Тихие воды глубоки

На следующий день опять выглянуло солнце, хотя после ливня немного похолодало. Сяо Чжань надел высохшие за ночь на батарее кроссовки и отправился на занятия, не в силах перестать думать о вчерашнем вечере. Чего уж там, не мог же он скрывать сам от себя, что этот Ван Ибо ему очень понравился. Долгое время Сяо Чжань считал, что ему нравятся и девушки и парни. Как художник, он был чувствителен к красоте в любых ее проявлениях. И мог восхититься любым красивым человеком независимо от пола. Он пытался встречаться с девушками, но не испытывал при этом никакого волнения, кроме, разве что, эстетического. Однако и парни, которые попадались ему по жизни, не вызывали у него особых эмоций. Влюбляться ему случалось разве только в айдолов на экране. А вчера он первый раз в жизни ощутил и жар во всем теле от чужого прикосновения, и желание прикоснуться в ответ. А еще смотреть, не отрывая взгляда, на эти пухлые губы, глаза, невинные и искушающие одновременно, длинную шею с выпирающим кадыком и крепкое стройное тело. А еще очень хотелось узнать побольше об этом мальчишке. Что он любит, чем увлекается, есть ли у них хоть что-то общее. В этих раздумьях он и провел весь учебный день. По рассеянности пририсовал лицо Ибо какому-то венецианскому дожу, чей портрет должен был скопировать. Покраснел до ушей, заметив это. Хотел украдкой спрятать рисунок в свою папку, но не успел. Профессор оказался быстрее. Он с интересом осмотрел его творение и задумчиво сказал. — Спорно. Тебя, наверно, ностальгия замучила… Правда, это лучше, чем если бы ты вздумал нарисовать кота или собаку в костюме дожа. Хотя это сейчас и модно. Сяо Чжань сразу представил себе Сансоне и решил, что непременно так и сделает. С трудом сдержал нервный смех. Занятия в этот день заканчивались рано, так как была пятница и многие студенты уезжали на выходные к своим родным. Уже в два часа все радостно вывалились на улицу. Сяо Чжань плелся одним из последних и остановился, щурясь на солнце и размышляя, стоит ли навестить магазин, где обретался Ван Ибо и насколько быстро он сумеет его найти. Однако этот вопрос отпал сам собой. Ван Ибо сидел на доске для скейта напротив входа в здание, а рядом крутился Сансоне. Увидев Сяо Чжаня, Ибо резво вскочил и устремился к нему навстречу. — Привет, Чжань-гэ! Сяо Чжань озадаченно заморгал, а его одногруппники с любопытством уставились на них. Девочки оказались посмелее. — Джанни, это твой братик? Или друг? Познакомишь? Ой, какой щеночек! А сфоткать можно? Ван Ибо слегка растерялся от такого внимания. К тому же будущие художницы сразу оценили его внешние данные и продолжили свои расспросы. — Ты в Венеции живешь? Не хочешь попозировать? Надумаешь, приходи. Ой, пора бежать, а то на поезд опоздаем. Наконец, все разбежались по своим делам, и Сяо Чжань и Ван Ибо остались одни. Ибо внезапно засмущался еще больше. — Я это… хотел узнать… ты не простыл вчера? Вижу, что нет. — Как ты меня нашел? — Ну ты же говорил, что учишься в Академии. Забежал еще утром, спросил про тебя, и мне любезно сообщили, во сколько у тебя заканчиваются занятия. — Они вообще-то не должны... — А я сказал, что я твой родственник, а телефон разбил случайно и не могу с тобой связаться, а мама и папа на работе, и еще собачку не с кем оставить… — И рыбки не кормлены, и квартиру затопило… — Это уже не понадобилось. Они раньше сдались. Ну так что, ты домой? Можно, я тебя провожу? Или лучше, давай погуляем. Погода хорошая, я тебя научу на скейте кататься. Сяо Чжань содрогнулся. — Спасибо, не надо. Вода в каналах уже слишком холодная. — А мы не на набережной… Тут рядом хорошая площадь