Да что вы ко мне пристали!?

Тьма... Ничего не видно... Ни проблеска света, ни своего отражения... Гию не знала, как она тут оказалась, она помнила лишь то, как она пыталась удержать сознание своего временного напарника в видении, что показывало озеро. Видимо она переусердствовала и потеряла сознание. Резко, как будто эхом от стен, отразился непонятный многоликий голос... — "Это твоя вина!" — раздалось по сознанию девушки. Черноволосая стала всматриваться в темноту, оглядываться по сторонам, что бы определить источник неизвестного голоса, но ничего не вышло. Через пелену тьмы ничего нельзя было рассмотреть. — " Они погибли, потому что ты была слабой!" — голоса не утихали, а в темноте пустоты, стали светится красным очертания глаз и ртов, растянутых в зловещей, кровожадной улыбке. Девушку, как будто током ударило. Она поняла... о ком идёт речь... Но стала всячески отрицать свою причастность к смерти брата, возлюбленного и лучшей подруги. Черноволосая обладательница водного стиля в бессилии упала на колени, закрывая свои чувствительные уши руками, пытаясь заглушить эти голоса, которые набатом били по её барабанным перепонкам, но всё было бесполезно. Голоса, раздающиеся в голове Томиоки, всё чётче и чётче твердили о её вине, о том, что из-за неё - её брата, возлюбленного и подруги нет боле среди живых. Твердили о её слабости и о том, что девушке было бы лучше умереть, что бы не обременять остальных своим бессмысленным существованием. Томиока так погрузилась в свою панику, что не заметила, как три пары рук, таких родных и знакомых , но таких далёких и забытых, заключили её в спасительные объятья. *** Мужчина с кремовым цветом волос медленно открыл свои глаза оттенка цветов светлой глицинии и сразу же зажмурил их, обеденное солнце больно ударило по глазам своим ярким светом. Более менее привыкнув к дневному освещению, Санеми начал по тихонечку подниматься с нагретого солнцем песка, что покрывал собой часть побережья озера. Осмотревшись по сторонам его зрению предстало то же место, в котором Томиока использовала свою странную технику. Мир в его глазах сново был цветным, дул прохладный бриз, в ветвях деревьев пели птицы, воспевая весеннее время года, цветы цвели и благоухали, воду в озере пересекала мелкая рябь, по которой бегали солнечные зайчики. Осмотревшись по сторонам, Шинадзугава заметил бессознательное тело своей напарницы, что ещё не пришла в себя. Что собственно не удивительно, учитывая, что ей в видении пришлось держать сознания сразу двух человек и что она потратила последние силы, чтобы Столп ветра увидел концовку видения, которую он предпочёл бы забыть... Но перед глазами всё ещё стоял образ статной женщины, что вырывала себе глаза из глазниц, и с таким наслаждением их поедала, наслаждаясь солоноватым вкусом собственного органа зрения и болью от увечья, нанесённого самой себе. Покачав головой из стороны в сторону, пытаясь прогнать из головы навождение и подойдя к бессознательной напарнице, Шинадзугава оттащил её тело в тень одиноко стоящей яблони, что бы голубоглазая не перегрелась под пеклом весеннего солнца. И опять он удивился, на сколько девушка лёгкая, создавалось такое ощущение, что она питается одним воздухом. Оглядев взглядом девушку, чьё лицо расслабилось, как только тень над её головой перекрыло собой солнечный свет, Санеми посмотрел в глубину леса, откуда почувствовал пристальный взгляд. Он начал всматриваться внимательнее в изумрудную густоту, но ни чего так и не увидел. За то, своим боковым зрением он заметил неспокойство бессознательного тела, что мирно лежало под яблоней. Томиока что-то неразборчиво бормотала во сне, на её лбу выступили капельки пота, поблёскивающие на свету солнца. Мужчина лишь глубоко вздохнул. Он сел под яблоней подле тела напарницы и положил её голову себе на колени. Девушка даже расслабилась как-то и выражение её лица стало непринуждённым. Санеми и не заметил, как его шершавая мозолистая рука оказалвсь на голове Томиоки, поглаживая её и перебирая пряди шелковистых чёрных волос. *** Вечер опускался медленно и лениво, словно не хотя уступать права тёмному времени суток. Темноволосая девушка с усилием пыталась разомкнуть сомкнутые веки, которые словно были налиты свинцом и не хотели выпускать свою хозяйку из мира грёз и сновидений, в её случае из мира кошмаров. Кое как разомкнув заспанные глаза, девушке предстало вечернее небо, залитое обилием розовых, оранжевых и фиолетовых красок. Приподнявшись слегка на локтях и повернув голову в сторону, Томиоке предстала ещё более прекрасная картина: небо от востока заливалось нежно фиолетовым цветом и плавно переходило в светло-розовый ближе к западу, лес слегка поблёскивал золотом в лучах закатного солнца и вся эта красота отражалась в спокойной глади лесного озера. — Очнулась? — раздался грубый мужской голос слева. Томиока, засмотревшаяся на прекрасное зрелище, вздрогнула от неожиданности и повернула голову в направлении источника голоса. Это оказался Санеми, взявший где-то яблоко и с удовольствием поедающий его. — ну, хоть