Сочини для меня любовь

31 декабря 2022 года. Москва. Квартира Шастуна. — Серьёзно? — улыбнулась девушка, возвращая тару с шампанским обратно на стол. — Более чем, — уверенно ответил Шаст, с характерным скрипом открывая темно-синий футляр. Парень достал золотое колечко со сверкающей россыпью драгоценных камней и внимательно посмотрел на возлюбленную. — Ты согласна? Девушка растерянно села на стул и обняла себя за плечи. — Мне кажется, что после того, что произошло между нами — это не самая лучшая идея. Я всё ещё опасаюсь Сергея, да и… — Зинченко, что ли? Антон захлопнул пустой футляр, перебирая своими длинными пальцами тоненькое колечко. — Да. Шастун ухмыльнулся и залпом выпил шампанское. Присев на корточки около возлюбленной, он ласково погладил её прохладные руки. — Он сразу полез не на свою территорию, за что уже поплатился. Не переживай, Зинченко к тебе никогда больше не приблизится. А если… — Давай без если... — девушка взяла в ладони лицо Антона и взглянула в болотные омуты напротив, — Боюсь, что Сергей будет мстить тебе. Я слышала, как Дарина говорила, что он очень ревнивый. — Я тоже, — кудрявый провёл рукой по талии возлюбленной, резко притягивая её к себе. — Я никому тебя больше не отдам. Антон крепче сжал тело девушки, срывая с её губ непроизвольный стон, который импровизатор заглушил страстным поцелуем.

***

1 мая 2022 года. 9.20. Матвиенко, проходя мимо береговой линии, увидел, как рассерженная Машка забежала в дом. Армянин, не успев выяснить причину такого поведения блондинки, выругался себе под нос и продолжил свой путь в столовую. Разглядев Шастуна, одиноко сидевшего на песке, Серёжа вспомнил собственные сердечные страдания, устроенные тёзкой Колесниченко. Решив позже поговорить с Марией, армянин накинул капюшон и направился на завтрак. Маша, быстро сделав лёгкий макияж и переодевшись, вышла из ванной. Блондинка накинула джинсовую куртку на плечи и, открыв входную дверь, носом уткнулась в Шастуна. — Поговорим? — низким голосом предложил Антон. — Нет, — девушка посмотрела в зелёные глаза, стараясь выдержать тяжёлый взгляд, — говорить — это к Кузнецовой, со мной разговоры в договор не входили. Шаст устало выдохнул, понимая, что своим поведением сильно разозлил Колесниченко. Отпустив девушку, импровизатор зашёл в домик и устало плюхнулся на кровать. Сил и желания идти на завтрак не было, поэтому парень снял обувь и, свернувшись калачом, задремал.

***

— Мария, — Арсений, сидевший через один стул от блондинки, вопросительно посмотрел на пустующее место между ними, — а где ты Антона потеряла? Девушка неопределённо пожала плечами и уткнулась в свою кашу, лениво помешивая её чайной ложкой. — Ты зачем так над едой издеваешься? — уточнил Матвиенко, уже покончивший с трапезой. — У меня с детства привычка — есть любую кашу чайной ложечкой. — немного грустно сказала Маша, продолжая процедуру и не поднимая глаз на собравшихся. — Годиков-то уже много, а ведёшь себя как маленькая, — процедила Ира, тихо смеясь и прикрывая рот салфеткой. Серёжа посмотрел на Кузнецову, которая, по сравнению со вчерашним вечером, выглядела весело и задорно. Арсений проследил за взглядом бывшей пассии Шастуна, которая не сводила глаз с Колесниченко. — Ира, тебе очень повезло, что у тебя о твоей маме остались воспоминания из осознанного возраста, — Мария перестала есть и откинулась на спинку стула, — а моя мать умерла, когда мне было три года. Единственное, что я помню, как она кормила меня кашей, используя маленькую чайную ложечку. Находишь это смешным? Так это говорит лишь о твоей жестокости и массе комплексов. Ирина, словно рыбка, которую выбросило на берег, сидела, открывая и закрывая рот. Казалось, что девушка хотела выдавить из себя какие-то слова, но у неё это не получалось. — Тебе что-то ещё рассказать или ты уже всё на меня нарыла самостоятельно? — блондинка сделала небольшой глоток кофе и вернула небольшую чашку обратно на стол. Арсений, видя растерянность Матвиенко, отрицательно помахал ему головой, всем видом умоляя его не вмешиваться. Кузнецова тоже уставилась на армянина, мысленно прося его о поддержке и помощи. — Никто этого не знал, Маша. — заключил хвостатый, надеясь завершить перепалку. — Но это не давало никому права лезть человеку в душу, — вступился Попов, слегка ухмыльнувшись. — Всем доброе утро! Позовы, опаздавшие всем семейством на завтрак, удивлённо смотрели на компанию друзей, между которыми летали молнии и практически гремел гром. — Я принесу ещё стулья, — сориентировался Дима, понимая, что всем не хватит места за столом. — Всё в порядке, я уже поела. Приятного всем аппетита. — Мария презрительно взглянула на Иру, которая беззаботно доедала яичницу. Колесниченко помогла Савине сесть на стул и, чмокнув девочку в макушку, сказала: — Ешь аккуратнее, а-то тётю Иру смущает, когда кашу едят не той ложкой. — А хлеб — руками, — пошутил Арсений и улыбнулся Кузнецовой, — вынужден тоже вас покинуть. Катя, взглянув на ничего не понимающего Диму, посмотрела вслед уходящим друзьям и заказала завтрак для своей семьи. — Весёлые выходные намечаются, — подытожил Серёжа, шумно захлопывая меню.

