И не расцепили руки.

Николас проснулся в холодном поту, ощутив на несколько секунд прилив дикого страха, который, зародившись где-то в районе желудка, прокатился волной по всему телу, кольнув иголкой каждый нерв. Продлилась волна совсем недолго, но её хватило, чтобы взбодриться и моментально забыть о сне. «Давно не было кошмаров», – он уставился на ту же потухшую лампу над головой. По ощущениям было где-то два-три часа ночи. «Ну хоть немного поспал, – Николас краем глаза посмотрел на Нину, которая так и спала на стуле, укрытая одеялом, – и она спит». Её маленькая ладошка всё ещё находилась у него в руке. Уснуть не получалось, всё время что-то мешало: то заноет какая-то из ран, то дрожь пробьёт, ещё и вся одежда взмокла и начала остывать – это было совсем уж неприятно. Но Николасу не хотелось будить и тревожить девочку – она и так немало за последние пару дней поработала, ей нужно отдохнуть. Левой рукой он дотянулся до вещей, принесенных Уориком, выбрал из них какую-то кофту и накинул поверх простыни, чтобы хоть немного согреться. «Притащил что-то непонятно что, мог бы мою из комнаты взять, а не свою прокуренную… – начал было возмущаться он, но вдруг легко улыбнулся, – и как давно я сам тебе отдавал свою одежду, чтоб ты не мёрз?»

***

День обещал быть солнечным и жарким. В такую погоду Уорику нравилось работать – в домах клиенток было прохладно, чисто и всегда приятно пахло, что, естественно, располагало к работе. – Леди, купите меня ещё раз! – Уорик любезно прощался с одной из них. Та легко поцеловала его в щёку, сказав напоследок что-то ласковое. А мальчик уже резво бежал от неё в один из переулков, крепко сжимая в кулаке полученные деньги. Сегодня ему хорошо заплатили, хватит и на еду, и даже на сигареты! – Ник, смотри! – он завернул за угол, протянув вперед кулак с купюрами, – такая щедрая попалась сегодня! На всё хватит! Его встретили немного удивленным взглядом. Николас не ожидал такого появления, но стоящий перед ним Уорик был явно рад, он что-то очень быстро тараторил, широко улыбаясь. – Пойдём за едой, я как собака голодный. И ты, наверное, тоже есть хочешь. Хочешь ведь? Уорик махнул рукой, приглашая Николаса пойти за собой. Сегодня деньги есть, завтра будут тоже – та леди заказала его ещё раз. На следующий день Уорик, снова занявшись своей работой, оставил Николаса в том же переулке. Он никогда не показывал его клиенткам, да и старался как можно меньше показывать его окружающим. Люди боялись сумеречного мальчика, тем более вооружённого. Николас развлекал себя тем, что рассматривал здания, стены, трубы, стоящие в переулке ящики, иногда даже засыпал, сидя на одном из них. Порой в голову приходили разные мысли, всплывали воспоминания, зачастую совсем неприятные, которые было тяжело прогнать. И он отвлекал себя, чем мог. А сегодня как раз появилось нечто новое – мимо пробежал маленький зверёк. Николас проследил за черным хвостом, скрывшемся за одним из ящиков. «Кот… Убежал уже», – он даже чуть-чуть расстроился. Но зверёк тут же вернулся, держа в зубах маленький пушистый комочек. «Так ты – кошка», – Николас замер, наблюдая за тем, как кошка, посадив котёнка на землю, топчется вокруг него, постоянно оборачиваясь и поглядывая то на ящики, то на сидящего мальчика. Сам котёнок то и дело старался уползти из-под мамкиных лап, а та его возвращала на место, притягивая за шкирку и вылизывая черных блестящий пух на холке. Малыш иногда приоткрывал серо-голубые глазки, мяукал, показывая крошечные белые клыки, у него подрагивали ушки и хвостик, когда мамка слишком тщательно его зализывала. Николасу