И не расцепили руки.

Этой ночью у всех был беспокойный сон. Уорику неспалось особенно – один кошмар за другим. Нельзя было связать их единым смыслом или сюжетом – какие-то воспоминания из детства, недавние события – всё смешалось в одну кучу и било по голове всю ночь, не позволяя отдохнуть. «Встать, надо встать», – подумал он после очередного неприятного сна и с трудом поднялся с койки. Как есть – босиком – вышел в коридор, намереваясь покурить и немного отвлечься. Каково же было его удивление, когда у окна он встретил Николаса. Тот, тоже босой, стоял, оперевшись о подоконник, и всматривался куда-то в еле-еле начинающее светлеть небо. Уорик встал рядом, слегка присев на подоконник. «Не спится?» «В кабинете стало слишком душно», – Николас посмотрел на уставшее лицо Уорика и легко усмехнулся, – «Что, тебе тоже душно стало?» «Типа того». Оба уставились куда-то в небо, на котором виднелись тусклые звёзды. Ещё час-полтора и будет рассвет, потом все проснутся, начнётся суета и беготня из угла в угол. Такой тишины и спокойствия и след простынет. А именно сейчас было очень тихо, очень хорошо и спокойно. Уорик распахнул окно и закурил. Холодный ночной воздух обдул их, спустился по стене и заскользил по полу прямо по босым ногам. Николас запахнул кофту, ту самую, пропахшую табаком, потоптался на месте, но от окна не отошёл. «Что, стало посвежее?» – Уорик улыбнулся, глядя на слегка подрагивающего Николаса, – «Отойди, продует же». «Меня таким не убьёшь», – тот улыбнулся в ответ, – «сам-то тоже дрожишь – рубашка на тебе мокрая. Заболеешь и сдохнешь». «И кто из нас первее сдохнет? Хочешь поспорить?» Николас помотал головой. «Глупый выйдет спор: мы столько раз были в шаге от смерти, что загадывать совершенно бесполезно. Сколько раз мы сами друг друга чуть не убили?» Уорик не стал закрывать окно и взял ещё одну сигарету. «Я сбился со счёта». Оба так и остались, оперевшись на подоконник под потоками прохладного воздуха. Оба смотрели на какую-то из тускнеющих звёзд. И оба вспомнили один и тот же случай.

***

Это место не внушало ни капли доверия. Но некогда было поддаваться страху и осторожничать – нужно действовать быстро. Уорик спустился по ступенькам в какой-то сырой подвал, открыл тяжелую дверь и оказался в маленькой тёмной комнате, пропахшей плесенью, табаком и едкой химией. Комнату еле освещала цокольная лампочка, висевшая прямо над столом, заваленным коробками, бумажками и склянками. У стен стояли большие шкафы, висели полки, заполненные примерно тем же самым: коробками, бумажками и всевозможной стеклотарой. Кое-где на полу что-то подобное тоже валялось. За столом сидел мужчина не самого презентабельного вида в грязном резиновом фартуке и не менее грязных резиновых перчатках. Он перебирал пластиковые и стеклянные баночки из разных коробок. На секунду Уорику захотелось развернуться и убежать оттуда как можно скорее, но он взял себя в руки и сделал шаг вперед. – Тебе чего, малой? – вдруг заговорил мужчина, не отрываясь от работы, – Дверью не ошибся случайно? – Н-нет, не ошибся, – голос Уорика дрогнул, он подошёл ближе, стараясь не выдавать своего волнения, – мне нужна целебра. Мужчина поднял на него глаза и отложил склянки. – Не вижу твоего жетона, пацан. – Это не для меня. Я – хозяин сумеречного. – Ха, такой сопляк, а уже хозяин? – тот засмеялся и оперся на стол руками, – Не видел я тебя здесь раньше. Из какого района будешь? – Это неважно. В моём районе кончилась целебра, мне посоветовали вас. – Вот как? Что же я, каждому встречному-поперечному должен продавать её? Тут своих нуждающихся хватает. Сейчас набегут со всего города – камня на камне от этого места не оставят. Слышь, малец, уходи-ка… – Нет! – вдруг выпалил Уорик и осёкся, увидев хмурое лицо того мужчины, – Он… он ведь умрёт без этих таблеток… Ему очень плохо