Сочини для меня любовь

25 апреля 2022 года. 00:20. Москва. — Ша-а-аст! Арсений незаметно подкрался к Антону, сидевшему на своём небольшом чемодане и ждавшему на перроне поезд, который должен был прибыть с минуты на минуту. В ночном весеннем воздухе витала сырость, а запах мокрого асфальта заполонял лёгкие до отказа, даря ощущение внеземной утопии. Металлический привкус во рту, моментально появившийся от нахождения на вокзале, заставлял Шастуна чаще сглатывать неприятный комок, образовавшийся в горле и мешающий нормально дышать. — Шаст! — вторил Попов, дёргая коллегу за рукав толстовки. — Что? — устало поинтересоваться кудрявый импровизатор. — Ты помирился с Машей? Антон склонил голову направо, затем налево, разминая затёкшую шею. — Тебе какая разница, Арс? — поинтересовался комик, вставая с чемодана. — Просто человечек один сообщил, что ты ей предложение сделал. Вот, решил узнать подробности от первоисточника, так сказать. — Сделал всё-таки? — Дима, куривший неподалёку, подскочил к ребятам, не желая пропускать самый смак истории. — Угу. — печально ответил Шастун, тоже выуживая пачку сигарет из рюкзака. — И она согласилась? — недоверчиво уточнил Попов, глядя вдаль. — Я её уговорил, — честно ответил Антон, понимая, что ему очень неприятно обманывать всех своих друзей. — А почему уговаривать пришлось? — поинтересовался Поз, присаживаясь на деревянную лавку и рассматривая подошвы своих белых кроссовок. — Да потому, что Тоха Машу постоянно с Ирой сравнивает, — высказался Арсений, вглядываясь в огни приближающегося поезда. Шастун удивлённо взглянул на брюнета и ухмыльнулся. — Арс, а с чего вообще такие выводы? — Мне Маша сама сказала. — отрезал Попов и, подхватив свою дорожную сумку, набрал номер вечно опаздывающего Матвиенко.

***

— Открывай! Колесниченко стояла, прижавшись к бетонной стене, пока Никита, находясь в неадекватном состоянии, выносил дверь их бывшей квартиры со стороны подъезда. — Я знаю, что ты дома, открывай! Девушка на цыпочках просочилась в комнату и, разблокировав телефон, насмелилась позвонить в полицию, но не успела она набрать соответствующий номер, как аппарат резво завибрировал в её руках, оповещая блондинку о пришедшем сообщении.

«Тут парни спрашивали про тебя. Ты общаешься с Арсом что ли?»

Прочитав послание, Маша закатила глаза и шумно выдохнула, проклиная Шастуна за его несвоевременность. Колесниченко была не в настроении выяснять отношения с липовым женихом даже по переписке. Она отвлеклась от гаджета и осторожно прислушалась, понимая, что в подъезде стало подозрительно тихо.

«Игноришь меня?»