есть, безлюдная. Пойдем посмотришь хотя бы, какие крутые трюки я умею делать. Сяо Чжань быстро сдался под этим простодушным напором. На площади, и правда, никого не было, и пока Сансоне бегал вокруг деревьев, Ван Ибо продемонстрировал Сяо Чжаню все свои умения и даже ни разу не упал. Сяо Чжань тем временем успел сделать пару набросков, глядя на него, такого довольного, раскрасневшегося, с сияющими глазами. Наконец Ибо устал, плюхнулся на скамейку рядом, восхитился рисунками и принялся теребить Сяо Чжаня. — А ты можешь подарить мне один? — Конечно, — Чжань протянул ему рисунок. Ван Ибо бережно скатал его в трубочку, перехватил резинкой и аккуратно убрал в рюкзак. Потыкал доску носком кроссовка. — Чжань-гэ, а что ты делаешь в выходные? — Да ничего особенного. Порисовать планировал. — Не хочешь съездить со мной в Падую, на ипподром? — Куда-куда? А ты не слишком молод, чтобы играть на скачках? — Да не играю я ни на чем. Они там раз в год по обещанию бывают… Просто посмотреть на лошадок. У меня там знакомых много, нас пропустят. Покататься, правда, не разрешат. — Я и не умею. — Но тебе же они нравятся? Сяо Чжань кивнул. — Там еще ресторан хороший. Такой, с панорамными окнами. — Ван Ибо, — Сяо Чжань внимательно на него посмотрел, — это ты меня сейчас на свидание пригласить пытаешься? Ибо покраснел. — Ну… Это же интересно. — Мы же только познакомились. — А что тебя смущает? Сяо Чжань захихикал. — А вдруг ты маньяк какой-нибудь? Меня учили никуда не ходить с малознакомыми людьми. Ван Ибо возмущенно вскинулся. — Какой еще маньяк?! Вот мой паспорт, — он полез во внутренний карман куртки и ткнул в Сяо Чжаня бордовой книжечкой, — сам смотри. Сяо Чжань согнулся пополам от смеха. — Бо-ди, да разве в паспорте это указывают. У Ван Ибо от обиды задрожала нижняя губа. — Да ты стебёшься надо мной! И он чувствительно ткнул Сяо Чжаня в ребра. Тот ойкнул и пнул его в ответ в голень. Некоторое время они, пыхтя, обменивались тычками. Прибежал озадаченный Сансоне и тихонько заскулил, не понимая, что происходит. Они прекратили драться и заржали одновременно. — Все, Ибо, хватит, — задыхаясь, произнес Сяо Чжань, — не смущай собачку. Ибо кивнул. — Я лучше буду смущать тебя, гэгэ. Так как, поедешь со мной завтра? Сяо Чжань сладко улыбнулся. — Уговорил. А как мы туда доберемся? — На байке. Дожидается нас в гараже на Пьяццале Рома. — Подожди, Ибо, — удивился Сяо Чжань, — зачем тебе байк? Где ты на нем ездишь здесь, в Венеции? — На Лидо можно отлично кататься, ну и на материке. Или ты боишься? — он хитро прищурился, — тогда можем поехать на поезде. — Почему это сразу боюсь? Слегка опасаюсь. Может, ты рисковый гонщик. — Ну вот опять — то маньяк, теперь гонщик. Хотя хотелось бы… Он мечтательно улыбнулся, потом облизал губы. Сяо Чжань на мгновение выпал из реальности, залипнув на движении розового языка. Ван Ибо неверно истолковал ошалевший взгляд Чжаня и поспешил его успокоить. — Я поеду тихонько. Или, правда, можно на поезде. Сяо Чжань сглотнул набежавшую слюну и пробормотал. — Нормально на байке. Ибо обрадовался. — Значит, зайду за тобой в одиннадцать. И еще… — он протянул Чжаню свой телефон, — давай обменяемся контактами, а то мало ли что. Сяо Чжань послушно вбил свой номер. Ибо тут же отзвонился и с довольным видом убрал телефон. — Извини, мне сейчас надо бежать. Я обещал маме, что сегодня буду в магазине до вечера, зато завтра у меня весь день будет свободен. Он подхватил рюкзак, вскочил на доску, напоследок мазнув Сяо Чжаня кончиками пальцев по раскрытой ладони. — Пока, Чжань-гэ. Увидимся завтра. Береги себя. И умчался по направлению к мосту Академии, и только хвостик