Feelings or expediency

Неделя прошла для Шото в напряжении. Суд рассмотрел их заявление и назначил дату разбирательства. Кейго сообщил, что Энджи уже в курсе. Шото попросил Нацуо связаться с Фуюми, чтобы объяснить ей ситуацию, ведь свидетельствовать придётся всем членам семьи, включая Даби. Первое время он был настроен негативно, не желая появляться на глазах отца, да и в принципе на публике, но адвокат убедил его, что это очень поможет делу. Кацуки разбавлял дни до суда одним своим присутствием и помогал избавиться от беспокойства. Они виделись ещё пару раз. На одной встрече они просто сидели в машине возле дома Даби, потому что Бакуго честно признался, что слишком устал на работе, чтобы куда-то ехать. Тодороки это было и не нужно. Он наслаждался обществом парня, и неважно, где они находились. Границы общения между ними стёрлись, и Шото уже откровенно не понимал, что их связывало. В тот раз они прообнимались пару часов на заднем сидении. Кацуки полюбились его волосы — ощущать его пальцы между прядей Шото находил невыразимо приятным. Он так же хотел касаться тела парня, но не позволял себе ничего больше объятий, опасаясь негативной реакции, хотя каждый раз, встречаясь с теплом Бакуго, он мечтал подарить ответную ласку, показать всё, что он чувствует, ведь сдерживать объём своего желания становилось всё сложнее. Тодороки жаждал прикоснуться откровеннее, погладить, обвести ладонями везде, куда смог бы дотянуться. Во вторую их встречу они просидели в углу безызвестной кофейни. Проявлять тактильность в общественном месте было неловко, да и Кацуки особо не лез, но в груди Шото что-то резко перевернулось и замерло, когда он ощутил прикосновение чужой руки к своей. Не задумываясь, он в ту же секунду сплёл их пальцы, опасаясь потерять контакт. Даби смотрел на него с беззлобной усмешкой и молча качал головой, когда заставал младшего брата, уткнувшегося в переписку с Бакуго. Он тоже оказывал неоценимую поддержку, убеждая, что после стольких лет безнаказанных издевательств отец должен был получить по заслугам. В конце концов, закон был на их стороне. Энджи не мог выкрутиться из ситуации, в которой совершал преступление, удерживая жену в лечебнице насильно. Один раз к ним заходил Таками, чтобы прогнать с братьями нужные ответы на возможные вопросы от судьи. Он зашёл прямо к ним домой, настояв, что они не могут продолжать обсуждать следствие в общественном месте. Шото не придавал этому значение и воспринимал действия и слова адвоката как должное, пока не состоялся тот самый разговор, который он со смехом вспоминал по три раза за день. *** - Вы жили один, Тодороки-сан? До того, как пришлось приютить брата? - поинтересовался Таками, размешивая сахар в своей третьей кружке с чаем. Шото знал это, потому что сам был вынужден подливать чай по просьбе адвоката. Они уже всё обсудили, расписав все возможные сценарии в суде, но Кейго отчего-то уходить не спешил. Шото нервничал, потому что Кацуки должен был подъехать с минуты на минуту, а просто уйти было бы неправильно. - Не зовите меня по фамилии, - фыркнул Даби в очередной раз - второй или третий. - Да, один. Думаете, кто-то, кроме родни захочет иметь дело с таким лицом? - Прошу прощения. Человеку моего положения не просто отбросить в сторону официоз, - Таками улыбнулся, гляда на старшего брата. - Думаю, вы себя недооцениваете. Уверен, есть множество желающих провести с вами время. Возможно, для совместного проживания ещё рано, но урвать с вами свидание - это могло бы осчастливить многих. Или, может, одного конкретного человека. Прислушавшись к его словам, Шото не выдержал и прыснул в свою кружку, не сдержав смешок. Кейго подкатывал к его брату, а такого ему видеть ещё не приходилось. Замаскировав смех под кашель, он побил себя по груди, неминуемо привлекая внимание присутствующих. Однако, он понял, что его присутствие тут уже не нужно, и это был отличный повод удалиться. Даби вполне мог разобраться сам, что делать с проявленым к нему вниманием. - Простите, - более серьёзно произнёс он. - Мне нужно отойти. Даби, я пойду. Кацуки скоро подъедет. *** Дни тянулись мучительно медленно. Совсем скоро семью Тодороки ждали кардинальные изменения. Шото ждал дня заседания всем сердцем, но в той же степени боялся его наступления. Он испытывал животный страх перед отцом. Для него это был всесильный