Мария, действительно решив проигнорировать настойчивого комика, тихо подошла к глазку, дабы убедиться, что за дверью никого нет. Блондинка вздрогнула, когда гробовую тишину, недавно установившуюся в квартире, разрезал звук входящего звонка. — Твою мать! Маша шёпотом выругалась и, тут же подняв трубку, ответила, параллельно пытаясь изучить обстановку в подъезде. — Да! — прошипела Колесниченко, вглядываясь в микроскопический глазок. — Привет, — сухо поприветствовал Шастун. — Ага, привет, что ты хотел? — отстранённо отозвалась Мария, нервно постукивая ноготками о деревянную дверь. — Узнать… Как твои дела? — Шастун, если ты там сидишь под прицелом людей, которые жаждут доложить Ире, как мы с тобой воркуем по телефону, то ты очень не вовремя. — Почему это? — удивлённо спросил импровизатор, стоя на пустынном перроне. В трубке послышался протяжный выдох, Маша сделала вывод, что, судя по всему, комик закурил. — Да потому… Антон… Колесниченко уловила, как в замочной скважине начали шкрябать металлическим ключом. Девушка задрожала, отсчитывая три медленных оборота, открывающие входную дверь и впускающие непрошенного гостя. Из подъезда доносились одобрительные возгласы соседки и голос Никиты, горячо благодарившего женщину за то, что она одолжила ему запасную связку. Мария, взвизгнув, тут же залетела в уборную и закрылась на шпингалет. Сев в холодную ванную, блондинка притаилась, забыв сбросить вызов. — Маша, — обеспокоенно проговорил Шастун, выкидывая окурок и заскакивая в вагон, — Что происходит? Ответь немедленно. — Антон, мне страшно... — еле слышно сказала девушка, вжимаясь в керамику. — Блядь, нормально скажи. Если ты увидела таракана или паука и поэтому так странно себя ведешь, то… — Никита… Импровизатор напрягся, он, передумав заходить в своё купе, остался стоять в тамбуре, стараясь как можно лучше расслышать в телефонной трубке свою новую знакомую. Поезд набирал скорость и стук колёс блокировал всякую возможность нормально поговорить с Колесниченко, которая еле слышно что-то шептала Шасту на ухо. — Никита здесь. В моей квартире. Мне безумно страшно. Антон сжал губы в тонкую полоску, стараясь не терять остатки самообладания. — Зачем ты его пустила? — Я не пускала… Тихую речь девушки прервал громкий грохот в дверь, который эхом разнёсся в трубке Шастуна. — Ты сейчас с ним в одной комнате? — Нет, — дрожащим голосом ответила блондинка, — я в ванной, он сюда ломится. Ему ключи дала наша соседка, а я как-то не посчитала нужным говорить ей о том, что Никита здесь больше не живёт… — Постарайся успокоиться. Не разговаривай с ним и на всякий случай приготовь что-нибудь… — Шаст замешкался, мысленно перебирая варианты того, чем девушка может обороняться, — тяжёлое что ли… — Я залезла в саму ванную и закрылась шторкой, — серьёзно прошептала Колесниченко. На секунду Антон свизуализировал эту картинку, которая вызвала у парня мимолетную улыбку. Но, представив, что Никита может причинить Маше боль, комик мгновенно вернулся в суровую реальность. — Будь на связи, — сурово сказал импровизатор и отключился.

