Регрессия к среднему значению

«Ты снимаешь вечернее платье,

стоя лицом к стене,

И я вижу свежие шрамы

на гладкой, как бархат, спине.

Мне хочется плакать от боли

или забыться во сне.

Где твои крылья, которые

так нравились мне?»

Наутилус Помпилиус «Крылья»

Непрекращающийся звук будильника давил на мозг, и сосуды готовы были лопнуть от такого давления. Феликс не мог разлепить глаза, поэтому он на ощупь нашёл телефон и выключил его. Повернувшись на другой бок, вместо пустоты рядом с собой он нащупал чужую грудь и мгновенно открыл глаза. Но также быстро к нему пришло осознание и воспоминания о вчерашнем дне, и он успокоился. Широкая грудь медленно поднималась и опускалась под его рукой, в блондинистые волосы било горячее дыхание Хвана, отчего по затылку побежали мурашки. Феликс чуть привстал, оперевшись на локоть, и оглянул Хёнджина. Волосы как всегда сползли на глаза, пухлые губы были чуть приоткрыты, футболка немного задралась, открывая вид на плоский живот. Хёнджин выглядел так, будто был главным героем какой-нибудь дорамы. Если бы это было так, то он был бы добрым и чувственным красавчиком школы, читал бы книги, писал песни и стихи. От него всегда пахло бы кофе и цветами. Но это жизнь, а не сериал. В жизни Хёнджин был изгоем, мальчиком для битья. Он был изувеченным мальчишкой, у которого огромные проблемы с психикой. И, знаете, если бы Феликсу дали право выбрать, каким был бы главный герой дорамы, он не задумываясь выбрал бы проблемного парня с эмоциональными травмами. Как он недавно понял, ему такие больше нравятся. Феликс снова опустился на кровать, кладя голову на грудь Хёнджина. Слушая его умеренное сердцебиение, Феликса снова унесло в короткий сон, который также прервался звуками будильника. На этот раз где-то в одеяле гудел телефон Хёнджина. — Джинни, — сквозь сон простонал Феликс и посильнее уткнулся носом в шею Хвана, — Джинни, выключи его. — Сам выключи, — недовольно пробормотал Хёнджин. Феликс лишь недовольно промычал в его плечо и закрыл уши, будто маленький ребёнок. Но это не помогало заглушить звон. А Хёнджину будто бы было плевать, он продолжал мирно спать, обняв Феликса одной рукой. Ли не мог больше игнорировать этот звон, поэтому привстал, еле как нашёл телефон в одеяле, выключил звук и снова кинул в гору подушек и одеял. Он лёг обратно и ещё несколько минут лежал с закрытыми глазами. Неожиданно к нему пришло осознание. Он назвал Хёнджина Джинни. Тогда он бросил это машинально, ведь мозг ещё не успел проснуться, а сейчас понимает и стыд заполняет всего его, мгновенно заливая уши и щёки краской. Снова. Уже в который раз? Почему такая реакция? — Хёнджина~, вставай, — пропел Феликс, — Хёнджина~. — Блять, Ликс, — простонал Хёнджин, — Может, никуда не пойдём? «Ликс…» — Сегодня общая лекция по философии, нам нужно пойти, иначе как ты собираешься закрывать сессию? Хёнджин лишь снова недовольно простонал и уткнулся лицом в подушку, чем вызвал у Феликса умилённую улыбку. — Ладно, я в душ, но если я выйду, и ты будешь спать, тебе не поздоровиться, — сказал Феликс и указал на Хёнджина пальцем. Хван промычал что-то в ответ, а Ли лишь покачал головой, встал с кровати и направился в ванную. Хёнджин ещё немного повалялся в кровати, потом встал и направился на кухню, чтобы раздобыть еды, которой в итоге не оказалось. Он нашёл лишь одну пачку рамена, которую заварил и разделил на двоих. Также достал оставшиеся брауни, заварил себе чай, а Феликсу кофе. — Ликс, — позвал Хёнджин, когда они уже сидели за столом и завтракали. — Мм? — Я. я почему-то волнуюсь, — нерешительно сказал Хван. — По поводу чего? — Феликс сдвинул брови к переносице. — Мне немного страшно идти в универ. Все же до сих пор обсуждают эту… историю. Все снова будут на меня смотреть и смеяться. — Будут смотреть — получат в глаз, будут смеяться — в челюсть, — выпалил Феликс, из-за чего уши Хёнджина почему-то покраснели, — А если серьёзно, то пускай смотрят, если хотят. Просто не обращай внимания. Скоро всё уляжется. Тем