WARM

***

Сколько он себя помнит, Тэхён всегда жил лучшей жизнью. Дело не только в достатке и в прочих ценностях, он так же попросту никогда не напрягался. Всё давалось ему с некой легкостью, а то, что казалось трудным, ему по сути не было нужно. Идеальный расклад, который хорошо совмещался с его нелюбовью к проигрышам и тотальной упёртостью. Быть может, он и смотрел на всех свысока, однако умел хорошо общаться с людьми, прятать неприятные мысли глубже и давать им волю лишь с ненавистными личностями. Ведь на то Тэхён и был человеком, на то он и чувствовал себя взрослым. Нужно было лишь правильно подать себя, и всеобщее доверие было у него в кармане. Но Кан вовсе не пользовался чужой добротой, потому что это было бы неправильным с моральной точки зрения. Уже сейчас, по-прежнему запутавшийся в своих чувствах Тэхён, думая о себе, вспоминает в первую очередь именно его. Будто они одно целое. Пожалуй, Бомгю отличался от него слишком уж сильно. Они жили разной жизнью, имели противоположные характеры, и пока Тэхен блистал всюду на первых местах по учебе, старший довольствовался с трудом набранным проходным баллом. Должно быть, именно это и привлекло Бомгю, который до дрожи любил сказочную романтику и романы о той самой на букву "Л". Легко было заметить пристальный взгляд карих глаз на себе, но сложно было не пялиться в ответ. Бомгю был красивым. Абсолютно прекрасным и притягивающим взор человеком, с яркой и задорной улыбкой, аккуратными чертами лица и глубоким низким голосом. Тёмные волосы до самых плеч, с несколькими осветленными прядями, чуть лохмато развевались на ветру, когда тот бегал вокруг. Тэхену он нравился. По крайней мере, чисто в эстетическом плане. Бомгю подошел и заговорил с ним первым. Пунцовые щеки виднелись сквозь спадающие на лицо пряди, взгляд бегал из стороны в сторону и никак не хотел (или боялся) задерживаться на Тэхене. Старший слегка запинался в своей речи, но продолжал давить широкую улыбку, и Кан, определённо, был очарован. И во все последующие их разговоры и встречи, он с легкостью зеркалил ту самую, из воспоминаний, растягивая губы и приподнимая брови. Ему казалось, что так Бомгю будет чувствовать себя уютнее. Так оно и оказалось, ведь Чхве перестал вести себя неловко рядом с ним, выдавал глупые шутки, над которыми Тэхену очень хотелось смеяться по-настоящему. Старший бездумно тянул к нему свои руки, желая прикосновений и он отвечал ему тем же. Такие комфортные отношения и сложились между ними. А затем, Тэхен, наконец, заметил Енджуна. Лучший друг и, видимо, самый близкий человек для Бомгю. Тот смотрел на него напуганно, но в то же время враждебно, однако ни разу не пытался вывести на конфликт. Наоборот, начинал разговор первым и улыбался уголком губ, но за душой прятал обиду, отчаяние и некий страх. Тэхен в нем это и видел. А Бомгю был донельзя с ним близок, постоянно трещал о проведённых вместе выходных, о том, как Енджун позорно проиграл ему в очередной видеоигре, а ещё Кан даже знал, что старший Чхве терпеть не может редьку. Тэхен слушал не все, но смотрел заинтересованно, задавал вопросы и мягко улыбался. Его хен в ответ на это нежно краснел и отводил взгляд. Ох, он определённо был влюблен. Тэхена вовсе не захлестнула ревность, ведь он знал, что это неправильное чувство. Он не сказал ни слова, делая вид, что ничего не заметил. Никакой ревности. Только вот изнутри что то неприятно кололо, а в мыслях норовило вылезти нечто грязное, но он лишь пытался сблизить их с Бомгю общение. Прикасался и обнимал его чаще, когда только предоставлялся момент, прижимался щекой к щеке и шептал что-то на ушко, создавая общие секреты, даже перед Енджуном... Особенно перед Енджуном. Так дни и шли своим чередом, а их выпуск был все ближе и ближе. Мать впервые посмотрела на него с злым укором и повысила голос, а отец не сказав ни слова, лишь нахмурил густые брови. – Мы никогда не давили на тебя, Тэхен! – она устало упала на диван, закинув ногу на ногу. – Позволяли делать все, что ты только захочешь. Быть может, пора уже взяться за ум? – Ты унаследуешь компанию и