***

— Маша, постой, — Попов догнал Колесниченко у выхода из столовой, — да постой ты! Девушка обернулась и брюнет тут же заметил, как она, кутаясь в джинсовую куртку, старалась не заплакать. — Ну тише, — Арс аккуратно подошёл к блондинке и обнял её за плечи, — Ирина никогда не думала головой перед тем, как что-то сказать… Мария всхлипнула и растерла солёные дорожки по пухленьким щекам. — Я — просто актёр, а мы — хорошие психологи. Я прекрасно знаю, что за каждым жестом человека кроется определённый этап его жизни, возможно, не очень благополучный. Мужчина достал из кармана платок и протянул его Маше. Слегка подтолкнув девушку, Арсений повёл её в сторону корпусов подальше от столовой, ведь меньше всего ему хотелось, чтобы Кузнецова праздновала свою победу, видя состояние Колесниченко. — По твоему поведению я сразу догадался, что у вас с Антоном не всё так просто, — Попов успокаивающе хлопал блондинку по спине, — потом я понял, что Шаст ревнует тебя, а сейчас убедился, что за маленькой ложечкой кроется большая история. Но, в оправдание моих невнимательных друзей скажу, что они не эмпаты и не медиумы, они не знали, что в твоей жизни случилось такое горе, поэтому посчитали, что могут над этим пошутить. Маша, присев на деревянные лесенки, уткнулась лицом в ладони и что-то пробурчала себе под нос. — Уверен, какой бы не была Ирина, даже бы у неё не повернулся язык шутить на такие темы. Блондинка, оторвав заплаканное лицо от влажных рук, посмотрела на Арсения. — Я искренне не понимаю, — Мария заговорила каким-то чужим, не своим голосом, — зачем Антону такая девушка? Почему Шаст хочет её вернуть? Неужели он настолько слеп, что не видит, какая Ира на самом деле? Попов сделал шаг назад, не ожидая, что Машка перейдёт в наступление. — Ну скажи? Я одна вижу её насквозь? — Не одна, — спокойно ответил брюнет, осознавая ещё одну вещь, касающуюся уже Колесниченко, — но любовь зла. Любовь слепа, Маша. Порой, мы не замечаем очевидного, правда же? Блондинка потрясла головой, в которой после выплаканных слёз, появился свинцовый шарик, больно бьющийся о стенки черепной коробки. — Да. — печально заключила Мария, плюхаясь обратно на крыльцо. — Столько выкуренных впустую сигарет, столько напрасно пролитых слёз, — Попов увидел, как дверь домика распахнулась и на пороге появился сонный Шастун, — а хватило бы одного честного разговора, чтобы всего этого избежать. Актёр перевёл взгляд с помятого импровизатора на заплаканную девушку и, улыбнувшись, поспешил прочь. Антон, туго соображая, что произошло, взором проводил Арсения и взглянул на Колесниченко, которая, привалившись к тёплой деревянной балке, смотрела в одну точку. Похлопав глазами, Шаст быстро спустился на три ступени вниз и, присев рядом, постарался заглянуть блондинке в глаза. — Маш, мы даже не встречаемся, а ты из-за меня уже плачешь… Комик положил ладонь на Машкино колено, но она, презрительно посмотрев на окольцованную лапу, аккуратно убрала её. — Это не из-за тебя. Слишком много чести. — А из-за кого? — не унимался парень, хлопая себя по карманам и понимая, что сигареты остались в кармане толстовки, висящей в прихожей. — Какая разница? — прошептала Маша, понимая, что новая волна рыданий сейчас накроет её с головой. — Для меня — большая. Я не хочу, чтобы тебе было плохо. — Ты сам всё для этого делаешь! — Да что ты так бесишься из-за того, что я тебя поцеловал просто так? — Антон слегка повысил голос, — Ну да, да, не было там Иры! Без всякой