без них… Мужчина вздохнул, сдвинув брови ещё сильнее. «А ты настойчивый». – Денег-то хватит? – Хватит. Уорик подошёл к столу и протянул кулак с немного помятыми купюрами. Мужчина посмотрел на них, затем на мальчика, затем достал из стоящей рядом коробки две пластиковые баночки и протянул ему. Уорик положил деньги на стол и взял таблетки. – Правила приёма, небось, знаешь. Знаешь, поди, что и у разных изготовителей отличаются дозировки. – Знаю, – Уорик направился на выход, желая как можно скорее покинуть это место. – Аккуратнее при первом приёме. Не убей своего пса, хозяин… Уорик мельком заметил ухмылку на лице того мужчины перед тем, как тяжелая дверь закрылась. Он поднялся по ступеням, вышел в подворотню и остановился, потом достал из кармана одну из баночек и рассмотрел повнимательнее. «Отличаются по форме. Но это всяко лучше, чем ничего». Ещё пару секунд постояв, он сорвался с места и побежал к «дому», где его уже ждал Николас. В голове всё крутилась последняя фраза того мужчины: «Не убей своего пса, не убей своего пса, не убей…» – Да уж, проблемный мне пёс достался… Уорик наконец-то добрался до «дома», поднялся на чердак, еле отдышавшись, и распахнул входную дверь. – Ник, я вернулся! Николас еле приподнял голову и сел на матрасе – пара дней без целебры быстро выбили его из колеи. Уорик подошёл и протянул ему таблетки. – Вот, держи. Помнишь ведь, как принимать? Тот кивнул и потёр руками глаза. – Хорошо, – Уорик выдохнул с некоторым облегчением, пошарил по карманам и достал сигареты, – только вот эти кончились почти. Я сбегаю за сигаретами, скоро вернусь. Он достал последнюю, зажал её в зубах, а пустую пачку положил на старую тумбочку к ещё трём таким же. «Денег должно хватить,» – Уорик скрылся за дверью, сказав напоследок «отдыхай». Николас посидел неподвижно ещё пару минут, затем рассмотрел баночки с таблетками. «Какие-то другие, запах другой, – он взял одну таблетку и покрутил в пальцах, на них осталась белая пыль, – и форма отличается. По сколько там надо принимать? По три? По семь?..» Он с трудом концентрировал взгляд на таблетках, не мог их посчитать, поэтому высыпал небольшую горсть в ладонь и тут же принял. Часть таблеток начали растворяться на языке, часть пришлось разжевать, чтобы проглотить. Вкус был незнакомым, но отдаленно напоминал то, что он принимал ранее. Язык и горло слегка онемели, по пищеводу распространилось тепло, спустившееся к желудку. Через пару минут Николас почувствовал некоторый прилив сил, спала сонливость, захотелось встать, подвигаться. «А хорошие таблетки, действуют быстрее». Ему захотелось увеличить эффект, потому что эти два дня в абсолютно амёбном состоянии ему надоели – нужно как можно быстрее прийти в себя, вернуться к обычному режиму. Он высыпал ещё горсть, разжевал её. Во рту появился сладковатый привкус от начинающего расщепляться крахмала, из которого и состояла большая часть таблетки. Действующее вещество – целебра – начало активно всасываться в кровь из пустого желудка, моментально дошло до мозга. Николас почувствовал ещё больший прилив сил, настроение улучшилось, стало даже чуть-чуть жарко. Он резко встал, отсыпал ещё горсть в ладонь, но тут на таблетки капнула кровь – от резкого перепада давления лопнули сосуды в носу. Давление в принципе начинало подниматься. «Ну ничего, не в первый раз кровь идёт», – Николас разжевал и эту горсть, чувствуя, как тепло расходится по всему телу, как голова становится легче, его не беспокоила кровь, текущая всё с большей силой и заливающая губы и подбородок. Появилась такая лёгкость в движении, так далеко отступили все переживания и неприятные мысли, столько энергии и сил в нем не было давно. «Хорошо… очень хорошо…» – он задрал голову, улыбнулся и уставился куда-то на пыльный потолок, кровь стекла в горло, стекла по губам в рот, она