Момент 12
19 июня 2023 г., 18:46
20 августа, 2009
Следующие несколько дней они, не сговариваясь, встречались в маленьком дворике, который находился на середине пути между их домами, разменивались шутками, недолго болтались по городу, а по вечерам залезали на кран, где неловко молчали, а потом, воровато оглядываясь, стояли или сидели обнявшись, пока не садилось солнце. С каждым днем они все меньше времени тратили на прогулки и все больше проводили его на кране. Вскоре они и вовсе перестали делать вид, что их интересуют красоты своего города, и, встретившись, они прямиком направлялись на стройку. В один из таких дней, втаскивая Женю за руку на стрелку крана, Вася заметил, что из-под его рукава выглядывал ряд свежих царапин, подозрительно напоминающих по форме те, что были нанесены нарочно. Не позволив своему испугу отразиться на своем лице, он помог Женьке влезть наверх, а затем, как ни в чем не бывало, сел рядом. Уже привычными стали их тихие разговоры, становившиеся все более немногословными, но при этом очень глубокими, стоило им оказаться подальше от земли; эти неловкие, как бы случайные прикосновения, длящиеся все дольше, и все-таки смотреть друг на друга они так и не научились: они каждый раз по-дурацки рассматривали все вокруг, изредка решаясь взглянуть друг на друга, только чтобы тут же смутиться и продолжить разглядывать облака. Вася слегка придвинулся ближе к Жене, чтобы только их рукава соприкасались, а руки находились так близко, что, казалось, в любой момент можно было случайно дотронуться – но только «случайно», иначе Вася рисковал разом потерять все это доверие, накопленное за последние месяцы. Он много раз замечал изрезанные Женькины руки, как бы невзначай прикрывал его собой в раздевалке перед физкультурой, чтобы другие не увидели, наряжал его в свою одежду с длинными рукавами, когда мимо проходили знакомые, отмазывал его от походов на речку, ссылаясь на неотложные совместные дела – но за все эти годы это был первый раз, когда он осмелился по-настоящему поднять эту тему. Никогда раньше Женины раны не доходили до видных мест, в этом плане он был пугающе изобретателен, а совсем недавно – Вася видел – их не было вовсе. Что же заставило его снова сделать это с собой, да еще и до такой степени, что на нем уже живого места нет? — Жень, — Вася посмотрел на него искоса. — М? — отозвался Женя, но не посмотрел в ответ, делая вид, что заметил что-то интересное в этом неизменном пейзаже богом забытого города и никак не мог оторваться. — Зачем ты это делаешь? — осторожно начал Вася, будто надеясь, что Женя сам догадается, что он имеет в виду. — Что? — невинно поинтересовался Женя. — Режешь себя. Вася мог услышать, как ветер унес все тепло из этого разговора. Плечи Жени напряглись и взгляд его замер, уставившись в никуда. — Ладно, извини, давай не будем об этом, только… — в панике Вася не мог подобрать слов, — Не знаю, есть ли способ уговорить тебя этого не делать? — Я не знаю, — выдохнул Женя, посмотрев вниз. — Хочешь со мной к Богдану? На днях Васе поступил важный звонок на домашний телефон. Беспокоил его старый друг из того негодяйского времени, когда он совершал ошибки, окруженный плохой компанией. Богдан в те годы занимался тем же самым, а потом вместе с семьей переехал в Петербург и угодил в православную гимназию. Теперь он звал Васю в гости, чтобы опробовать самодельную татуировочную машинку, а тот все не мог решить, стоило ли знакомить Женю с таким своим прошлым. Конечно, кое-что Женя слышал от других, кое-что видел и сам, но Васе хотелось оказаться от прошлого себя настолько далеко, насколько это было вообще возможно, особенно сейчас, когда все только началось. Что именно у них там началось, он определить затруднялся. Женя так жалобно посмотрел на него в ответ, что стало понятно – никуда он не хочет. Но Вася уже принял решение – нужно тормошить Евгения, пока он снова не отъехал. Он и не