причины я тебя взял и поцеловал, всё просто, Колесниченко! Шастун быстро придвинулся к Марии, целуя её солёные губы, ожидая, что девушка, как обычно, растворится в его руках. Прикрыв глаза, парень старался подмять под себя непослушные губы блондинки, но все старания пошли прахом — по его щеке прилетела звонкая пощёчина. — Ты не можешь пользоваться и играть мной. Захотел и взял — это не про меня. Колесниченко, соскочив со ступеней, быстро забежала в дом, громко хлопнув дверью. Комик приложил к пылающей коже ладонь, обдавая её прохладой серебряных колец. Поднявшись, Антон пулей влетел в прихожую и уставился на то, как его псевдоневеста собирает вещи. — Игра окончена, Антон Шастун. Я уезжаю, — блондинка без разбора бросала одежду, косметику и обувь в сумку, — Спектакль подошёл к концу. Импровизатор на мгновение забыл, что минуту назад его отвергли и, растерянно хлопая глазами, стоял у входа и следил за молниеносными движениями девушки. — Мне плевать, как дальше у вас сложится с Ирой. Мне плевать, что она сейчас обо мне подумает. Мне плевать, если к тому моменту, когда я вернусь в Москву, ты позвонишь в клуб и я уже буду безработной. Шаст, присев на стул в прихожей, нервно прокручивал кольца на пальцах, внимательно слушая Колесниченко. — Ты не Господь Бог, чтобы топтать мою жизнь. — Да чем?! Чем я её растоптал? — не понимая вины, заверещал импровизатор, — я всего лишь тебя поцеловал, замечу, не впервые, — Антон развел руки в стороны и озабоченно смотрел на блондинку, — а так же, замечу, что ты первая втянула меня во всё это! Мария обреченно бросила последнюю футболку в сумку и уселась на кровать. — Ну раз я начала, я и закончу. Маша, сглатывая надоедливый ком в горле, направилась в ванную, чтобы стереть остатки туши и умыться. Антон, оставшись в одиночестве, понял, что не добьётся от блондинки причин её странного поведения, поэтому принял решение поговорить с Поповым, который всё утро отирался рядом с Колесниченко. Из мыслей импровизатора вывел стук, надеясь, что за дверью вновь кроется Арсений, Шастун радостно распахнул её. Сердце ёкнуло, ведь на пороге стояла Ирина, смотря на комика виноватым взглядом. — Привет, — тихо сказала девушка. — Привет, — взволнованно произнёс комик. Антон только решил устранить проблему с одной дамой, как на пороге появилась другая, та, из-за которой и начались все последующие приключения. — Всё в порядке? Ты не пришёл на завтрак. — Да, я проспал просто. — ответил Шастун, стараясь сконцентрироваться на разговоре с бывшей. — Понятно, бурная ночь, видимо. Шаст, всё ещё стремясь вспомнить заранее подготовленную речь, которая покоилась в его сознании с марта, пропустил едкое замечание Ирины. — Я пришла извиниться перед Машей, — продолжила Кузнецова, смотря на Антона. — А что ты сделала? — уточнил Шастун, возвращаясь в реальность. — Неудачное замечание по поводу её странных привычек. — Это ты можешь, — с плохо скрываемым опытом в голосе, прошептал комик. — Что ты имеешь ввиду? — изумилась Ирина, с вызовом всматриваясь в бывшего парня. — Ну то, что ты всегда твердила мне, что я что-то делаю не так. То посуду не помою за собой, хоть я и купил нам посудомоечную машину, то полотенца перепутаю, то в коридоре наслежу… — Ну так сложно что ли соблюдать пару правил? — Когда работаешь по двадцать часов в день — да. — отрезал Шаст и увидел, как вдалеке, за плечами девушки показалась фигура Зинченко. Ира, собираясь вставить очередное едкое замечание, услышала позади себя