более, пока я рядом, никто тебя не тронет. — Спасибо, Ликс. Ты только… не уходи от меня. Пожалуйста, — Хёнджин засмущался и опустил голову вниз, одним глазом из-под чёлки глядя на Феликса. Ли посмеялся со смущённого вида Хёнджина, положил руку тому на голову и нежно погладил по волосам. — Ты от меня так просто не отделаешься, Джинни~. Отныне, я всегда буду с тобой, — с улыбкой сказал Феликс, пытаясь разглядеть за длинными волосами лицо Хвана. Ли поднял руку, оттопырил свой мизинец и протянул Хёнджину, — Обещаю. Хёнджин поднял голову, посмотрел на протянутый палец, на Феликса, а после улыбнулся и скрестил свой мизинец с его. В этот момент они давали друг другу обещание, они клялись быть вместе навсегда, клялись не отпускать друг друга, чего бы им это не стоило. Возможно, это было глупо, поверхностно и не серьёзно. Но им обоим нужно было это обещание. Никто из них не хотел отпускать другого. Теперь они были связаны. Были соединены нитью, которая могла существовать только между двумя особями их типа, между двумя людьми, которые узнали своё одиночество в одиночестве другого. И каждый из них выполнял это обещание. В университет они вошли вместе. Хёнджин шёл и смотрел прямо перед собой, игнорируя взгляды, направленные на него. Все смотрели, но не смеялись, некоторые даже по возможности отводили взгляд. Они боялись. Боялись идущего рядом Феликса, что смотрел на них с горящей ненавистью и предупреждением. Он всем своим видом показывал, что этот парень его, и никто не смеет к нему прикасаться. Среди этих взглядов он наткнулся и на взгляды Джисона и Минхо что не отрываясь глядели на Хёнджина, пытаясь что-то в нём отыскать. Заметил взгляд Чанбина, взгляды Сынмина и Чонина, что с толикой грусти смотрели на Хвана, поджимая губы. Эти двое тоже были в том доме, тогда они тоже стояли на лестнице, слушая монолог Феликса. Только тогда Феликс был слишком обижен, слишком зол, чтобы забивать свою голову, пытаясь вспомнить их имена. Только вот один единственный человек смотрел не на Хёнджина, а на него. Смотрел прямо в глаза, пытаясь этим нечитающим взглядом что-то ему сказать. Это был Крис, с которым Феликс долго держал зрительный контакт, держал до тех пор, пока Чан не скрылся из виду. Феликс мысленно поставил себе напоминалку о том, что надо будет держаться от них всех подальше. Хёнджин с Феликсом вошли в огромную аудиторию, расчитанную минимум на 150 студентов, а может и больше. Длинные столы выстроены лесенкой вдоль всего кабинета, на средних и последних рядах уже сидели люди, которые также уставились на парней, как только те вошли. Не обращая внимание, парни поднялись на самый последний ряд посередине. Хёнджин сразу же начал искать удобную позу для сна, так как он не собирался полтора часа слушать кого-то, кроме Кайли Дженнер. Феликс лишь наблюдал за ним и легко улыбался. До лекции осталось всего ничего и он почувствовал, как рядом кто-то садится. Все студенты обходили их, садясь на ряды пониже, поэтому Феликс посчитал странным, что рядом кто-то сел. Повернув голову, Феликс немного опешил. Рядом сидели Чан с Чанбином и как ни в чём не бывало раскладывали свои вещи на столе, коротко о чём-то переговариваясь. Через одно место от них устроились Сынмин с Чонином, также делая вид, что ничего не происходит. А через пару минут на места с другой стороны от Феликса и Хёнджина упали как всегда громкие Минхо с Джисоном. Ещё позже оставшееся место между Чанбином и Сынмином заняла какая-то девушка, которую Феликс тоже видел тогда, в доме. У неё были чёрные волосы до лопаток, сама она была одета в чёрный, достаточно откровенный топ и такого же цвета джинсы. Ли не знал кто это, но он не сомневался в том, что она одна из них. Феликс снова повернулся на Хёнджина, но тот, кажется, даже не заметил их, продолжая сопеть, уткнувшись в изгиб локтя. — Джинни, — позвал Феликс, легонько коснувшись его плеча, но от парня не было никакой реакции. Точно спит. — Не хочешь задать вопрос, который так тебя интересует? — спросил Чан, даже не посмотрев