оказалась очень густой, как сироп, – «Тёплая, солёная… Нужно ещё…» И он принял ещё горсть, и ещё, пока не кончились все таблетки. Их сладковатый вкус смешался с металлическим привкусом крови – необычное ощущение. Николас чувствовал, как учащается сердцебиение, оно отдавало каждым ударом где-то в висках, как мышцы и связки в руках и ногах напряглись, по спине прошла волна жара, но кисти начали мёрзнуть из-за резкого спазма сосудов, а через некоторое время стало больно смотреть на свет – расширились зрачки, появилась резь в глазах, картинка размылась и поплыла. Лёгкость и силы начали куда-то испаряться, голова потяжелела, мышцы всё сильнее и сильнее напрягались, начиная болеть. Мальчик пошатнулся, попытался устоять на месте, но рухнул на пол, ударившись затылком. Звенящая боль опоясала голову жёстким кольцом, кровь залилась в горло – Николас не успевал её сглатывать, не успевал дышать. Надо было перевернуться хотя бы на бок, но тело не слушалось. Николас должен был испугаться, начать паниковать, но для этого не осталось сил. Он перестал понимать, где находится и что с ним вообще происходит. Он будто провалился в пропасть. Уорик купил сигарет, потратив практически все деньги. Осталось совсем немного. Он выкурил одну перед тем, как подняться на чердак. «Ему, наверное, стало лучше», – Уорик открыл дверь и замер, увидев эту картину. – Ник… Ник, что с тобой?! – он подбежал к лежащему, – Ник! Тот никак не отреагировал. – Эй! – Уорик, присев рядом, схватил его за плечи, – У тебя кровь идёт! Ты что сделал?! Николас приоткрыл глаза, но свет из окна его будто ослепил. Он не увидел перед собой Уорика, увидел только размытую фигуру, отдаленно почувствовал, как его трясут и пытаются перевернуть. Сигнал еле дошёл до рук, они двигались, как плети, как полностью онемевшие, но Николас вцепился в руки Уорика и оттолкнул его от себя, на секунду удивившись вернувшейся силе. – Ты что творишь?! Николас не узнал Уорика, ему казалось, что перед ним какой-то незнакомый солдат, пытающийся напасть. Всё тело пробила дикая боль, будто его тут и там били и пинали, но на самом деле это были судороги и мышечные спазмы. Мальчик пытался отмахнуться от этих невидимых ударов, от рук Уорика, пытался пнуть эту темную фигуру, мелькавшую перед глазами. Но тело очень плохо слушалось. «Кто ты?.. Уйди… Уйди! Прочь!» – язык не слушался, челюсти сжались до боли в суставе, было невозможно сказать это вслух, как бы ни хотелось, – «Не трогай меня!..» – Ник, это я! Успокойся! – Уорик с трудом мог удержать его, – У тебя припадок! Николас с дикой силой бил руками и ногами по полу, так, что дрожала рядом стоящая мебель, кричал, хрипел, захлёбываясь кровью, пытался отпихнуть от себя Уорика. И ему это удалось – собрав все силы, он с размаху ударил его рукой так, что тот отлетел к стене. – Идиот! – Уорик закашлялся, так как удар пришёлся в грудную клетку, – У тебя передоз! Тот не воспринимал ничего вокруг, не видел и не чувствовал ничего, кроме этой тёмной фигуры, которую хотелось устранить, которая, как он считал, причиняла ему эту дикую боль. «Убить, убить, убить!» Николас с трудом встал и уставился на фигуру. Уорик сам еле встал, опёршись на стену, увидел его страшные, дико расширенные зрачки. – Ник, успокойся! Николас медленно подошёл к нему, оскалив окровавленные стиснутые зубы. Челюсти всё ещё сжимались. Уорик испугался, но не смог сдвинуться с места. «Он совсем не в себе…» Вдруг Николас, вытянув руки, подался вперёд и схватил за горло застывшего от страха Уорика. «Прочь! Уйди! Сдохни!» Холодные пальцы передавали гортань. Уорик вцепился в них, пытаясь высвободиться, его охватил дикий страх и паника. Собственные пальцы соскальзывали с мокрых пальцев Николаса, воздуха не хватало. – Н-ник, это я… Что т-ты делаешь… – Уорик начал задыхаться и терять