понравилось наблюдать за этим, ему даже захотелось прикоснуться к этому чёрному пушку. Он аккуратно спустился с ящика, но в этот момент кошка, накрыв собой детёныша, сверкнула желтыми глазами, выгнула спину, ощетинилась и громко зашипела, обнажив клыки. Николас напугал её, сам он, правда, тоже испугался. «Какие большие зубы», – мальчик немного отступил назад, наблюдая за тем, как кошка вновь взяла котенка за шкирку и понесла подальше отсюда, – «ему не больно?..» Николас решил проследовать за ней, стало любопытно, куда же кошка спрячет своего котёнка? Да и очень хотелось попробовать погладить их, главное, чтоб она не покусала. Мальчик осторожно следовал за ней по переулкам, пока не вышел к крыльцу дома. Кошка заскочила на него и ловко запрыгнула в приоткрытое окошко, махнув черным хвостом на прощание. «Убежала…» Тут же распахнулась дверь, на крыльцо вышел Уорик и какая-то женщина. Они сперва не заметили стоящего рядом мальчика, о чём-то разговаривая. – Леди, вы так щедры, – Уорик положил деньги в карман, – работать с вами – одно удовольствие. – Платить тебе – одно удовольствие, – женщина погладила его по волосам и нежно улыбнулась. Тот тоже улыбнулся, но тут краем глаза заметил стоящего рядом Николаса и обернулся на него. Он совсем не ожидал встретить его именно здесь и сейчас. Женщина тоже обратила на него внимание. – Мальчик, тебе чего? Николас немного испугался направленного на себя внимания, но не смог сдвинутся с места, уставившись на них обоих. Он сжал ножны в пальцах, спрятав катану за спину. – Молчит чего-то. Тебе что-то нужно? – А он глухой, леди, он вас и при желании не услышит, – Уорик неловко улыбнулся, начиная спускаться со ступеней. – Да? Ты его знаешь? Смотрит на меня так, будто я страшна, как ведьма. Я правда такая страшная? – Нет, что вы! – тот несколько раз посмотрел то на Николаса, то на неё, продолжая неловко улыбаться, – Он просто немного дико́й… – Дико́й, но хорошенький, – женщина оперлась локтями на перила, – кто он тебе? – Эм, он… он мой брат… – неожиданный комплимент в сторону Николаса насторожил его. – Вы так непохожи: один чёрный, другой – белый. Приводи его завтра – разбавим нашу компанию, я его не обижу. – Нет-нет, не стоит, – теперь Уорик по-настоящему напрягся, понимая, к чему она клонит, – он… он так не работает! Женщина даже немного расстроилась, но настаивать на своем не стала, всё-таки Уорика ей хватало сполна. – Ну ты всё равно приводи его завтра. Я накормлю, чаем напою, а то он таким худеньким выглядит, – она снова коснулась волос Уорика и, наклонившись, коротко поцеловала его, – не могу же я оставить на улице брата своего любимого мальчика. Что скажешь? Тот согласился, выдав немного кривую улыбку, поспешно спустился со ступенек и, прихватив под руку всё ещё немного напуганного Николаса, направился за угол в один из переулков. – Ник, ну я же просил не приходить, когда я работаю! – Уорик был немного раздражен, – Ты либо пугаешь, либо вызываешь лишние вопросы! «Кошка», – Николас вспомнил, как сказать это на языке жестов, – «я шёл за кошкой». – Какая кошка? Зачем ты за ней пошёл? Эта женщина теперь хочет тебя видеть, – Уорик потер переносицу и вздохнул, – что вот с тобой делать теперь? Не откажешь ведь… Мальчик почувствовал некоторое напряжение и вопросительно посмотрел на стоящего перед ним. «Что сказала женщина?» – он снова вспомнил, как это будет на языке жестов. – Ну, как тебе сказать, она хочет, чтобы ты пришел вместе со мной. Она хочет накормить тебя, – Уорик ткнул пальцем в проступающую грудину Николаса, – ты показался ей худым. Поэтому тебе придется пойти