этот вопрос закрыт, – отец наконец вклинился в разговор, перебив речь матери, на что она поджала ярко накрашенные губы и тихо фыркнула. Тэхен отвёл взгляд и сильно зажмурившись, пытался успокоить свое неровное дыхание. Никаких криков. Так ведут себя лишь неотесанные придурки. Он развернулся и двинулся к выходу, накинул на плечи тонкую ветровку и захватив телефон, выбежал на лестничную площадку. Бомгю пришёл сразу же, запыхавшийся, с влажными от пота и капель дождя волосами и заломленными в беспокойстве бровями. – Ты как? – он говорил неровно, пытался отдышаться, оперевшись о свои колени. Тэхен благодарно приобнял его за плечи и ободряюще улыбнулся. Рядом с Бомгю было куда спокойнее, он весь такой нежный и тёплый, дарил ему свой яркий свет и надежду на всё-всё, что и стало главной причиной возникшей привязанности. Они стояли под навесом, около маленького цветочного магазинчика, в холодном свете вывески, где белым цветом были выведены курсивом буквы: "narcissus" Тэхен расслабившись, шумно выдохнул и, обхватив маленькую ладошку хена, вывел его прямо под усиливающийся дождь. Бомгю удивленно смотрел на него, и лишь смущенно опустив голову, доверчиво шел за ним, не вымолвив и слова. – Ты любишь дождь? – младший бегло взглянул на него, из-за чего Чхве немного вздрогнул и прикусил нижнюю губу. – А ты? Тэхен не оглядываясь шлепал прямо через небольшие лужицы и поднимая голову к верху, зажмурил глаза. С неба нещадно лились капли холодного дождя, мокрые волосы превратились в тёмные сосульки, спадающие на лицо, а свежий запах вливался в его нутро новыми силами, даря успокоение и уверенность. – Да. – Теперь я тоже, – Тэхен видел как Бомгю, подрагивая плечами, широко улыбался своими синими губами, и чувствовал, как тот сжал его руку, своей совсем замерзшей. Бомгю был невероятно красив в своей нежной любви к нему. В тот день они начали встречаться. В марте Тэхен поступает на управление и менеджмент. Оценки как и прежде выше среднего, и близки к идеалу, но даётся все совсем не так легко. Он ведь этого совершенно не хотел. Бомгю успокаивающе гладит его по плечу и говорит, что все обойдётся. Что они вместе отучатся, заработают много-много денег и поедут путешествовать. Тэхен, уже повидавший многие страны за свои почти двадцать лет, предлагает съехаться, на что Бомгю удивленно таращит на него глаза, но соглашается. Квартиру они выбирают поближе к учебе, большую, светлую, в современном стиле. Острые углы белой мебели, стеклянный обеденный стол и огромные панорамные окна. Он не приносит ничего такого с собой, лишь самые нужные вещи, зато Бомгю расставляет свои пластинки и видеоигры по полкам в гостиной, но Кан убирает их в нижнюю задвижку в спальне. Старший покупает им парные кружки, и пусть Тэхену неловко, он исправно продолжает наливать в неё свой утренний малиновый чай с молоком, рассматривая рисунок с пушистыми медвежатами. Бомгю тесно прижимается к нему каждую ночь, и даже спустя годы ему совсем не надоедает. В той же самой квартире, уже взрослые и окончившие университет, они по-прежнему вместе. Тэхен работает в компании отца, и старшего он так же устроил на одну из должностей в отделе маркетинга. Тот специально отучился на одном с ним факультете. Тэхен чувствует себя счастливым, даже несмотря на нелюбимую работу, обнимает Бомгю крепко, целует часто и жарко, а в ответ получает такие нужные ему уют и тепло. – Вы с ним очень близки. Фраза, брошенная другом, выбивает из колеи. Казалось бы, что в этом такого? Они несколько лет состоят в комфортных отношениях и они определённо очень близки. – Мы вместе довольно долго и уже привыкли друг к другу, – он кивнул в знак подтверждения своих слов. – Я очень к нему привязан. У Тэхена всегда были проблемы в плане выражений чувств и эмоций. Он не обращал на это внимание, ведь кому какое дело, каким образом он видит и чувствует этот мир, если снаружи ничего не понятно? Если он все так же всем улыбается, внимательно слушает и искренне радуется. Все это неважно, если они не знают, как часто Тэхен уходит в мысли, думая о самом себе и своих