песика, рванувшего следом, промелькнул перед Сяо Чжанем. — И вот что это было? Кажется, он произнес это вслух. — Тебя только что позвал на свидание мальчишка на скейте и со щенком, моложе тебя на четыре года. И с которым ты знаком меньше двух дней. А ты и согласился. Он озадаченно покрутил головой. Воздух тут, что ли, такой… шестеренки в голове отсыревают и ржавеют. И крутиться начинают не в ту сторону. Утром перед Сяо Чжанем встала трудная задача, как одеться на это… хм, свидание. Мотоцикл, ипподром — лучше что-нибудь попроще, но не в спортивных же штанах идти потом в ресторан, которым грозился Ван Ибо. Не то чтобы у Сяо Чжаня было очень много шмоток, но тем не менее… В конце концов, он остановил свой выбор на серых вельветовых джинсах, легком, но теплом свитере и кожаной куртке. В Венеции много народу ходило в вельвете и Сяо Чжань тоже прикипел к нему по причине его мягкости. К тому же мятый вельвет был незаменим, если надо было прикинуться невинным туристом. В качестве завершающего штриха Сяо Чжань намотал на шею шарф, чтобы не продуло. И завязал свои немного отросшие волосы в маленький хвостик на затылке. Усмехнулся, глядя на свое отражение в зеркале. Сюда бы еще беретку — и вот он, классический образ богемного художника. Ван Ибо откровенно завис, когда Сяо Чжань выпорхнул ему навстречу и загремел ключами, запирая подъезд. Ибо тоже был в кожаной куртке, а под мышкой держал мотоциклетный шлем. — Ух ты, — воскликнул он, придя в себя, и присвистнул, с нескрываемым восхищением оглядев Сяо Чжаня с головы до ног. — Ты прямо как с обложки глянца. — Ага. Специальный выпуск. «Как правильно выбрать одежду на распродаже» — Да брось ты. Классно выглядишь. Настоящий байкер. Видишь, я тебе свой любимый шлем притащил. — А твой где? — В гараже ждет. Пошли? Они быстро дошли пешком до Пьяццале Рома — подумаешь, один громадный мост и парочка маленьких — и Сяо Чжань сморщил нос, почуяв легкий душок бензина от автобусов, толпившихся там. Отвык уже, разбаловался. Ван Ибо нырнул в недра огромного гаража, оставив Сяо Чжаня на улице, но уже через пять минут появился верхом на Ямахе Фазер. — Не Харлей, но и не Веспа, — пояснил он Сяо Чжаню, который с трудом бы отличил одно от другого. Чжань напялил на голову шлем и сразу почувствовал себя, как в скафандре — то есть наполовину ослепшим и оглохшим. Ибо засмеялся, слез с байка, поправил шлем Чжаня и застегнул ремешки, нечаянно или намеренно касаясь нежной кожи под подбородком. Сяо Чжаня тут же бросило в жар, который еще усилился, когда он, неловко перекинув длинную ногу через сиденье, устроился за спиной Ван Ибо, стараясь не слишком к нему прижиматься. Но это намерение — не прижиматься — пошло прахом, когда Ибо выехал на шоссе, ведущее на материк и чуть увеличил скорость. Сяо Чжань с трудом поборол искушение вцепиться в него мертвой хваткой и зажмуриться. Ограничился тем, что покрепче сжал руки на талии Ибо, с удовольствием ощущая под пальцами твердый пресс. В голову сразу полезли разные малоприличные мысли. Надо было бы прогнать их взашей, но они хорошо отвлекали от страха. Дорога до ипподрома заняла всего около получаса, из которого Чжаню запомнилось только то самое ощущение горячего крепкого тела Ван Ибо, в которое он почти впечатался к концу поездки. Когда они сняли шлемы и Сяо Чжань осмелился поднять глаза на Ибо, тот выглядел немного странно. Губы покраснели, как будто он всю дорогу кусал их, зрачки расширились, бледная кожа заметно порозовела… Сяо Чжаню стоило больших усилий отвести от него взгляд — так он был красив. Ван Ибо шумно вздохнул и Сяо Чжань отмер. — Нам сюда. -- Ибо мотнул головой в сторону