Тихие воды глубоки

В этот пасмурный ноябрьский вечер Сяо Чжань торопился домой из галереи, куда отнес еще несколько своих работ. Рассчитывал успеть до дождя, но не удалось. Ливень хлынул внезапно, да такой сильный, что местами с крыш низвергались целые водопады, а под ногами сразу появились лужи. К тому же Сяо Чжань, к своему стыду, понял, что заблудился. Свернул где-то не там в лабиринте узких улочек между Сан-Марко, Академией и Риальто, и кто знает, может уже идет в обратную сторону. Вообще-то щедрой рукой городских властей везде были навешаны указатели для туристов, но они были мелкие, а из-за дождя их практически не было видно. К тому же, Сяо Чжань был в легких кроссовках и чувствовал, что насквозь промокшие ноги ему гарантированы. Он оглянулся по сторонам в поисках сувенирного магазина. В каждом из них можно было купить высокие, чуть ли не до колен полиэтиленовые бахилы, которые можно было напялить поверх своей обуви. Конечно, каждый порядочный венецианец владел, по меньшей мере, одной парой резиновых сапог, и в подобные дни надевал их даже к костюму от Армани. И в оперу, и на званый ужин. Но Сяо Чжань пока не ощущал себя настолько местным, и резиновые сапоги не жаловал, предпочитая излюбленные туристами бахилы. Как назло, сувенирных лавок не было видно, но совсем рядом светилась вывеска какого-то тряпочного магазина. Там тоже вполне могло найтись желаемое. Сяо Чжань резво потрусил к магазинчику, влетел внутрь, сунул мокрый зонт в подставку у входа и, не глядя, произнес в пространство «Добрый вечер» Откуда-то из-за вешалок с одеждой ему ответили тем же. Голос показался знакомым, и точно, тут же к его ногам подскочил подросший щенок добермана и принялся весело скакать около него. — Фу, Сансоне, нельзя! Ко мне, я кому говорю. И хозяин непослушного щенка вышел из-за прилавка, чтобы угомонить своего резвого питомца. Сяо Чжань приветливо ему улыбнулся. — А он подрос. Тот самый парень с катера уставился на него во все глаза, покраснел, кашлянул и хрипло пробормотал. — Да, все растет, а ума не набирается. А ты, значит, тоже здесь живешь? Я думал, турист. — Я студент. По обмену приехал. — А моя семья переехала сюда из Китая, когда я еще совсем мелкий был. — Да ты и сейчас не особо взрослый. Парень бросил на Сяо Чжаня недовольный взгляд. — Это что, такой способ узнать, сколько мне лет? Вообще-то, уже девятнадцать. — Вот я про это и говорил. — Чья бы корова мычала… Самому-то сколько? Двадцать? — А вот и нет. Целых двадцать три. Тут взгляд из недовольного стал озадаченным. — А по тебе не скажешь. Хорошо сохранился. Сяо Чжань хмыкнул. — Волшебная сила искусства. — Чего? — Я в Академии изящных искусств учусь. — А-а. Ты это… Раз мы оба местные… Меня Ван Ибо зовут. — Я Сяо Чжань. — Чжань-гэ, значит. Правильно так говорить? Я всех тонкостей китайских не знаю. Сяо Чжань слегка покраснел. Ну не будешь же объяснять, что для только-только познакомившихся людей это чересчур интимно, что ли. Поэтому ничего не оставалось, как кивнуть. — Да, можно и так. — А ты зачем зашел, Чжань-гэ? — Ибо вспомнил о своих прямых обязанностях, — что-то купить хотел? — Да. Бахилы. Ибо огорчился. — Ой, а их как раз и нет. Вчера закончились. Но есть сапоги. Ты не думай, они по той же цене. Подожди, сейчас принесу. Он кинулся в подсобку, а Сяо Чжань остался в обществе веселого щенка, который без остановки колотил его хвостом и радостно повизгивал. — Сансоне, значит, — задумчиво протянул Сяо Чжань. — Если мне не изменяет память, у этого перса были длиннющие волосы, а ты почти что лысенький. Тут вернулся Ибо с синими резиновыми сапожками и нахмурился, услышав реплику Сяо Чжаня. — Я знаю, кто такой Самсон. Это… в честь моей