заметил, как кончилась весна, а с ним и Женькин расцвет. Совершенно закономерно его состояние вновь пошло на спад, и ему снова нужна была поддержка с воздуха. — Нет, ты поедешь со мной, хочешь ты того или нет! — встретившись с недовольным взглядом, Вася почувствовал себя виноватым и тут же попытался оправдаться, — Только один раз, честно! Не могу я на тебя смотреть, с утра пораньше у него тут смертельный номер… Под конец он совсем растерял свой запал и уронил голову вниз, глядя на старые заросшие улицы под ногами. Совсем скоро вся эта лениво шуршащая зелень окрасится в желтый, а их пути, возможно, окончательно разойдутся. Как так вообще вышло, что они двое встретились? Два дурака: чемпион по прыжкам в могилу и спасатель без головы. Он почувствовал прикосновение к своему мизинцу. Сразу после секундной остановки сердца его погрузило в спокойствие, похожее на тяжелое одеяло, под которым так мягко и хорошо, что из-под него совсем не хотелось вылезать. Так, ему совсем не хотелось высвобождаться из этого внезапного пальцевого захвата, на долгие минуты заменившего ему то бесконечное тепло и чувство безопасности, в котором он в глубине души так нуждался. К сожалению, солнце уже зашло за горизонт.***
Следующим утром они уже сходили с ума на вокзале и выслеживали электричку, периодически запрыгивая на скамейки, ведь как известно, если наблюдать с высоты, то поезд приедет быстрее. В этот день они были как-то по-особенному взбудоражены, предчувствуя какое-то совершенно новое приключение, которое бывает только раз в жизни. Даже холодный утренний воздух не мог остудить их пыл: они бегали по станции и каркали, как вороны, спрыгивали на рельсы, скакали по скамейкам и всем своим существом раздражали своих попутчиков, которые, и без того очень хмурые, куда-то сильно спешили в этот никому не нужный летний день. Почему-то Вася напрочь забыл, что у взрослых не бывает летних каникул, но это не то, о чем он стал бы тогда задумываться. Все, что его волновало – это Женечка, который из вчерашнего сгустка невыразимой печали превратился в бешеного кролика, скачущего по всем поверхностям и улыбающегося от уха до уха, поэтому Вася был готов и дальше подстрекать его на совершение общественно-неодобряемых действий, лишь бы тот не переставал улыбаться. Всю дорогу Женя смотрел на бегущие провода, отмечая их очаровательно безобразный вид, а Вася смотрел на Женю, такого серьезного и сосредоточенного на совершенно дурацком занятии. Он понял истинную причину, почему они стали лучшими друзьями – вовсе не из-за зависимости «жертва-защитник», а потому, что Женька на самом деле в глубине души такой же дурак, как и он, пусть он и умеет состроить умное лицо. Иногда Васе казалось, что когда он отвлекается от этого умного лица, чтобы полюбоваться бесконечными пейзажами заброшенных деревень, его будто обжигает прищуренным взглядом зеленых глаз, но когда он поворачивался обратно, то Женя как ни в чем не бывало все так же смотрел в окно, провожая глазами линию электропередач. Немного попетляв между новеньких девятиэтажек, они оказались в нужном месте в нужное время – искомый гражданин как раз возвращался домой, судя по пакетам, издавающим характерный звон, из магазина. Даже не потрудившись потушить сигарету при входе в подъезд, он просто молча открыл перед друзьями дверь и повел их к лифту. Дожидаясь этот «вертикальный гроб», как его назвал живущий на первом этаже Евгений, Вася разглядывал своего старого знакомого и мечтал, что и в его доме перевернется грузовик с лифтами и его маме больше не придется залезать на пятый этаж с мужеством настоящего альпиниста. С Богданом за годы произошли некоторые изменения. Еще при встрече Вася чуть не отскочил от неожиданности, столкнувшись с его взглядом – и без того глубокие черные глаза были обведены чем-то еще более черным, что делало его пугающе похожим на мертвеца. Образ дополняли покрашенные черный