В семейном кругу

***

Дома новы, но предрассудки стары, порадуйтесь, не истребят ни годы их, ни моды, ни пожары. Александр Сергеевич Грибоедов "Горе от ума"

      Андрей и Миша никогда не могли вписаться в рамки мировоззрения большей части своего окружения. Люди смотрели на них и шептались, называя Андрея неправильным альфой, а Мишу – омегой, которому нужно крепкое плечо. Подобные высказывания своеобразно веселили, но всё же Андрею было обидно слышать, что он какой - то там неправильный, пусть это и говорили непонятно кто.       Слабых альф не любили и презирали, особенно их не переносили, если их внешность была схожа с омежьей. Андрею не повезло с этим: его упорно почти до двадцати считали либо грубоватым омегой, либо слабым гаммой. Снаружи Андрей старался отшутиться, а где - то в глубине душе он искренне переживал из - за этого и ненавидел свою неспособность быть нормальным альфой.       Сам Миша не очень - то далеко ушёл от Андрея в плане схожести с типичным представителем своего вторичного пола. На Мишу смотрели и видели в нём гамму, но никак не омегу. Не так уж и плохо, и Миша совершенно не переживал. Единственным минусом было то, что другие омеги иногда вешались на шею и просили «провести с ними время». Подобное одновременно и смешило, и нет.       Вплоть до тысяча девятьсот девяносто шестого года Андрей и Миша не встречались, а просто хорошо дружили. Однако это совершенно не помешало Юрию Михайловичу высказывать своё недовольство. Этот мужчина постоянно говорил Мише, что тот должен найти себе нормального альфу, выйти за него и родить ребёнка, а не «маяться ерундой с жалким подобием альфы». Юрий Михайлович никогда не озвучивал Андрею своего мнения о нём. Эти мысли стали известны только благодаря Мише, не умеющему держать язык за зубами в нужные моменты.       Андрей не обижался на чужие слова о себе: банально смог привыкнуть с годами. Правда, внутри что-то по-прежнему жалобно скулило и обливалось кровью. Вроде и плевать, кто и что думает: настоящие рокеры никогда не беспокоятся из - за таких мелочей. Правда, в случае Андрея невосприятие его пола было не маленькой проблемкой, а самой настоящей драмой, что так тщательно старались замаскировать комедией, такой своеобразной и относительно смешной.       Миша же злился на отца за его отношения к Андрею. «Он нормальный! В сто тысяч раз нормальнее тебя! Не смей говорить о нём, как о каком - то куске мусора!» – кричал Миша на своего отца, чуть ли не рыча. Тот всегда тыкал носом сына в то, что он должен, нет, обязан измениться, если не хочет умереть несчастным в полном одиночестве. Тогда Мише казалось, что отец просто - напросто издевался над ним, постоянно напоминая буквально обо всех недостатках.       В армии Андрей смог измениться, ему удалось набрать какую - никакую мышечную массу и немного закалиться характером. Там, в армии, было много таких же «нежных» альф, которых ломали другие альфы и грубые гаммы. Андрею удалось не сломаться благодаря характеру и творческим способностям, а ещё чудовищному везению. Именно совокупность всех этих факторов помогла Андрею не стать «боксёрской грушой» и заиметь какое - никакое уважение у сослуживцев.       Пока Андрей был в армии, Миша познавал новый мир, недоступный «нормальным людям». Он полностью отдался наркотикам, тому угару и бесконечным ссорам с отцом. Тот будто с цепи сорвался, он ещё большей давил на недостатки сына и гнал его на «человеческую» работу.       – Ты же можешь быть нормальным! Ты мой сын, а не отпрыск алкашей! Если тебе так принципиально музыкой заниматься – учи детей брынькать на своей балалайке, но прекрати слоняться непонятно где! – Кричал Юрий, фактически рыча, как дикий, обезумевший от ярости зверь.       В ответ на все обвинения и тогда казавшиеся унизительными фразы Миша просто ушёл из дому. Пришлось долго слоняться по улицам, ночуя у друзей. К ним Миша всегда напрашивался и умело давил на жалость. Мало кто мог отказать. По крайней мере, Балу всегда - всегда пускал, а вот Поручик... Он позволял спать у него, однако комфортно в его квартире не было. Родители тут не при чём, просто Поручик, будучи альфой, не терпел каких - либо изменений на его «территории». А ещё он был заботливым, слишком заботливым. Миша не мог долго терпеть, когда с ним возились, как с ребёнком и всё время пытались защитить непонятно от чего. Понятное дело, что Поручик просто - напросто хотел сделать как лучше. Однако Миша воспринимал подобное поведение за очередное унижение от альфы, пусть тот и был другом.       