на Феликса, делая вид, что он внимательно слушает лекцию. — Зачем вы это делаете? — спросил Феликс, также не смотря на Криса. — Я уже говорил тебе, я хочу чтобы ты присоединился к нам. Мы с тобой одного поля ягоды. А такие как мы, должны держаться вместе, — сказал Бан. Феликс мысленно закатил глаза. — Я тоже тебе уже говорил, что мне не нужна твоя помощь. Помощь нужна ему, — он посмотрел на мирно спящего Хёнджина и грустно улыбнулся. — Мы уже поняли, что Хван идёт с тобой в комплекте, и готовы принять и его, — сказал Минхо. — Не нужно делать мне одолжений, — выплюнул Феликс. — Мы и не делаем тебе одолжений, Феликс. Просто… я очень долго думал над твоими словами. И, возможно, ты прав. Возможно, Хёнджин и правда один из нас, — сказал Чан, опустив голову вниз, о чём-то думая. Феликс перевёл взгляд на Хвана. Он не волновался, что тот проснётся, сон у него крепкий, как Ли уже успел выяснить. — «Возможно»? — переспросил Феликс. — Я… просто я не вижу в нём того, что вижу в тебе. Что вижу в Джисоне, в Сынмине, в Сумин. Что вижу во всех нас. Я не понимаю, почему я так слеп. — Что значит это твоё «вижу»? — спросил Феликс. — Я не могу тебе это объяснить. И, наверное, никогда не смогу. Но я могу попробовать показать тебе. Показать вам с Хёнджином, — Чан впервые за весь разговор посмотрел на Феликса краем глаза. Ли тяжело вздохнул. — Я. я не знаю. Я просто не понимаю. Я пытаюсь понять, правда, но не могу, — Феликс поджал губы, — Не пойми меня неправильно, я хорошо к тебе отношусь. Я хорошо отношусь ко всем вам и к тому, что вы делаете для других. Вчера я немного вспылил, прости за это, не злись. Я просто. я… я не знаю. Прости, Крис, — Феликс лёг на парту, зарываясь носом в сгиб локтя. Ли почувствовал, как тяжёлая ладонь легла на его спину. — Всё хорошо, Феликс, я не злюсь, — рука со спины исчезла, — Но, я прошу тебя, подумай над этим. И, если ты всё же захочешь, чтобы я тебе показал, если ты захочешь наконец всё понять, я буду тебя ждать. Я буду ждать вас обоих. Чан встал со своего места, и они вместе с Чанбином покинули аудиторию. Феликс смотрел им в след, отуманенный чем-то странным, и только через пару минут пришёл в себя. Он оглянулся по сторонам, но никого из них уже не было. Они все будто расстворились, оставляя после себя невидимый след сказки, пахнущий чем-то сладким и неимоверно приятным. Джисон уже так делал один раз. Он уже растворялся. На месте прикосновения руки Чана остался некий ожог, но не болезненный, а приятный, отдающий теплом по всему телу. Может, ему и правда стоит дать шанс?

***

После лекции Хёнджин с Феликсом шли по направлению к выходу, обсуждая чего бы им взять перекусить по дороге. После долгих дебатов, победил Хёнджин, и теперь они направляются к машине с построенным маршрутом к Макдональдсу в голове. Но тут Хван резко замирает на месте, смотря куда-то вдаль. Улыбка с лица пропадает, губы поджимаются. — Что-то случилось? — спросил Феликс и проследил за его взглядом. Возле большой белой машины стоял мужчина со злым взглядом. Феликс сразу же догадался, что это отец Хёнджина. Он взял Хвана за локоть и дёрнул в другую сторону. — Пошли. — Мне нужно идти, — сквозь силу сказал Хёнджин и вырвал руку из хватки Феликса, — Увидимся завтра. Наверное, — сказал он на прощание и подошёл к отцу, который сразу же грубо запихнул его на пассажирское сидение. Феликс сжал кулаки. Ему стоит прекратить так делать, а то правая рука вновь может вспыхнуть болью и поход в больницу ему обеспечен. Феликс запрыгнул в свою машину и последовал за машиной отца Хёнджина. В то время как тот, смотря в зеркало заднего вида, покачал головой и окрестил Ли преследователем. Хёнджин с отцом ехали молча, также молча припарковались у дома, вышли из машины. Хёнджин хотел уже открыть ворота, но отец грубо остановил его за плечо, развернул к себе и громким шлепком ударил по щеке. Та вспыхнула красным. Хёнджин посмотрел на него исподлобья и прикоснулся к отпечатку на лице. — Я знаю, что ты сейчас скажешь, но ты ясно