узнает его и вызовет авроров? Вот тогда-то Гермиона точно задаст ему трепку, и даже Рон вряд ли сумеет защитить честь друга.       Впрочем, не то чтобы у него много вариантов. Волдеморт-то пропал. И придется искать его.       Так они выходят из помещения, где все еще пахнет жженным деревом, и замирают.       На полу в центре комнаты валяется Волдеморт, от которого поднимается едва заметный черный дымок. Полумна переводит на них невозмутимый взгляд. - Противоугонные чары сработали, - сообщает она.       Гарри и Фред переглядываются. - Похоже, он почувствовал отклик магии и пытался аппарировать, - комментирует Фред. - Ага, - соглашается Гарри. - Так что ты там говорил насчет любовного зелья?       Ну и пройдоха же ты, Гарри Поттер.

***

      Джордж, такой же бледный и с набрякшими мешками под глазами, что и у Гарри, склоняется над котелком ниже. - Ты уверен, что помешал шесть раз по часовой стрелке и три с половиной раза против? - критически хмыкает он. - Оттенок должен быть пыльно-розовым, а не болотисто-розовым.       Фред закатывает глаза. - Прекрати трясти перхотью над котлом, и у зелья выровняется цвет.       Поморщившись, Джордж выпрямляется. Запахнувшись плотнее в мантию, он сообщает Гарри: - Не думал, что когда-нибудь скажу, но это чертовски плохая идея, Гарри. В лучшем случае это просто не сработает. - А если сработает?       Джордж кидает взгляд на бессознательного Волдеморта, мирно лежащего в своем костюме на полу в подвале магазинчика братьев Уизли. Его руки сложены на животе как у покойника, но ему до странности это подходит. Рядом громоздятся партии нераспакованной продукции братьев Уизли - от подслушивающего устройства "Ушки На Макушке" (со скидкой в пять процентов) до парфюма "Троллья Козявка" (супер хит!). - То тогда этот псих станет одержим тобой. - Но он же сможет снова колдовать, верно?       Джордж фыркает. - Кто сказал тебе эту чушь?       Гарри чуть наклоняется в сторону, чтобы бросить вопросительный взгляд поверх его плеча на Фреда. Фред заявляет: - Вспомни Седрика. Он лишился магии почти на два года после встречи с дементором после экспедиции в албанском лесу. И что? Магия вернулась к нему, когда эта Астория Клоптон опоила его любовным зельем! - он подмигивает Гарри. - После этого они встречались еще месяца два, но еще ни одно любовное зелье не привело к счастливому концу.       Джордж скептически морщится. - Вот именно. Седрик получил магический шок, а на Волдеморта наложили древнее проклятье. С чего ты взял, что эти два случая похожи? - Он становится ужасно нудным, когда у него похмелье, - с извиняющимся вздохом произносит Фред, обращаясь к Гарри. - Ты уверен, что мой близнец, а не близнец Перси? - Я все равно хочу попробовать, - вклинивается Гарри, облизывая пересохшие потрескавшиеся губы.       Джордж со странным колебанием смотрит на него. - Ты уверен, Гарри? Волдеморт буквально вселенское зло.       Гарри вспоминает его зловещую фигуру в офисе и глянцево поблескивающий затылок в замогильно-зеленоватом свете флуоресцентных ламп. В его воображении лампы пару раз гнетуще мигают, хотя он может поклясться, что они работали вполне исправно в реальности. И уж точно не имели этого отвратительного зеленоватого свечения.       Он пожимает плечами. - Ты все равно говоришь, что ничего не выйдет. Так почему бы не посмотреть, что произойдет?       Итак, он не должен находить волнующей мысль, что злобный столетний Темный Лорд (в прошлом) потеряет голову из-за любовного зелья. Однако эта мысль все-таки волнует его. Он целовался с гоблиншей. Он (вместе с родителями) возвращал в волшебный мир изгнанных, наверняка превращая в прах их налаженную жизнь в маггловском мире. Он собирается разворошить Министерство, которое из года в год ужесточает наказания.       Мораль и последствия это явно не те вещи, которыми Гарри когда-либо бывает озабочен.

