Уродливая весна

2 июля, 2009

      Ничем не примечательный день разделился на «до» и «после» смс-кой невразумительного содержания. События могли бы принять совершенно другой оборот, не забудь Вася с вечера достать сим-карту из маминого телефона. Сейчас же он с интересом рассматривал присланный шифр, сидя на табуретке на кухне, прислонившись спиной к выгоревшим на солнце обоям и почесывая за ушами у Найды.       Сегодня он планировал бездельничать и до вечера валяться на кровати, в противовес вчерашним кульбитам на турнике во дворе. Вчера он, что называется, «довыделывался» перед ребятами с соседнего двора и теперь терпел боль в вывихнутом плече и любовался свежим мясом на ладонях. Стараясь не облокачиваться на левую часть спины, он, задрав голову и рассматривая полку, что держалась исключительно с божьей помощью, думал о том, что с этого ракурса совсем не видно икон, что его мама там расставила и с таким трепетом каждый день протирала на ней пыль.       Найда суетилась в воздушном пространстве Васиных коленей, цокая когтями по линолеуму, а ветер вдувал в помещение запах солнца и цветущей липы. С наступлением июльской жары ребят накрыло присущей этому времени ленью, и на приключения тянуло теперь только под вечер, когда с наступлением сумерек в их маленький городок прокрадывалась прохлада и свежий речной воздух.       Под шелест листвы за окном в Васиных руках зазвонил телефон, о котором он уже и забыл, замечтавшись.       — А? — отозвался он в трубку.       — Б! Забери меня, этот негодяй… — голос Женька оборвался и сквозь шум, подозрительно напоминающий насильственное изъятие телефона, было слышно его недовольство.       — Тут его унесло с пол-пивы, он даже встать не может, — речь Георгия прервалась яростным «МОГУ!» на фоне, — У меня нет времени здесь откисать, у меня важная встреча.       — Знаю я твои встречи! — уж было засмеялся Вася, но быстро вспомнил о Жене, — Где тело?       — Тело на скамейке на проходной, — так называли вторую по популярности тропинку, ведущую от школы во дворы.       — Никуда не уходи, конец связи, — оборвал Вася и достал из телефона симку, одновременно впрыгивая в тапки в коридоре.       Найда как обычно подхватила суету и бешено завращалась вокруг Васиных ног, фыркая, видимо решив, что ее ждет одна из лучших прогулок в ее жизни. Бросив быстрый взгляд на настенные часы, Вася выругался от досады – время подходило к выгулу, а значит оставить эту шерстяную торпеду дома не получится – она вынесет либо дверь, либо материнские мозги.       — Повезло тебе, повезло, — приговаривал Вася, со скоростью света набрасывая на собаку ошейник и вылетая с ней за дверь.       Пролетев пять этажей как один и оказавшись на улице, он вдруг понял, что поводок остался дома.       — Ну! Повезло тебе, конечно, повезло! — прикрикнул Вася, концентрируя внутри остатки самообладания, которые ему обязательно понадобятся, ведь раньше он никогда не видел Женю пьяным.       Еще полгода назад его бы, может, и развеселила перспектива наблюдения за таким загадочным существом, как выпивший Евгений, но сейчас его переполняло только беспокойство и предчувствие чего-то плохого.       Преимуществом жизни в маленьком городе, несомненно, было то, что абсолютно все объекты стратегической важности находились в пределах пяти-десяти минутах ходьбы. Несмотря на это, Вася бежал в сторону школы так, как никогда раньше, ведь даже опаздывая, он никогда не стремился оказаться на школьном пороге раньше положенного. Найда изменение привычного маршрута прогулки восприняла, как новую игру, с воодушевлением следуя за хозяином и стараясь как можно чаще сбивать его с ног.       Издалека Вася заприметил светлую макушку Георгия, который деловито крутил в руках пустую бутылку и то и дело оборачивался на сидящего на скамейке Женю, который подпирал голову руками и периодически чему-то кивал. Стоило ему увидеть Женька, как ноги понесли его вперед еще быстрее.       — Ну, я пошел, — махнув рукой на прощание, бросил Гоша, и, как ни в чем не бывало, ушел по своим загадочным делам, размахивая бутылкой.       Вася на него даже не посмотрел.       — Ты как? — спросил он, садясь на скамейку слева от Жени.       Найда тем временем радостно скакала вокруг держащегося за голову Женька и стремилась облизать его лицо. Иногда у нее даже получалось, от чего Женя отклонялся назад, но скоро возвращался в прежнее положение.       — Чего молчишь? — Вася склонил голову набок, пытаясь рассмотреть Женино лицо, скрытое за волосами.       С Гошей он поговорит потом. А вот как Женька собственной персоной поглотил полбутылки пива, да еще и опьянел, оставалось загадкой.       — У меня сигареты кончились…— сдавленным, полным расстройства голосом, сказал Женя.       — Да что ты говоришь? Моя ты радость, — интонацией, с которой обращаются к маленьким детям, поддразнил его Вася, ощупывая свои карманы.       Он вдруг вспомнил, что вчера действительно кончилась последняя пачка. С тихим вздохом он поднялся на ноги и направился к тому самому ларьку, которому делал кассу контрольными закупками химозных сухариков и Женькиных сигарет.       — Щас приду, — сказал он Жене, а затем добавил, обращаясь уже к Найде, — Смотри, чтоб не украли.       Он прекрасно знал, что и без его указки собака останется на месте – он уже принял тот факт, что Женю она любила гораздо сильнее. Неблагодарная скотина! А ведь он столько для нее сделал!       Он вспомнил, как осенью 4 года назад в дождь, срезая с пацанами путь через гаражи, он услышал скулеж из-под бетонной плиты, которая служила переходом через канаву. Позднее выяснилось, что скулили изнутри – в боку импровизированного моста зияла дыра, а внутри него замерзал маленький черный комочек, пытающийся нашарить своим коротким носом хоть что-то, чтобы туда уткнуться и, наконец, согреться, но ничего не найдя, лишь скулил все тише, постепенно выбиваясь из сил.       Находка сильно походила на собачье гнездо, но поблизости не было признаков взрослой собаки или других щенков, поэтому Вася не спешил уходить, пока другие ребята подначивали его бросить эту затею, уставшие мокнуть под дождем.       В тот день он осторожно просунул руку между прутьев арматурного каркаса, с которого все еще откалывались куски бетона, и мокрый нос тут же уткнулся в его ладонь, вжимаясь в это тепло и пытаясь укрыться в нем от холода окружающего мира. Не думая больше не секунды, Вася твердым движением схватил щенка за шкирку и вытащил из бетонной клетки, отправляя прямиком себе за пазуху, где он тут же уснул.       На возгласы друзей о том, что щенок весь грязный и испачкает ему всю одежду, Вася отвечал, что за такое не жалко пасть смертью храбрых от руки матери. Он всегда хотел собаку, но ему всегда запрещали ее заводить, говоря о том, какой он безответственный и в какой-то степени бессердечный.       Действительно, тогдашняя его компания была известна на весь город своими выходками, и половина ее участников с раннего детства состояла на учете в милиции. По-хорошему, Вася тоже уже должен быть оказаться в этом черном списке, но бегал он быстрее своих криминальных друзей.       В тот день подъем на пятый этаж длился вечность, и каждый пролет он проговаривал в уме речь, что всю дорогу заранее готовил для матери. «Черныш должен остаться в семье!» - решил он. Он тогда не знал, что с балкона его мама видела, как долго он мнется у подъезда под проливным дождем, постоянно проверяя, как там дела у него за пазухой.       Когда он предстал перед ней в до безобразия грязной куртке, она лишь схватилась за щеку, не зная, как ей поступить. На Васино счастье, отец как всегда был на рейсе, и возвращался домой только через пару недель, поэтому мама согласилась оставить собаку. Пока они отмывали щенка, она вдруг спросила, как бы он хотел его назвать и засмеялась, услышав уверенное: «Черныш!»       — Это же девочка! — улыбнулась она, поднимая растерянный мокрый комочек повыше и разворачивая к свету.       К такому Васю жизнь не готовила и он, смутившись, стал думать о том, что скажет завтра ребятам, с которыми он всю дорогу делился красочными планами о том, как он со своим новым четвероногим другом по имени Черныш будет покорять мир. Мама тем временем предложила имя «Найда» со словами:       — Ну, раз уж ты ее нашел.       Вася не придумал, что ей на это ответить. Он немного побаивался, что она все еще может передумать, и только молча кивал, выполняя все ее требования.       А утром над ним смеялась вся компания, но ему уже было все равно, ведь теперь каждую ночь его бок грела шерстяная батарея, оперирующая на космических скоростях и растущая не по дням, а по часам. Сам этого не заметив, Вася научился у Найды нежности и заботе, вставал ради нее ни свет ни заря и вел на прогулку, все свои школярские сбережения спускал на ее прививки и игрушки, терпел грозные взгляды отца, и уже через год от хулигана у этого человека осталось только лицо и эта дурацкая прическа с бритой головой и отпущенной челкой.       А самой Найде было все равно. Несмотря ни на что, она липла к Женьку так, будто он ее родной отец и спаситель целого мира в одном лице. Васе даже было немного обидно, что его так легко променяли на другого, но в то же время для Жени ему было ничего не жалко, так что вся обида в считанные секунды сходила на нет.       