голос Сергея. — Тебе пора. — сказал импровизатор и быстро скрылся за дверью своего домика. Зайдя в прихожую, он столкнулся с Колесниченко, которая, успокоившись и приведя свой внешний вид в порядок, только что покинула ванную. — Маш… — парень тихо подошёл к девушке, опасаясь нарушить её личное пространство, — Марусь… Блондинка молча стояла и не решалась протянуть дрожащую руку к двум потёртым ручкам, лениво свисавшим с дорожной сумки. — Прости меня, правда. Я заигрался. Ты права. Колесниченко резко обернулась и столкнулась с виноватым взглядом Антона Шастуна, который смог бы расплавить даже лёд. У Машкиной бабушки до сих пор жил пёс и когда его хотели наказать, он смотрел на хозяев в точности как кудрявый импровизатор. К слову, к одиннадцати годам своей продолжительной собачьей жизни, Швепс не был наказан ни разу. — Расскажи мне, что произошло? Я в курсе, что Ира тебя обидела… Даже ей я не позволю причинять тебе боль. — Антон, — девушка натянула на себя куртку, — ты уже позволил. Когда решил сочинить для нас любовь. Шастун осторожно взял Машу за руку и сжал её ледяную ладонь. — Но я… Я согласна была помочь и подыграть тебе, но не отражать атаки твоей бывшей. К этому меня жизнь не готовила. — Не отталкивай меня сейчас. Я просто хочу тебя обнять… Как друг, а не как заигравшееся мудло. Колесниченко, неожиданно для Шаста, тихо хихикнула. — То есть, чтобы вызвать твою улыбку, мне надо самому себя обзывать? — комик притянул тело Марии и расстегнул её куртку. Осторожно спуская болоневую ткань с дрожащих плечей блондинки, Антон высвободил обе девичьи руки и бросил ветровку на кровать. Обняв Машу, Шастун обрёл непередаваемое тепло внутри грудной клетки, которое жаркой волной обдало его тело. — Она рассмеялась, когда увидела, что я ем кашу чайной ложкой, — тихо сказала Колесниченко, соглашаясь с тем, что мужские руки сгребли её в охапку. — Я видел, — Антон прошептал на ухо Марии, — по-моему, это очень мило. Комик осторожно поцеловал белокурую макушку и длинными пальцами приподнял девичий подбородок. — Не уезжай, пожалуйста. Парень развязал кулиски на капюшоне Машкиной толстовки и потянул её края вверх. Девушка одарила Шастуна холодным взглядом и не спешила поднимать свои руки. — Мы сегодня никуда с тобой не пойдём, обещаю. Ты мне расскажешь, почему ты ешь именно чайной ложкой, а не, к примеру, вилкой, а я вспомню позорный случай со старшей школы. Разрешаю потом меня постебать. Маша посмотрела в зелёные глаза и поняла, что пропадает... Что все её истерики были вызваны тем, что болевую точку Колесниченко задела именно та дама, в которую влюблён Антон, именно та дама, чьё внимание Шаст отчаянно хотел заполучить. Если бы это был кто-то иной, Мария, сразу же послав его куда подальше, уже забыла бы этот случай и спокойно жила дальше. Блондинка чётко осознавала, что чем больше времени она проведёт с Антоном, чем чаще она будет оказываться под воздействием его чар, тем меньше у неё шансов на спасение. Но несмотря на это… — Хорошо. Я останусь, — Маша покорно подняла руки и позволила снять с себя тёплую кофту, которая отправилась на кровать к ветровке. — Но при одном условии. — Каком? — Когда мы вернёмся в Москву, наш спектакль окончится. Я, в любом случае, выхожу из игры. — Ну а тут? — вкрадчиво спросил Антон, носом касаясь Машкиной кожи на заплаканной щеке. — Пока мы не приехали домой, я твоя девушка. — Ты просто моя, — еле слышно сказал Антон, прижимая дрожащее тело Колесниченко поближе к себе.