завтра со мной. Николас задумался, даже смутился на несколько секунд. Он не знал, ни как сказать, ни как показать жестами вопрос, который собирался задать. Точнее, представлял, как это можно показать, но не решался. Всё-таки он не до конца понимал цели своего завтрашнего визита к этой женщине. Ещё с минуту подождав, он решил попробовать повторить то, что сегодня наблюдал, стоя у крыльца. «Мне женщину», – показал он и, протянув руку к лицу Уорика, коснулся подушечками пальцев его губ, чем того неслабо удивил, а потом коснулся ими своих губ. До Уорика не сразу дошло, что имел в виду его друг. Но, как только он догадался, то начал громко смеяться. – Ник, нет! Этого не нужно делать! – еле выговаривал он сквозь смех, – Это – моя работа, а тебя она просто накормить хочет, ты, видать, разжалобил её своим внешним видом. И то, что ты показал, называется «поцелуй». За него мне деньги платят между прочим. Николас приподнял бровь, слегка удивившись. Ему показалось странным, что за такое простое действие платят деньги. Чего в этом особенного? Об этом он размышлял всю дорогу до их «дома». Уорик, первым делом переложив заработанные деньги в сумку, стянул кофту и устало плюхнулся на матрас. За два дня эта леди его утомила, а завтра предстояла ещё одна встреча. Николас сел рядом. «Покажи», – вдруг сказал он, повернувшись. – Что показать? – Уорик сперва не понял, что от него хотят, но потом вспомнил про слово «поцелуй» и показал его на языке жестов, – Это? Ты ведь хотел знать, как показать это слово? «Нет, покажи как делать», – не унимался Николас. Сегодня он был на удивление любопытен. Мальчик задумался. В смысле «покажи как делать»? Что он имеет в виду? Прям показать? – Зачем? «Почему женщина даёт», – Николас указал пальцем на него, – «деньги?» – Тебе-то зачем это знать? – Ин-инте-ересно, – запинаясь выдал тот, не зная, как сказать жестами, и уставился на сидящего рядом. Уорик опять задумался. Ситуация получилась немного неловкой: неужели он правда хочет почувствовать на себе? Парни обычно о таком не просят. Хотя, с другой стороны, ничего плохого ведь не будет? Они вдвоём через столько прошли, от одного такого инцидента никто точно не умрёт. – Хорошо, покажу. Он придвинулся чуть ближе и внимательно посмотрел в глаза сидящему напротив, потом резко взял его за плечи и, наклонив к себе, приблизился к губам. Но коснуться их не получилось – Николас испугался и отклонился назад, зажмурившись и поджав губы. – Да ты боишься! Сам же хотел. Николас не мог понять и объяснить, почему отстранился. Это было как-то слишком неожиданно, непривычно и незнакомо, наверное, даже немного страшно – сердце чаще забилось. Но любопытство брало верх – всё же как оно? – Ещё раз? – Уорик снова пододвинулся ближе. Тот кивнул и замер. Уорик так же взял его за плечи, наклонился и легко коснулся губ. «Царапаются, совсем сухие, обкусанные, но хотя бы теплые». Сам Николас зажмурился и сильно напрягся, пришлось приложить немало усилий, чтобы остаться на месте и не оттолкнуть Уорика. Чувствовать чьи-то тёплые губы на своих было очень непривычно, но в какой-то степени даже приятно. Сердце застучало чётче и быстрее. Но это тепло и мягкость его очень удивляли и по-настоящему сбивали с толку. Когда он такое мог чувствовать? Наверное, никогда. До этого момента на губах он мог ощущать только чью-то грубую руку, кулак, порой даже ботинок. Всё это было больно, а сейчас – совсем наоборот – необычно, тепло, приятно. Через несколько секунд Уорик отстранился, Николас шумно выдохнул и уставился на него, проявив на лице каплю смущения. – Ну как? Тот пожал