служебного входа, около которого они припарковались. Он нажал кнопку звонка, что-то сказал в переговорное устройство и ворота плавно отъехали в сторону. Пожилой охранник приветливо кивнул Ибо. — Заходи, малыш. Смотрю, ты сегодня с другом. Вот и хорошо, а то все один и один. Паоло тебя уже ждет. Сяо Чжань поздоровался и шепнул Ибо. — Тебя тут все знают. — Да, я учился здесь верховой езде. Потом увлекся байком, еще танцами, но иногда приезжаю сюда. Он повел Сяо Чжаня к дорожкам, где выгуливали и выезжали лошадей. Чжань, который уже приготовился приревновать к неведомому Паоло, расслабился, увидев, что тот Ибо в отцы годится. Да ещё такие, с поздним ребенком. Ван Ибо весь расцвел при виде лошадей, полез в рюкзак за яблоками, которое были заранее порезаны на крупные дольки, протянул половину Сяо Чжаню. Тот осторожно подошел поближе к изящной белой лошади с красиво заплетенной гривкой и протянул ладонь с угощением. Лошадь фыркнула, скосила на него большой голубой глаз и взяла яблоки мягкими губами. Сяо Чжань погладил ее по носу. Она чуть мотнула головой и уткнулась мордой ему в плечо. — Гляди-ка, ты понравился нашей Бьонде. Она вообще-то девочка капризная, хотя и тихая. Сяо Чжань с интересом разглядывал свою новую подругу. Он впервые видел лошадь с такого близкого расстояния. И правда, блондинка, да еще и с голубыми глазками, и длинные реснички тоже светлые. Ему захотелось нарисовать ее. Он спросил разрешения и ему тут же принесли складной стул, чтобы было удобнее Ван Ибо тем временем болтал с Паоло, гладил и угощал других лошадей, время от времени с гордостью поглядывая на Сяо Чжаня, который делал наброски в своем альбоме. Час пролетел совсем незаметно, потом животных повели назад в конюшни. Ван Ибо и Сяо Чжаня тоже пригласили зайти. Ибо чувствовал себя там, как дома, с удовольствием объясняя все Чжаню, для которого эти вещи были в новинку. Они уже направлялись к выходу, когда внезапно погас свет. Сяо Чжань остановился, боясь в темноте налететь на что-нибудь. Сзади в него резко влетел Ван Ибо и Сяо Чжань поразился тому, что парень весь дрожит, как в ознобе. — Что с тобой? — обеспокоенно спросил Чжань, почему-то шепотом. — Ты ушибся? Ван Ибо сдавленно буркнул, не переставая отчаянно цепляться за него. — Нет. Просто… только не смейся надо мной, я боюсь темноты… — Почему я должен смеяться? Погоди, но ведь на улице с тобой все было в порядке? Вечером? — На улице, да, — жалобно протянул Ибо, найдя руку Чжаня и крепко ее сжимая. — А в помещении, нет. Сяо Чжаню сдавило грудь от переполнивших его нежности и сочувствия. Он мог бы подумать, что боязнь темноты — это предлог, чтобы прижаться к нему, но страх в голосе и дрожь были неподдельными. Бедный щеночек. Он прошептал: — Шш, не бойся, я с тобой. В этот момент зажегся свет, и Паоло принялся извиняться перед Ибо, одновременно ругая слишком чувствительные пробки, которые реагируют на любой скачок напряжения. Ван Ибо понимающе кивнул. Он уже успел немного прийти в себя. — Не извиняйся. Зато так надежнее в смысле пожарной безопасности. Это намного важнее. Сяо Чжань задумался. Выходит, многие знают об этой фобии. Осторожно спросил. — А это давно с тобой? Взбодрившийся Ван Ибо беспечно махнул рукой. — Всю жизнь, как себя помню. По крайней мере, с тех пор, как переехал в Италию. Да ты не переживай, Чжань-гэ, это ерунда. Пойдем уже поедим, я так проголодался. И они направились в ресторан, который, действительно, был одни сплошные окна. Сходили вымыть руки, а потом Сяо Чжань обнаружил еще одну интересную деталь этого заведения. Перед входом в обеденный зал была устроена небольшая выставка современных