***

— Так Маша уехала или нет? — спросила Кузнецова у Матвиенко, сидевшего на берегу реки и встречающего закат. — Не знаю, я не видел ни её, ни Шаста. Последнего, кстати, вообще сегодня не встречал. Девушка нахмурилась и посмотрела в сторону жилища, где обитали Антон и Мария. — Я заходила к нему. Кажется, он приревновал меня к Зинченко. — Кажется… — Серёжа нервно усмехнулся и перевёл взгляд на Ирину, — Прикалываешься? — Я не знаю, что и думать. Серый, — Кузнецова присела рядом с армянином и положила руку ему на плечо, — есть ли гарантии, что если я порву с Зинченко, то мы с Антоном будем вместе? Матвиенко бросил камушек в воду, наблюдая, как от его падения расходятся равномерные круги на глади реки. — Ты хочешь и рыбку съесть, и, простите, на хер сесть, — хвостатый слегка разгневанно посмотрел на Иру, — если ты любишь Антона, то поговори с ним, а если ты к нему ничего не чувствуешь, то оставь его покое. Переболеет парень… — Как ты? — Как я. — отрезал Серёжа, поднимаясь с влажного песка. — Меньше всего я хочу, чтобы Антоха страдал ещё и из-за того, что ему дадут надежду во второй раз, а потом опять кинут. Сергей подал руку Ирине, помогая подняться. — Разберись сначала в себе, а потом лезь в кудрявую голову. Я был уверен, что ты любишь Шаста, но если ты сомневаешься… — А любит ли он меня? Он весь день утешает свою Машу, они вдвоём постоянно... Их никто сегодня не видел даже! — Ира, объективно, ты была не права. Какая разница, как Машка ест? В любом случае, из вас троих больше всех страдает она. Её используют, чтобы забыть тебя… — Но используют её, пообещав жениться! — вспылила Кузнецова, надувая губы. — Тебя волнует что-то, кроме этого? — уточнил Серёжа, но не дожидаясь ответа, продолжил, — Погнали, а-то там твой Зинченко побежит искать тебя и всех на уши поставит.