плечами и попытался что-то сказать, но он снова не знал, как показать это слово языком жестов. Знакомые ему слова как-то не очень подходили. – При-и-ятно, – выдал он, вспомнив, какому слову не так давно научился, и связав его с теми ощущениями, несомненно приятными телу. – Ну вот, теперь ты понимаешь, за что мне платят деньги, – Уорик улыбнулся. «Неужели только за это? Ты так долго сидишь у этих женщин – несколько часов подряд». «Что ещё?» – Николас задавал сегодня слишком много вопросов, ему не верилось, что часами можно сидеть вот так, соприкоснувшись губами, и получать за это немалые деньги. – Ещё? Ник, ну… – тот не знал, как ответить, – есть ещё кое-что… «Покажи». – Да не буду я тебе показывать! Да и как я тебе покажу? Тут… тут и слышащему тяжело объяснять, а тебе только на пальцах показывать… Николас протянул ему книжку с языком жестов. Сегодня он намеревался точно найти ответы на все свои вопросы! Уорик потёр затылок и, найдя нужную страницу, указал на ранее незнакомое его другу слово. – Для таких разговоров, конечно, нужна другая книга, с картинками, – Уорик сам засмущался, понимая, что объяснять всё это в прямом смысле «на пальцах» будет очень неудобно и странно, – но что есть, то есть. Он смешивал и язык жестов, и слова, и просто движения рук и пальцев, изображая человеческие фигуры и то, что по его мнению, требовалось изобразить. Николас улавливал информацию кусками и не успевал её обрабатывать: какие-то «женщины», «мужчины», «ноги», «руки», странные движения пальцев, непонятное слово на букву «с», считываемое с губ Уорика, на которое тот указывал в книжке. Он вспомнил, что о чём-то подобном говорили солдаты во время отдыха. Тоже что-то про женщин, про ноги, тоже это слово на букву «с», порой на букву «т» или «е». Солдаты всегда улыбались и смеялись, обсуждая эту тему. Несколько раз Николас даже наблюдал, как пьяные солдаты притаскивали не менее пьяных женщин в казармы. Его не прогоняли, наоборот, приглашали посмотреть, даже в шутку предлагали «присоединиться». Но ему хватало нескольких секунд наблюдения за процессом, чтоб почувствовать отвращение и страх. Тех женщин били, обращались с ними грубо, дёргали за волосы, он перекладывал увиденное на себя и, казалось, тоже мог чувствовать эту боль. Но то, что с ними делали потом, оставляя без одежды, его по-настоящему пугало, поэтому в такие моменты он прятался под одеяло у себя на койке. Вибрации от трясущихся столов и коек не давали уснуть. Перед глазами долго стояли лица тех женщин, и они были совсем не радостные, в отличие от лиц солдат. Он даже ловил себя на мысли – «хорошо, что я глухой», потому что, судя по всему, женщинам было больно и они кричали, а от такого он бы точно сошёл с ума. Николас помрачнел, эти воспоминания его сильно расстроили и напугали. Неужели Уорик поступает также? Также делает женщинам больно? – Ник, ты чего? – Уорик заметил, как тот погрустнел. «Солдаты», – Николас указал на то слово в книжке, – «женщин. Им было больно». – Солдаты? Какие солдаты? – Ты т-тоже делаешь б-бо-ольно? – Нет, нет, нет! Ты неправильно меня понял! Я не делаю им больно! Хорошо, приятно, но не больно! – Уорик даже слегка запереживал, – я не такой, как те солдаты… Николас прижал колени к груди, обхватив их руками, и немного с обидой глянул на друга. – Пра-авда? – тихо хрипнул он. – Правда! Ты… ты потом поймёшь, из меня плохой учитель, как оказалось я плох в этой теме. Когда подрастешь – сам узнаешь. Это я узнал слишком рано… Разговор явно зашёл в тупик, оборвавшись на этой не очень приятной ноте. На следующий день Уорик, как и обещал, взял