скульптур. Сяо Чжань не был большим поклонником современного искусства, и модные ручонки, вылезающие из Большого канала и лапающие палаццо Грасси, его изрядно раздражали, но эти бронзовые девичьи фигуры с ветвями вместо рук ему даже понравились. Было в них что-такое, немного дикое, но волнующее. Он сделал еще несколько фото в дополнение к тем, что уже наснимал раньше, потому как Ван Ибо с лошадьми — это было зрелище, достойное бессмертия. Вообще-то, это Ван Ибо ляпнул такое, когда фотографировал его самого, но Сяо Чжань переадресовал комплимент. Когда они уже сели за столик, Сяо Чжань забормотал что-то насчет раздельного счета, но Ибо пресек его поползновение на корню. — У нас же свидание, Чжань-гэ. Не стесняйся, кушай больше. Ты такой худенький. Ты что, одними помидорами питаешься? — Почему одними помидорами, — захихикал Чжань, — еще и йогуртом. И шоколадками. — Оно и видно. Возьми суп из бычьего хвоста, он очень питательный, и креветки на гриле, и ньокки. — Погоди, погоди, Ван Ибо, в меня столько не влезет. Еще и для десерта надо местечко оставить. — Ну тогда хотя бы суп и креветки. — Хорошо, уговорил. Позже Ван Ибо все равно скормил Сяо Чжаню еще парочку клецок со своей тарелки, а уж от куска торта сам Сяо Чжань никак не мог отказаться. В итоге, когда они закончили обедать, Сяо Чжань рассудил, что в таком объевшемся состоянии садиться за руль байка, то есть на заднее сиденье, опасно для здоровья, и они вышли на воздух посидеть на террасе. Они немного поболтали, а потом Сяо Чжань и сам не заметил, как задремал, склонив голову на широкое плечо Ван Ибо. Проснулся внезапно, не совсем понимая, где это он, и смутился, заметив ехидно-ласковый взгляд младшего. — Ой, Чжань-гэ, совсем ты старичок у нас. Уснул после обеда… Сяо Чжань отодвинулся от Ван Ибо и потянулся всем телом, закинув руки за голову, удовлетворенно замечая, как взгляд Ибо из насмешливого делается томным. — Почему старичок? Дети в садике тоже спят после обеда. Ибо прыснул со смеху. — А я думал, я здесь ребенок. Ты же сам говорил. — Ошибся. Первое впечатление обманчиво. — Ну что, отдохнул? Поехали? А то скоро темнеть начнет. Ван Ибо поднялся и протянул руку. Сяо Чжань доверчиво вложил свою, намного меньшую, в эту большую ладонь. В этот момент их как будто опалило огнем — не сильно, но весьма чувствительно, так что у Сяо Чжаня даже волосы на затылке зашевелились от странного предвкушения. Он поднял глаза на Ван Ибо — заходящее солнце золотило его каштановые волосы, глаза смотрели до ужаса серьезно, нижняя губа закушена. Воздух между ними уплотнился до консистенции желе — просто резать можно. Ибо открыл было рот, собираясь что-то сказать, но промолчал. Сяо Чжань поднялся легким движением, даром, что объелся, и не разнимая рук, они молча пошли к выходу. Напряжение постепенно спало, оставив после себя теплое чувство, которое ласковым котенком свернулось в сердце Сяо Чжаня и не желало его покидать. Они расцепили руки только, когда подошли к самым воротам. На обратной дороге Сяо Чжань, не задумываясь, прильнул к широкой спине Ван Ибо и грезил, сам не зная о чем, с открытыми глазами, и ему хотелось, чтобы эта дорога была бесконечной. В Венецию они вернулись уже в темноте. Ван Ибо проводил Сяо Чжаня до дома и на прощание, нисколько не колеблясь, нежно поцеловал его в скулу. А Сяо Чжань так и застыл на пороге с открытым ртом и заалевшимм щеками, растерянно глядя на Ибо. Тот счастливо улыбнулся. — Спасибо тебе, Чжань-гэ, за этот день. — А? Это тебе спасибо. А мне за что? — За то, что ты такой… такой… Тут Ван Ибо засмущался и прошептав одними губами «спокойной ночи», поспешно ринулся прочь.