В тысяча девятьсот девяносто четвёртом году Андрей вернулся из армии и увидел Мишу, не своего Мишу. Тот был слишком шумным, наглым и дерзким, а ещё он постоянно лип к своей новой девушке, Анфисе Крючковой. Против неё Андрей ничего не имел, она была хорошей, весёлой и во всём старалась поддержать Мишу, в котором видела чуть ли не самого Сида Вишеса.       Отношения Миши и Анфисы были красивыми и безумными, они дышали друг другом и просто, вроде как, радовались жизни. Однако у этих отношений всё же имелся одна большая загвоздка. Именно она снова не дала Юрию Михайловичу спокойно принять выбор сына и поддержать его. Да и большая часть окружения смотрела на Мишу и Анфису, как на каких - то ненормальных. Казалось, только группа «Король и Шут» преспокойно принимала тот факт, что двое омег сошлись и полюбили друг друга. Ребята только иногда отпускали сомнительные шутки, но не более того.       Правда, один человек из «Короля и Шута» всё же не мог поверить в искренность чувств в отношениях двух омег. Нет, дело было не в Анфисе, она любила, искренне любила и видела в Мише свой идеал. Она всегда была рядом, старалась поддержать и принять Мишу со всеми его недостатками.       – Миша, не слушай ты их! Ты скоро станешь легендой, о которой будут говорить вечно, – говорила Анфиса, обнимая Мишу.       Тот кивал и целовал её в щёки. Только вот Андрей не видел искренности в действиях лучшего друга. Тот будто бы просто наслаждался лестными словами, тем, что в нём видели сильного человека, а ещё бунтом. Конечно, последний был. Отношения омег в мире рока стало настоящим фурором и поводом для бесконечного обсуждения. Миша ловил настоящий кайф от подобного.       Андрей предчувствовал, что ничем хорошим отношения Миши и Анфисы не закончатся. Конечно, в их красивом дуэте был кое - кто третий, точнее, и четвёртый, и пятый. Речь шла не о людях, а о наркотиках. Они не исчезли из жизни Миши с появлением в ней Анфисы. Наркомания приобрела новые, невероятно большие, разрушительные масштабы. Их невозможно было игнорировать.       Миша всё чаще появлялся на репетициях и концертах обдолбанным. Всё чаще он витал в облаках, думая о славе и сваливая всю заботу о группе на Андрея. Всё чаще последний видел перед собой не своего лучшего друга, а простого наркомана, медленно убивающего себя на пару со своей девушкой.       Тут нужно было вмешаться, как - то повлиять на Горшка и попытаться убедить его завязать с наркотиками. Андрей же молчал и просто наблюдал со стороны. Он понимал – невозможно заставить Мишу отказаться от чего - либо, особенно если это является частью его бунта против «нормального» мира. Вот Андрей и не высказывал недовольства, лишь изредка просил Мишу не обдалбываться хотя бы перед концертами и репетициями. Миша раз за разом обещал, но не выполнял.       Из - за наркотиков организм любого человека разрушался. Миша не стал исключением из общего «правила». Оно распорядилось так, что у Миши совсем ослаб запах и к чертям собачьим полетел график течек. Подавители совершенно не помогали справиться с этим. Последнее стало большой проблемой для всей группы. К Мише в таком состоянии не лезли альфы: Андрей их не подпускал. Он, если течка настигала прямо после концерта, затаскивал Мишу в гримёрку и грубо мыл его в холодной воде, закутывал в какие - то полотенца и заставлял вслушиваться в свои слова.       Анфиса сперва пыталась прогнать Андрея от Миши в течке, однако никто не мог усмирить его. Миша превращался в стонущего от боли и унижения зверя, которому нужен был конкретный человек. Им не была Анфиса, как бы сильно она не старалась и не отрицала этого факта. Она не была нужна Мише не на публике, перед которой можно устраивать бунты. Текущему Мише необходим был Андрей, его грубость и отказ от всякой вежливости. Андрей никогда не сюсюкался, не позволял себя лапать и делал всё, чтобы Миша пришёл в себя. Когда это происходило, он разворачивался и уходил. Анфиса всегда грозилась больше не пускать в квартиру Андрея. – Можешь не бояться, что я трахну твоего Мишу. Во - первых, он мой друг. Во - вторых, мне не нужен омега - наркоман, с которым невозможно построить семью, – отвечал Андрей перед тем, как уйти.       