цвет ногти, а все его тело было обвешано цепочками с достаточно противоречивыми украшениями – от православных крестов до козьих черепов. Всю дорогу до квартиры Вася все удивлялся разнице между миром, в котором он вдруг оказался, и его родным городом. Женьке ни одна собака прохода не давала только потому, что его волосы чуть длиннее черт знает кем установленной длины, а всякие Богданы, вырвавшись из этого же городка, теперь расхаживали повсюду, покрытые косметикой, и, судя по отсутствию телесных повреждений, ничего им за это не было. — Значит так, Бог дал мне следующий предмет, — начал Богдан, с деловым видом усевшись на старый протертый диван. — Че, прям Бог? — ехидно поинтересовался Вася, усаживаясь на советский ковер на полу, и вокруг него тут же поднялось облако пыли. Точно такой же висел на стене над диваном, и мысленно Вася решил к нему не приближаться. — Да-да, сам лично! Так вот, — он достал из кармана устройство, состоящее из ручки, моторчика, изоленты и опасно торчащей гитарной струны, — вот такую штуку смастерил. Продемонстрировав его принцип работы, он гордо задрал штанину своих широких бридж: — Вот так могет! На его бедре красовалась свежая татуировка с кривыми контурами, отдаленно напоминающая шмеля. Увидев это, Вася понял – это именно то, что ему нужно! Главное, чтобы мама не узнала. А еще главнее, чтобы не узнал отец, но здесь риск был несущественен, ведь они виделись даже реже, чем Женек со своим отцом, а ведь те даже не жили вместе. — О-о-о, это надо! — завелся Вася, от возбуждения вскочив и подняв очередное облако пыли, заставившее Женю, незаметно притихшего возле него, закашляться, — Ой, прости ради Бога. — Хватит богохульничать, — пробурчал Женя, который уже успел устать и от дороги, и от этой странной компании. — А ты че, в Бога веришь? — с живым интересом спросил Богдан, вскочил с места и побежал на кухню, показывая жестами, мол сейчас придет. Женя тем временем задумался. Сегодня Вася раз за разом открывал для себя его лицо заново – временами холодное и отстраненное, временами отображающее все эмоции разом, но сейчас оно было болезненно напряжено, будто в этот раз он решал у себя в уме что-то посложнее уравнений. Темно-зеленые глаза, чуть покрасневшие в уголках, следовали за узором на старом ковре, пальцы беспокойно мяли край рукава рубашки. Он просидел так всего несколько секунд, кусая губы, пока не вернулся Богдан с коричневой полторашкой в руках, но даже в эти несколько секунд Вася смог уличить момент, чтобы незаметно погладить его покрытую ожогами руку тыльной стороной указательного пальца. Как мало нужно было этому человеку, чтобы снова прийти в себя. — Нет, — спокойно ответил Женя таким тоном, будто только что не сидел с таким видом, будто решал вопрос жизни и смерти. — А Библию хоть читал? — продолжал допытываться Богдан, весело открывая бутылку. — Ты чего там расчехляешь? Мы ж еще даже не начали, — встрял Вася, — И вообще, че за провокации, давайте лучше татухи бить! — его неловкая попытка вернуть разговор в прежнее русло была встречена веселым смехом. — Это квас с местного монастыря, будешь? —миролюбиво предложил Богдан и тут же ехидно продолжил, переведя взгляд на Женю, сжавшегося сидя на полу, — Так читал или нет? — Нет, — тихо ответил он и, судя по выражению, уже в сотый раз пожалел, что согласился приехать. — А хочешь почитать? — тут же предложил Богдан и радостно припал к полке, на которой вместе с грампластинками и жжеными свечами каким-то образом оказался Новый Завет. После секундного колебания эта комната услышала третье «нет». — Ну, как хочешь, — усмехнулся неудавшийся миссионер, но на полуслове его прервал Василий: — Какой интересный у вас там делают квас! Это вообще как там, законно? — в изумлении он оторвался от бутылки с квасом, по вкусу напоминающим что угодно покрепче, хотя внутри очень убедительно плавал изюм, да и внешне напиток выглядел очень даже