Feelings or expediency

Как выяснилось позже, ещё днем Кацуки попросил своего друга узнать адрес Тойи. Рей рассказала, что после того пожара он сменил имя, чтобы его больше ничего не связывало с прошлым. Теперь его звали Даби. Со знанием его имени работникам полиции не составило труда найти этого человека. Встреча с ним казалась чем-то сказочным. Шото оказался не готов вот так резко узнать, что его брат на самом деле жив, а всё это время он жил во лжи. Он плохо помнил Тойю. Помнил, что тот был взрослым и классным, всегда снисходительно относился к оплошностям младшего и иногда даже играл с ним, когда отца не было дома. Тойе сейчас двадцать шесть. Наверняка это уже совсем другой человек. Как и обещал, Бакуго довёз его до квартиры Тойи. Он мог не ответить в домофон, поэтому они дождались, пока кто-нибудь выйдет из подъезда, чтобы войти внутрь. Кажется, Кацуки не собирался оставлять Шото вплоть до момента, пока не убедится, что тот останется у брата. Поднявшись на нужный этаж, они подошли к квартире, указанной в адресе, и Бакуго нажал кнопку звонка. Тодороки слишком поздно начал нервничать и неожиданно для себя вцепился в руку парня и крепко сжал, а тот не стал отстраняться. Как и во время встречи с матерью, Шото понятия не имел, что ожидать. Возможно, Даби даже не было дома, или он не захочет открывать, или просто скажет, что ему не нужен никакой брат. Десять лет как-то жил без семьи, и дальше прекрасно проживёт. Неожиданно Тодороки задумался, почему его брат никогда не искал встречи с кем-то из них. По всей видимости, ему и впрямь это было не нужно. Когда дверь отворилась, Шото не смог сдержать дрожь. Её открыл парень, кожа которого была покрыта шрамами от ожогов. Неестественно тёмная кожа покрывала половину лица, шею и уходила под футболку, а также руки. Только каким-то образом уцелевшие ладони были светлыми. Его рыжие волосы были чёрными, но глаза были такими же синими, какими Тодороки их помнил. Как бы тот не изменился и как бы давно они не виделись, он узнал брата. Неловко выпустив руку Кацуки, Шото произнёс: — Привет. — Шото? — Тойя уставился на брата с неверием, игнорируя присутствие второго. Не уследив за чужими движениями, Тодороки не заметил, как оказался втянут в объятия. — Что ты тут делаешь? — спросил Даби, крепко прижимая младшего брата к себе. — Я сбежал из дома, а сегодня узнал, что ты жив. Ощутив себя в объятиях, Шото расслабился. По крайней мере, это значило, что Тойя рад его видеть. — С кем ты пришёл? — задал он ожидаемый вопрос, отстранившись, и оглядывая брата с ног до головы. Шото осёкся, не зная, как объяснить, кем ему приходится Кацуки, но тот опередил его, заговорив: — Меня зовут Кацуки Бакуго. Я работаю в полиции и помогаю Шото. Здесь я не официально. — Да ну? — скептично хмыкнул Тойя. — Проходите. Взглянув на Бакуго, Тодороки дождался кивка и вошёл в квартиру. Тот зашёл следом. Даби провёл их в комнату и усадил на диван. Квартира была не очень большая. В отличие от дома Кацуки, здесь тут и там валялись вещи. Даби явно не заморачивался с уборкой, но это совсем не отталкивало. Шото просто смотрел на брата и не мог поверить, что тот правда живой. — Рассказывай, — попросил тот, сев на стул против, чтобы видеть обоих, и указал на синяк. — Эта тварь и тебя довела? Это он сделал? — Да. — Хочешь написать на него заявление? — Шото не хочет впутывать полицию, — снова вмешался Бакуго, за что Тодороки был ему благодарен, потому что эмоциональный шок очень мешал говорить. — Тогда что тут делаешь ты? — задал резонный вопрос Даби. — Хочу помочь, — злобно ответил Кацуки, но продолжил спокойнее. — Он сможет остаться у тебя? Как я понял, ему больше некуда пойти, а отец его ищет. — Вот как, — хмыкнул Тойя. Когда он посмотрел на Шото, его