прежней собаки. Он был спаниэль, умер полгода назад. — Ой, прости, я не знал. Сяо Чжань искренне опечалился. Это как раз было главной причиной, почему он никогда не хотел домашнего питомца, хотя они ему очень нравились. И кошки, и собаки. Но они так мало живут, а их потеря самое настоящее горе. Ван Ибо тихо проговорил. — Он уже очень старенький был. Мне было четыре, когда мы сюда переехали, мама говорила, что я все время плакал. И родители, чтобы меня утешить, подарили мне собаку, уже взрослую, из приюта. Так что первый Сансоне прожил долгую жизнь. Сяо Чжаню показалось, что глаза Ибо подозрительно заблестели. Он еще больше расстроился. Ну вот, довел ребенка до слез. Чтобы как-то отвлечь его, сменил тему. — О, ты сапоги принес. Вот дурак, нашел что сказать. Это и так очевидно. Ван Ибо кивнул. — Ага. Садись, примерь. Сяо Чжань послушно уселся на табурет и протянул руку, чтобы взять сапоги. Но Ибо внезапно опустился на пол и принялся расшнуровывать кроссовки Чжаня. Тот покраснел и попытался отдернуть ногу. — Ну ты чего, я сам… — Сиди, не дергайся. Я профессионал. — Чего-чего? — Будешь сгибаться, изжога начнется. — Нет у меня никакой изжоги. — Нет, так будет. Разговор стал принимать какой-то сюрный оборот, учитывая, что Ибо крепко вцепился сначала в одну лодыжку Сяо Чжаня, а потом в другую, и стащил с него кроссовки вместе с носками. Сяо Чжань засмущался еще пуще, чувствуя себя чуть ли не обнаженным. Ван Ибо заметил его смущение и ухмыльнулся. — Ты забыл, что ли? Я уже видел твои мокрые лапки. И продолжая криво ухмыляться, нацепил на него новые носки, да так ловко, как будто всю жизнь этим занимался. От прикосновений его длинных пальцев Сяо Чжаня пробрала крупная дрожь, которую он решил списать на капризы погоды. Следом за носками Ван Ибо надел ему и сапоги, которые пришлись как раз впору, и поднялся, довольный. — Красота. Вот теперь ты настоящий il venexian. С тебя десять евро. — А что так мало? — Скидка тебе, по блату. Глаза Ибо хитро блестели. Сяо Чжань притворно вздохнул. — Ну раз по блату… И положил десятку на прилавок. Потом опять смутился. — Спасибо. Не надо было… — Ой, да ладно тебе. — И еще, — позориться так позориться, — я вообще-то заблудился. Не подскажешь, как пройти к Риальто… ну или к остановке вапоретто. Ван Ибо засмеялся. Сяо Чжань, хотя один раз уже слышал это, все равно слегка вздрогнул. Такая ангельская мордашка и такой смех юной гиены… Ибо решительным движением выхватил зонт из-под прилавка и накинул куртку. — Пойдем, я тебя провожу. Ты один опять потеряешься, как не объясняй. — А как же магазин? — Да кто придет в такую погоду. — Ну я же пришел… — Вот. А больше никого мне и не надо. Сяо Чжань посмотрел на свои новые сапоги, потом на Ван Ибо, потом снова на сапоги. Это что -- флирт, или как? Дурак ты, Сяо Чжань, — подумал он, — размечтался. — А щенок? — Я его сейчас домой отведу. Мы в этом же здании живем, над магазином, это быстро. Щенку такой расклад не очень понравился, но делать нечего — домой, так домой. И действительно, не прошло и пяти минут, как запыхавшийся Ван Ибо выскочил из подъезда к Сяо Чжаню, который дожидался его под навесом у закрытого магазина. Облегченно выдохнул. — Ты здесь… Сяо Чжань с любопытством посмотрел на него. — А ты думал, я уйду, не дождавшись тебя? Ибо засопел. — Ничего я не думал. Идем, я покажу дорогу. Ты где живешь? — Канал Каннареджо. — Я тебя провожу. — Это же довольно далеко. И дождь льет. — Зато воздух свежий. Гулять полезно. И мне все равно на вокзал надо. — Вот прям сейчас? — Вот прям сейчас. Так что нам по дороге. Сяо Чжань почувствовал странную щемящую боль где-то в грудной клетке. То ли начало влюбленности, то ли приступ невралгии.