выспалась. — сказал он, догрызая остатки своей пищи. Встав с насиженного камня, светловолосый мужчина протянул девушке какой-то свёрток. — поеш хоть. Ты не ела ничего с сегодняшнего утра, а уже вечер. — сказал он и Гию, озадаченная неожиданным проявлением заботы со стороны напарника, слегка запоздало приняла протянутый ей свёрток. Развернув его, в руках голубоглазой оказались три палочки данго. Она с какими-то удивлением и настороженностью принялась поглащать предложенную ей сладость. Санеми со стороны наблюдал за девушкой и не мог оторвать глаз. Он наблюдал за тем, как последние золотые лучи закатного солнца играли в угольного оттенка волосах, предавая им рыжеватого цвета. Как эти самые золотые лучи бликами отражались в голубых глазах, придавая им зеленоватый оттенок. Как поболёскивают золотые пуговицы на блузке чёрной формы охотницы на демонов. Кое как мужчина оторвал взгляд и стал прислушиваться к окружению. Птицы начали замолкать, что могло предвещать приближение ночи и опасности, которую она несла. Остаток вечера Гию провела за медитацией со своим клинком, а Санеми ещё раз сбегал на ярмарку, прикупить подкрепиться. *** Прохлада ночи всегда нравилась Гию. Когда еле ощутимый ветерок качал ветви деревьев и недавно пробившуюся сквозь почву траву. Птицы замолкали, отдавая честь начать петь свои серинады ночным певцам - сверчкам и кузнечикам. В воздухе летали светлячки, освещая своим маленьким светящимся брюшком небольшое пространство вокруг себя. В эту ночь небо было безоблачным и ночная правительница предстала перед ночными обитателями во всей красе, а яркие звёздочки складываясь в созвездия, дополняя чёрное полотно неба. Но к сожалению, любоваться данной красотой на данный момент не представлялось возможным. В глубь ночного леса шли две человеческие фигуры. Впереди шёл Санеми, который осматривался, всматриваясь в темноту леса, ведь чувство слежки всё ни как не покидало его. Гию же шла чуть позади него, она тоже была напряжена и была готова обороняться и перекрыть спину своего временного напарника в момент опасности. Охотники подходили ближе к просторной поляне, скрытой множеством многовековых деревьев. Полная луна озяряла собой обсалютно чистый участок рельефа, где не было деревьев и даже трава не росла. Неожиданно справой стороны послышался звук хрустнувшей под чужой ногой ветки, а сама Гию почувствовала мимолётное дуновение ветерка, которого этой ночью не было. Гию, доверяя своим чувствам и напрягаясь до предела, на рефлексах достала катану и режущим движением провела по воздуху вокруг себя. Свист разрезанного воздуха тут же привлёк внимание шрамированного Столпа ветра. Шинадзугава обернулся, что бы лицезреть Томиоку, держущую катану на готове и медленно приближающуюся к его спине. Черноволосая кинула на сиренеглазого сосредоточенный и настороженный взгляд, который мужчина понял без всяких пререканий и достал свою катану с зелёным лезвием, приготовившись обороняться и защищать временную напарницу. Поляну накрыл еле проглядный туман. Санеми взял свою напарницу под локоть, что бы не потерять и не задеть её в порыве яростной битвы. Где-то совсем рядом, буд-то над ухом послышался мелодичный смех сумасшедшей женщины, который словно отражался от стен и эхом повторялся в головах двух столпов. Санеми нахмурился приготовившись следовать своим рефлексам и отражать нападки демонессы, которая за столько лет унесла несколько сотен жизней невинных людей. Лёгкое, еле уловимое колебание воздуха слевой стороны, заставило девушку взмахнуть катаной в левой руке, что бы провести по воздуху и ничего не получить в ответ, кроме хлёсткого свиста разрезанного воздуха. Санеми выругался про себя, раздражённый тем, что у него нет возможности лицезреть демона воочию и отрубить ей голову, отомстив за все невинные жизни, унесённые руками сумасшедшей императрицы. — Как славно! — раздался приторно мягкий голос женщины, что заставил Санеми слегка вздрогнуть. — давно я не поедала настолько красивых и сильных мужчин! Последним таким мужчиной был мой последний муж лет так двести назад. — туман начал потихоньку рассеиваться и перед Столпами предстала женщина с бледным оттенком кожи, глазами оттенка карамели. На её губах в свете лунного диска сверкал красный блеск для губ. Чёрные волосы были заплетены в куксу и закреплены тремя золотыми заколками с узором золотых лотосов на них. На самой императрице красовалось красное кимоно с узорами волн и таких же золотых лотосов, что и на заколках, фиксирующих куксу из чёрных и наверняка длинных волос. Демонесса расширила свой рот в безумном оскале, оголяя белоснежные и острые клыки. Императрица протягивала свои руки с тонкими пальцами и длинными ноготками в сторону штампованного мужчины, которого планировала съесть в ближайшие минуты, но её улыбка спала с лица, как только она увидела за спиной обладателя дыхания ветра женскую фигуру, которая неосознанно сильнее жалась в широкую спину обладателя ядовитой крови и сжимала его руку сильнее. Императрица пришла в неистовую, неукротимую ярость.