прилично, — Женьке не давать, — заключил он. — Этот просто хорошо настоялся у нас за школой, не обращай внимания, — отмахнулся Богдан, а потом схватился за самодельную тату-машинку и хищно оглядел присутствующих, — Че бить будете? — Мы? Во множественном числе? — Вася и не предполагал такого исхода, но затем его посетила странная фантазия, — Жень, давай на память что-нибудь бахнем, чтобы… — «смотреть и вспоминать друг о друге, когда тебя не будет рядом», остаток фразы остался невысказанным, но Женя, казалось, и так все понял. Удивление, смешанное с оттенком надежды, отразилось в его глазах и он только кивнул, не в силах подобрать слов. — Но что именно?.. — Вася принял задумчивый вид, чтобы скрыть смущение. — Как вариант, можете друг другу че-нить нарисовать, а я набью. Мне вот вчера шмеля кореш фрихендом натворил, — похвастался Богдан и с видимым усилием удержался от того, чтобы задрать штанину повторно. Вася снова сел на пол, прижавшись спиной к спине Жени, чтобы находиться с ним в неподозрительном физическом контакте и при этом не видеть его лица. В раздумьях он разглядывал чужую комнату. В прошлый раз он был здесь пару лет назад, когда Богдан только переехал. Тогда еще на стенах не висели тонны макулатуры, изображающие популярные рок-группы, не было здесь и гитары с комбоусилителем, как не было и всего этого оккультного безобразия по углам, назначение и природу происхождения которого Вася никогда бы не смог разгадать. — Ты мог бы нарисовать мне свою ящерицу, как ты на полях рисуешь, — предложил Вася, вспомнив все те бесчисленные картинки, сопровождающие все Женькины тетради. Спиной он почувствовал, что Женя на какое-то время перестал дышать. — А ты мне что? — раздалось в ответ. — Может тоже попробую твою ящерицу… Давай так, ты мне рисуешь свою, а я тебе свою! Будем как две эти ящерицы. Гениальная идея была быстро реализована. Два эскиза завершились практически одновременно: оба графически интерпретировали самих себя, и поэтому особенно не задумывались над образами, к тому же, изображали они смешных ящериц, так что ни о какой серьезности происходящего не шло и речи. Вася никогда раньше не занимался рисованием, поэтому не знал даже, с чего начать, поэтому решил повторять за Женей. Таким образом, получилась смешная ящерица и смешная ящерица курильщика, странно сутулая, с точно такой же чуть отставленной вперед рукой. — Если совместить эти рисунки, то выглядит, будто они… — «держатся за руки», - так и не договорил Вася, но по румянцу на Женином лице он понял, что тот подумал о том же самом. Место для татуировки выбирали исходя из последних живых участков кожи Евгения и остановились на внешней стороне предплечья правой руки – дотуда он еще добраться не успел со своими колюще-режущими предметами. Желая показаться храбрым, Вася решился подставиться под иглу первым, хотя он сильнее всех присутствующих боялся боли. От первого тычка иглы он дернулся и зашипел, но дальше изо всех сил старался делать как можно менее страдальческое выражение, но получалось из рук вон плохо. Периодически освежаясь перебродившим квасом, он пережил эту процедуру и теперь задавался вопросом, а как же это перенесет Женя? Он недооценил своего друга, постоянно наблюдая его слабым и беспомощным. Тот даже не шелохнулся, когда из-под руки Богдана начал выходить его неловкий кривоватый рисунок, вдобавок искаженный ненадежным инструментом и авторским стилем едва дрожащей руки мастера. Он вдруг подумал, что Жене придется ходить с этой ерундой в приличном обществе. Ладно Вася дурак, но Женька-то куда? Он в ужасе уставился на этот кошмар, линия за линией проявляющийся на руке своего друга и пожалел, что поддался своей дурацкой фантазии. — Подожди, это же на всю жизнь! — чересчур отчаянно воскликнул Вася, пересекая комнату в направлении неподвижно сидевшего на диване Жени. — Я знаю, — мягко улыбнулся он, и сердце Васи растаяло окончательно.