За сигареты пришлось немного побороться с продавщицей, но совсем скоро он победил и вернулся назад к Женьку. Тот тут же повеселел, то ли от вида сигарет, то ли от Васи и внешне выглядел намного лучше, чем пару минут назад.       — Че за дела-то? Зачем ты взял у него пиву? — продолжил допрос Вася.       Он наклонился поближе к Жене и возмутился:       — От тебя пахнет спиртом! Что он тебе дал?       — Балтику девятку, — с улыбкой ответил Женя, роняя сигарету изо рта. Потом, нахмурившись, добавил, — Мне нужно было.       Вася так скоро с ума сойдет в компании этого человека. Только Женя мог с утра решить, что ему срочно что-то нужно, а потом просто встретить в городе прогуливающегося Георгия именно с этим предметом!       Наглаживая Найде щеки, Вася приходил в себя. Прийти в себя не получалось. Отчего-то он был так зол на Женю, что попросту не мог успокоиться. Это, в общем-то, не его дело, где и что, а главное – с кем, употребляет его друг, но почему-то в данный момент вопрос Жениного алкоголизма тревожил Васю посильнее, чем его первомайский побег из жизни.       Докурив сигарету под Васины нотации, Женя стал терять связь с реальностью. Все это время он постепенно наваливался на Васю, будто надеясь, что он не заметит, пока окончательно не уснул у него на плече. А Вася был и не против, наконец отметив, что чувствует себя совершенно спокойно при таком возмутительном телесном контакте. Стоило ему обратить на это внимание, как сердце тут же пропустило удар. «Да чтоб его!» - ему захотелось ударить Женю в плечо для верности, но кому-то действительно неплохо было бы проспаться.       Солнце уже опускалось за крыши домов и длинные тени от деревьев, стоящих вдалеке, касались Васиных ног. Найда уже давно устала суетиться и теперь терпеливо сидела, положив свою тяжелую голову Жене на колени и периодически вопросительно глядя на Васю. Тот уже давно не шевелился, развлекая себя лишь тем, что иногда щекотал Жене лицо его собственными волосами, которые в этом году отросли до мочек его ушей, и смотрел, как он смешно щурится во сне.       Вася невольно стал задумываться о том, что пора было бы уже растревожить Женька и уходить – мимо них уже успело пройти несколько человек с интересными комментариями в их адрес, которые он им обязательно припомнит, когда увидит в следующий раз. К тому же, становилось действительно поздно.       Он осторожно поднял руку и уже был готов потрясти Женю за плечо, но вдруг остановился. Зато Найда, уловив внезапное движение хозяина, радостно подскочила и, в попытке совладать с конечностями, несколько раз наступила ребятам на ноги, что, конечно же, разбудило Женю.       — Ну что? — поинтересовался Вася, склонившись чуть ближе.       Женя же резко оторвал голову от чужого плеча и заозирался, как преступник, будто только что не просидел в таком положении несколько часов и у него еще был шанс восстановиться в глазах общественности.       — Вижу, что лучше, — хохотнул он.       Услышав такую реакцию, Женя заметно расслабил плечи и в следующую секунду бешено растер лицо руками, окончательно приходя в себе.       — Нет, мне все еще нехорошо, — начал он, но так и не придумал, чем закончить, и лишь тупо уставился перед собой.       — Да уж вижу, — скептически окинул его взглядом Вася, — Домой пора. Теперь-то можешь встать?       Взглянув в его растерянные глаза, Вася вздохнул и поднялся первым, протягивая ему руку. Женя этот жест проигнорировал и поднялся самостоятельно. Что-то больно укололо Васю в самое сердце, но он так и не смог разобрать, что.       Не сговариваясь, оба пошли по направлению к Васиному дому, пока вокруг них черным вихрем крутилась Найда, которой наконец представился шанс выплеснуть всю накопившуюся за время Жениного сна энергию. Оба понимали, что Женина мать учует запах алкоголя и в следующий раз Женя покинет дом только вперед ногами. Васина мама тоже дурой не была, а еще она не была стукачкой, так что если сделать виноватый вид и честные глаза, что с возрастом становилось все сложнее для Васи, то она вряд ли выставит их за дверь.       Очередное приключение настигло их в подъезде, когда уже после второго этажа Женя потерял управление ногами и пришлось поддерживать его за руку, которую в этот раз он игнорировать не стал. Проклиная так не вовремя вспотевшие ладони, Вася поднимался наверх, таща за собой Женька и молился, чтобы Найда не столкнула их обоих с лестницы, усмотрев в их покорении лестницы упущенное веселье.       