проблемах, пропуская чужую восторженную речь, как часто он натягивает улыбку, говоря "я так рад за тебя", не понимая в душе, где та самая радость. Тэхен никогда не произносил те сладкие фразы о любви, потому что это казалось ему глупым и несерьёзным. Будто кто-то засмеет его, за подражание персонажам романтических фильмов, которые они с Бомгю пересмотрели тоннами. – Вы с Тэхеном так близки. Кан нес грязные тарелки на кухню, где расположился Бомгю с одним из их гостей. Уловив эту фразу, он застыл у входа и так и не вошёл в комнату. Тэхен смог мельком уловить мягкое выражение лица Чхве, его мимолетную улыбку и грустный взгляд карих глаз. – Я правда очень люблю его. Он бы хотел сказать, что это укололо его в самое сердце, сделав так невозможно больно, но Тэхен не почувствовал ничего, кроме некоторой неприязни к себе же. Лишь ощущение, будто что-то идёт не так, будто что-то плохое вот-вот должно было случится. Он совершенно не понимал, что чувствует по отношению к старшему. Тэхен дорожил им, хотел заботиться, создавал нужную и здоровую модель их отношений и окружал комфортом, потому что всегда жил из соображений о совести и того, что "правильно" для него. Бомгю же был человеком чутким, действовал чисто интуитивно, жил эмоциями и ощущениями. Младшему всегда казалось, будто он шагает по оголенному проводу, совершенно не готовый обжечься. Яркий и задорный хен, который как разноцветная новогодняя гирлянда окружал его своим сиянием, сейчас будто погасший огонек, тлел в его же руках. Тэхен не сумел сделать его счастливым. Тэхен такой уж человек: совсем не для любви и отношений. Он стал чаще задерживаться на работе, не желая смотреть Бомгю в глаза и принимать его касания. Тэхен ощущал себя грязным, наполнялся ненавистью к себе, за то что не мог ответить родному человеку с такой же искренностью и отдачей. Кан просто с головой ушел в написание отчетов, деловые встречи и подписи контрактов. Променял горячий ужин на магазинное бенто, а малиновый чай из кружки с медвежонком, на ненавистный черный кофе из картонного стаканчика. Бомгю смотрел обеспокоенно, с желанием что-то сказать, о чем-то спросить, но ввиду глупой неуверенности и сломленного из-за него же характера, продолжал молча провожать его до двери и ждать до самой поздней ночи. А Тэхен ненавидел себя еще больше. Его хен ведь совсем такого не заслуживал. Ему, казалось бы, подходили теплые объятия и нежность, да вот только душа, видимо, лежала в сторону холодных простыней и сорванных сухих поцелуев. – У нас все нормально? – Что? Бомгю смотрел вдаль, разглядывая что-то в вечернем небе через окошко, пытаясь дышать ровно. Терзал нижнюю губу зубами, а свое сердце этими отношениями. Тэхен знал, что ему одиноко. – Все ведь хорошо, да? – он наконец встретился с ним взглядом, и, казалось бы, выпытывал правдивый ответ, но в глубине его печальных глаз, младший рассмотрел мольбу. Он хочет услышать совсем не то, что Тэхену следует ему сказать. – Да. Ему очень хотелось произнести куда больше, успокоить его, объясниться и отыскать понимание, но он бы не выдержал его презрительного взгляда. Тэхен бы его нелюбви к себе не пережил. Кан смог выдать эту ложь за правду, но бросить фальшивое люблю не сумел. – Когда вы уже расстанетесь? – мать смотрела на него с отвращением, делая глоток холодного чая. Тэхен лишь отвел взгляд и злостно бросил: – Никогда. – Тебе пора задуматья о детях. Кто, по-твоему, унаследует нашу компанию? Тэхена раздражала эта заносчивость в ее тоне, будто она разговаривает с неважным человеком. Ни грамма уважения к его личности, ни капли любви и какой-либо участливости. – Это ведь не огромная корпорация, – он кивнул на документы в своих руках, – малый бизнес, который приносит нам доход немного выше среднего. Она нахмурила тонкие брови и посмотрела на него своим оскорбленным взглядом. – Я подниму этот вопрос в разговоре с твоим отцом, – ее голос звучал низко и властно, фразы, произнесенные именно таким образом, не подлежали обсуждению. Так его и приучили. Очередная переработка, горький кофе и стрелки часов, перевалившие за полночь. И