выразился, чтобы я больше не появлялся в твоём доме. — Не смей смотреть на меня так. Пока ты шлялся по хатам и спал с мужиками, мать себе места не находила. И ты должен быть благодарен мне за то, что я снова позволил тебе ступить на порог этого дома. Хёнджин молчал, продолжая просто смотреть на отца. Ещё один шлепок эхом разнёсся по улице, отскакивая от стен частных домов. — Благодари! Вставай на колени! Моли о прощении! — кричал мужчина. — Зачем? — спросил Хёнджин, с вызовом смотря на отца, — За что тебя благодарить? За то, что разрушил всю мою психику? Спасибо, любимый папа. Спасибо за то, что из-за тебя я каждый день борюсь с желанием убить себя. — Да как ты смеешь! Ещё один удар. Хёнджин истерически рассмеялся. — А за что мне просить у тебя прощения? Вымаливать у меня прощения должен ты! Ты испортил всю мою жизнь и продолжаешь портить её даже на расстоянии. Я ненавижу тебя! Ненавижу всем сердцем! — он говорил это с невероятной злобой и обидой, говорил со слезами на глазах. Отец омерзительно оскалился и замахнулся для ещё одного удара, но его рука была остановлена. Остановлена Феликсом, что крепко схватил мужчину за запястье и сжал до хруста костей, гневно скалясь и прожигая ненавистным взглядом. — Хёнджин, — приказным тоном сказал он, — В машину, живо. От такого тона и взгляда, которым Феликс наградил Хёнджина, мурашки забегали по позвоночнику. Хёнджин бросил последний взгляд на отца, развернулся, нашёл взглядом черную машину Феликса и последовал к ней. В его голове сейчас было пусто. Все мысли резко исчезли, и только в этот момент, когда он уже сел в машину и устало откинул голову назад, Хёнджин почувствовал, как слёзы горячим потоком катятся по щекам. В данный момент ему просто хотелось вернуться домой, наесться вкусной еды, лечь под боком у Феликса и заснуть. Мирным и крепким сном. Хёнджин развернулся к окну и начал наблюдать за своим отцом и Феликсом, что по-видимому разговаривали на повышенных тонах. — Ты кто ещё такой? — мужчина вырвал руку из хватки Ли, — Один из тех мужиков, которые ебут моего сына? Что, не хватило денег на нормальных шлюх? — Может и так. Тебе какая разница? — Как ты со мной разговариваешь? Я старше тебя, относись ко мне с уважением! Феликс засмеялся. — Относится с уважением? Ха. Мы даже не знакомы, и ты не сделал ничего, чтобы заслужить моё уважение, — смеялся Ли. — Да кто ты такой, чтобы заслуживать твоё уважение, а? Ты президент или, может, мой начальник? — Я тот, кто трахает твоего сына, мудак. Не забывай об этом. — Да как ты. Мужчина оскалился и замахнулся для удара, но Феликс успел первым, и со всей силы ударил под дых, да так, что мужчина согнулся. — А теперь слушай сюда, — Феликс сжал шею мужчины, опустил его ниже к земле и наклонился к его уху, — Если ты хоть ещё раз назовёшь Хёнджина шлюхой или ещё кем-то в этом роде, и тем более, если я узнаю, что ты поднял на него руку, я тебя убью. Я клянусь. Я сломаю тебе все кости, а после убью. Хёнджин мой. И никто не смеет даже прикасаться к нему, я понятно выразился? — ответа не последовало, — И, кстати, да, это угроза. И даже не думай над тем, чтобы обращаться в полицию. Я ведь тоже могу накатать на тебя заяву. Если я это сделаю, ты попадёшь по многим статьям, понял меня? — Феликс сильнее надавил на шею и ещё больше опустил его к земле, да так, что он упал на колени, — Я спрашиваю, понял? — уже закричал он. — П.понял, — пробормотал мужчина. — Вот и хорошо, — Феликс отпустил его, отряхнул руки от невидимой пыли и зашагал к машине. Он открыл водительскую дверь, сел на сиденье и повернулся лицом к Хёнджину. — Что ты ему сказал? — спросил Хван. — Не важно, — мягко сказал Феликс, прикоснулся к его волосам, погладил за ушком и легонько коснулся щеки, осматривая красные отпечатки. Сердце упало в пятки. — Как ты? — В порядке. Просто… просто поехали домой, — выдохнул Хёнджин и устало закрыл глаза. — Хорошо, тогда я завезу тебя и поеду за едой, хорошо? — спросил Феликс. Хёнджин кивнул и машина тронулась с места. Они поехали домой.

