Момент 8
24 апреля 2023 г., 23:38
27 июня, 2009
— Так помнишь, мы недавно говорили, кем мечтаем стать? — Женя едва смог расслышать эти слова из-за шелеста травы, спутавшейся с его волосами. Выбравшийся из своего недельного заточения, заслуженным своим побегом на дачу, он теперь лежал, раскинув руки, на пустыре на окраине города, по которому и не скажешь, что оно вообще-то являлось действующим футбольным полем. Да, ворота были только одни, и те без сетки, да и траву здесь в последний раз косили лет десять назад, и все-таки это место пользовалось популярностью среди двоих дуралеев, которые приходили сюда время от времени поваляться под соснами и погонять мяч. Теплый ветер подхватывал пух с последних одуванчиков и разносил по округе запах хвои, лениво сдувая волосы с Васиного лба и трепля Женину рубашку. Вася устал наворачивать круги с мячом вокруг неподвижно лежащего Женька, который в этом году как-то совсем утратил интерес к футболу, и рухнул рядом, поднимая в воздух семена одуванчиков и распугивая насекомых, которые уже облюбовали Женины карманы. — Так и не признаешься? — спросил Вася, сцепляя руки за головой. — Нет, — буркнул Женя. — Ну почему? — в очередной раз взмолился Вася, отчаявшийся выяснить ответ на свой вопрос. — Потому что ты всех кузнечиков распугал! — возмутился Женя. — Да ладно тебе, еще прибегут! — попытался успокоить его Вася. — Да не в этом дело. Ты же знаешь, я не люблю, когда они запрыгивают мне на лицо, — с этими словами он на секунду сложил руки на груди, подобно покойнику, а потом снова их раскинул в стороны, не слышно хихикнув. Пролежав какое-то время в тишине, прислушиваясь к пению птиц, Вася со вздохом сдался: — Ну ты… секретник! Ну и ладно, не хочешь – не рассказывай, — делано надулся он, высвободив руки из-под головы. Задумавшись над таким философским вопросом, как является ли чай супом или нет, Вася машинально перебирал травинки рукой где-то над головой, параллельно отмечая все разнообразие их видов и форм. Увлеченный своим занятием он не заметил, что очередная травинка по форме подозрительно напоминает человеческий палец. Почему-то он резко отдернул руку, будто устыдившись чего-то, а затем задумался, почему он это сделал? Разве раньше его бы это смутило? Что же так неуловимо изменилось и как давно? Почему ему вдруг стало так неловко, будто бы до этого он не жал Жене руку тысячу раз, будто не втаскивал его за нее на очередную крышу, будто не поддерживал под нее, направляя Женю в его комнату, абсолютно голого… последнее воспоминание проскочило мельком, но этого хватило, чтобы смешать Васины мысли окончательно. Он решил испытать себя. С воодушевлением ученого, глядя своему страху в глаза, он целенаправленно потянулся к руке Жени и легонько, почти невесомо, коснулся его пальца, будто случайно. Пытаясь расшифровать собственный эмоциональный поток, он не спешил двигаться или убирать руку, пока не услышал голос Жени: — Что ты делаешь? Он резко вернул руку в исходное положение, рванувшись, как ошпаренный, прежде чем успел об этом подумать и мысленно сокрушался: «Да что ж такое-то?!» — А? — бессовестно краснея и радуясь, что Женя не может видеть его лица, ответил он. Тактика «косить под дурачка» никогда его не подводила. Женя редко повторял что-то дважды. Не стал повторять и в этот раз. Совсем недалеко от них скрипели сосны, раскачиваясь, и иногда казалось, что из леса доносятся человеческие голоса. В детстве это всегда их завораживало, а теперь они едва ли обращали на это внимание. — А каким призраком ты бы был после смерти? — вдруг спросил Женя, чуть помолчав. «Ну нихрена себе ты тему сменил!» — подумал Вася, но решил поддаться этому диалогу, лишь бы Женя поскорее забыл об его исключительно научном опыте с руками. — Я бы, наверное, пугал всех на лестнице и снился бы математичке, — хоть ему и мало представлялась своя призрачная жизнь, но если бы ему дали еще пару минут, он точно смог бы придумать