Анфиса только цокала языком и нервно закатывала глаза. Она ненавидела всех альф без исключения. Её невозможно было осуждать, учитывая, что с ней сделали. Когда Анфисе было пятнадцать, её изнасиловала лучшая подруга альфа. Та просто воспользовалась доверием и сломала жизнь Анфисе. Та с возрастом не смогла привыкнуть к прикосновениям альф и продолжала строить отношения исключительно с другими омегами, а ещё забывать о горе с помощью наркотиков.       В тысяча девятьсот девяносто шестом году привычный уклад жизни пошёл коту под хвост. Сперва Миша и Анфиса стали ссориться. Они не просто кричали друг на друга, а натурально дрались. Никто не мог понять в чём дело, но Андрей догадывался – всему виной то, что Анфиса отошла от слепой влюблённости и поняла, что она вовсе не дорога Мише, что тот использовал её.       Всё совсем испортилось в тот раз, когда Андрей позволил себе настоящую роскошь – напиться до беспамятства. Миша после очередной ссоры с Анфисой сделал то же самое. Именно алкоголь стал причиной, по которой Миша и Андрей переспали. Никто толком не запомнил процесса, просто утром они обнаружили себя рядом друг с другом без одежды и с укусами на шее.       Скрывать факт измены Миша долго не смог. Анфиса сразу всё поняла и закатила справедливую жуткую истерику, после которой собрала вещи и ушла. Тогда Миша позвонил Андрею на домашний телефон и попросил прийти. Он, Андрей, без лишних раздумий прибыл на место.       – С Анфисой некрасиво, конечно, получилось, – сказал Горшок, заканчивая рассказывать Андрею о произошедшем.       Тот остался с ночёвкой у друга (?), а утром ушёл. Весь следующий месяц молодые люди старались вести себя так, будто между ними ничего не было. Однако вскоре Мишу скрутило от бесконечных приступов рвоты и постоянной головной боли. Тогда Поручик, будучи самым ответственным и здравомыслящим, фактически заставил Мишу сделать тест на беременность.       Тот оказался положительным. Миша долго орал, что такого не может быть, потом грозился спрыгнуть с крыши, обвинял в своём положении Андрея, а в конце концов разревелся и уткнулся тому в плечо. Андрей гладил Мишу по мокрым от пота волосам и пытался представить, что делать дальше. Бежать от ответственности Андрей не собирался, поэтому на следующий день потащил Мишу к врачу. Горшок сперва правда думал, что избавится от ребёнка, но потом понял – тогда Андрей уйдёт. По нему видно, насколько сильно он устал от Мишиной зависимости.       – Врач сказал, что аборт нельзя в моём случае... Там чего-то не так с моим организмом. Всякие сложности, осложнения... Понимаешь, да? – Сказал Миша, когда вышел от доктора в коридор к Андрею.       Тот тяжело вздохнул и стал представлять, что делать дальше. Миша же опускал голову и кусал губы. Он врал, нагло врал Андрею о словах врача. Тот ничего за аборт не говорил, просто Миша подумал – ребёнок точно удержит Андрея рядом, и тот не уйдёт создавать свою группу без наркомана.       Новость о беременности Юрий воспринял в штыки, он особенно сильно взбесился, когда узнал, кто отец ребёнка. Тогда Миша наслушался о том, какой он глупый и безответственный. Миша старался отвечать грубостью на грубость, но разыгравшиеся гормоны просто доводили до слёз.       – С твоим идиотом тараканов нельзя убивать, что можно говорить о воспитании ребёнка?! Да и кто у вас там получится?! – Юра кричал. Размахивая руками. – На что вы будете содержать ребёнка?!       Миша не ответил. Он позорно сбежал из дома на улицу, где ждал Андрей, которого Миша банально не пустил с собой. В тот день Миша ревел, как маленький ребёнок, понимая, что даже сейчас не получил нормальной поддержки от отца. Тот вроде и говорил правдивые вещи, но при этом он открыто обвинял сына чуть ли не во всех смертных грехах человеческого рода.       