***

Феликс завёз Хёнджина домой, а сам поехал по магазинам. Он заехал в Макдональдс, накупил там кучу всего, после в супермаркет, где тоже набрал большой пакет с продуктами. Выйдя из магазина, Феликс направился к своей машине, но его взгляд зацепила яркая вывеска магазина с разными безделушками. Феликс тут же вспомнил Хёнджина. Ведь парень всегда носил кучу разных колец, браслетов, подвесок и серёжек, в общем, Хёнджин любил украшения. Ли поставил тяжёлый пакет в машину и направился в магазин с яркой вывеской. На входе его встретила милая и, по-видимому, любопытная девушка. — Здравствуйте, добро пожаловать! Вам чем-нибудь помочь? — спросила она. — Здравствуйте, у вас есть какие-нибудь украшения? — спросил Феликс. — Да, конечно, вас интересует что-то конкретное? Хотите сделать подарок девушке? Что она любит, не знаете? — спросила она. — Я хочу сделать подарок парню. Он любит кольца, браслеты и всякие подобного рода безделушки. У вас будет что-то такое? — спросил Феликс и заметил, как улыбка с лица девушки на миг пропала, а потом вспыхнула вновь. — Да, конечно, пойдёмте со мной, — сказала она и увела Феликса куда-то вглубь магазина. Она привела его к стенду с украшениями. Сначала были кольца, потом серёжки для различных пирсингов, браслеты, подвески и бусы. Феликс оглядывал все эти богатства и никак не мог найти ничего подходящего. — У вашего парня есть пирсинг? — спросила девушка. — Да, у него прокол мочки уха и хряща, — задумчиво сказал Феликс, даже и не заметив, как назвала Хёнджина девушка. — Тогда, может, ему подойдёт это? — спросила она и показала небольшой набор серёжек, состоящий из большого металлического креста, длинной цепочки и маленького колечка, — Также, вы можете взять вот такой браслет или же набор из пяти железных колец, — она показала массивный браслет в виде цепи и кольца. — Все украшения покрыты специальным лаком, поэтому со временем они не почернеют и сохранят свой цвет и форму. — Отлично. Я беру всё, — улыбнулся Ликс и последовал за девушкой на кассу. Он оплатил покупку, немного ахуел от цены, но всё же довольный и счастливый поехал домой. Еле как поднявшись по лестнице с тремя тяжёлыми пакетами в одной руке, он зашёл в квартиру и отметил, что там довольно тихо. Отложив пакеты в сторону, он направился на поиски Хёнджина. Тот без футболки и с мокрыми волосами лежал на кровати свернувшись калачиком и мирно спал. Феликс улыбнулся, сел рядом с ним и убрал мокрые после душа волосы с его лба. Он разглядывал его профиль, запоминая каждую родинку, каждый рельеф и вмятинку на его лице. Невероятно красив. И сейчас, смотря на него, такого ласкового и нежного, словно котёнка, Феликс думал о том, что этот парень только его. Он принадлежит только ему и никому другому. Феликс хочет, действительно хочет, чтобы тот принадлежал только ему. Никто не имеет права прикасаться к нему, даже смотреть на него. Да, возможно, Феликс собственник, но сейчас это никого не волнует. Мама всегда говорила ему: «дают — бери, не дают — отбери», может, именно поэтому Феликс вырос немного жадным. Да, он не хотел делиться. «Ты просто прекрасное создание, — думал Феликс, смотря на Хёнджина с улыбкой на лице, поглаживая его чёрные волосы своими маленькими пальчиками, — Ты невероятен, но никто не может разглядеть в тебе всю твою неземную красоту. С одной стороны это обидно, но с другой… Мне нравится то, что только я смог увидеть тебя таким. Или же… ты такой только для меня? Невероятный, идеальный, прекрасный, нежный, неземной, немного странный, но по-настоящему потрясающий. Да… ты такой только для меня. Я хочу, чтобы ты был таким только для меня. А я… А что я? Я грубый, агрессивный, немного эгоистичный, я инвалид, у меня длинный язык и подшатанная нервная система. Разве я нужен тебе такой? Определённо нет. Но ради тебя… для тебя я готов быть кем угодно. Для тебя я буду таким же нежным и ласковым, как и ты. Потому что с тобой просто нельзя быть грубым. Ты слишком мил. Ради тебя я хоть звёзды с неба достану. Я убью любого, кто посмеет