***

      Первое, что видит Волдеморт, когда раскрывает глаза, это лицо Гарри Поттера, наблюдающего за ним со скучающим видом. Что поделать: волей-неволей заскучаешь, приглядывая за когда-то наводящим ужас, а теперь беспробудно спящим третьи сутки подряд Темным Лордом. По ощущениям, целый год прошел.       Волдеморт молчит. Гарри Поттер молчит тоже. - Хорошенько же вас приложило, - в конце концов замечает он, подпирая щеку рукой. - Это происходит каждый раз, когда вы пытаетесь пользоваться магией, да?       Волдеморт не моргает. Это жутко, но Гарри, пристально наблюдающий за тем, как он спал, тоже жуткий, так что их счеты равны.       Гарри выжидает, и чем больше Волдеморт безмолвствует, тем выше лезут на его лоб брови. Достигнув высшей точки, они образуют недоверчивую, чуть подпаленную дугу. При взрыве он лишился части брови, и волосы еще не успели отрасти (Гарри благоразумно отказался от предложения Фреда намазаться их чудо-кремом "Антиплешивин Люкс"). - Что, вы даже не будете обвинять меня в том, что пропустили работу?       Волдеморт не отзывается. Признаться, это немного действует на нервы. Гарри уж подумывает над тем, не спит ли тот все еще, но когда он сдвигается в сторону, глаза Волдеморта следуют за ним по той же траектории. Взгляд у него очень даже ясный. Непроницательный, расчетливый и совершенно бесчеловечный. - Ладно, - протягивает Гарри. - Э-э. Я тут почитал о вас кое-что.       Что сказать, он мастер разряжать обстановку. - В Министерстве. Пришлось заглянуть туда, пока вы спали.       Гарри привстает с кресла, чтобы взять с подоконника книгу волшебного происхождения, угадывающегося по кожаной обложке с застежкой и торчащим из нее пожелтевшим листам, которые так и норовят выползти самостоятельно. Кстати о кресле - пришлось наколдовать его из пуховой подушки. Да, у Волдеморта нашлась только одна подушка, но Гарри любезно запихал ему под голову скатанный в валик офисно-черный пиджак.       Ах да. Они у Волдеморта дома. Как-никак три дня прошло, не будет же он все это время валяться в подсобке у Уизли. - Кстати, - продолжает Гарри, небрежно устраиваясь в кресле и удерживая на коленях недовольно брыкнувшуюся книгу, - система охраны у Министерства полная чепуха, любой школьник справится, прав...ах, черт! Да угомонись ты!       Книга кровожадно щелкает бумажными челюстями. Неудивительно, что магглы терпеть не могут эти штуки. Телефоны, по крайней мере, никогда не стремятся отгрызть тебе пальцы, хотя Гарри слышал, что их излучение смертоносно. К своим годам он давно уяснил, что люди куда терпимее относятся к тому, что убивает их исподтишка долгие годы. Тихое упорство всегда вызывает уважение. - Так вот, - хмуро продолжает он, стукнув книгу волшебной палочкой, чтобы угомонить ее, - вся литература с вашим упоминанием объявлена запрещенной, но вы, наверное, и сами в курсе, что волшебные книги терпеть не могут, когда их сжигают, так что Министерству пришлось запереть их в одном из отделов. Вообще-то я просто хотел узнать вас получше, почитать о детстве или об истоках вашей ненависти, но, честно говоря, я не большой фанат биографий.       Гарри просто не любит читать, но ему стыдно в этом признаться перед умным волшебником.       Умным и злым, напоминает он себе.       Еще он напоминает себе, что ум не состоит из одних только прочитанных книг, так что Гарри тоже временами умный.       Временами.       (Обычно это очень темные времена.) - Так вот, - покашливает он, пытаясь не обращать внимания на сверлящий его взгляд. - Я немного порылся там на полках и нашел кое-что поинтереснее. Глядите, эта книга не написана заранее, она пишется прямо сейчас.       Крепко схватившись за обложку с двух концов, Гарри раскрывает книгу, удерживая ее, словно челюсти перуанского змеезуба, который однажды едва не отгрыз Гарри голову.       Славные были выходные. Ушло всего четыре часа, чтобы срастить раздробленные ребра. - Вот! - взволнованно восклицает он, наклоняя книгу так, чтобы было видно, как по странице торопливо ползут слова, будто невидимое перо небрежно порхает над листом. - Она не останавливается ни на секунду, записывая все, что происходит с вами в текущий момент. Эта книга о вас.       