взгляд тут же стал обеспокоенным. — Тебе нужно спрятаться? Младший Тодороки кивнул. — У меня не много места, но ты можешь остаться. Потом разберемся, что тебе делать. — Спасибо, — улыбнулся Шото. — Проблем не будет? — уточнил Кацуки, глядя на Даби. — Только если полиция действительно не будет вмешиваться, — с улыбкой ответил тот. — Проводишь меня, Шото? — обратился Бакуго к подростку. Тот понимал, что момент расставания должен был подойти, но после того, как он провёл с Кацуки столько времени, было тяжело просто распрощаться с ним. Они поднялись с дивана и пошли к выходу. Тодороки должен был радоваться, что нашёл брата и ему не придётся возвращаться к Энджи, но испытывал тоску по поводу того, что Бакуго уходит. Хотелось провести с ним больше времени, но такой возможности не было. — Позвони мне, если будет нужна помощь, — произнёс тот, когда они оказались на лестничной клетке. — У меня нет телефона, — глупо ответил Шото. Он не был удивлён предложению, ведь уже успел оценить уровень ответственности Кацуки, но понимал, что совесть не позволит ему попросить что-то ещё. — Возьмёшь у брата, — тот протянул бумажку с корявыми цифрами. — Пока, проблемный. — Пока, — приняв бумажку, Тодороки поджал губу. — Сделай лицо попроще, — Бакуго оскалился и втянул его в объятия. На лице Шото появилась слабая улыбка. Он с удовольствием обвил Кацуки руками, прижав щёку к его плечу. — Спасибо за всё, — поблагодарил он в последний раз и через пару секунд отстранился. Он хотел сказать что-то вроде «до встречи», но понимал, что пора прекращать пользоваться добротой этого человека. Бакуго делал всё не из симпатии к подростку, а по причине своего характера, а Тодороки был достаточно понятлив. Кивнув напоследок, Кацуки развернулся и направился к лестнице, по причине отсутствия лифта в доме. Проводив его взглядом, Шото бережно убрал бумажку в карман и вернулся в квартиру, где нашёл Даби, лежащим на диване, уткнувшись в телефон. Заметив младшего брата, тот убрал гаджет и подвинулся, чтобы тот мог сесть. — Почему ты не связался с кем-то из нас? — Шото задал вопрос, интересующий его больше всего. — С Фуюми, с Нацуо. Со мной. Мы оплакивали тебя. — А почему ты ни разу не сходил к матери? — серьёзно спросил Даби. — Ладно, не отвечай. Это всё из-за старого уёбка. Он испоганил жизнь нам всем. Он пообещал, что убьёт меня по-настоящему, если я дам о себе знать. Я хотел, но решил, что всем так будет спокойнее. Шото сел рядом с ним, невольно обращая внимание на шрамы. Тойя заметил его взгляд и продолжил говорить. *** 10 лет назад В тот день Тойя совершил ошибку, о которой жалеет до сих пор. Разгромная ссора с отцом вывела его из себя. Он больше не мог терпеть. Шестнадцать лет он провёл под одной крышей с тираном, терпел все его выходки и не мог ничего противопоставить. Зарплаты их матери не хватило бы на обеспечение троих детей, даже с учётом того, что Тойя мог найти работу, поэтому Рей не могла уйти. У Энджи тогда что-то не получилось на работе. Не сказав и слова, он обрушил на Тойю ряд ударов. Тот пытался защищаться, бить в ответ, но шестнадцатилетнему подростку тяжело было что-то противопоставить взрослому мужчине внушительной комплекции. Кроме них в доме никого не было, поэтому никто не видел, как отец избивал сына, хотя в их семье никто не смог бы пойти против отца. Позже, оставив Тойю на полу их кухни, Энджи поднялся в спальню. Сплёвывая собственную кровь, он схватился за бок, по которому прилетело больше всего ударов. Было много причин, по которым Тойя не устраивал своего отца. Он был единственным, кто спорил с ним, постоянно заступался за мать, хоть потом и получал за это сам, он плохо учился, в отличие от сестры и брата и не хотел перенимать семейное дело Энджи. В общем, был