очередное "Ты скоро?" от хена, оставленное без ответа. Тэхен откинулся на спинку кресла, достал из кармана пачку сигарет и закурил прямо в офисе, провалившись в давние воспоминания, когда они с Бомгю только начали сближаться. Любил ли он его хоть когда-то? Кан как бы не желал, а ответить на этот вопрос не мог. Но в нем теплилась надежда на то, что все же да, любил и очень сильно. Ведь Бомгю любить хотелось безумно. Такие, как он, рождены быть любимыми и оберегаемыми, и если с последним Тэхен кое-как справлялся, то с первым оплошал абсолютно. И дело даже не в том, что у него не получалось ощутить нежных и тёплых чувств к нему, Тэхен не мог объяснить данное, но "любви" в себе он не ощущал совершенно. Казалось, он так попросту не умел. Его будто изначально запрограммировать на подобное забыли, а теперь он весь такой бракованный и для себя же ненавистный. В ту ночь, вернее утро, Тэхен вернувшись домой, упал на кровать возле Бомгю и впервые за долгое время, сам прижал его крепко к себе. Старший, словно слепой котёнок, уткнулся ему в шею и жадно задышал родным запахом. Вспоминая об этом сейчас, он приходит к выводу, что с тех самых пор, их расшатанные отношения и стали расходиться на месте трещин. В тот день он возвращался домой пораньше, сразу же после окончания рабочих часов. Заехал в магазин за сигаретами, а взглядом словил корзинку со свежими булочками, которые очень любил Бомгю. Он с улыбкой взял одну и поспешил поскорее домой. Табак он так и не купил. Хен встретил его удивленно, эмоция тут же сменилась влюблённой улыбкой, он протянул к нему руки и обвил шею. Младший не ответил, лишь позволил родным руками сжать себя мягко в объятиях, а после протянул пакет с продуктами. Бомгю по-детски радовался свежим булочкам, тихо что-то пролепетал Тэхену, но тот не вслушивался. Внезапно, он ощутил себя таким уставшим и раздраженным. – Будешь чай? – Чхве копошился вокруг него, передвигал диванные подушки, ожидая, что Тэхен сядет рядом. – Нет, – он снял галстук через шею и направился в спальню. – Я устал, лягу спать пораньше. Он видел выражение лица хена и эта чёртова вина грызла его изнутри, разъедая до костей, но Тэхен больше не позволил себе обернуться. Тэхен осознавал, что ощущал вину не за свое к Бомгю отношение, а за то, что вины перед ним за все это не чувствовал. Кан никогда себя глупым не считал, но вел себя именно так, поддаваясь этой бессмысленности. – Мама звонила. Пригласила нас на ужин, – Бомгю говорил неуверенно, но уже без какой либо надежды на что-либо. – Я буду очень занят, – он перебирал свои документы прямо за завтраком, а на старшего старался не смотреть. – Тогда может я съезжу сам? Я давно с ними не виделся. Тэхен только лишь кивнул и продолжил бегать взглядом по мелкому шрифту. – Всё точно будет в порядке? – он все никак не унимался, а младший раздражённо нахмурил брови и поджал губы. – Бомгю, – старший вздрогнул от его тона. Тэхен никогда не произносил его имя таким образом. Когда они ругались, тот называл его хеном, а имя предназначалось для самых сокровенных моментов, когда они телом к телу, а душою друг для друга. – Что ты от меня хочешь? Поезжай, если нужно, – он наконец посмотрел на него своей тёмной, почти чёрной, радужкой, и Бомгю порезался об ее остроту, а тело пробрала дрожь от холода его голоса. Старший вскочил и начал нервно бегать взглядом вокруг. – Я, – он запнулся, отодвигая стул за собой, спотыкаясь об него же, – я не поеду, – он поломано улыбнулся и поспешил убраться куда подальше. Тэхён снова обратил всё своё внимание на идиотские документы, и подумывал пропустить пару стаканчиков в баре после работы. Бомгю к нему больше не тянулся. Не обнимал, не целовал и даже не произносил мягких и тёплых слов, но он по-прежнему был рядом, потому Тэхён не беспокоился. Хён для него такой родной, и всё ещё его, но видимо, так уж случилось, что теперь совсем уже не для него. Бомгю во всём мире такой единственный, и он для тех, кто нежно любит, кто сердцем и душою тоже для него, а Тэхён глупый. Тэхён так не умеет. Он может только колкой болью, в самую душу.