сознание, – Прекрати, п-пожалуйста… Николас!.. «Надо достать нож», – у него и правда был складной нож в кармане, – «Иначе он убьёт меня…» Он потянулся к карману, но тут же остановился. «Нет, не могу… Это галлюцинации, всего лишь галлюцинации, нельзя нож!..» Уорик, собрав последние силы, ударил Николаса коленом в живот. Тот застонал и отпустил его, согнувшись и схватившись за ударенное место. Уорик осел на пол, стараясь отдышаться. – И-идиот ты!.. – прохрипел он, слегка переведя дух. Николас продолжал ощущать боль от удара, она добавилась к болящим от судорог мышцам, которые будто рвало на куски. Дико звенела голова, натурально раскалываясь. Боль достигла своего пика, в ротовую полость хлынула слюна – он её еле сглотнул, затем ещё и ещё порция – железы и протоки работали так, что он не успевал глотать слюну, но буквально через секунду-две сильно сократились мышцы пресса, острая боль пронзила желудок и пищевод и вся кровь, которой он наглотался за это время, вышла наружу. Ладонь, прислонённая ко рту, особо не помогла положению – кровавая смесь полилась сквозь пальцы, потекла за рукав, забрызгала одежду и пол. Мышцы пресса ещё несколько раз сократились, по ощущениям желудок чуть не вывернулся наружу – было больно до слёз, которые и так сами собой полились. Спазмы прекратились и Николас снова упал на пол, почти потеряв сознание. Уорик, перепуганный увиденным, попытался поднять его. – Ты же так захлебнёшься! – он еле повернул Николаса на бок, тот застонал и выплюнул ещё немного кровавой массы, в которой остались не до конца растворившиеся таблетки. Голове стало чуть легче, но тело и особенно живот болеть не перестали. Чуть-чуть прояснилось сознание и теперь Николас смог узнать в мелькающей перед ним фигуре Уорика. Но осознание того, что только что произошло, так и не появилось. Он чувствовал, как его пытаются усадить, придержать, не дать упасть снова. Затем к губам прислонили что-то твёрдое, на лицо выплеснулось что-то холодное. – Ник, пей! – Уорик пытался заставить его выпить воды, поднося бутылку к губам, но тот не размыкал челюстей и отмахивался, правда, получалось слабо – руки почти не слушались, – Дурак, ты во сколько раз дозу превысил?! Пей, кому говорю! Николас недолго сопротивлялся – когда ему зажали нос, то пришлось открыть рот, в который тут же влили воды. Она омыла раздраженный пищевод, будто холодным камнем упала в пустой желудок, омыв его стенки. Много выпить не получилось – снова в ротовую полость выделилась слюна, затем ещё и ещё, пока новый спазм мышц пресса и желудка не выбросил только что поступившую жидкость наружу вместе с остатками крови и таблеток. Ржавый таз уже был наготове. Спазмы продолжались даже когда вся жидкость вышла, что причиняло сильную острую боль. Николас дрожал, стонал от боли, плакал, не успевая вздохнуть. – Пей ещё, – Уорик продолжал поить его, – так хоть часть этой дряни из тебя выйдет. Ему было очень не по себе от этой картины. Всё-таки нечасто людей рвёт кровью и обычно это кончается не очень хорошо. А смотреть на то, как Николаса передёргивает и буквально пополам складывает от этих спазмов было совсем невыносимо, также, как и слышать его стоны и хрипы. «Какая же там дозировка была, что тебе настолько плохо?..» На третий раз его вырвало чистой водой, даже без примеси крови. Да и носом она наконец-то перестала идти – давление более менее пришло в норму, хотя кожа оставалась нездорово бледной. Концентрация целебры немного снизилась, Николас стал приходить в себя. Он всё ещё чувствовал боли во всем теле, сильный запах и вкус крови, а также чувствовал невероятную усталость. Хотелось отключиться прямо здесь и сейчас, но Уорик, непрерывно мелькающий перед глазами, не давал этого сделать. – Вот скажи мне, Ник, ты каким местом думал? – причитал тот, вытирая ему лицо старым влажным