тебя тронуть. Я очень люблю тебя, Хёнджин.» Глаза Феликса резко распахнулись. О чём он только что подумал? Нет. Нет, нет, нет. Не может быть. Он что, действительно влюбился? Быть не может. Это просто странные мысли, ничего более. Он не мог влюбиться в Хёнджина. Это абсурд! Феликс встал с кровати и потопал на кухню. Голову никак не покидала мысль о том, что он влюбился в Хёнджина. Ли начал раскладывать покупки по своим местам, пытаясь как-то себя отвлечь, но ничего не получалось. Он… действительно… влюбился? Феликс уткнулся лбом в ящик и громко выдохнул. Почему именно сейчас? Почему именно Хёнджин? Почему… парень? Феликс никого никогда не любил. Он думал, что это чувство попросту недоступно ему. Он думал, что никогда не сможет кого-нибудь полюбить. В подростковом возрасте его не привлекали тела девушек, не привлекали тела парней. Пока все его одноклассники встречались, обжимаясь где-нибудь в укромных уголках, он просто сидел в классе музыки и играл на гитаре. Ему никогда не хотелось отношений. Он даже не думал над тем, что сможет когда-нибудь полюбить. Любовь — это слабость. Так он считал. Если твоё сердце сковано любовью, тобой легко управлять. Феликс был тем, кто зарёкся не любить, а сейчас, он влюблён и… и что? Что ему делать, говорить, что чувствовать? Он не знал. — Блять, — шёпотом выругался он. В итоге Феликс решил пустить всё на самотёк. Он будет чувствовать то, что на самом деле чувствует. Будет говорить и делать то, что хочет. А дальше видно будет. Может, Хёнджин и вовсе в скором времени уйдёт. Уйдёт, и Феликс снова останется один. Одиночество и Ли Феликс — почти синонимы. Феликс обречён на одиночество, так за него решили. Судьба, Боги или сценаристы, что продумывают его жизнь от корки до корки, плевать. За него уже давно всё решили, и, может, это даже к лучшему. Хёнджин, как и все остальные, уйдёт, оставив после себя лишь обрывки воспоминаний, эмоции и любовь. Но ведь Хёнджин с Феликсом соединены нитью… Тогда, как Хёнджин сможет уйти? Феликс расставлял продукты по своим местам, продолжая копаться в своих мыслях. Закончив, он опустился на диван, откинулся на спинку и закрыл глаза. Достав из кармана пачку сигарет, он закурил, вдыхавая в себя едкий дым, что заполнял его лёгкие и горло, отдавая приятной горечью во рту. Когда Феликс докурил, он понял, что невозможно устал. Устал, прежде всего, от мыслей. Феликс зашёл в комнату, взглянул на Хёнджина, что продолжал сопеть, переоделся и аккуратно лёг рядом с ним. Кровать заскрипела, и Хёнджин разлепил глаза. — Ликс? — спросил он. — Тихо, тихо, — прошептал Феликс, поглаживая парня по волосам, — Спи. — Мне страшно, — еле слышно сказал Хёнджин, — Вдруг. вдруг все они снова. — Тише, всё хорошо, — остановил его Ли, — Тебе приснился плохой сон? — Хёнджин слабо кивнул, — Не волнуйся, я рядом, с тобой ничего не случится, — Феликс притянул Хёнджина к себе и обнял, зарываясь носом в волосы, пахнущие его шампунем. Хёнджин пах Феликсом, ходил в его одежде, спал на его кровати, и это было чертовски приятно осознавать. А ещё было чертовски приятно трогать рельефные мышцы, чувствовать под подушечками пальцев тёплую кожу, мысленно считать выпирающие сквозь тонкую кожицу рёбра, чувствовать его дыхание на своей шее и любить. А ведь он и правда любит. Любит впервые, любит его. Полюбил за столь короткое время. А может… а может, он полюбил его ещё тогда, полгода назад, когда увидел на крыше, когда увидел парня, который не знал, что ему делать, когда заглянул в его потерянные глаза, когда услышал его дрожащий голос. Может, он уже тогда его полюбил. Полюбил с первого взгляда. Феликс никогда не верил в любовь, тем более не верил в любовь с первого взгляда. Но не может же он отрицать очевидное. Он влюблён. И это чувство прекрасно. — Джинни, спишь? — тихо позвал Феликс. — Нет. — Я тебе кое-что купил, — сказал Феликс. Хёнджин поднял голову и заглянул в глаза Ли. — Серьёзно? — недоверчиво спросил он. — Да. Это мой тебе подарок, — сказал Феликс и достал из ящика стола небольшой подарочный