***

Кан покидает офис после двенадцати. Накидывает на плечи лёгкое пальто, берет сумку с документами и через некоторое время оказывается на улице. Там дует осенний ветер, не такой уж сильный, чтобы он мог замёрзнуть. Да и Тэхён в принципе совсем не мерзлявый, в отличие от того же Бомгю. Он сует руку в карман и выуживает оттуда зажигалку и пачку тонких сигарет. Они пахнут не так сильно, Кан не особо любит запах табака. В ночи, при свете фонарных столбов, выдыхаемые им струи дыма видно куда более ясно, но Тэхён лишь пилит взглядом тёмное небо. В центре Сеула звёзд совсем не видно. Он запрыгивает в машину, а сигарету тушит о пепельницу, аккуратно выезжая с парковки. Сначала на фоне играет тихая музыка, но Тэхён раздраженно отключает её и повышая скорость, объезжает многочисленные машины. Плечи болезненно ноют от усталости, потому что он вот уже две недели пашет без выходных, ведь отец сказал готовиться к наследованию компании, что должно было произойти уже к концу года. Хёну он пока об этом не говорил, поэтому Кан вдруг задумывается и решает, что стоит сообщить об этом сегодня. Если он, конечно, ещё не заснул. Бомгю его в последнее время не дожидается. Тэхён всегда находит его либо спящим на диване, где он скручивается в маленький комочек и жмется поближе к спинке, либо на самом краешке кровати, с головы до ног укутанного в тёплое одеяло. Домой он добирается быстро, и благо, искать место для парковки не нужно. Он лишь заезжает на свое собственное, арендованное. Только вот лифт какого-то черта едет к нему крайне долго, что странно, ведь время уже довольно позднее. Внутри неожиданно поселяется неприятное чувство, и Тэхён списывает это на желание прилечь и отдохнуть. Так часто бывает, когда ты уже почти дома. Уже стоя напротив входной двери, Кан вставляет ключ в скважину, крутит один раз и толкает ручку вниз, а дверь тянет на себя. Не открывается. Он тут же хмурит брови в непонимании. Прокрутив ещё разок, он повторяет все действия, и дверь, наконец, поддаётся, но это вводит его лишь в ещё больший ступор, как бы странно это ни было. Они всегда закрывались лишь на один оборот. В доме царит полная темнота и пахнет до ужаса странно. Не то чтобы Тэхен не привык к аромату моющих средств, всё же их квартира всегда была вычищена до блеска, но на этот раз все как то по-иному. А еще, хён всегда оставлял свет в прихожей включенным. Независимо от того, был ли кто-то дома, или нет. Он разувается и оставляет ключи на тумбе в прихожей. Головная боль снова даёт о себе знать и, скидывая верхнюю одежду, Тэхён направляется сразу же в спальню. Он прямо в костюме заваливается на заправленную кровать, растягивает руки в разные стороны и широко зевает, прикрыв глаза. Бомгю, скорее всего, ушёл к друзьям, или, быть может, ещё куда, не то что это было важно. Они уже взрослые люди, Тэхен не считает правильным слишком много думать о подобном. Нужно лишь написать, на всякий случай, и уточнить, ненароком не надавив на него. Он распахивает глаза и обращает внимание на небольшую полочку около кровати и тут же замирает. Внутри него что-то резко обрывается и бухается куда-то вниз, отдаваясь глухим шумом в ушах. Тэхён вскакивает и тянет дрожащую руку в ту сторону, но в глазах неожиданно темнеет и он, кажется, промахивается. В голове пусто, и вместе с тем, мыслей так много, но они все бессвязные, какие-то быстрые и мимолетные. Тэхён за них ухватиться никак не может, лишь отчаянно продолжает тянуть руку к тонкому колечку с голубым камушком. Рядом лежит фоторамка, опущенная лицевой стороной вниз, но это всё потом. Сейчас Тэхён как можно аккуратнее берёт в руку предмет, в который, возможно даже, вложил собственную душу и все те крупицы нежности и искренности, что в нём были. Бомгю никогда не снимал это кольцо, с того самого дня, как Тэхён одел на него. Кан наконец поднимает и рамку