Миша и Андрей поселились в квартире, где первый раньше жил с Анфисой. Почти сразу Андрей принялся очищать дом от следов наркотиков и готовить её к появлению ребёнка. Для того нужно было приобрести много вещей. Андрей постоянно думал о том, где можно достать на всё про всё деньги. Миша же до конца не верил в происходящее. Он почему - то свято поверил в то, что живот не вырастет и жизнь с Андреем продолжит протекать, как в своеобразной сказке.       Миша до конца не осознавал своего положения даже в тот момент, когда Андрей стал делать детский уголок. Андрей собрал кроватку, купленную на деньги ребят из «Короля и Шута». Миша смотрел на хорошую кроватку и не верил, что там кто - то, действительно будет лежать, видя сны.       Андрей носился, всё время переживал, а Миша лип к нему, требуя внимания и ласки. Получая желаемое, Миша мысленно таял и отвлекался от ломки. Она мучила, не отпускала и просто душила. Только вот сорваться было нельзя: это могло сильнейшим образом навредить ребёнку.       Тот родился в тысяча девятьсот девяносто седьмом году на восьмом месяце, раньше положенного срока. Несмотря на все старания Андрея облегчить роды, процесс шёл тяжко. Выяснилось, что у Миши слишком узкий таз. Крики, чудовищные вопли и мольбы о смерти слышала вся больница. Андрей был рядом на протяжении суток, в ходе которых и происходили роды. Он не отходил ни на шаг.       Имя ребёнку дал Андрей, он первым и увидел сына, а Миша потерял сознание. Однако когда его глазам всё же предстал маленький Влад Князев - Горшенёв, радость не пришла. Миша глядел в синющие глаза сына и не находил в нём своих черт. Заставить себя улыбнуться хотя бы ради приличия Миша не смог. Ему было банально обидно из - за того, что он так мучился, а в итоге Влад не похож на него.       Ещё больше моральной боли Миша испытал по выписке из больницы. Он совершенно не справлялся с маленьким Владом. Тот не был шумным, зато был жутко приставучим. Влад требовал постоянного внимания к себе, из - за чего Миша не мог ни на что отвлечься. Андрей безусловно помогал, но он продолжал работать и выступать. Мише же был закрыт вход на сцену. Это убивало больше всего.       – Да когда же ты отстанешь?! – Кричал Миша, когда Влад снова тянул к нему руки, издавая мяукающие звуки.       Когда Влад немного подрос, его стали отдавать родителям Андрея. Те были не особо довольны, но ничего против не говорили. Тогда Миша снова начал «баловаться» с наркотиками. Для себя он решил, что это способ отдохнуть от вечных посиделок с ребёнком, требующим так много внимания.       Со своими родителями Миша по - прежнему общался плохо, только маме изредка передавал послания через Лёшу. Тот пытался как - то помирить отца и брата, но ничего дельного из этого не вышло. Миша не собирался даже смотреть на человека, который говорил об Андрее столь ужасные вещи.       О возобновлении приёма наркотиков Андрей узнал достаточно скоро. Он стал давить на совесть и говорить, что нужно бросить.       – Миха, мы уже не дети, у нас самих ребёнок. Неужели, ты хочешь, чтобы Влад рос и видел тебя всего в соплях и рвоте? Пора взрослеть и меняться... – Твердил Андрей, глядя прямо в глаза Мише.       Тот кивал, вроде бы бросал. Но быстро срывался и бежал тратить деньги не на детские смеси и игрушки, а на наркотики. Андрей из-за этого закатывал новые скандалы, а Влад всё чаще оставался у бабушки и дедушки.       В тысяча девятьсот девяносто девятом году Миша попал с передозом в больницу, а Андрей в отчаянии метался между больницей, домом и студией. Было тяжело, но Андрей справился и смог доделать «Акустический» альбом. Миша всё это время лежал в клинике, орал от ломки и пытался понять, что будет дальше. Он совершенно не думал о сыне, что с каждым днём всё больше и больше внешне напоминал Андрея.       Влад фактически поселился в доме бабушки и дедушки. Они говорили сыну, что Влад только мяукал, мычал, но не произносил слов. Андрея это мало волновало: у него было слишком много проблем, чтобы обращать внимание на беды Влада. Он же рано или поздно разговорится, переживать было не о чем.       Миша и Андрей расписались только в конце тысяча девятьсот девяносто девятого года. Тогда они дали клятву друг другу. Миша пообещал завязать с наркотиками, а Андрей – никогда не бросать мужа. О Владе, ночующем у родителей Андрея, молодые люди не вспомнили, им было не до него.       