Его глаза невольно цепляются за проявляющиеся буквы, острые и недружелюбные с виду, вертко извивающиеся и словно пытающиеся избежать чужого взгляда всеми силами. Приноровившись, все равно можно прочесть: "...смотрит на Гарри Поттера смотрит на Гарри Поттера смотрит на Гарри Поттера смотрит на Гарри Пот...".       Гарри поднимает глаза, и - в самом деле - Волдеморт продолжает глядеть прямо ему в душу. - Только страницы перепутались, половина из них расползлась и, э-э... - а половина вылетела и бесследно исчезла, пока он пытался затеряться среди облаков на метле (маггловский автомобиль слишком бросается в глаза), но Гарри не собирается в этом признаваться. - Может, есть какой-то способ отсортировать их по порядку, и тогда мы могли бы узнать, какое именно проклятие на вас наложило Министерство. В смысле, тут встречаются обрывки записей еще с времен вашей учебы в Хогвартсе, так что я подумал, что найдется и...       Несколько страниц вдруг вырываются из корешка и злобно летят прямо Гарри в лицо, застав его врасплох. Зажмурившись, он судорожно отмахивается. Книга моментально, щелкнув бумажными челюстями, вырывается и заползает за диван.       Поймав атакующие его листы, Гарри сминает их в кулаке. Листы обозленно хрустят. Во рту стоит вкус застарелого трухлявого пергамента.        Гарри грустно вздыхает, глядя в ту сторону, откуда раздается сиплое бумажное чавканье. Из-под дивана по-пластунски выползает еще несколько страниц. Почуяв Гарри, они замирают и угрожающе шелестят, словно гремучие змеи.       До чего паршивый нрав у этой книги. - Вы знаете, что это за артефакт? - спрашивает он, когда становится очевидно, что Волдеморт не поражен его открытием. - Я никогда не сталкивался ни с чем подобным ранее.       Гарри слишком ленив, чтобы шерстить библиотеки в поисках информации (к тому же это вызвало бы нежелательное внимание к его персоне, поскольку волшебники всегда жутко подозрительно относятся к тем, кто ищет знание о чем-либо). И он не мог спросить Гермиону, потому что она, вероятно, заперла бы его в каком-нибудь подземелье ради его собственного блага, если бы узнала, что он выкрал из недр Министерства запрещенный артефакт, напрямую связанный с Волдемортом.       Маггловский гугл мог о чем-то знать, но Гарри все еще с трудом маневрировал через всю эту рекламу, которая обрушивалась на него со всех сторон в этом небольшом прямоугольнике, куда нужно было пялиться, чтобы что-то узнать. Волшебники накладывали порчу, чтобы убить, а магглы накладывали порчу, чтобы выуживать из других магглов как можно больше зеленых.       Салазар Слизерин, должно быть, просто завидовал маггловской изобретательности в мелочности, и потому их ненавидел. Гарри всегда поражался, до чего же шустрый народ эти магглы - волшебникам всегда не хватало предпринимательской жилки и жажды наживы на их фоне. - Эй, - зовет он, когда реакции на его слова так и не следует. - С вами все в порядке?       Волдеморт не шевелится, продолжая пялиться на него. Гарри приходится встать. Склонившись, он наколдовывает слабый люмос, чтобы посветить бывшему Темному Лорду в глаза, когда тот вдруг набрасывается на него.       Гарри едва понимает, как оказался на полу. Сверху его прижимает Волдеморт и, несмотря на тощую комплекцию, силы в нем не занимать.       Как только становится понятно, что ему не вывернуться из цепкой хватки, Гарри замирает, настороженно глядя в нечитаемое лицо напротив. Очки слетели с него во время падения, так что теперь нездоровая белизна кожи слепит его чувствительные глаза. - Э-э, - говорит Гарри, смаргивая навернувшиеся слезы.       Волдеморт, выдержав зловещую, предвещающую беду, вселяющую ужас, безобразную, кошмарную, анафемскую (анафемскую?) паузу, с тихим звуком раскрывает бескровные губы. - Зелье, Поттер. Что это было?       Гарри мнется. - Ох, - он незаметно пытается нащупать под собой укатившуюся волшебную палочку; Мерлин, вечно она куда-то девается, если ее не приматывать к себе изолентой. - Я дал вам несколько склянок бодроперцового. Думал, вы очнетесь быстрее, но, кажется... кажется, ничего не произошло.       Волдеморт молчит. Гарри пытается не нервничать. У него не особо получается, особенно когда на его глазах из прорези ноздри тонкой струйкой неторопливо вытекает розоватая мерцающая субстанция. Медленно сгустившись, струйка отрывается и густой каплей срывается с кожи, угодив прямо Гарри в щеку. Мысленно содрогнувшись, он жмурится.       