полным разочарованием в его глазах. Тогда ему казалось, что злость наполнила всё его тело. Он должен был сделать хоть что-то, показать отцу, что может дать отпор, чтобы тот боялся посмотреть в сторону сына. Ощущая дикое бессилие, Тойя сжался на полу, чувствуя на щеках непрошенные слёзы. Они застилали глаза, превращая картину вокруг во что-то мутное. Боль от побоев почти не ощущалась, когда он встал с одной единственной целью. Достав спички, он принялся поджигать, всё, что предполагаемо могло гореть. Постепенно маленькое пламя разгоралось, покрывая всё больше территории. Наблюдая за этим, Тойя тяжело дышал и надеялся лишь на то, что отец выйдет из спальни слишком поздно. — Тойя, как начался пожар? — взволнованный голос матери донёсся до слуха набатом. Её не должно быть здесь, но, вероятно она вернулась, держа пятилетнего Шото за руку. — Нии-сан, почему так много огня? — испугавшись, ребёнок бросился к Тойе. — Уходите отсюда, быстрее, — крикнул тот и, схватив брата, побежал с ним к выходу. Он не успел понять, что произошло, когда раздался оглушающий звук взрыва. Пламя увеличивалось за считанные секунды, и вот весь дом уже был в огне. Древесина отлетела прямо в их сторону, а в следующую секунду Шото истошно закричал. Тойя замер от испуга. Поддавшись минутной слабости, он поджёг собственный дом, а теперь из-за этого пострадал его младший брат. Он лишь хотел отомстить отцу, но никак не этого. Упав на колени перед ребёнком, он попытался понять, что с ним произошло, но тут подбежала Рей, схватила Шото на руки и ринулась к выходу. На крик выбежал отец. Всё пошло совсем не по плану. Чувствуя отчаяние, клокочущее в груди, Тойя не мог сдвинуться с места, хотя должен был бежать из горящего дома. Энджи побежал за женой. Как только он выбежал, раздался ещё один взрыв. *** Слушая старшего брата, Шото поджал ноги под себя, опустив взгляд в пол. Он тоже часто мечтал, как убьёт отца во сне, затем избавится от тела, как это делали в фильмах, и все его проблемы прекратятся. Всё это не выходило дальше мыслей. На самом деле, он был не уверен, что смог бы совершить убийство. Слушая Тойю, ему становилось горько за брата, за его судьбу. — Ожог на твоём лице появился из-за меня, — хмыкнул Даби. — Ты не виноват. Ты не знал, что кто-то придёт. — Одной из причин, по которой я не пытался связаться с вами было то, что я ощущаю пиздец какую вину. Шото откровенно не умел поддерживать людей, но чувствовал всё, что переживал Даби, поэтому сказал то единственное, что казалось ему важным: — Я рад, что ты жив. — А я рад тебя видеть. Тойя поднялся, но только для того, чтобы переместить голову на колени Шото. Такая близость спустя десять лет разлуки ощущалась странно. Какое-то время они молчали. Шото хотел поговорить ещё, но не знал, стоило ли спрашивать что-то ещё, пока Даби не нарушил тишину сам: — Интересные у тебя друзья. Он говорил о Кацуки, отчего младшему Тодороки стало неловко. Не мог же он рассказать, при каких обстоятельствах познакомился с Бакуго. Да и друзьями они не были, ведь знают друг друга лишь четыре дня. Они просидели почти полночи. Даби попросил рассказать про Фуюми и Нацуо, расспрашивал Шото о его собственной жизни. Потом начал рассказывать про себя. У него не было образования, многих работодателей смущали его ожоги по всему телу, да и сам он не любил показываться на людях, потому что приходилось терпеть на себе чужие взгляды. Тойя начал работать на дому — создавал сайты на заказ, обрабатывал фотографии или печатал тексты. Шото казалось, что он вернулся в детство, когда любимый старший брат был рядом, но теперь ему не нужно было бояться, что отец нагрянет в любой момент и начнёт кричать без повода. Ближе к двум часам ночи Шото, неожиданно для себя, уснул.