***

— Да куда ты денешься, Маша… Никита, оперевшись на стену напротив ванной комнаты, сидел, блокировав дверь массивной подошвой. — Твой Шастун на гастролях, он не придёт. Мария, сидя в тесном и тёмном помещении, потихоньку начинала сходить с ума. Ей казалось, что уже прошла вечность, и девушка действительно искренне не понимала, как Антон может сейчас помочь, ведь Машкин бывший парень был прав — у шоу «Импровизация» сегодня вечером был запланирован концерт в Нижнем Новгороде. — Марусь, выйди и мы поговорим нормально. — Никита пнул деревянную дверь, разделявшую его со своей жертвой, — Ведь ты лишила меня жилья, работы и, соответственно, денег. Меня не берут ни в один приличный клуб, благодаря твоему новому мужику. Ты променяла меня на Шастуна, а я ведь давал тебе всё… Колесниченко стоило огромных усилий, чтобы промолчать и не вступать в полемику с бывшим возлюбленным. Она не хотела как-то мстить ему или усложнять его барменскую жизнь, но сложившиеся обстоятельства и сговор с импровизатором внезапно давали свои плоды. — А ты сидишь на всем готовеньком. Неужели ты думала, что я тебя не поймаю? — продолжил монолог Никита. — Это оказалось намного легче, чем я предполагал. Маша вздрогнула от очередного толчка в дверь, волной разносившегося по всей ванной комнате. Девушка закрыла глаза, стараясь сконцентрироваться на чём-то хорошем, но позитивные мысли упорно не лезли в голову. Взяв себя в руки, блондинка попыталась уговорить себя, что ситуация не слишком пугающая и рано или поздно, она сама собой разрешится. Мария мысленно рассуждала о том, что она встречалась с Никитой целых два года и всё это время парень не был тираном, убийцей или насильником, а, значит, он не будет специально выламывать дверь и причинять своей бывшей девушке умышленный вред. Из рассуждений Колесниченко вывел звук падающей стеклянной тары, громко бьющейся друг об друга. В тот момент Маша поняла, что Никита здесь надолго — он, видимо, был пьян и сидел в прихожей в компании наскольких бутылок алкоголя. — Тебе надо на рабо-о-оту, а ты-ы-ы тя-я-янешь вре-е-емя, — пропел каждую букву безработный бармен. — Чего ты ждёшь? Повторю, тебя здесь некому спасать. Раньше прибегал твой папочка, но погоди... Он же умер. Ты теперь никому не нужна, кроме меня. Маша молчала, глотая солёные слезы, и впервые за долгое время, безоговорочно слушая Шастуна, который в ту секунду со всей дури стукнул кулаком о стол в своём тесном купе, психуя из-за того, что пропала сеть и он не мог дозвониться до девушки. — Ты ошибаешься. — грубоватый голос забасил в коридоре, вырывая Марию из плена воспоминаний, который Никита вскрыл в её памяти. Внезапно в прихожей послышалась невнятная возня, звон бутылок и неразборчивые мужские голоса. Входная дверь резко захлопнулась, но Колесниченко этого не слышала, она продолжала сидеть в ледяной ванне, крепко зажмурив глаза и зажав уши тонкими пальцами. Девушка уже потеряла счёт времени, она не могла понять, сколько так просидела, до того момента, как кто-то снаружи осторожно поскрёб деревянную дверь уборной. — Ма-а-аш, — голос парня, ворвавшегося в коридор несколько минут назад, уже ласково и мягко ласкал слух блондинки, — Ма-а-аш, ты там жива? Не бойся, я друг Антона, меня зовут Илья, мы виделись с тобой на дне рождении Шаста. Мария резко распахнула глаза, когда до мозга донеслось заветное имя её фиктивного жениха. Девушка растерянно завертела головой, стараясь придумать, чем обороняться в случае, если за дверью тот, кто вновь захочет причинить ей вред. Колесниченко в темноте начала ощупывать стены, ища орудие самозащиты, ведь Антон настоятельно попросил её приготовить что-то тяжёлое. — Маш, ты хоть подай голосок, чтобы я понимал, что с тобой всё в порядке. Блондинка открыла рот, но, опомнившись, пресекла попытку выйти на контакт с незнакомцем. — Тоха позвонил из поезда и сказал, что твой бывший нагрянул к тебе домой. Я был неподалеку и тут же приехал… Не бойся, вряд ли Никитос захочет ещё раз наведаться к тебе в гости. Слабая улыбка озарила Машкино лицо, она, на всякий случай схватив швабру, тихонько открыла шпингалет и высунула из ванной заплаканную мордашку. — Тише, тише, — с улыбкой сказал Макар, — я, конечно, здоровый парень, но бить меня не надо, я добровольно уйду. Мария устало выронила швабру и от резкого притока свежего воздуха медленно сползла по стенке. Илья моментально подхватил девушку и, обняв, погладил по спине. — Позвони Антохе, он безумно волнуется. Я впервые вижу его таким. Парень, усадив Колесниченко на стул, оторвал от настенного календаря лист, где красовались плюшевые зайцы, и, убедившись, что это был мартовский разворот, быстро черкнул на нём какие-то цифры. — Если тебе что-то понадобится или, не дай Бог, случится, сразу же мне звони. Макаров вложил в ослабшую руку блондинки запасные ключи, которые он отобрал в честном бою у Никиты, и помахав на прощание, ушёл, захлопнув дверь.