***

— Ты есть хочешь? — спросил Антон, стараясь скрыть урчание в своём животе. — Ты хочешь… Сходи к ребятам, у них по плану шашлыки. — Я обещал тебе никуда не ходить, — сказал Шастун, выключая телевизор. Кромешная темнота накрыла комнату, где находились двое. Парень, проведя рукой по шуршащим простыням, нащупал ладонь блондинки, которая слегка дёрнулась от внезапного прикосновения. — Моя мама умерла, когда мне было три года. Она болела, но ничего не предвещало беды. Хотя… — Машкин голос задрожал, заставляя сердце Шаста сжаться до размера молекулы, — не могу о таком судить, я же совсем маленькая была. Маму положили в больницу, из которой она не вернулась. Последнее, что я помню, как мамочка кормила меня манной кашей… Колесниченко замолчала, Шастун медленно выдохнул, понимая к чему клонит девушка. — С чайной ложечки… Бедная моя… Комик притянул к себе безжизненное тело и, обняв его, прильнул ближе к влажному лицу. Оставляя россыпь мелких поцелуев на щеках, глазах, лбу, носу, подбородке, Антон старался игнорировать суховатые губы, которые манили его своим ласковым теплом. Не желая спугнуть Марию, которая раскрылась перед ним, как ракушка, парень целовал солёную кожу, не зная, как ещё поддержать Машу, которая стала ему такой родной и близкой всего-то за один месяц. Колесниченко, постепенно меняя всхлипы на нервный смех, слегка отмахивалась от навязчивого Шастуна, напоминающего маленького щенка, учуявшего, что его хозяйка загрустила. Идиллию нарушил резкий стук, доносившийся из тёмного коридора. Антон, нависнув над лицом Марии, тихо выругался и вздохнул. — Такое чувство, что ходят только к нам. Если я не беру трубку, наверное, я и посетителей не жду? — задал риторический вопрос Антон, присаживаясь на кровати. — Не кипятись, я открою. Блондинка, натянув пониже футболку Шастуна, распахнула дверь и слегка зажмурилась от света фонарей. — Добрый вечер, — стоявший на пороге Зинченко, с интересом рассматривал взъерошенную девушку, — Маша? — Добрый. Да, я — Маша, а Вы…? — Сергей. — мужчина протянул руку Колесниченко, предлагая скрепить знакомство рукопожатием, — Зинченко. Можно просто Серёжа. Мария вложила ладонь в горячую руку мужчины, которую он мгновенно крепко сжал. — Я ищу Ирину, но, видимо, я ошибся… — сказал воронежский друг Антона, видя, как за спиной девушки возник сонный импровизатор, — прости, Антох, что побеспокоил вас. — Ой, да ерунда, когда ты за такое извинялся. Сергей проигнорировал замечание бывшего товарища, нагло разглядывая Машу, которая стеклянными глазами смотрела на Антона. — Пойдёмте к ребятам? Там Димка шашлыки жарит, а Илюха на гитаре играет. — Посмотрим. — отрезал Шаст, уволакивая блондинку за свою спину и закрывая дверь перед носом Сергея. Колесниченко, слабо улыбнувшись, села в кресло и поджала под себя ноги. Вновь услышав урчание Шастунячьего желудка, блондинка молча достала дорожную сумку из-под кровати и открыла её. Тяжелая мужская рука легла поверх замка, блокируя возможность достать оттуда любые вещи. — Ты же обещала остаться… — Я останусь, — Мария аккуратно убрала кисть Антона с сумки, выуживая оттуда хлопковое платье, — сходим к ребятам, поедим? А потом я театрально сообщу, что у меня заболела голова, ты проводишь меня до домика, а потом побудешь ещё со своими друзьями. — Без тебя? — уточнил Шастун, ловя себя на мысли, что задал Маше тот же самый вопрос, который ему миллионы раз задавала Ира. — Это твои друзья, твой мир, а я в нём лишняя. Парень ошарашенно смотрел на девушку, которая добровольно отказывалась от того, за что другие готовы были продать душу. Колесниченко скрылась за дверью ванной, оставляя Шаста один на один со своими мыслями. Спустя несколько минут, Мария, облачённая в синее платье, появилась в спальне, возвращая Антону его футболку. Взяв косметичку, блондинка вновь оккупировала уборную, стараясь перед зеркалом нейтрализовать следы своих недавних слез. Шастун зачарованно смотрел на предмет одежды, который всё ещё хранил Машкины тепло и запах. Сжав хлопковую ткань в окольцованных пальцах, комик зажмурился и прошептал: — Что же ты творишь со мной, Колесниченко?...

***

Катя, обнимая Тео и Савину, сидела около костра, глядя, как неподалёку её муж вновь взял на себя обязательства шеф-повара. Там же в беседке сидели Илья и Надя, тихо певшие под гитару, а Матвиенко босиком измерял береговую линию, общаясь по телефону с очередной девушкой. Рядом с Позовой сидели Кузнецова и Зинченко, не глядя друг на друга. Пара смотрела на игривые языки костра, пытаясь осмыслить происходящее — Ирина думала об Антоне и Сергее, стараясь осознать чувства к каждому из мужчин, а её спутник пытался угадать, что его дама сердца делала в компании Матвиенко, с которым они вышли из тёмного пролеска. Тишину вечера нарушил Макар, довольно забасивший при виде Шастуна и его невесты. Мария скромно помахала рукой присутствующим, пока Антон удерживал на её плечах джинсовую куртку. Колесниченко подошла к Позовой и, обняв девушку со спины, слегка пощекотала её деток. — Маша, я хочу поговорить. — выпалила Ира, игнорируя остальных, — приходила к тебе утром, но не удалось тебя застать. — Была в душе, — с превосходством в голосе ответила Мария, сверху вниз глядя на Ирину. Антон про себя ухмыльнулся, радуясь, как Колесниченко ставит на место его бывшую пассию. — Если ты по поводу утреннего разговора, то он исчерпан. Я не обижаюсь. Ты же не знала… — Маша, взяв Шастуна за руку, направилась к Макарову, Наде и Позову, — многого.