тоже, но её пустота бьёт его под дых и дыхание тут же спирает. Не в силах восстановить его, он с силой хватается за грудь, мнёт рубашку, сжимая её в кулаке и бегает взглядом по комнате. Тэхён поднимается на слабых ногах и, шатаясь, подходит к их шкафу, нервно дёргает ручки дверцы и натыкается на несколько пустых полок. Он вытаскивает все задвижки и не находит ни одной вещицы хёна. В ванной нет ни его моющих средств, ни чёртовой зубной щётки. На вешалке не висит его пальто, всегда пахнущее нежной лавандой, а на полке нет ни единой обуви сорок второго размера. Изнутри его вдруг наполняет такое невозможное отчаяние, а не найдя на кухне их кружки с рисунком медвежат, он опадает на колени прямо там же. Высокие, белые стены квартиры и её темнота давят на него с новой силой, а сам он бездумно проходится ладонью по жёсткому ворсу ковра. Кольцо в руке поблескивает при лунном свете и Тэхён жмурится до белых бликов перед глазами, дышит быстро-быстро, а губы раздирает до крови. Ему, возможно даже, впервые в жизни больно в душе. Он ломает губы в кривой улыбке и пропускает смешок. Он смеётся над самим собой и своей идиотской тупостью, вместе с тем, радуясь новоявленным ощущениям. Тэхёну впервые в жизни так отвратительно и мерзко, так невероятно больно, но именно это позволяет ему ощутить себя живым. Кан, как никогда в жизни, так явно чувствует себя человеком, только вот щеки вдруг обдувает холодом, потому он тянется руками к ним и ощущает влагу на кончиках пальцев. Он впервые так безудержно плачет. Тихий стон срывается с губ, сменяется всхлипом, а улыбка сходит на нет. Тэхён с Бомгю давно уже не друг для друга, но с этого дня, видимо, хён теперь не его вовсе. Эта мысль отдаётся где-то глубоко в нем и, кажется, именно там находится его холодное сердце? Ах, там ещё никогда не жглось так сильно. Бомгю в этот раз не дожидается его совсем.

***

– Ты дурак, Тэхён-а, – Субин сидит, откинувшись на спинку кресла, и прожигает его осуждающим взглядом, отчего младшему становится не по себе. – Нет, хён, ты не понимаешь, я... – Я не слепой и не глухой, я всё прекрасно понимаю, – Чхве прерывает его и недовольно хмурит брови. – И что бы ты не говорил, ты сам виноват во всём этом, но я думаю, ты это и без меня понимаешь. Кан залпом выпивает оставшийся в бокале коньяк, морщится от его горечи, но не закусывает и подливает еще. Ему давно уже все равно на какие-либо неприятные ощущения, будь то физическая боль, холод, жар или та же самая горечь во рту. Наверное, благодаря этому он чувствует себя заслуженно наказанным. – Ты всю неделю, после его ухода, только и делаешь что пьёшь, но разве не стоило бы как-то с ним связаться? Поговорить по-человечески, в конце концов. Квартира, некогда свежая и чистая, в самом деле пропахла тяжёлым запахом табака и алкоголя, но Тэхен на это внимания никакого не обращает. – В этом нет смысла. Тэхён такой уж человек: помешан на одних лишь результатах. И именно поэтому, через пару месяцев, в супермаркете, стоя прямо напротив его такого родного и такого до безумия красивого хёна, он не произносит ни одной мольбы о прощении. Тэхён попросту заведомо знает, что прощения не заслуживает, что в этом в самом деле нет никакого смысла. Он лишь бросает несколько коротких фраз, за смыслом которых не успевает уследить и вдруг натыкается на взгляд полный разочарования. И ему снова становится так невозможно тяжело на душе, что он с трудом покидает то место и, находясь уже в квартире, прижимает оставшееся от Бомгю кольцо к груди, целует его сухими губами и не отводит взгляда от зашторенного окна. У Тэхёна сердце бьётся быстро-быстро, а в голове вдруг всплывает одно единственное слово, что до дрожи его пугает... – Люблю... – шепчет он в пустоту комнаты и задумывается об этом ужасном парадоксе. Тэхён полюбил его, кажется, в тот момент, когда понял, что не любит.