В Цишане тихая ночь

Они проводят вместе ночь, кутаясь в одно одеяло на двоих. И хотя Вэй Ин, активно пытался закинуть свои конечности на Цзян Чэна, за что получал болючий щипок в бок, сам Цзян Чэн чувствовал себя счастливым. Запах лотосов в дождливую ночь, расползающийся по комнате, умиротворял, заставляя невольно улыбаться во сне. Вэй Ин проснулся от нежного пинка в бок, из-за которого свалился с тёплой постели на холодный пол. Растрёпанный и недовольный, он взглянул на Цзян Чэна, невозмутимо смотрящего на него с кровати. Одеяло, утянутое Вэй Ином за собой, не скрывало нагой фигуры альфы. Глаза Усяня вспыхнули и вместо жалобного нытья о том, какой Цзян Чэн жестокий и как не любит своего шисюна, внезапно игриво ухмыльнулся: — А-Чэн, неужели тебе так не терпелось продолжить, что ты решил разбудить меня таким образом? Скептично вскинутые брови Цзян Чэна как бы намекали на то, какой Усянь идиот, но тот продолжил как ни в чем не бывало: — Ты такой соблазнительный, Чэн-Чэн, — заиграл он бровями, — так и хочется тебя укусить. — Ну так укуси, — не поддался на провокацию Ваньин. Он уже некоторое время думал об этом. О том, чтобы получить укус, — метку! очнись, Ваньин, что скажут родители и шицзе?! — Вэй Усяня, но так и не смог осмелиться попросить об этом. Все его рассуждения упирались в стену под названием «Юй Цзыюань», что откровенно пугало. Цзян Чэн почти никогда, считай действительно никогда, не выступал против слов своей матери. Он рос с осознанием того, что однажды должен унаследовать орден, встать во главе Юньмэн Цзян, поэтому мать требовала от него невозможного. Он — альфа, наследник Великого клана, должный вести и держать себя соответствующе статуса. Но сейчас, он хотел лишь одного — отбросить все сожаления, что преследовали его день за днём и позволить руслу реки свернуть, наконец, в верную сторону. Что от того, что он позволит себе встать за спиной Вэй Усяня? Если матушка думает, что скрывать истинную натуру Вэй Ина получится до конца его жизни, то она явно сильно заблуждается и совсем не знает своего воспитанника. Юньмэн Цзян уже обречён кануть в небытие. Если только отец с матушкой не решатся на ещё одного наследника. Цзян Янли — нежный лотос клана, первая дочь четы Цзян — омега, сосватанная в клан Цзинь. И он — альфа и наследник, готовый ступить на кривую дорожку и подставить шею под укус сильнейшего в их поколении. Цзян Чэн замерший на кровати, откинул голову, предоставляя лучший доступ к своей шее, ожидая дальнейших действий Вэй Ина. Он озвучил своё желание, теперь решение за Усянем. Вэй Ин внимательно изучал Ваньина, растеряв весь свой игривый настрой. Ему нужно было знать, понять, что А-Чэн действительно был готов к этому шагу, ведь обратной дороги не будет. Он должен быть готов к тому, какой скандал поднимется стоит только кому-то узнать, что Цзян Чэн лишился своего статуса. Усянь медленно сел на кровать, рукой касаясь доверчиво открытой шеи брата; заглядывая в глаза Ваньина он, оскалив выросшие клыки, склонился к основанию шеи, там где концентрировался аромат лотосов, и поцеловал, пряча блестящие глаза за челкой. — Нет, — наконец выдохнул Усянь, гоняя мурашки по коже А-Чэна. — Нет? — Нет, А-Чэн. — «Нет», — хмыкнул Цзян Чэн, с яростью ударяя Вэй Ина в грудь. Усянь, в очередной раз слетевший с кровати, — Цзян Чэн не пожалел брата, вкладывая в удар большое количество ци, — потёр ноющую грудь, с удивлением отмечая, как после такого рёбра остались целы. — А-Чэн. — Заткнись, Вэй Усянь. Слышать ничего не желаю! Нет так нет. Не подходи ко мне больше, не смей предлагать своё покровительство и просто не смей, иначе я переломаю к гую твои ноги. — А-Чэн, остынь, — просит Усянь, наблюдая за тем, как разъярённый шиди быстро накидывает на себя одежду. Вэй Ин понимает, что ему не стоило так резко отказывать альфе, но по-другому, возможно, Цзян Чэн бы не понял. Если тот считал, что готов оборвать все связи, то Вэй Ин не был в этом так уверен. Возможно ему стоило бы больше доверять А-Чэну, но Усянь просто волновался, зная как тяжёло Чэн-Чэн переносит ссоры с матерью. — Цзян Чэн, — зовёт он, вкладывая капельку внушения в свои слова, — остановись и послушай. Я хочу тебя пометить, ты уже мой, и никто не заставит меня отказаться от тебя, слышишь? А теперь подойди и поцелуй своего альфу, Чэн-Чэн, — приказывает Вэй Ин, заставляя Ваньина подчиниться более сильному. — Вот так, умница, — ласково урчит Усянь, когда Цзян Чэн садится рядом, подставляя губы под поцелуй. Вэй Ин хватает шиди за волосы, больно оттягивает тёмные пряди и впивается в чужие губы. Он целует напористо, мокро, заставляя подчиниться, принять его мнение. Цзян Чэн покорно подставляется, впускает чужой язык и задушено стонет. Когда Вэй Ин отпускает его, он хватает воздух припухшими губами, и громко коротко взвизгивает. Альфа больше не щадит его, кусает его шею, оставляя яркие следы зубов, раскрашивая нежную кожу алыми, пульсирующими, отметинами. Одна рука забирается под наспех накинутую нижнюю рубашку и больно щиплет сосок. Глаза Цзян Чэна распахиваются, и капельки слёз, собравшиеся в самых уголках, срываются по щеке. Рука скользит ниже, забирается под штаны и оглаживает ягодицу, после чего он чувствует, как палец Усяня касается там, где у омег от таких ласк всё становится мокрым и ароматным. Цзян Чэн вздрагивает и пытается отстраниться. Вэй Ин покорно позволяет ему это. Он смотрит на растерянного и слегка напуганного Цзян Чэна прямо, не пытаясь скрыть огонь в серых глазах. Кажется, Ваньин понимает. — А-Чэн, — голос Усяня глубокий, словно озёра Юньмэна, — не спеши. У нас впереди три месяца на обучение в Облачных Глубинах. Если за этот срок ты не передумаешь, — Усянь не заканчивает. Цзян Чэн и сам осознаёт, что тот хочет сказать. Желание, после такой демонстрации силы, слегка отступает, уступая место легкой растерянности. Он думает, что три месяца — достаточный срок для принятия решения. Как показывает время — ему хватает нескольких дней.