***

26 апреля 2022 года. 03:40. Москва. Квартира Маши. — Колесниченко, открой! Мария, рухнувшая в кровать после напряжённого дня и не менее напряжённого вечера на работе, с ужасом распахнула глаза. Она только начала погружаться в сон, как очередной стук вытащил её из царства Морфея. Вспоминая события минувших суток, блондинка с недоверием посмотрела в сторону коридора и тут же скользнула глазами по комоду, где Макар оставил записку со своим номером телефона. Схватив мобильный, который покоился на соседней подушке, Маша обнаружила не один десяток пропущенных от Шастуна. Узнав голос импровизатора, доносившийся из подъезда, девушка ринулась в прихожую и распахнула дверь. Перед ней стоял Антон, на плече которого висела дорожная сумка, а его лицо украшали тревога и усталость. — Колесниченко! Зараза… Комик без приглашения зашёл в коридор, захлопывая за собой дверь, и без слов притянул к себе дрожащее тело Машки. — Прости… Я уснула после работы… — пролепетала блондинка, утопая в тёплых руках импровизатора. Шаст ещё сильнее прижал Марию к себе, носом зарываясь в светлые волосы и вдыхая аромат шампуня, который соблазнял парня на ещё более крепкие объятия. — Мне Илья всё рассказал, извини меня, пожалуйста, — сказал Антон, сжимая девичье личико в своих огромных ладонях, — но и ты, блин, хороша… Зачем хранить ключи у соседей? — Не ругайся, — робко попросила девушка, — я так сегодня устала. Шаст, увидев глаза, сверкнувшие алмазными кристалликами из наворачивающихся слез, вновь прижал к себе Машу, одной рукой ласково поглаживая её по спине. Перебирая в голове варианты, как он ещё больше может усложнить Никите жизнь, Шастун не заметил, как Мария подняла на него тёмный, похожий на грозовое небо, взгляд. — Спасибо тебе, Антош, — немного хрипло сказала Колесниченко, отводя взгляд в сторону, — я теперь у тебя в долгу. — Мы квиты. — отрезал Шаст, не убирая рук с Машкиной поясницы, — Ты пришла на помощь мне, а я, в свою очередь, выручаю тебя. Затуманенный мозг Маши плохо понимал, чем именно она помогает комику, напрочь забывая о существовании Ирины в их жизнях. Девушка медленно проскользила тёплыми ладонями по толстовке Шастуна вверх, ласково обнимая его за шею. Парень разглядывал заспанные черты лица блондинки, с каждым мгновением находя в них что-то новое и привлекательное. Колесниченко неосознанно прижалась сильнее к человеку, который бился за её благополучие, находясь за тысячи километров от неё, наконец-то Мария почувствовала спокойствие и уверенность в том, что всё будет хорошо. Зелёные глаза Антона заволокло желание приблизиться к Маше ещё ближе, вжать её в себя, пожизненно впечатать в свою кожу, чтобы каждый сантиметр тела девушки был с ним, чтобы её тепло, перемешиваясь с кровью Шастуна, текло напрямую в заледеневшее сердце комика. Мария, скованная в крепких объятиях, от недостатка кислорода выдохнула, обдавая жарким дыханием лицо Шаста, который, не раздумывая, сократил оставшиеся миллиметры и накрыл поцелуем Машкины губы. Девушка впервые ответила на поцелуй комика, чем явно удивила Антона, издавшего непроизвольный, но весьма довольный стон. Ребята одновременно отстранились друг от друга, воскрешая в памяти цель, ради которой они всё ещё тесно общались. Колесниченко выскользнула из обмягших объятий импровизатора, который, вспомнив об Ирине, замер на месте, пытаясь разложить свои ощущения и мысли по полочкам. — Маш… — Нам не стоило этого делать. — ответила блондинка, растерянно прикасаясь к губам, распухшим от поцелуя. — Да-да. Просто забудем. — смущённо согласился Шастун, зарываясь руками в кудрявую копну волос. — Конечно. — Мария нервно улыбнулась, мимолетно взглянув на Антона и цепляясь за его затуманенный взгляд. Колесниченко бесшумно выскользнула на кухню, оставив Шаста одного в коридоре. Импровизатор устало припал к двери, поворачивая защёлку и снимая с себя толстовку. Комик взглянул на своё отражение в зеркале — на него смотрел уставший парень с лёгкой щетиной на лице и расширенными зрачками, которые выдавали противоречивые чувства, ютившиеся в его разбитом сердце. Антон понимал, что ему необходимо покинуть Машкину квартиру, чтобы не усугублять сложившуюся ситуацию, но ноги не слушались импровизатора, они, с лёгкостью скинув кроссовки, уже спешили на кухню, неся измотанное тело Шастуна поближе к блондинке. — Чаю хочешь? — тихо спросила Маша, наливая себе кипяток в чашку и бросая туда пакетик с ароматными травами. — Чёрный, пожалуйста. — Шаст сел за уже хорошо знакомый круглый стол и поправил подставку с салфетками. Девушка встала на цыпочки и потянулась к верхнему ящику, порываясь достать кружку для ночного гостя. Антон внимательно проследил, как лёгкий халат поднимался всё выше и выше, оголяя стройные ноги Марии. — С сахаром? Женский голос заставил Шастуна оторвать взгляд от фигуры Колесниченко