До две тысячи первого года Влад то оставался у дедушки и бабушки, то катался в автобусе с родителями по турам. Миша и Андрей пытались следить за ребёнком, но всё чаще и чаще с ним сидели Саша Щиголев и Саша Леонтьев. Последние вели себя так, будто Влад их родной сын, а Миша и Андрей не возражали и наслаждались эдакой свободой и возможностью творить.       В две тысячи первом году Влада впервые оставили с родителями Миши. На этом настояла Татьяна Ивановна, желающая помирить членов своей семьи. Ни Юрий Михайлович, ни Миша с Андреем от подобной затеи не были в восторге. Однако никто препятствовать не стал.       По возвращению из тура Андрей увидел, как его сын доверчиво жался к Юрию Михайловичу, называя того «дедой». Это было первым словом Влада, и Андрея сильно задело, что Юрий Михайлович удостоился этой чести. Ещё хуже стало, когда Влад закатил истерику. Он не хотел уезжать от дедушки и бабушки и прятался от Андрея за ногу Юрия Михайловича.       – Он защиту почувствовал, вот теперь и не хочет уходить, – улыбался тот, поглаживая Влада по голове.       В словах вроде не было ничего обидного, но Андрей понял – его только что назвали слабым и жалким альфой, с которым сын будет в опасности. Влада сумел оттащить от дедушки Миша, он снова поругался с отцом. Дома Влад не давался на руки и всё вертелся у двери, повторяя «деда».       Дальше Влада то оставляли с родителями Миши, то брали с собой в тур. В автобусе Андрею приходилось слушать о том, какой «деда Юра» сильный и замечательный. Понятное дело, что Влад не хотел унижать отца. Однако тот горел от обиды, желая заткнуть сына и показать, что он, Андрей тоже сильный. Миша же заботился о сыне и порой обнимал его чуть ли не до хруста костей. Миша хотел быть хорошим родителем, но и великим музыкантом — тоже. Нужно было чем - то жертвовать, и всё чаще именно в пользу музыки делался выбор.       В две тысячи четвёртом году в семье Андрея и Миши произошёл первый раскол из - за творчества. Молодые люди никак не могли сойтись в едином мнении. На самом деле, конфликт не разгорелся неожиданно, а перетёк со времён тура по Америке. Просто молодые люди никак не могли договориться. Тогда Андрей впервые наплевательски отнёсся к текстам и ни разу не сказал ничего хорошего Мише о его части работы. Последний поступил точно также.       Андрей изменил Мише в две тысячи пятом году, когда записывал сольный альбом «Любовь негодяя». Никто Андрея не соблазнял, он был трезв и понимал, что делает. Он хотел изменить и отдохнуть от мужа с его зависимостью и от сына, видящего авторитет только в дедушке. Андрей уходил из дома в квартиру Димы Ришко, омеги, любящего хороший секс и избегающего серьёзных отношений.       Миша узнал об измене, но скандала не закатил, а только беспомощно расплакался. Тогда внутри Андрея что - то сжалось и он стал вымаливать прощение. Раньше Андрей думал, что слёзы Миши у него ничего не вызовут, то потом стало ясно – чувства всё ещё остались. Спустя долгие разговоры Миша и Андрей снова дали друг другу клятву. Первый вновь пообещал завязать с наркотиками, а второй – больше никогда не изменять и стать хорошим мужем. О Владе вновь не говорили.       Воцарилась какая - никакая гармония: Миша и Андрей работали, а Влад общался с дедушкой и бабушкой и супругами Сашами. Те по - прежнему проявляли интерес к Владу, потому что не могли завести своих детей. Миша даже завидовал Сашам в этом плане: он думал, что бесплодие – настоящий подарок.       Всё разрушилось в тот день, когда умер Юрий Михайлович. На похоронах у Влада была истерика, у Миши – ступор, а у Андрея – сухое безразличие. Он ничего не чувствовал из - за смерти своего тестя. Тот ощущался совершенно чужим человеком. Конечно, Юрий Михайлович и Андрей так и не смогли принять друг друга. До конца они продолжали терпеть только из - за двух омег: Миши и Влада. Именно поэтому Андрей не сел в катафалк, где должны находиться самые близкие люди.       