Уродливая весна

19 июля, 2009

      С последним звонком под радостные возгласы выпускников полетели летние дни. Несмотря на то, что Женек страшно переживал, экзамены он списал лучше всех, и поэтому ничто ему больше не мешало наслаждаться теплыми вечерами под кленом, засыпая с тетрадкой в руке и просыпаясь с полными карманами насекомых. Вася не сумел даже списать нормально, поэтому учительница собственноручно исправила некоторые его ответы, и он окончил девятый класс счастливым троечником (и, как отметил Юра, который за весь учебный период даже пальцем о палец не ударил и все равно получил свои четверки, совершенно несправедливо).       Успешное окончание учебного года Георгий предложил отметить на своей даче, которая находилась в пяти километрах от города. Компания радостно поддержала эту идею, но сам инициатор был не в состоянии присутствовать на начале мероприятия, поскольку в последний момент его вызвали подменить товарища на железнодорожный переезд.       После небольшого совещания было принято решение начинать без него, а после смены подъедет он, захватив по дороге Юру. Ключи от дачного дома были торжественно переданы Василию, как крайне ответственному доверенному лицу. Беспокойно проспав ночь с ними под подушкой, Вася, собрав свои немногочисленные пожитки в мешок из-под обуви, на рассвете устремился к Жене под окна.       Этого гражданина следовало выкрасть до того, как проснется его мать, иначе у него ни за что бы не вышло улизнуть из дома, чтобы пропасть невесть где на всю ночь. Женя, несмотря на сонное лицо, легко выпрыгнул из окна и осторожно прикрыл его за собой. Чуть опухшие глаза горели приключениями и чем-то еще, чего Вася разобрать не мог, но был все равно безумно рад этой авантюре.       ― Полетели, получается? ― прошептал Женя, с трудом сдерживая радость и волнение.       ― Получается, ― почему-то тоже шепотом ответил Вася, хотя сам был уверен, что их никто не услышит, ведь окна комнаты тети Светы выходили на другую сторону дома.       По-дурацки хихикая и стараясь вести себя как можно тише, зачем-то чуть пригибаясь к земле, они шли сквозь прохладное июньское утро, ногами разрезая одеяла тополиного пуха. Неосознанно ускоряя шаг, они и сами не заметили, как перешли на бег и, поймав себя на этом, лишь сильнее смеялись и бежали еще быстрее, перегоняя друг друга. Они то замедлялись по очереди, изображая усталость, чтоб потом только сильнее вырваться вперед, то ускорялись до боли в боках, оставляя позади пустые улицы и пуховые снегопады.       Пробежав так через несколько дворов и по дороге распугав пару десятков котов, Женя наконец сдался и, задыхаясь, упал на скамейку в заросшем парке и даже как-то удивился, что она под ним не сломалась, настолько пожилой она выглядела.       ― Вот они, легкие курильщика! ― победно выкрикнул Вася, указывая на Женю пальцем, а сам тем временем откашливал ветер и дышал как в последний раз.       ― О! Это ты хорошо вспомнил, доставай! ― скомандовал Женя, протягивая обессилевшую руку, сжимая и разжимая ладонь.       ― Сначала отдышись, ― засмеялся Вася, без промедления выуживая пачку сигарет из бездонного кармана спортивок, натянутых до неприличия высоко.       ― Зачем нужны легкие, если не затем, чтоб их скурить? ― поинтересовался Женя, прикуривая сигарету, и тут же закашлялся.       ― Чтоб по-человечески надышаться перед тем, как их скуривать! ― с этими словами в Женьку полетел легкий подзатыльник, но почему-то остановился, не достигнув цели.       Хоть Вася и не собирался причинять ему настоящую боль, что-то заставило его руку дрогнуть, а сердце замереть. Раньше Женя подскакивал при любом подозрительном движении, привыкший получать по ушам от матери, но сейчас вдруг даже не шелохнулся, продолжая смеяться сквозь убийственный кашель. С этой заминкой Вася разберется позже.       Позднее, пересекая заросшие высокой травой улочки с частными домами и уворачиваясь от паутины в кустах, они пытались разглядеть вдалеке тот самый забор, за которым скрывалась дача Георгия. Сам Вася там был только один раз в прошлом году, забредя туда случайно и встретив там отца вышеупомянутого гражданина, поэтому точного пути он знать не мог, но очень старался вспомнить хотя бы в какой части садоводства находился этот коварный дом, будто специально спрятавшийся от него.       ― А мы вообще где? ― прозвучало после того, как Женя чуть не врезался лбом в ромбовидный знак «главная дорога», почему-то схоронившийся в кустах и покосившийся до такой степени, что сравнялся с ростом будущего десятиклассника.       Позднее, присмотревшись, Женя понял, что этот знак был целенаправленно где-то украден и приделан к ближайшему дереву, от которого со временем благополучно отвалился и теперь собирал лбы невнимательных прохожих.       ― Ну, мы как минимум где-то, где примерно и должны быть, ― попытался успокоить его Вася, с умным видом оглядывая окрестности.       Где-то недалеко залаяла собака.       ― Может, пойдем отсюда? ― предложил Женя, нервно оглядываясь, и таки получил дорожным знаком по затылку, испытав собственной персоной силу вынужденных колебаний и резонанса.       ― Так, все, в пизду, я домой, ― окончательно растеряв настрой, бросил Женя и не глядя рванулся в обратном направлении.       ― Стой! ― Вася инстинктивно схватил его за запястье, и Женя от неожиданности уже было собрался возмутиться, как вдруг заметил, что его только что уберегли от повторного столкновения с дорожным знаком.       Досада от удара о знак смешалась с осознанием всей нелепости ситуации, и Женя не смог удержаться от смеха. И все-таки как мало нужно было для того, чтобы полностью переписать этому человеку пластинку настроения.       Всего лишь какой-то час спустя им все-таки удалось обнаружить тот самый дачный участок. Как выяснилось впоследствии, в процессе поисков они проходили мимо него несколько раз, но Вася все никак не мог его узнать, потому что трава здесь полностью поглотила собой забор, соревнуясь с ним в размерах, на который тот как раз и ориентировался.       Нехитрый механизм открытия калитки был разгадан путем проб, ошибок и нескольких заноз: Вася просунул руку между досками в заборе и открыл ее изнутри. Перед ребятами предстал выдающийся бардак: дом, первый этаж которого утопал в высокой траве, клочок тропинки, сдающий последние позиции вышеупомянутой всепоглощающей зелени, и, кажется, беседка, абсолютно сломленная под натиском растительности.       Довольные, Женя с Васей начали продираться сквозь эти заросли к беседке, то и дело спотыкаясь об забытые на земле предметы, которые становились невидимыми в этом зеленом океане, и подкалывая друг друга за невнимательность.       Прорвавшись внутрь, они будто бы оказались запечатаны в безвременье, окутанные зеленоватым светом, просачивающимся сквозь заросшую всеми сортами сорняков деревянную решетку, что опоясывала беседку. У стенки напротив входа стоял облезлый столик с забытыми сигаретами и пепельницей на нем. По краям от него стояла пара лавок, по классике одна на вид дружелюбнее другой, поэтому инстинктивно оба приземлились именно на нее и почему-то вдруг замолчали.       Залитые зеленым светом, наполненные пропитанным росой воздухом, спрятанные от всего мира в этом крохотном бункере из вьюна, они потеряли голос. В этом месте, погруженном в тишину, нарушаемую лишь шорохом листьев и стрекотом только проснувшихся насекомых, без индикаторов времени почему-то казалось, что прошла уже целая вечность без единого слова. Или дело было вовсе не в отсутствии часов?       Чуть ли не впервые за всю жизнь Вася обнаружил, что ему нечего сказать. Некуда деть взгляд. Нечем дышать. От безысходности он вдруг вскочил и на прямых ногах зашагал к выходу, придумывая, чего бы такого ляпнуть, чтобы не выглядеть дураком.       ― Кошка! ― чуть хриплым от долгого молчания голосом объявил Женя, указывая пальцем на вход.       И действительно — любопытно обнюхивая порог, из-за травы показалась кошачья голова, а затем и все тело, деловито исследующее внутренности ранее недоступного помещения. И как только Вася ее не заметил в своих раздумьях?       ― И эта не устояла перед твоими чарами, ― болтнул Вася, наблюдая за тем, с каким удовольствием черно-белая кошка терлась о ноги Женька, имея в виду, конечно же, то, что животные почему-то всегда между ними двумя выбирали именно Женю, но столкнувшись с его взглядом вдруг понял, как именно эта фраза прозвучала в данной обстановке.       Ему нужно было подышать. Надеясь, что его красное от стыда лицо Женя спутает с загаром, он выскочил наружу и принялся считать ворон вдалеке, лишь бы не думать о том, что он только что сказал и как именно его понял Женек. С каких пор ему вообще не все равно? Откуда у него вообще стыд? Пока эти и другие вопросы пролетали в голове один за другим, вороны закончились, и он наконец заметил движение за забором, а затем медленно открывающуюся калитку.       ― Отмена! ― кричал Георгий со входа, размахивая руками.       Позади него через калитку пытался протиснуться Юра с необъятными пакетами, наполненными всякой псевдосъедобной ерундой. И, как обычно, в последний момент, загадочный товарищ Гоши все-таки смог добраться до рабочего места, тем самым позволив ему явиться на место встречи пораньше.       После всех необходимых рукопожатий, очень в своем духе, Георгий заявил:       ― А теперь будем косить! ― насладившись ошеломленными лицами своих младших товарищей, он наконец добавил, ― Да шучу, шучу.