Вася решил, что лучшая защита – это нападение, поэтому сразу с порога заявил:       — Женя сегодня ночует у нас!       Мать на кухне только охнула от такой наглости, но для Жени у нее всегда было место и дома, и в сердце.       — Он что, пьяный? — вполголоса спросила она у Васи, когда они рука об руку проходили мимо кухни.       — Есть немного, — отведя взгляд, ответил Вася.       — А ты? — тут же строго добавила она.       — Ху! — тут же дыхнул ей в лицо Вася и поспешил сопроводить Женю к себе в комнату, чтобы не получить по мягкому месту от матери.       На пороге его все же настигло запущенное вдогонку полотенце, и обернувшись, он встретился взглядом с мамой, которая грозно показывала ему кулак, но он точно мог сказать, что глаза ее улыбались.       Женя так часто бывал у Васи в гостях, что иногда складывалось впечатление, будто он появляется тут чаще, чем у себя дома, но впервые за это время Вася озаботился тем, что по всей комнате у него валялись грязные носки, на стуле возвышалась гора одежды, а на шкаф было даже страшно смотреть – казалось, что одно неловкое движение – и его содержимое лавиной накроет комнату и все живое в ней тут же обратится в мертвое.       Весь вечер они болтали ни о чем, глядя в окно на закатное солнце. У Васи отлегло от сердца, стоило ему снова услышать тихий смех Жени и какую-то его старую историю, которой он так легко теперь делился, неосознанно отковыривая потрескавшуюся краску с подоконника. Как давно они так просто не разговаривали без каких-то дурацких пауз и переглядок, через которые каждый пытался определить мысли другого, вместо того, чтобы просто спросить. Поэтому Вася решился:       — Хочешь… расскажу тебе секрет? — запнувшись в начале и чуть было не передумав, он все же решил озвучить свои страшные мысли.       Женя вдруг испуганно посмотрел на него и с явным напряжением в голосе спросил:       — Какой?       Встретившись с этим взглядом, кричащем куда громче, чем все возможные слова, Вася мысленно запихнул все свои мысли про «просто спросить» себе куда подальше, и решил изменить план. Все еще надеясь, что ему просто показалось, и что они не могут думать об одном и том же, об этих дурацких молчаниях, неловкостях и касаниях невпопад в эти последние месяцы, он пригнулся к полу, лишь бы не смотреть на Женю и выудил из-под разложенного дивана, служащего ему кроватью, дорожный знак.       — Это он?! — эффект неожиданности сработал как надо и Женя, похоже, напрочь забыл, что здесь только что произошло.       — Да. Мы с Гошей съездили за ним недавно и сняли, — победно рассмеялся Вася, аккуратно толкая знак ногой восвояси – под диван.       Воспоминания того дачного празднования заполнили комнату. Они вспомнили, как Гоша полчаса не мог прогнать кошку, прилипшую к Жене, и чуть было не выгнал и его. Как они весь вечер не могли открыть дом и уж было решили ломать дверь, когда она вдруг с тихим треском в районе петель поддалась – и рухнула на Юру, чуть его не убив. Как они спали на полу вдвоем, к утру обнаружив себя прижавшимися друг к другу от холода. О последнем они, конечно, умолчали, и каждый думал, что проснулся раньше другого и является единственным носителем данного воспоминания.       Спать Вася ложился с таким карикатурно уверенным лицом, что казалось, будто эта физиономия вот-вот треснет пополам и явит свету его чуть ли не впервые испуганно-неловкое выражение, увидев которое, Женя точно сбежит домой к своей матери с повинной, ведь после такого и умирать не страшно. Забившись к стене, Вася наблюдал, контролируя каждый лицевой мускул, как Женя снимает с себя одежду. Даже в темноте он смог разглядеть продольные шрамы у него на руке, все еще красные, но, к счастью, непотревоженные с тех самых пор, как были забинтованы Васиными руками.       Женя, сидя на краю дивана, все вертел головой и, похоже, никак не мог определиться, ложиться ему рядом с Васей, или все же валетом. Вася решил избавить его от этой дилеммы и пошел на шаг, который, как он надеялся, мог сделать только человек на сто процентов уверенный в чистоте своих намерений: он прыгнул на Женю со спины и рухнул с ним назад, придавив его своим весом к кровати и резко втянув воздух сквозь зубы – вывихнутое плечо все еще болело. Свое бешеное сердцебиение он списывал на только что пережитый прыжок, а Женино – на эффект неожиданности и пьянство.       В таком положении они долго не могли уснуть, но двинуться тоже никто не решался. В конце концов, Вася захрапел первый, а за ним последовал и Женя, наконец расслабившись – и поза в этот раз ему уже нисколько не мешала.