человек, который шёл по головам людей, воспринимая чужие чувства как мусор. Шото тяжело было представить себе мир, в котором Энджи не будет, хотя это то, о чём он мечтал большего всего на свете. За день до начала суда Бакуго написал, что взял выходной. Тодороки уговаривал его просто посидеть дома и отдохнуть, потому что не хотел, чтобы парень тратил свой единственный выходной на неделе на нервотрёпку в суде. На самом деле, он был бы безумно рад, будь Кацуки рядом в такой важный день, но не мог думать только о себе. Однако, тот был непреклонен. В ночь перед заседанием Шото едва смог сомкнуть глаза, беспокойно ворочаясь на диване. Даби, как обычно, ни одна проблема не могла помешать уснуть, и он беззаботно видел уже третий сон. Заседание было назначено на полдень, но Тодороки вскочил ранним утром, не имея никакого желания валяться без сна и дальше. Для человека, который проспал от силы пару часов, он чувствовал себя достаточно бодро, и решил погладить две рубашки, которые Даби вчера вечером отрыл в недрах своего шкафа. Это помогло скоротать время, но ненамного. Неприкаянно Шото бродил по дому в поисках хоть какого-нибудь занятия, но вся квартира была в идеальном порядке. За предыдущую неделю он переделал здесь всё, что только мог, добравшись до каждого уголочка с пылью, вымыл все плафоны и вычистил плинтуса. Даби оставалось только поражаться тому, как преобразилась его захламленная берлога. К одиннадцати часам должен был подъехать Бакуго, чтобы отвезти их в здание суда. Кейго сообщил, что ехать слишком рано не нужно, чтобы лишний раз не трепать себе нервы. Ещё вчера они вновь обсудили всё, что должны будут сказать на суде — всё должно было пройти гладко. Кейго нашёл доказательства, подтверждающие психически стабильное состояние здоровья Рей и собирался выбить признание из врачей клиники. Им было выгодно сотрудничать и признать вину Энджи, чтобы хоть как-то спасти своё незавидное положение. Даби проснулся к десяти часам дня. Начав утро с подгоревшей каши, которую безуспешно пытался приготовить Шото, он, на удивление, пребывал в хорошем расположении духа. Глядя на него, младший успокаивался. Ему становилось спокойнее от мысли, что он не один. В доме отца он ощущал кусающее одиночество. Нацуо уехал, как только появилась возможность, а Фуюми, несмотря на свою любовь, никогда не заступалась за него и просила не спорить с отцом, чтобы не нарываться на конфликты. Сейчас его окружали Даби и Кацуки, готовые помогать и поддерживать, и это осознание делало его счастливым. К приезду Бакуго они уже были готовы выходить. Даби было некомфортно без своих безразмерных вещей с капюшоном. В рубашке он чувствовал себя скованно. Шото понимал его — все будут пялиться на шрамы. Разумеется, ожог младшего ни в какое сравнение не шёл с тем, как огонь исхлестал кожу Даби. — Это ненадолго, — произнёс Шото, надеясь поддержать брата, и улыбнулся, когда Даби потрепал его по плечу. Кацуки ждал их возле своей машины и приветственно кивнул Тойе, когда расстояние между ними сократилось, и тот ответил тем же. Шото, не раздумывая, подошёл к парню и обнял его. Скрывать что-то от Даби было бессмысленно, ведь он уже знал слишком много. Окружённый знакомым теплом, Тодороки расслабился ещё больше. Этот день должен был поставить точку в его проблемах. Отстранившись после короткого объятия, он невольно бросил взгляд на Тойю, но тот лишь закатил глаза и залез на заднее сидение машины. Обернувшись к Кацуки, Шото не нашёл на его лице признаки беспокойства и воодушевился. — Идём, пока глаза твоего брата не закатились на затылок. Дорога до здания суда прошла в тишине. Тодороки было неловко говорить с Бакуго в присутствии брата. Он по привычке залез на переднее сидение и теперь пытался вжаться в кресло от неловкости. Даби и так наблюдал его лобызания с телефоном, на котором почти всегда была открыта переписка с Кацуки. Шото был слишком очевидным в проявлении своих чувств. Остальные тоже не спешили поднимать разговор. Кацуки следил за дорогой, а Даби задумчиво смотрел в окно, наблюдая пейзажи города. Шото был рад, что эти двое находились рядом, но для себя решил, что в будущем постарается избегать ситуаций, в которых им пришлось бы пересекаться. По приезде, Бакуго стал первым, кто нарушил тишину. Обернувшись к младшему Тодороки, он протянул ладонь, чтобы взять