В семейном кругу

***

Человек может поступать, как ему угодно, если он согласен нести за это ответственность. С. Моэм «Бремя страстей человеческих»

      — Миш, я закончил, пошли покажу, — Андрей, стоящий в дверном проёме, как - то странно улыбается.       Миша непонимающе смотрит на Андрея. Если тот закончил писать новые стихи, то почему бы не принести тетрадку на кухню? Андрей же прекрасно знает, насколько тяжело Мише сейчас ходить, насколько сильно выматывает каждое движение, насколько резко скачет настроение. Так зачем же лишний раз издеваться? Почему же нельзя хоть раз войти в положение?       — Что покажешь? — Миша еле - еле сдерживает агрессию в голосе, не желая показаться истеричкой.       Слышится растерянная усмешка. Она сильно напрягает Мишу и ему становится до дрожи обидно, что Андрей издевается. Да, он вечно шутит, но положение Миши не должно вызывать смех. Ему, Мише, сейчас, как никогда плохо. Нет, не только физически, но и морально. Он чувствует себя невероятно жалким и самым беспомощным существом на свете. Конечно, мало того, что Миша растерял всю физическую ловкость и силу, так ещё и стал жутко обидчивым.       — Как что? — Андрей заламывает руки, а с его лица не сползает улыбка, полная настоящего предвкушения.       Эта недоговорённость злит и вгоняет в отчаяние. Миша чувствует себя полным идиотом, не способным понять чего - то очевидного. «В вашем положении это естественно, молодой человек. Поверьте — вы далеко не первый. Кто забывает имя и фамилию мужа и свой срок» — говорил врач. Он был полностью прав, но морально легче от этого не становилось. Миша, чья память всегда была превосходной, впадал в беспомощное тихое отчаяние в те моменты, когда ему не удавалось вспомнить текст песни, имя Андрея или что - то совершенно обыденное.       — Пошли уже! Я не могу дождаться, когда ты это увидишь, — Андрей подходит к Мише и смотрит на того так ласково.       Взгляд на мгновение отрезвляет Мишу. Тот рассеянно осматривает лицо Андрея, человека, являющегося почти что мужем. В этот факт Миша, несмотря на прошедшие семь месяцев, не может поверить. Конечно, он так долго дружил с Андреем, не верил в возможность быть с ним, встречался с Анфисой, а в итоге совсем скоро удастся заключить брак. Тот станет союзом не с каким - то тупоголовым альфой с огромным самомнением, а с Андреем, самым родным человеком.       — Что увижу? — Миша не выдерживает и тяжело вздыхает, пытаясь вспомнить, чем Андрей занимался в последние дни.       Как назло, в голову ничего не лезет. Миша банально не помнит, чем занимался его почти что муж в последние дни, почему он носился по магазинам и квартире, как ненормальный, почему не пускал в одну комнату. Разум вырисовывает лишь кухню, большой стакан, в котором налит цикорий, потому что кофе и чай теперь нельзя. Цикорий притащил Андрей, сказав, что это лучший напиток.       — Комнату, Миша, я же её последний месяц делал, — Князев хихикает и гладит Мишу по волосам.       Тот прикрывает глаза и проваливается в странное состояние. Оно тёплое, уютное и домашнее. Такого никогда не возникало рядом с Анфисой. Она не была плохой и честно старалась подарить Мише самые волшебные чувства. Однако ему самому подобное не было нужно. Он жаждал внимания и нежной заботы не от верной Анфисы, а от Андрея. Последний находился рядом, но никогда не вёл себя так, как Анфиса. Он не сюсюкался и не просил, а как-то искусно манипулировал. И Мише подобное нравилось и продолжает нравиться, при этом одновременно раздражая.       — Пошли давай, а то жопу себе уже отсидел, — Андрей помогает Мише встать на ноги и не отпускает руку.       Вроде бы маленький жест, но он заставляет Мишу искренне улыбнуться. Он готов растаять от заботы, оказываемой Андреем. Даже не верится, что тот не бросил, узнав о невозможности аборта, и остался рядом. Андрей искренне переживает за ребёнка, старается ради него и ищет какие - то развивающие игрушки.       — Ничего я себе не отсидел, — закатывает глаза Миша, но послушно идёт вслед за своим почти что мужем.       Тот слегка подрагивает, а его запах выражает усталость. Её не может не быть, учитывая, сколько сил Андрей отдаёт на благо будущего. Тот не жалеет себя и беспокоится о «дне икс» намного больше самого Миши. Последний вообще пребывает в странном трансе и слабо осознаёт происходящее. Миша радуется совместному проживанию с ним, принимает оказываемую заботу и старается наслаждаться запахом Андрея. Вся совокупность этих факторов погружает в своеобразный рай. Однако из него быстро выдёргивает героиновая ломка, слабость и никчёмность своего положения. Проще говоря, Миша балансирует между пыткой и наслаждением.       — Ты сейчас офигеешь, Миха, говорю тебе! — Андрей сияет от счастья, оно прямо - таки искрится в его глазах.       Миша не успевает ответить: Андрей открывает дверь комнаты и втаскивает в неё собеседника. Глазам последнего предстаёт детская комната, некогда пыльная захламлённая. Ещё совсем - совсем недавно тут даже находиться было тяжело, а теперь помещение выглядит в миллион раз лучше, чем остальная часть квартиры. Андрей действительно постарался. В комнате стены разрисованы под персонажей всяких сказок, на полу постелен хороший ковёр, в шкафах наверняка есть одежда. Но больше всего в глаза бросается одна конкретная вещь — кроватка.       — Я… мы с моими родителями и ребятами из группы скинулись, чтобы всё устроить. Я попросил всех не говорить тебе, чтобы сделать сюрприз, — Андрей довольно расхаживает по комнате.       В ответ Миша выдавливает из себя тихое и робкое «вау» и подходит к детской кроватке. Она новенькая, видно, что совсем - совсем недавно её части были упакованы и спрятаны от посторонних глаз. Андрей и остальные наверняка отвалили не мало денег, чтобы купить подобное. Все постарались, кроме Миши.       Он гладит кроватку по бортику, а после опускает взгляд на свой живот, он уже немалых размеров. Скоро ребёнок будет лежать не там, а в этой комнатке, в хорошей кровати, в окружении всяких игрушек. До родов остаётся совсем ничего, но Миша по-прежнему не может осознать и принять свою беременность. Она является простой случайностью, о которой Андрей так беспокоится.       — Тебе нравится? Я обещал передать остальным, — с надеждой спрашивает Андрей, не сводя взгляда с Миши.       Последний не знает, что ответить. Ему безумно нравится то, что все устроили, как выглядит детская, совершенно не похожая на обычные комнатки. Эта похожа на часть сказочного мира, придуманного Андреем и самим Мишей. Первый и вовсе словно попытался погрузить в незабываемую атмосферу ребёнка. Миша одновременно и рад этому, и опечален, ведь чувство, словно ребёнка Андрей ждёт с кем - то другим. Конечно, Мише слишком тяжело принять беременность.       Он смотрит на своего «почти что мужа» и поджимает губы. На Мишу нахлынывает сильнейшее чувство вины. Она сжирает изнутри, прожигает вены, плавит внутренности и побуждает беспомощно плакать. Хочется просто выбежать из этой «сказочной» комнатки и разревется где - нибудь в углу. Желательно, чтобы Андрея потом не оказалось рядом, Мише нужно прореветься в одиночестве.       В его, Мишином, положении плакать — грех. Конечно, Горшенёву удалось выиграть эдакую лотерею: альфа, то есть Андрей, не отвернулся после новости о беременности, друзья поддерживают и терпят закидоны, свекровь и свёкор относительно легко приняли. Мише не повезло только со своими родителями. Мама приняла легко, а вот папа… Он закатил такой скандал, в ходе которого умудрился унизить не только старшего сына, но и Андрея, ведь тот «неправильный альфа».       — Миш? Всё совсем плохо? — Андрей волнуется и не собирается этого скрывать, демонстрируя истинные чувства.       Миша не отвечает. Ему стыдно, что всё это: заботу, любовь и чёртову идеальную детскую — он получил путём обмана. Никакой врач не говорил Мише о невозможности аборта. Доктор только намекнул на возможные осложнения, не более того. Тогда Миша соврал Андрею, потому что испугался. Справедливо забоялся остаться одному. В тот день Андрей выглядел изученным, он явно устал и собирался уходить. Миша не мог этого допустить, поэтому и обманул. Знал же, что Андрей ответственный и не бросит омегу с ребёнком, даже если тот является результатом пьяного секса. Действительно, Андрей не бросил и постарался обеспечить всё самое лучшее Мише и ещё не рождённому ребёнку. И, конечно, Андрей не в курсе правды об аборте.       — Миш? — Андрей укладывает ладонь на плечо Миши, от чего тот вздрагивает и поворачивает голову в сторону нарушителя спокойствия.       Сейчас Миша не в состоянии выдавить из себя никаких внятных слов. Все они застыли где-то в глотке и отказываются выбираться оттуда. Совесть грызёт и говорит: «Ты, Миша, не заслуживаешь Андрея. Рядом с ним должен быть кто - то ответственный и честный. А не трусливый слизняк, как ты».       Поддавшись странному порыву, Миша крепко обнимает Андрея и еле - еле слышно шмыгает носом. Чёртовы гормоны сделали Мишу совсем сентиментальным и нежным. А может, они просто пробудили то, что спало?       — Мне очень нравится… Спасибо, Андрюха, спасибо, — Миша сильнее прижимает к себе Андрея, которому никогда не расскажет правду.

***