В катафалке Миша понял, что он так и не поговорил с отцом нормально, что уже слишком поздно. Тогда Мишу накрыло жуткой истерикой, которую мог унять лишь один человек, не севший в катафалк. Миша воспринял это, как большое предательство, а Андрей так и не смог объяснить почему он не сел.       После похорон дома начался ад. Влад стал открыто огрызаться и говорить то же самое, что и Юрий Михайлович когда - то. Поэтому Андрея жутко накрывало, и он закрывал дверь изнутри, чтобы сбежавший Влад не мог зайти. Проблемы были не только с сыном подростком, но и с мужем. Тот сперва не вставал с кровати, а потом стал вести себя так, будто это Андрей убил Юрия Михайловича.       Ссоры приобрели новый, жуткий масштаб, когда их участником стал Влад. Он оказался идеальным инструментом, с помощью которого супруги могли с лёгкостью манипулировать друг другом. Влад этого не хотел, он сбегал к Сашам, но рано или поздно вновь оказывался между Мишей и Андреем, разучившихся понимать и принимать друг друга. Вмешивать ребёнка было неправильно, зато действенно и удобно. В конце концов, и Миша, и Андрей хотели показать своё превосходство.       После очередной ссоры, когда Миша и Андрей специально отключили телефоны, у Влада началась первая течка. О ней супруги узнали только на следующий день от Саши Щиголева и Саши Леонтьева. Миша и Андрей приехали в чужую квартиру, где вновь поругались. Никто из них не хотел тратить время на уход за подростком. У Миши и у Андрея уже были планы, которые они не хотели вновь рушить из - за сына. Эгоистично ли это? Да, очень сильно. Однако супруги не могли ничего с собой сделать. Каждый из них ждал, что кто - то согласится взять на себя такую ношу.       Произошедшее только ухудшило отношения с Владом. Он стал ещё больше огрызаться и напоминать своего дедушку. Это и Андрея, и Мишу убивало. Они видели не своего сына, а Юрия Михайловича, в чьё мировоззрение всё ещё не удавалось нормально вписаться. Влада никому не хотелось видеть. Желание усилилось после того, как Влад никого не поддержал и стал прикрываться экзаменами, обзывая то, чем буквально горели его родители всю жизнь.       Правда, все обиды забылись в тот момент, когда Влад попал в больницу с разрезанной рукой. Миша и Андрей сперва поссорились, решая, кто будет возиться с больным ребёнком, похожим на Юрия. Потом же мужчины замолчали, стоило только Саше Щиголеву повысить голос.       – Вы два дебила, из - за вас двоих Влад вены чуть не вскрыл, а вы сейчас истерику друг другу закатываете. Вы два убийцы, понимаете это? Идиоты, вы просто идиоты! Он в миллиметре от самоубийства, и виноваты в этом только вы. Не хотите с ним возиться? Так чешите отсюда к чертям собачьим, но потом не смейте приходить на его похороны. Я лично вас обоих задушу, – рычал Саша Щиголев.       Тогда в голове Андрея и Миши что - то щёлкнуло, и они искренне попытались стать нормальными родителями, позабыв о ссорах. Только теперь Влад совершенно не шёл на контакт и продолжал прятаться то в квартире Саш, то за учебниками. Телом он мог быть рядом, но мысленно – где - то далеко.       Последним шансом спасти семейные отношения оказался совместный отпуск. Вновь всё сорвалось, когда выяснилось, что Влад сменил фамилию и отчество. Андрей, узнав это, сперва разозлился, но потом понял – ни он, ни Миша не заслужили того, чтобы их фамилии кто - либо носил. Они, Андрей и Миша, никогда не поддерживали сына и постоянно жалели о том, что он у них есть. Так почему они ожидали нормального отношения к себе? Непонятно, непонятно...       Миша и Влад кричали друг на друга. Два омеги с похожими характерами были готовы на убийство. Андрей их не разнимал и только с горечью думал, что потерял слишком много, что Влад говорил правду, что он не заслужил таких паршивых родителей. Каждое слово Влада причиняло по-настоящему адскую боль.       Влад сбежал из машины, а Мишу накрыло жуткой истерикой, из - за которой пришлось вести его в больницу с нервным срывом. Там Андрей разрывался между мужем и сыном, который отказывался брать трубку. Это продолжалось почти два часа, пока телефон Андрея внезапно не зазвонил.       – Здравствуйте, это друг Влада, вашего сына... С ним всё хорошо, он у меня дома, с ним всё хорошо... – Слышался чей-то робкий голос. – Мы вместе ходим в театральный кружок. Я могу сфотографировать его, если вы не верите. Но обещаю, что Влад будет в порядке, честное слово.       