подростка за руку. — Хватит переживать, — по всей видимости, он воспринял неловкость за беспокойство, но Шото всё равно был рад его поддержке. — Спасибо, что приехал. Не удержавшись от очередной благодарности, он решил, что всё будет в порядке, если он наклонится и позволит себе положить голову на плечо Кацуки. Потребность в физическом контакте стала первостепенной и требовала немедленного удовлетворения. Ощутив у виска чуть суховатые губы, он улыбнулся в чужую ключицу. — Вам лучше прекратить обжиматься у здания суда, пока кто-нибудь не решил открыть ещё одно дело, — отрезюмировал Даби и вышел из машины. Его голос не был наполнен реальной угрозой, скорее, показательным недовольством, однако затмил весь салон вернувшейся неловкостью. — Поедем праздновать, когда это закончится, и я поцелую тебя по-настоящему, — прошептал Кацуки на ухо подростка, ошарашив таким заявлением Отстранившись от него, Шото получил поцелуй в щёку и схватился за неё ладонью. До этого момента он был в абсолютном неведенье природы их отношений, ведь не понимал, был ли Кацуки рядом с ним из-за симпатии или из чувства долга, решив довести начатое дело до конца и проследить за его успехом. Тодороки получал от Бакуго тепло и не был уверен, была ли это просто поддержка или нечто большее. Ему было страшно обнадёживать себя, но заявление о поцелуе нельзя было воспринять как обычную поддержку. Парень, который за такой короткий срок свёл его с ума, был в нём заинтересован. Окрылённый чувствами и предвкушением дальнейших событий, Шото выпрыгнул из машины. Больше он не волновался из-за предстоящего суда и отчего-то поверил, что сегодня всё пройдёт хорошо. Даби смерил его скептичным взглядом, но больше ничего не говорил. Втроём они вошли в здание суда, где их встретил Таками. Он вёл себя как обычно непринуждённо, более не проявляя к Даби излишнего внимания. Когда Шото интересовался, чем закончился тот разговор на их кухне, Даби посылал младшего заниматься своей личной жизнью и не лезть в чужую. Шото хоть и было интересно, но отчаянно добиваться правды он не стал, решив, что брат расскажет сам, если захочет. Поздоровавшись со всеми, Таками провёл их в комнату ожидания, где уже сидели Нацуо и Фуюми. Увидев брата с сестрой, Шото бросился к ним с объятиями. Он порядком соскучился по Фуюми, а Нацуо в последний раз видел около полугода назад. — Шото, ты в порядке? — обеспокоенно спросила сестра. Он игнорировал её сообщения, пока не создал новый аккаунт в Микси, и потом ни разу не связывался с ней, опасаясь преследования отца, отчего испытывал вину, поэтому поспешил извиниться: — Прости, что заставил волноваться, нии-чан. Я в порядке. — Это ты меня прости. Прости, что не вмешивалась и позволяла отцу издеваться над тобой. Прости, что тебе пришлось уйти. Я так виновата перед тобой, — не выпуская его из объятий, Фуюми прижимала младшего брата к себе. Нацуо обнимал их обоих. Шото знал, что ему тоже было не по себе из-за того, что он уехал в другой город, оставив младших, но он предпочитал отмалчиваться. Младший Тодороки не держал зла ни на кого из них. Ни один из них не мог противостоять отцу. Единственным вариантом был тот, который Кацуки помог воплотить. — Здесь есть ещё кое-кто, кто хочет вас увидеть, — с неохотой отстранившись, Шото обернулся назад. Никто не заметил стоящего у двери Даби. Ему явно было тяжелее всех сегодня. Встреча с Шото прошла для него легко, но видеть сразу и Нацуо, и Фуюми, было явно непросто, особенно, в такой день. Тот стоял рядом с Кацуки, с нечитаемым выражением лица, не спеша подходить ближе. — Тойя? — воскликнула Фуюми, узнав брата первым. — Как такое может быть? Подскочив к нему, девушка с неверием коснулась его щеки подушечками пальцев. — Твоя кожа… Шото понимал, что кто-то должен был объяснить всё и видел, как сложно было Даби стоять тут без излюбленного капюшона. Ему было не просто выставлять шрамы напоказ, как и поднимать тяжёлую тему. — Позвольте мне всё объяснить, — вмешался Кейго, нарушив затянувшуюся тишину. Разумеется, он был осведомлён о всех нюансах своих клиентов. Рей и Кацуки рассказали ему о деталях, а сам Тойя попросил не оповещать брата и сестру ни о чём, касательно себя, пока не придёт время. — Ваш отец вынудил своего сына уйти, назвав его мёртвым. Шото-кун всё это время находился у него, — разъяснил адвокат, не вдаваясь в