Мерзость. - Гарри Поттер, - шипит Волдеморт не слишком дружелюбно, но и не слишком разъяренно.       Достаточно для того, чтобы Гарри приоткрыл глаза как раз в тот момент, когда Волдеморта выворачивает наизнанку прямо на него.       Тишина после этого стоит оглушительная. Гарри кажется, что его вот-вот вырвет следом просто от одного ощущения теплой жижи, растекающейся по его лицу. - Амортенция. Ты смеешь думать, я не знаю об этом?       Гарри с трудом сглатывает тошнотворный комок. Он не дышит, но теперь воздух кончается в его легких, и ему приходится вдохнуть.       Мерлин. Волдеморт только что выблевал ему в лицо чертову амортенцию, и она все еще приятно пахнет.       Гарри разлепляет губы, молясь, чтобы субстанция не попала ему в рот. Отплевавшись, он сдавленно возражает: - Это все равно не сработало, верно?       Он примерно догадывается о том, как работает блокировка магии, которую вызывают некоторые артефакты, проклятия или даже душевные травмы. Для того чтобы обойти блок, нужно спровоцировать магический всплеск, но в этот раз Министерство постаралось на славу.       Похоже, Волдеморт в самом деле был чудовищем, раз его заковали во все эти руны, совершенно невосприимчивые к магическим раздражителям.       Впрочем, не таким уж чудовищно чудовищным чудовищем, чтобы уничтожить его физическое тело. Или запрятать его в Азкабан, куда посадили всех приспешников Волдеморта.       Судебная система волшебников, честно говоря, вызывает массу вопросов. - Уничтожение этого физического тела бессмысленно, есть другие, я мог бы воссоздавать его вновь и вновь, - вмешивается Волдеморт и, ну надо же, он умеет читать мысли. - Магия - мощнейший проводник жизни. Со стороны этих жалких никчемных трусов было предусмотрительно заключить меня в физической оболочке, лишив возможности покинуть ее. Дух в конце концов всегда найдет свой сосуд, и не все сосуды удержат тюремные стены.       Точно. Самое время для жуткой речи. Как раз тогда, когда Гарри залепило веки выблеванной амортенцией. Лучше и быть не может. - Ты прав в одном, - проникновенной хрипотцой продолжает Волдеморт. - Проклятье не допускает воздействия магии извне. Однако это не означает, что я не ощущаю... отголоски. Самое мощное, действенное волшебство связано со смертью и с сексуальной энергией.       Ладно. Знаете что? Волдеморт нравился Гарри больше, когда прикидывался клерком и отрицал свою причастность к волшебству. По крайней мере, тогда он не шептал о "сексуальной энергии". - Мальчиш-шка, - шелестит Волдеморт, и ладонь проезжается по лицу Гарри, смазывая жижу почти заботливым жестом; почти заботливым. - Ты пошел по верному пути, пытаясь воздействовать на меня зельем, взывающим к влечению. Ты бы также не ошибся, попробовав убить меня. Но ты не учел одного.       Гарри настораживается. - Э-э. Неужели? - Да, - выдыхает Волдеморт ему в лицо. - Руническая вязь поглощает любой вид энергии, но не рассеивает ее, и энергия зачастую конфликтна. Летальность и витальность, смерть и секс. Ты хоть знаешь, сколько раз я уничтожал себя? - Э-э, - произносит Гарри.       Он чувствует, как чужие губы шевелятся в дюйме от его собственных. - Мне нужно больше любовного зелья, Гарри. Дай мне любовное зелье, чтобы Темный Лорд вновь воссиял над ничтожеством. Справишься ли ты с моей одержимостью, Поттер?       Вообще-то это звучит не очень здорово: так, словно Гарри обрекают на хреновый секс, а еще так, словно всем волшебникам кранты. Гарри знает, что некоторые его интересы весьма специфичны, но это не значит, что он готов каждый раз прыгать в койку (или в могилу; но Гарри предпочитает избегать мыслей о смерти, так что - волшебники, без обид). Честно говоря, он уже начинает сомневаться, удачной ли идеей было ввязываться во все это, но затем вспоминает настойчивый взгляд матери и благодушную улыбку отца.       Мерлинова борода. Он делает это во благо изгнанным, верно?       Или потому что он адреналиновый наркоман. - Хорошо, - вздыхает Гарри, все еще не рискуя открывать залепленные глаза. - Но у меня есть парочка условий.       В конце концов, он не хочет обрекать себя на хреновый секс.