пакет. — А по какому поводу? — спросил Хёнджин и сел, взяв в руки пакет. — Ни по какому. Я просто проходил мимо магазина с разными побрякушками и вспомнил о тебе. Тебе же такое вроде нравится? Хёнджин открыл пакет и достал оттуда украшения подаренные Феликсом. Хёнджин заулыбался так широко, что около глаз собрались морщинки, и взглянул на Ли. — Очень нравится, спасибо, Ликс, — искренне сказал Хёнджин, — Но не нужно было. — Может, и не нужно было. Но всё же я купил их тебе, а твоя задача только носить и радоваться. Хёнджин улыбнулся ещё ярче, распаковал серёжки, подбежал к зеркалу на шкафу и надел крест с колечком. Хёнджин не стал долго у него задерживаться и сразу повернулся к Феликсу. — Ну как? Хорошо выглядит? — спросил тот. Феликс оглядел Хёнджина с ног до головы, невольно задержав внимание на голом торсе. Стройное, подкаченное и невероятно сексуальное тело, от вида которого бросает в жар. А ещё больше Феликса бросило в жар, когда он увидел проколотый пупок с серёжкой в виде серебряной бусины. Ли невольно облизал губы и с огромными усилиями поднял взгляд на лицо Хёнджина. — Очень хорошо, — улыбнулся Феликс, смотря в глаза Хёнджина. Непонятно, что именно сейчас имел в виду Феликс. Серёжки, тело или же эти прекрасные чёрные глаза. Ему нравилось всё, — Тебе очень идёт. Хёнджин достал из упаковки серёжку в виде цепи и подошёл к Феликсу. — А это тебе, — сказал он, снимая старую серёжку в виде колечка с уха Феликса и надевая новую. — Нет, нет, это твой подарок, — запротестовал он, пытаясь отмахнуться от руки Хвана. — Не крутись, — строго сказал Хёнджин и надел серёжку на Феликса, — Готово! Мне очень нравится, иди, смотри. — Я поверю тебе на слово, — сказал Феликс и откинулся на подушку, — А теперь, может, всё же поспим? Хёнджин закатил глаза. Такого поведения от лица Хвана Феликс ещё не видел, и немного удивился этому действию. — Я уже выспался, — пробормотал Хёнджин, — И теперь я очень хочу есть. Серьёзно, я сейчас помру с голоду, — говорил он, пытаясь расшевелить Феликса, дергая за плечо — Ну пошли! — Иди сам, — отмахнулся Ли. Хёнджин надул губы и отвернулся к стене, делая вид, что обижен. Но потом над его головой загорелась еле заметная лампочка, принося в его гениальную голову не менее гениальную идею. Феликс почувствовал как сильные руки легко подняли его, прижали к груди и потащили на кухню. Ли дёргался, пытаясь вырваться, но у него ничего не получалось, что очень забавляло Хёнджина, так как тот во весь голос смеялся. Он представлял себе в голове сцену из второго сезона аниме «Токийский гуль» и смех пробирал ещё больше. — А ну отпусти меня! — говорил Феликс, но Хёнджин только сильнее прижал его к себе, — Серьёзно, я тебя понял, но я сам могу дойти. — И как же ты собрался меня защитить, если даже не можешь выбраться? — спросил Хёнджин и оказался как-то непростительно близко к лицу Феликса. Или же тому так только показалось? — Джинни, я буду злиться, — строго сказал Феликс. Как бы приятно не было находиться в сильных руках Хёнджина, чувствовать, как тот крепко держит его спину одной рукой, а бёдра другой, чувствовать под своими руками его мирно вздымающуюся обнажённую грудь, Феликс хотел выбраться из его хватки. Ведь данная ситуация пошатнула его внутреннее достоинство. — Ух, какой грозный, — передразнил его Хёнджин и аккуратно посадил на кухонный гарнитур. В этот момент Феликс наконец понял, каким маленьким он казался на фоне Хёнджина. Хван выше его примерно на пол головы, а может и больше. Плечи и грудь у него были шире, ноги и руки длиннее. Феликс кинул взгляд на порог, который с этого ракурса очень хорошо просматривался, и посмотрел на свои кроссовки, которые по сравнению с ботинками Хёнджина выглядели так, будто Феликсу пять, а Хёнджин его старший брат. Теперь Хван не казался Феликсу уж очень маленьким и беззащитным. — Теперь у меня появились вопросы, — себе под нос пробормотал Феликс. — Какие? — спросил Хёнджин. — Раз ты такой сильный, то почему не мог дать Джиёну сдачи? Почему ты просто не побил его? Уверен, если