полотенцем, пропахшими пылью, – А если бы ты умер? Сердце бы остановилось? Захлебнулся бы кровью? Знаешь, глупая смерть была бы… Уорик, конечно, сильно перепугался, но не мог сейчас злиться, потому что перед ним был абсолютно беспомощный и ничего не соображающий мальчик. Серьёзно поговорить, наорать, надавать пинков можно будет потом, когда тот придёт в более менее вменяемое состояние. Да и какой-то частью себя он понимал, что сам виноват в случившемся – тот мужчина ведь предупреждал быть аккуратнее при первом приёме. Нужно было проследить, раз этот ненормальный так легко срывается! Кровь давно запеклась и с трудом стиралась с кожи – больше размазывалась, но он старательно продолжал тереть лицо Николаса, придерживая того за щёку. – В следующий раз так сделаешь – получишь у меня, понял? Жалеть тебя не буду! – сурового выражения лица у Уорика не получилось, да и сам Николас на него практически не смотрел – всё отводил куда-то глаза, – Что, стыдно стало? Тут Николас внезапно поднял взгляд и осторожно взялся за руку Уорика, которой тот касался щеки. – П-про-ости меня, по-пожалуйста… – его голос сильно хрипел. – Ах вот как? – Уорик наигранно удивился, хотел было съязвить что-нибудь, но дрожащие губы Николаса сразу отбили такое желание. – Мне о-очень жаль… – Николас с большим трудом выдал это из себя, слова оцарапали и без того раздраженное горло и он зарыдал, продолжая драть себе глотку громкими хрипами. Уорик даже растерялся. И что вот с ним прикажете делать? Сейчас снова носом кровь пойдёт, давление скакнёт, вдруг опять тошнота вернётся… Как с этим быть? – Эй, эй, перестань, – он выпрямился на коленях рядом с Николасом и осторожно наклонил его к себе, прислонив к груди, – сейчас надорвёшься и опять мне тебя откачивать придётся, а я медсестрой работать не нанимался. Он почувствовал, как горячие слёзы пропитывают кофту, на секунду даже подумал о том, что кофта сейчас ещё и в крови будет, но быстро отбросил эти мысли: «Мы и так оба по уши в крови, уже наплевать». Он аккуратно приобнял Николаса за плечи, тот с силой обхватил его руками и прижался ещё сильнее, продолжая надрывно рыдать и дрожать. Хотя Уорик уже видел его слёзы, всё-таки это было очень непривычно. Ему до боли было жалко Николаса: «Сколько же всего ты перетерпел?.. А теперь нам вдвоём это всё терпеть…» – Дурак ты, полный дурак, – у самого Уорика набежали слёзы, в такой ситуации было бессмысленно их сдерживать, – убьёшься ведь… Меня убьёшь, сам убьёшься – всем плохо будет, понимаешь? Голос сорвался, слёзы полились градом и он, немного ослабив хватку Николаса, опустился вниз так, что их лица оказались на одном уровне. Теперь они оба могли видеть друг друга плачущими одновременно. Глупая, наверное, картина получалась со стороны. Оба продолжали плакать друг у друга на плечах, уже не понимая от чего именно: от обиды, от боли, от стыда, от жалости, а может от всего сразу. Пальцы цеплялись за одежду, задевали синяки и шрамы, торчащие кости, цепочку от жетона – хотелось за что-то схватиться, но постоянно попадалось что-то не то. В какой-то момент Николас схватил правой рукой руку Уорика, тот ощутил на ней уже практически заживший шрам. – У-уже не болит? – Уорик отстранился, вытер лицо рукавом и даже чуть-чуть улыбнулся. Николас помотал головой, сжав пальцы друга чуть сильнее. Он тоже вытер лицо рукавом, вымазав его в крови окончательно. Сознание стало яснее, перестало резать глаза, даже живот уже не так ныл. Но всё равно дико хотелось спать. Он и не помнил, как оказался на матрасе – мозг слишком утомился и перегрузился, все проблемы можно было решить позже, они обязательно подождут. Сейчас нужно отдохнуть, причём им обоим – Уорик тоже вымотался. Кажется, в тот раз они так и не расцепили руки, проспав в таком состоянии весь вечер, ночь и утро до обеда следующего дня.