Почему - то Андрей сразу поверил и только поблагодарил друга Влада, подумав, что был бы не против такого зятя.       В палате Миши Андрею пришлось выслушивать негодование супруга насчёт сына и его поступков.       – Я уверен, что его кто - то заставил сменить фамилию и отчество. Наш Влад никогда бы так не сделал, он другой! – Миша не кричал, а только громко шептал. – Он же у нас... он у нас... Он же...       Тут Миша резко стих и с надеждой посмотрел на мужа, но тот не продолжил фразу. Ни он, ни Миша не знали, какой у них сын. Они покупали ему какие - то безделушки, которые им самим нравились, но о предпочтениях родного ребёнка не знали ровным счётом ничего. Миша и Андрей полностью провалились в воспитании Влада, о чём говорило буквально всё. В том числе и то, что они столько лет дарили шоколад, от которого Влада тошнило. Тут нет чьей - то вины, кроме Миши и Андрея.       Они долго молчали, взявшись за руки, а потом много говорили, обсуждая все свои промахи и ссоры. Это помогло понять – Влад имел полное право ненавидеть, учитывая, что его воспитывали все, но не родители. Они хотели наверстать упущенное и стать хорошими, но было слишком поздно.       – И что же нам теперь делать? Просто игнорировать нашего ребёнка? – Миша сжал ладонь супруга.       – Мы должны подождать, когда Влад сам захочет с нами общаться... Нам пора прекратить на него давить с выбором, – тяжело вздохнул Андрей и ласково погладил мужа по щеке. – Но придётся смириться с тем, что Влад может больше не захотеть общаться с нами снова... Он имеет на это полное право.       И Миша с Андреем с трудом примирились со своим решением не давить на Влада. Они просто ждали и продолжали заниматься музыкой. Миша отказался от своего Суини Тодда и решил лечиться от зависимости. В этот раз настрой был боевым. Миша просто впервые понял, насколько сильно его зависимость отравляла жизни близких ему людей. Андрей поддержал его и продолжил развивать сольные альбомы. Они не нравились Мише, но он прекратил так критично к ним относиться.       Звонков от Влада всё не было, а Миша с Андреем продолжали рефлексировать прошлое и узнавать о делах сына от Саши Леонтьева и Саши Щиголева. К ним Влад ходил постоянно, доверяя все секреты. Мише безусловно было невероятно завидно, но он понимал – он сам не сделал ничего, чтобы Влад так трепетно к нему относился. Вот и приходилось слушать, пока сердце обливалось кровью.       Однажды Влад всё же заявился домой с каким - то фанатиком группы «Король и Шут». Влад был в таком состоянии, что не понимал и половины слов. Андрей и Миша, нарушив обещания, выдворили фанатика за дверь и помогли Владу добраться до общежития. Там Миша поругался с вахтёршей, чтобы она пустила Влада в здание, а не скандалила на пустом (нет) месте.       Утром Влад не позвонил. Наверняка он не помнил, как добрался до дома, а Миша с Андреем узнали о состоянии сына через сторонние источники. В какой - то момент Андрею даже пришлось вырывать из рук мужа телефон, чтобы Миша не смел тревожить Влада. Тот же точно испугается...       Через время Саши удочеряют девочку, а вечером телефон Андрея разрывался от звонка. На экране красовался номер Влада.       – Алло? – Спросил Андрей, совершенно не веря в то, что ему, действительно, позвонил сын, от которого не было ни слуху, ни духу.       – Привет, отец, это я... – Влад на мгновение замолчал и шумно проглотил слюни, он явно боялся услышать поток криков, – Я могу прийти к тебе и папе в гости? Пожалуйста, я очень соскучился.       Андрей согласился, и уже вечером он, Миша и Влад сидели на кухне, в своём кривом семейном кругу и рассказывали, как у них прошла неделя. Никто не извинялся и не просил прощения, это было лишним.       А через четыре года Влад сообщил, что приведёт своего парня знакомиться. Миша и Андрей восприняли новость с опаской: они помнили, кого в прошлый раз притащил пьяный Влад, и что этот фанатик сделал (наблевал в вазу).       — Обещай, что не станешь кидаться с кулаками на ухажёра нашего сына, — говорил Миша, глядя на супруга, пока оба ждали прихода сына и его нового молодого человека.

***