себе целый распорядок дня, включающий в себя все, начиная от фантастических приключений по галактике и заканчивая мелкими и очень специфическими пакостями в отношении всех тех, кто ему не нравился. — А ты? — А я бы, наверное, не появлялся. Я бы тихо смотрел на все издалека, чтобы мне никто не мешал, — задумчиво отозвался Женя. — То есть, ничего бы не изменилось? — засмеялся Вася. — Вообще-то сейчас мне мешают! — уточнил Женя, немного заразившись Васиным весельем. Васе почему-то захотелось посмотреть на него сейчас. Из-за того, что они лежали голова к голове и своим положением на земле напоминали положение стрелок часов, указывающих половину второго, ему пришлось немного по-дурацки задрать голову, шурша травой. Именно в этот момент на него решил посмотреть Женя. Встретившись взглядами, оба резко уставились в небо, будто так и было задумано. Вася вдруг понял, к чему Женя начал эти смертельные разговоры, ведь за сегодняшний день, будь он мертвым, он бы уже трижды перевернулся в гробу. Глядя сквозь пальцы на солнце и забавно щурясь, Женя вдруг выдал: — Когда я умру, тебе бы хотелось увидеть меня? — Мертвым – точно нет! — тут же отозвался Вася, настойчиво разглядывая облака и угадывая в них форму не то сапог, не то каких-то дружелюбных рыб. — Я имею в виду, как мы проверим, что мы достигли наших призрачных целей? Мне нужно как-то показаться тебе. Вернее, чтобы ты меня как-то увидел. Васю позабавило, что этот человек не строил никаких планов на жизнь, зато у него, похоже, уже имелись все виды на смерть. Во второй раз за сегодня вспомнив их майские каникулы, его это забавлять перестало. — Ты когда-нибудь видел призраков? — осторожно спросил Вася, не зная, как бы ему помягче намекнуть на то, что его призрачные цели недостижимы. — Да, — совершенно серьезно ответил Женя. — Что? — от удивления Вася резко сел и посмотрел на Женька, который невидящим взглядом смотрел на свою руку. Сквозь его дрожащие пальцы просачивались солнечные лучи и периодически попадали ему на лицо, заставляя того забавно моргать. — Мне иногда снится дедушка и мы разговариваем, — тихо проговорил Женя и, оставив попытки унять дрожь, уронил руку себе на грудь. — О чем? — Вася беспокойно подался вперед. — Я не помню, — нахмурился Женя, закрыв глаза, — Но каждый раз, когда я просыпаюсь, у меня такое ощущение, будто он мной недоволен, а еще… — он остановился, будто решая, стоит ли ему это говорить или нет. Бросив мимолетный взгляд на Васю, он все же решился: — Мне кажется, будто он все еще смотрит на меня. — Вот это да… — случайно вырвалось вслух. Мысленно он ударил себя по лицу, но в то же время обрадовался, что на этот раз вырвалось что-то полегче его классических неловкостей. — Если хочешь, можешь сниться мне, — серьезно сказал он, мысленно добавив: «только, пожалуйста, не умирай». Женя снова прикрыл глаза, будто обдумывая это предложение и сказал: — Вообще я думал над тем, чтобы оставлять какой-то знак. Как, знаешь, что вот когда кукушка кукует – то вот столько-то тебе лет и осталось! Или скорее, когда видишь птицу в небе, значит это я, но это как-то перебор, потому что птиц слишком много. Оба погрузились в раздумья. Васю уже даже не удивляло, что он всерьез обдумывал, какую бы весточку ему мог бы оставить загробный Женька. Как будто он собирался вот так вот легко умереть! Ничего, один раз он уже попытался, но Вася вовремя заглянул в гости. «Если понадобится, за ноги из могилы достану!» - думал он. Просидев так еще немного, Вася снова упал на траву и повернулся на бок так, чтобы видеть Женю. Своим падением он снова взметнул в воздух семена одуванчиков, что заполонили собой все поле. — Вот! — воскликнул Женя, — Если ты сорвешь одуванчик, а он ни с того ни с сего без всякого ветра вдруг выпустит вот это вот свое безобразие, — сказал он, жестами пытаясь изобразить летающие семена, — то это я! Вася посмотрел на него удивленно, но твердо согласился: — Договорились.