лишние подробности. Шото был благодарен ему за это, ведь видел, что Даби не был готов сказать хоть что-то сам. Явно не сейчас. — Этого не может быть, — растерянно пролепетала Фуюми. — Тварь, — коротко вымолвил Нацуо. Он тоже оказался рядом со старшим братом и резко втянул его в крепкие объятия. Поймав взгляд красных глаз Кацуки, Шото задержался на нём. Испытывая столько эмоций, он очень хотел разделить их с Бакуго, но пока мог позволить себе только зрительный контакт. Даби уже хранил их секрет. Выдавать его остальным не стоило. Воссоединение далось им всем нелегко, а впереди ещё была встреча с родителями. Отца явно к ним не подпустят, а вот как вести себя с матерью, Шото не знал. Он сел рядом с Кейго, пока Фуюми с Нацуо расспрашивали Даби о том, как тот живёт. Кацуки уместился в углу комнаты, стараясь не привлекать лишнее внимание, и всё же не мог не притянуть к себе чужие взгляды. — А вы кто? — всё-таки спросил Нацуо. Шото мгновенно растерялся. До этого момента он не задумывался, как лучше представить Бакуго своим родным. Мама уже была с ним знакома, но брат с сестрой могли не понять его. — Это Кацуки Бакуго. Мой друг, — неожиданно вмешался Даби. — Он помог найти Таками-сана и инициировал дело против ублюдка. — Нацуо Тодороки, — представился брат, дружелюбно протянув Кацуки руку. — Спасибо за помощь. Взглянув на Даби, Шото хотел как-то выразить свою благодарность, но тот смотрел в другую сторону. Он ощутимо облегчил их с Кацуки положение, назвав того своим другом. Было бы проблемно прямо сейчас вдаваться в объяснение их странного знакомства. Уличив момент, Кейго сообщил им, что можно отправляться в зал суда, ведь их время уже подошло. Ощущения перед предстоящим заседанием здорово отвлекали от неловкости. Шумно выдохнув, Шото подошёл к Даби. Рядом с ним он чувствовал себя гораздо спокойнее, нежели с другими братом и сестрой. Они все прошли в огромное помещение и расположились на скамейках. Оглядываясь вокруг, Тодороки сразу заметил маму, сидевшую за отдельным столом. Кейго кивнул им и направился к ней, чтобы сесть рядом. Увидев детей, она улыбнулась им. Несмотря на желание подойти к ней, Шото остался сидеть на месте. Они все поговорят после заседания. Кацуки оперативно занял место рядом с Шото. С другой стороны от него сидел Даби, и это позволяло младшему чувствовать себя защищённым. Встреча с отцом пугала его. Энджи нигде не было видно, и это вводило в заблуждение. Судья неожиданно громко стукнул молотком. Шото всё ещё не мог до конца поверить, что происходящее реально. Его ощутимо потряхивало, разум был охвачен волнением. Вся его семья была в сборе спустя столько лет. Обстоятельства сбора оставляли желать лучшего, и всё-таки это был хороший день. Энджи вывели в зал двое мужчин в форме, и Шото пришлось сжать руки в кулаки, чтобы прекратить тремор. Рей почти ничего не говорила. Всю её ситуацию объяснял Кейго. Судья задал ей пару вопросов. Немногим позже в зал вывели ещё одного мужчину. Как позже стало ясно, это был лечащий врач Рей, который участвовал в пагубных делах Энджи и был им подкуплен. Попытки их адвоката защититься были опровергнуты. С каждой минутой тревога сменялась ликованием. Шото неотрывно наблюдал за происходящим, вникая в каждое слово говорящих. Он пару раз поймал на себе хмурый взгляд отца. По нему было видно, что он бесновался от гнева, но сдерживал эмоции перед судьёй. Шото было страшно, но он понимал, что тот больше не сможет сделать ему больно. Наконец судья призвал Даби для дачи показаний. Их всех по очереди вызывали к специальной стойке и задавали вопросы, касаемые их родителей. Шото помнил, что должен был отвечать, заранее отрепетировав всё с адвокатом. Перед его выходом, Кацуки ободряюще сжал его плечо, вселяя уверенность. — Вы считаете Рей-сан здоровой? — спросил судья. — Да, — голос дрогнул, и ответ прозвучал до нелепого сипло. Шото откашлялся и повторил ответ смелее. Ощущая себя в вакууме, Шото отвечал на следующие вопросы. Ему казалось, что он вот-вот упадёт от переизбытка эмоций. Несмотря на своё состояние, он продолжал говорить, рассказал о проблемах их семьи и о поведении отца. Когда он прошёл на место и опустился на скамью, вцепился в рукав Кацуки, испытывая необходимость в чужой близости. — Это скоро закончится, — шепнул ему Бакуго на ухо и незаметно для других накрыл его руку своей.