бы ты захотел, то вмазал ему так сильно, что после он даже не посмотрел бы в твою сторону. Хёнджин остановился, улыбка с его лица пропала, но лицо не стало грустным, скорее задумчивым. — Да, возможно, но. но я не хотел. — В смысле? Почему? — Я не люблю и не умею драться. Да и не очень хочется опускаться до уровня Джиёна… Феликс нахмурился. — Я. — нерешительно начал Хёнджин, а потом развернулся к Феликсу, — Помнишь, я говорил тебе, что когда будет время, я расскажу тебе одну историю? Феликс слабо кивнул. — Так вот, кажется, время пришло, — Хёнджин вздохнул, — В общем, когда-то мы с Джиёном были лучшими друзьями. Это было ещё в школе. Мы познакомились, когда нас двоих оставили после уроков отбывать наказание. Это было хорошее время. Мы были просто не разлей вода, он знал обо мне абсолютно всё: о проблемах с родителями, об ориентации, о комплексах и внутренних переживаниях. Нас знала вся школа, знала, как двух безбашенных красавчиков, от имён которых дрожит весь учительский состав. Мы были, как Ли Минхо и Хан Джисон, только, наверное, ещё проблемнее, чем они. О нас говорили, будто мы Магуайр и Ди Каприо, лучшие друзья, чью дружбу не разрушить, но никто не знал, что за пределами школы мы были больше, чем просто друзьями. Хёнджин остановился, собираясь с мыслями. — Вы встречались? — неверяще спросил Феликс. — Это была любовь. Первая любовь самая искренняя и настоящая, и у нас всё было именно так. После окончания школы, мы, как и договаривались, поступили в один университет. Тогда-то всё и начало меняться. У Джиёна появились друзья, и он всё больше и больше начал отдаляться от меня. Я пытался как-то напомнить ему о моём существовании, но ничего не получалось. Примерно в это же время отец начал подозревать меня в проституции, за этим последовали постоянные избиения. У меня много всего накопилось и в один момент я не выдержал и позвал его на разговор, — Хёнджин остановился, тяжело вздохнул и закрыл лицо руками. Было понятно, что эти воспоминания даются ему сложно, — Мы… мы долго кричали друг на друга. В итоге он сказал, что-то типа «я уже давно не люблю тебя, ты меня заебал, я не хочу иметь с тобой ничего общего» и ушёл. Это был последний раз, когда мы с ним нормально разговаривали, если, конечно, это можно так назвать. — А. а почему он. — Не знаю. Может, он боялся, что я распущу слухи о том, что он гей, поэтому сделал это первым. А может, дело в чём-то другом. Я не думаю, что это так важно. Я… я очень долгое время думал над этим, но ни одна из мыслей мне не нравится, поэтому я предпочитаю не копаться в прошлом. Хёнджин замолчал, да и Феликс ничего не говорил. Он просто смотрел на профиль Хёнджина, который закрыл глаза и запрокинул голову назад. — В который раз я убеждаюсь, что ты потрясающий, Джинни. Хван повернул голову в сторону Феликса и почему-то засмеялся. — Нет, это далеко не так, — покачал головой Хёнджин, — Я… я просто. я никто. И всегда буду никем. А вот ты. Ты невероятен, Ликс. Таких, как ты, я ещё не встречал, и, наверное, никогда не встречу. Ты похож на солнце. Ты опасен, но без тебя жизнь невозможна. И… и я испытываю странные чувства к тебе. Мне хочется несмотря ни на что быть рядом с тобой каждую секунду, но всё же я боюсь. — Боишься… меня? — осторожно спросил Ли. — Я боюсь себя, — еле слышно пробормотал Хёнджин, — Неважно. Не забивай этим голову. Давай наконец поедим. Я не шутил, когда говорил, что умру с голоду. Слышишь, как урчит мой живот? — спросил он и указал пальцем на себя. — Ты прав. Давай поедим, — улыбнулся Феликс и слез со стола, подходя к холодильнику. Оставшийся вечер они провели за едой и фильмами. Они обсуждали всё на свете, не боясь, что темы закончатся. Они наслаждались обществом друг друга, и им в данный момент не нужно было ничего. Стоя у окна, докуривая очередную сигарету, обсуждая с Феликсом в этот момент вроде бы Вселенную Marvel, Хёнджин снова вспомнил о разговоре на кухне. Он сказал тогда «я боюсь себя», но на самом деле он имел в виду совсем другое. «Я боюсь влюбиться в тебя…»