и посмотреть блондинке в глаза. Васильковые очи с интересом разглядывали комика, стараясь считать его настроение. Маша, не дождавшись ответа, улыбнулась уголками рта и поставила сладкий чай перед Антоном, присев напротив. — Как ты так быстро добрался до Москвы? — поинтересовалась Мария, водя указательным пальцем по краю чашки. — Все поехали на поезде, а я… — Шастун осёкся, запивая невысказанные слова горячим напитком, — взял билет на самолёт. Девушка захлопала ресницами, удивлённо разглядывая кудрявого импровизатора. — Но… — Да просто не хотелось трястись в купе почти семь часов, а тут… — парень отвёл взгляд, глядя в тёмное окно, — сорок минут и дома. — У меня. — Что у тебя? — У меня дома, — улыбнувшись, тихо сказала блондинка. — Я просто переживал за тебя, Маша. Макар мне толком ничего не рассказал, а твой Никита, — Антон невольно поморщился, — здесь был только из-за того, что зол на меня, а не на тебя. — Шастун, не говори ерунды, — Колесниченко встала и подошла к окну, в котором виднелась красноватая луна, — у каждого из нас есть недосказанность, которая тяготит, верно? Импровизатор пожал плечами и уверенно поднял глаза на девушку, думая, что та не заметит его пристальный взор. Мария присмотрелась и увидела в отражении стекла, как Антон сверлит её взглядом, жадно рассматривая каждую деталь. — Я не оправдываю Никиту, но, с одной стороны, у него ведь хватило смелости высказать мне то, что наболело. Хоть это и было очень странно… Пугающе странно. — Маш, если у него были какие-то претензии, он должен был связаться со мной, а не запугивать беззащитную девушку, — повысив голос, ответил Шастун, вставая из-за стола и доставая сигареты из кармана. Колесниченко повернулась к импровизатору и вымученно улыбнулась, обнимая себя за плечи. — Ты его до сих пор любишь, поэтому так глупо оправдываешь? — чуть тише уточнил Антон, присаживаясь обратно и бросая пачку с никотином на обеденную зону. — Ты по себе что ли судишь? — Отчасти, — процедил Шаст, всё же хватая сигареты и удаляясь на балкон. Машка, проводив комика взглядом, закуталась в плед и уселась обратно за стол. Ей стало не по себе от замечаний импровизатора, которые молниеносно истребили комфорт, воцарившийся в её душе четверть часа назад. — А если бы ты вышла замуж за своего Никиту, ты бы его ревновала? — голос незаметно вернувшегося Антона вырвал блондинку из дзена, — Отслеживала бы каждый его шаг, стараясь уличить в измене? — Я не из тех жён, которые бы стали бегать за своим мужем по пятам. — Даже если… — Даже если бы он был звездой мирового масштаба, — Маша перебила собеседника, — ведь если захочет изменить, то изменит. А если всё в порядке с совестью… — То не изменит? — пытаясь уловить логику Колесниченко, высказался Шастун и уставился на девушку. — Не совсем, — Мария встала из-за стола и налила себе ещё кипятка в кружку, — надеюсь, что у моего будущего мужа хватит смелости сказать о том, что я его больше не интересую и на этом наши пути разойдутся. — Так просто? — удивился Антон и тоже протянул блондинке свою опустевшую чашку. — Так просто. — девушка плеснула в тару раскалённую воду и вернула её Шасту. — Надо запомнить, что с тобой всё легко. — Так и не должно быть сложно, Антош… — Маша слегка улыбнулась и уткнулась в телефон, что-то усиленно печатая. Комик удивлённо рассматривал черты лица новой знакомой, которая начинала ему нравится. Он, хотя, и боролся с накатившими чувствами, всячески отрицая внезапную симпатию, но никогда не отказывал себе в удовольствии провести время в компании своей псевдоневесты. — А кем ты себя видишь через… — Антон задумался, хватая из подставки салфетку и делая из неё розочку, — десять лет? Мария оторвалась от экрана своего смартфона и подняла уставший взгляд на парня с игривыми зелёными глазами, сидевшего напротив. Два изумруда нагло изучали её, стараясь разгадать все тайны, а девушка же, в свою очередь, видела во взгляде комика некий вызов, открыто брошенный ей. — Ну, наверное, как и многие… Найду работу по душе, буду изредка путешествовать и заведу пушистого кота. Шаст протянул бумажный цветочек блондинке, расплываясь в улыбке и в глубине души неосознанно надеясь, что этим котом может стать он. — Через десять лет, говоришь... — Маша потупила взгляд и прикусила губу, — Хочу к этому времени родить ребёнка от любимого мужчины. — А-а… — растерянно промычал Шастун, пытаясь угадать имя претендента. — Но если он не появится, то и ты сойдёшь. Мария широко улыбнулась и, допив чай, поставила свою кружку в раковину. Выходя с кухни, блондинка похлопала по плечу комика и, слегка сжав ткань его футболки, прошептала: — Не парься, я шучу. Дверь, разделявшая прихожую и кухню, тихо скрипнула, спрятав за собой девушку, похитившую абсолютно все мысли Антона. Была только одна проблема — цену выкупа эта дама не оглашала.