Николаса с собой. Подходя к дому клиентки, он попросил снять и спрятать жетон в карман. В первый раз клиентка на расстоянии не заметила, что Николас сумеречный, а при более близком знакомстве может заметить, испугаться и отреагировать неадекватно. Но уговорить оставить своё оружие «дома» не получилось. Женщина встретила их очень радушно: – Уорик, мой хороший, рада тебя видеть! – Я тоже рад, леди, – он притянул за рукав Николаса, чтобы тот зашел в дом, – точнее мы рады. – А как зовут твоего брата? – женщина наклонилась к мальчику, заглянув тому в слегка напуганные глаза. – Николас. Он может, наверное, посидеть здесь на первом этаже… – Ох, он не смутит меня, – она странно улыбнулась и потянулась к нему, чтобы прикоснуться к чёрным волосам, но Николас отступил назад, закрывшись руками. – Леди, не стоит! – вступился Уорик и встал между ними, пытаясь левой рукой незаметно для неё изобразить за спиной знак «всё хорошо», – Я же говорил, он дико́й немного, он нам помешает… Тихо посидит здесь, вы ведь чаем хотели его напоить… Женщина не стала настаивать, хотя немного расстроилась. Она проводила Николаса в гостиную, налила чай, предложила конфет. Тот стоял у дивана, вытянувшись по струнке – было как-то неловко, некомфортно, особенно от пристального взгляда этой леди. Уорик чувствовал напряжение и торопил её заняться делом. «Не бойся», – сказал он напоследок, поднимаясь вместе с ней на второй этаж. Николас ещё пару минут постоял, затем осторожно сел на край дивана, зажав катану между колен. Обстановка, конечно, была намного приятнее, чем на их чердаке: светло, чисто, пахло чем-то сладким. Мебель, горшки с цветами, фотографии, картины на стенах, – всё почти также, как в поместье, но немного скромнее. Хорошо всё осмотрев и немного расслабившись, он наконец-то обратил внимание на стоящий на столе чай. Очень хотелось его попробовать, что он и сделал. Николас давно не пил чего-то горячего – ему понравилось. Конфеты он есть не стал – только положил несколько штук в карман куртки, собираясь съесть их потом, а также угостить Уорика. Вдруг на столе появилась черная тень, немного напугавшая мальчика. «Ах, это ты,» – Николас узнал в этой тени маму-кошку, увиденную вчера, – «ты здесь живешь, да?» Кошка внимательно осмотрела его, уловила интересующие её запахи и звуки, подошла ближе и села на край стола прямо напротив. Тот уставился на блестящие жёлтые глаза, боясь пошевелиться и спугнуть животное. Николасу очень хотелось прикоснуться к чёрной шерсти, ощутить её тепло и мягкость. Он медленно протянул руку к кошке, та насторожилась, привстала с места, но любопытство тоже брало над ней верх, поэтому кошка не убежала и не стала проявлять агрессию, а просто понюхала ладонь мальчика, продолжая заглядывать тому в глаза. Николас продолжил тянуться и кошка позволила к себе прикоснуться. Под блестящим чёрным остьём оказался чуть-чуть более светлый мягкий волнистый пух. Как давно он не ощущал этого тепла, присущего именно шерсти животного! Пальцы прошлись по лбу, коснулись уха, которое несколько раз дёрнулось, спустились по шее к холке. Кошка даже чуть-чуть подалась вперёд, повернула голову и снова обнюхала руку мальчика, коснувшись её длинными усами и холодным мокрым носом. «Больше не боишься меня,» – Николас начал гладить её чуть активнее, – «а тебе явно нравится». Ему самому это нравилось. Вдруг кошка встала, спрыгнула со стола и куда-то убежала. Мальчик проследил за ней взглядом: «Куда ты?» Но буквально через несколько секунд она вернулась, неся в зубах чёрный комочек. Кошка ловко запрыгнула на диван и посадила этот комочек