***

Впервые Вэй Ин встречает Второго Нефрита Гусу Лань прямо перед входом в Облачные глубины. Цзян Чэн стоящий совсем рядом с ним, бушует и грозится сломать ему ноги, потому что Вэй Ин — болван такой, — позабыл в гостинице нефритовый пропуск, что получили все адепты, приглашённые на обучение в Гусу. Вэй Ин лишь отмахивается и смеётся, периодически намекая из-за кого позабыл про всё на свете, что, кажется, только больше раздражает Цзян Чэна. Он бы и рад высказать всё, что думает об этой ситуации, да только стоящие рядом шиди заставляют прикусить язык, чтобы не выдать лишнего, чем шисюн и пользуется, зная, что под маской раздражения А-Чэна скрывается банальное смущение. Как Усянь и полагал, Цзян Чэн не готов к открытому обсуждению их взаимоотношений, что и проявляется в агрессии и желании сломать кому-нибудь, — Усянь уверен, что точно не ему, — ноги. В прочем, Вэй Ин не настаивает, ни к чему торопить Цзян Чэна. Тот и так никуда от него не денется, а наступать на больную мозоль, только раздражать шиди. Солнце клонится к горизонту, накрывая землю тенями, а они так и не решили, что им делать. Упорный адепт Лань, что на проверку оказался Вторым Нефритом, ни в какую не желал пропускать адептов клана Цзян без специального пропуска. Усянь принимал эту предосторожность — мало ли кто мог назваться их именами, пытаясь проникнуть на территорию именитого Ордена. Они не были официально представлены, так что верить им у второго молодого господина Лань не было никаких причин. Однако, то, что Лань Ванцзы оказался таким непрошибаемым, даже забавляло. — Хорошо-хорошо, второй молодой господин Лань, этот адепт спустится в Цайи и вернётся с пропуском, — улыбнулся Усянь, пытаясь расположить к себе эту глыбу ходячего льда, — но Вы позволите шиди войти в Облачные Глубины, всё-таки время уже позднее, ни к чему нам устраивать столпотворение у ворот ордена. — Без пропусков проходить на территорию — запрещено, — холодно ответил Второй Нефрит, окатывая улыбающегося альфу ледяным взглядом. Усянь лишь улыбнулся ещё шире. Лань Ванцзы всё больше казался ему забавным, такой холодный и правильный, он, сам не понимая, лишь больше распалял интерес Вэй Ина, который теперь не отстанет, пока не выведет из себя эту ледышку. Зато это прекрасно понимал Цзян Чэн, отчего взгляд его с каждой фразой и улыбкой шисюна мрачнел всё больше, подпитываемый неприятным ощущением в груди. — Вэй Усянь, иди уже! Чтоб ноги твоей здесь без пропуска не было, иначе, — рявкнул Цзян Чэн прерывая переглядывания шисюна и Второго наследника Лань. — Ты сломаешь мне ноги? — невинно уточнил Усянь, — Цзян Чэн такой жестокий, — капризничал он, отчётливо улавливая запах раздражения шиди. Подойдя к А-Чэну, он склонился к его уху и прошептал: — А-Чэн, не рановато ли уксус пьёшь? Покраснев, Цзян Чэн замахнулся, словно действительно пытаясь ударить шисюна, но тот отскочил, успев напоследок нежно коснуться чужой руки, успокаивая своим запахом, и рассмеялся. — Считай, что я уже почти на месте, Цзян Чэн, — махнул рукой Усянь, весело ускакав вниз по лестнице, оставляя за спиной шипящего что-то не слишком благородное в свой адрес А-Чэна. Спустившись к дороге, ведущей в Цайи, Вэй Ин задумчиво глянул на темнеющее небо. Цзян Чэн явно успел приревновать его к альфе, с которым они даже не были официально знакомы. Конечно они были наслышаны о двух прославленных альфах из главной ветви клана Лань, но слухи мало давали представления об истинном положении дел. Сейчас, после встречи с одним из них, Усянь мог точно сказать, что Лань Ванцзы был действительно силён. Одарён в высшей степени самими небесами. Холодный взгляд, должный отталкивать всякого, кто пытался приблизиться к нему, наоборот притягивал Вэй Ина, так и маня расплавить лёд, что стылой водой блестел в янтаре. Ванцзы не знал, что бросать столь откровенный вызов альфе Усяня — всё равно, что подставить свою шею под его клыки. В прочем, Вэй Ин и не планировал просвещать его на этот счёт. Игра только началась.