рядом. Котёнок, немного шатаясь из стороны в сторону, пополз вперёд, иногда мяукая и подрагивая ушками. Мамка в этот раз не останавливала его – только внимательно наблюдала. Николасу же было страшно притрагиваться к котёнку – неизвестно, как отреагирует кошка, но он положил руку прямо на пути малыша, в надежде на то, что он до неё доползёт. И действительно котёнок дополз – он утыкался мокрым носом в пальцы, касался их ещё совсем тонкими и нежными вибриссами, он продолжил ползти и взобрался на тыльную сторону лежащей ладони. Николас ощутил тепло от маленького тельца, его чёрный пушок, который был намного мягче и нежнее, чем у мамки, и даже крохотные острые коготки на лапках, приятно касающиеся кожи. Всё это было так непривычно и приятно! Николас не шевелил рукой, пока не ней копошился котёнок, боясь его уронить. Сама кошка выглядела спокойно, но не спускала глаз со своего детеныша. Но вдруг она резко повернула голову в сторону входной двери, даже уши её были направлены туда, а не на котёнка. Замерев на пару секунд в такой позе, она сорвалась с места, схватила котёнка за шкирку и, запрыгнув с дивана на рядом стоящую тумбочку, а затем на подоконник, выскочила в приоткрытое окно, глянув напоследок на Николаса. Тот был очень удивлён этой сценой и продолжил сидеть, глядя в окно, в котором только что мелькнул её чёрный хвост. Но долго так сидеть не пришлось – Николас почувствовал вибрацию от открывающейся входной двери. Он повернул голову – на пороге стоял мужчина. Они встретились взглядами, полными удивления и непонимания. Никто из них не ожидал друг друга увидеть. – Ты ещё кто такой? – начал мужчина, нахмурив брови. Николас испугался и только прижал катану ближе к себе. – Что тут творится вообще? – тот начал подниматься на второй этаж, – Маргарет! Ты знаешь, что у нас в гостиной сидит какой-то оборванец?! Вибрации от его топота и стука в дверь спальни ощущались особенно отчетливо. Затем топот усилился, появились более сильные вибрации. И тут перепуганный Николас уже увидел, как с лестницы буквально кубарем полетел Уорик в одних штанах. За ним нёсся тот мужчина, размахивая руками. – Ах ты малолетний гадёныш! Николасу хватило пары секунд, чтобы добежать до них и не дать мужчине пнуть лежащего на полу Уорика, ударив его ножнами в грудь. Тот потерял равновесие и упал спиной на лестницу. – Ты – сукин сын! Я тебе сейчас задам… – мужчина потянулся к кобуре, видневшейся из-под полы рубашки. Но Николас тут же приставил к его горлу острие катаны, отбив любое желание двигаться. – Милый, они же дети, отпусти… В этот момент выбежала та самая леди, прикрывая голое тело одеялом. Она взвизгнула и осела на пол, увидев эту картину. – Ублюдок, что ты творишь?.. – еле выдал из себя лежащий, смотря в абсолютно пустые глаза Николаса. – Я… защи-ищаю х-хо-озяина… – прохрипел тот, коснувшись катаной его горла. – Хо-хозяина? – повторила женщина дрожащим голосом, – Ты… ты – сумеречный! – Сумеречный?! – завопил мужчина, дотянувшись до кобуры, но вынуть пистолет не получилось – пальцы прижало к ступеням тяжёлым ботинком. Николас уже был готов оставить его без головы одним лёгким движением, ведь угрозу как-никак нужно было устранить, особенно такую крикливую. Он замахнулся. – Николас, нет! Вдруг его схватили за пояс и оттащили назад. – Остановись! Уходим! Николас даже не сразу понял, что Уорик изо всех сил пытался вытолкать его за дверь, пока тот мужчина не пришёл в себя и не встал. Он даже не понял, как оказался бегущим по переулкам подальше от этого дома. Всё как в тумане. Наконец они остановились. Уорик долго не мог отдышаться и только теперь Николас смог увидеть его разбитый нос и ссадины на щеках. Да и на остальном теле тоже были следы рукоприкладства. Немного придя в себя, Уорик сел на деревянный ящик и вытер кровь рукой. – Чёрт, а эта коза не говорила, что замужем, – Уорик пытался улыбнуться, но получалось не очень убедительно, – ну вот, теперь хорошей клиентки лишился. Николас не понимал, как реагировать. Было тяжело осмыслить всё произошедшее. – Ты тоже хорош, – обратился к нему Уорик, легко ударив в плечо, – чуть не убил этого барана… За тобой глаз да глаз нужен, только и успевай следить… Он изо всех сил пытался самого себя убедить в том, что ничего страшного не произошло, но помаленьку приходило осознание, что только что случилось. Адреналин немного спал и теперь боль от побоев и разбитого носа заняла весь фон. К тому же стало холодно – свои кофту и футболку он оставил там, а на улице собирался дождь впервые за несколько дней жары. Подул неприятный прохладный ветерок, заставивший его вздрогнуть всем телом. Да и к тому же стало дико стыдно и обидно за случившееся – муж застал, побил, с лестницы спустил, так ещё и без денег и клиентки оставил. Лучше б Николас его правда пришил! Не так обидно было бы. «Теперь ещё одежду где-то искать придётся», – подумал Уорик и его снова пробрала дрожь. Ко всему случившемуся добавился дождь, быстро перешедший в ливень. Сил бежать до дома или искать укрытие уже не было. Стало совсем холодно, мерзко и паршиво. Тело беспрерывно дрожало, пытаясь согреться. Уорик и сам не заметил, как набежали слёзы, которые уже нельзя было сдерживать. В таком отвратительном положении он не был давно. Николас всё это время стоял рядом, пытаясь разглядеть лицо Уорика под спущенной чёлкой. Но что-то ему подсказывало, что сидящий перед ним мальчик чувствует себя не очень хорошо. Больше всего беспокоили его дрожащие плечи. «Замёрзнешь ведь», – подумал Николас, стянул с себя куртку и набросил на Уорика. Тот замер на пару секунд, затем поднял голову. На мокром от дождя лице, конечно, не было видно слёз, но Николас всё равно их видел. «Как кошка и котенок», – подумал он, присел рядом, перебросил правую руку через шею Уорика и резко притянул его к себе, прислонив к плечу и груди. Уорик не шевелился – он был очень удивлён этими действиями. Но с курткой стало чуточку теплее, до и от рядом сидящего исходило тепло. Стало полегче, но ненадолго – ещё не вся обида за сегодня была пережита и не все слёзы выплаканы. Сдерживаться было бесполезно. Николасу самому было как-то непривычно это ощущать. – Н-не п-пла-ачь… пожа-алуйста… – сказал он и ещё сильнее прижал к себе Уорика, уткнувшись носом тому в шею. Просьба, правда, подействовала совершенно наоборот – Уорик натурально зарыдал, но уже по другим причинам. «Всё ещё пахнешь той женщиной», – думал Николас, – «Ну, дождь смоет этот запах». Та женщина с самого начала ему не понравилась – странная какая-то. Вот и зачем ей, при живом-то муже, пользоваться услугами таких, как Уорик? Чего ей не хватало? А досталось им двоим за её выходки. Действительно очень обидно! «Хорошо, что кошка с котёнком убежали. А то бы и им досталось», – тут Николас вспомнил про конфеты в кармане и даже слегка улыбнулся, – «Вернёмся, съедим – станет лучше». Через некоторое время Уорик успокоился, согрелся и перестал дрожать, но он не спешил отодвигаться. Сидеть вот так было для него в новинку, помнится, что даже в поместье они настолько близко никогда не сидели, да и никогда не обнимались даже. В этом было что-то приятное, что нравилось обоим. – Бо-больше не-е мёрзне-ешь? – Больше не мёрзну.