Feelings or expediency

Неделю спустя Пробуждения в одной кровати с Кацуки нравились Шото больше всего на свете. Раскрыв глаза, он мог прижаться к парню лежащему рядом. Даже неприятный звон будильника не портил картину. Сквозь остатки сна он ощутил поцелуй в плечо, с которого так удачно сползла футболка. Желая растянуть момент, Шото вжался спиной в тёплую грудь парня, тут же почувствовав объятия. Бакуго прижимался к нему сзади, расположив ладонь на животе подростка, и не спеша погладил круговыми движениями. Почувствовав лёгкую щекотку, Тодороки дернулся и схватил того за руку, чтобы прекратить хитрое издевательство. — Спи дальше, бездельник, — прошептал Кацуки на ухо, оставив на плече Шото ещё один поцелуй. Как бы Шото не хотел подняться вместе со своим парнем, каждое пробуждение утром давалось ему слишком тяжело. Всю неделю, на протяжении которой он жил у Кацуки, тот просыпался первым, грел еду, приготовленную с вечера, а потом уже будил Шото к завтраку. Тому хоть и было стыдно за то, что он откровенно позволял ухаживать за собой, но отказаться от лишних тридцати минут сна для него казалось невозможным. Оказавшись в кровати один, он сильнее закутался в одеяло и тут же провалился в сон. В скором времени Кацуки всё равно вытащил его из кровати и отправил в ванную. Шото вновь начал ходить в школу, забрав свои вещи из дома. Рей объяснила учителям причину его пропусков, и он, благодаря хорошей успеваемости, легко влился в программу. Всю неделю он был у Кацуки дома, получив запасной ключ, чтобы возвращаться в квартиру после школы. Тем не менее, находиться в пустом доме один он не хотел, поэтому задерживался у Даби до вечера, чтобы провести время с братом и матерью, и возвращался вечером. Она хоть и выражала беспокойство по поводу проживания сына в чужом доме, сама понимала, насколько может быть тяжело возвращаться в дом Энджи. Сегодня Рей собиралась вернуться в родной дом. Даби предлагал ей задержаться у него, но женщина сказала, что когда-нибудь ей всё равно придётся это сделать. Шото видел, что Даби гораздо больше близок с их матерью из всех её детей. Это было понятно — он единственный поддерживал с ней связь на протяжении десяти лет. После завтрака Кацуки оставил его возле школы и поехал на работу. В школе Шото наконец поговорил с Изуку, который долго извинялся перед другом за то, что не набрался смелости отказать Энджи. Как выяснилось, тот заявился прямо в школу и вынудил Мидорию показать телефон, чтобы прочитать последние сообщения сына. Тодороки не держал зла на друга, тем более, сейчас, когда отца отправили в тюрьму. Он прекрасно знал, как этот человек мог давить на других, чтобы добиться своей цели. После занятий он по привычке забежал в автобус, чтобы поехать к Даби. Всю минувшую неделю Шото пребывал в неописуемой эйфории. После суда и с выходом матери из больницы, жизнь стала легче. Общение с Кацуки до глупости окрыляло. Видеть его каждый день, засыпать и просыпаться вместе — от всего этого Шото был по-настоящему счастлив. Теперь у него была возможность отплатить за всю помощь, которую он получил. Бакуго не соврал, когда сказал, что иногда мог быть в скверном настроении из-за выматывающей работы, Тодороки был рад видеть его даже уставшего и злого. Он стремился помочь, учился готовить по рецептам, расписанными Кацуки, ему нравилось разминать плечи и спину своего парня, расслабляя напряжённые мышцы. В целом он старался доставить парню как можно больше положительных эмоций, чтобы отвлечь его от рабочей суеты. Вскочив по лестнице, Шото позвонил в дверной звонок, ожидая встретить на пороге брата или мать, но когда дверь открылась, перед ним оказался парень в халате Даби на голое тело, с размазанной подводкой на глазах. — Таками-сан? — неуверенно спросил Шото, едва узнав в парне адвоката. — Здравствуй, Шото-кун, — Кейго улыбнулся и отступил, дав подростку пройти. Поразмыслив пару секунд насчёт того, стоит ли здесь задерживаться, Тодороки всё же шагнул внутрь, терзаемый любопытством. Оказавшись на кухне, он увидел на столе пустую бутылку вина и соответствующий запах. В этот момент из комнаты вылез Даби, в одних спортивных штанах, без верхней одежды. Сомнений в том, чем эти двое тут занимались, у Шото не осталось. — Мама уже уехала? — спросил он. Вряд ли Даби стал бы звать любовника в её присутствии. — Вчера вечером. Фуюми с Нацуо приехали за ней, — объяснил тот. — Хорошо проводишь время? — не сдержался Шото, вспомнив, как Даби произносил эту же фразу, когда младший возвращался со встречи с Кацуки. — Не выебывайся, Шо, — фыркнул тот, но сразу смягчился. — Тебе что-то нужно? — Не будь таким вредным. Младший брат просто пришёл навестить тебя, — вмешался Кейго, внезапно оказавшись между братьями. — Даби хотел сказать, что мы с ним немного заняты. Адвокат дружелюбно улыбнулся, стреляя острым взглядом. Тонкий халат был слишком большим для него, как бы он не пытался запахнуть его. Даби был выше и шире в плечах. — Не хотел вам помешать, — Шото улыбнулся, глядя на старшего брата. — Я поеду к маме. — Всего хорошего, Шото-кун, — Таками подошёл к Даби и обнял его за талию, ладонями касаясь обнажённой кожи. От такой откровенной картины Шото стало не по себе, и он решил, что ему действительно стоит уйти, оставив этих двоих наедине. Даби наотрез отказывался отвечать, как закончился его разговор с Кейго, а теперь ситуация приобрела интересный оборот. Шото не знал, что его брату тоже нравятся парни, но теперь было понятно, почему он достаточно легко отреагировал на его отношения с Кацуки, переживал только из-за возраста. — Увидимся позже, — развернувшись, младший Тодороки покинул квартиру. *** Месяц спустя Шото был вынужден вернуться домой, как бы не хотел остаться у Кацуки подольше. Он сам рассказал матери об их отношениях, набравшись смелости и заручившись поддержкой Даби. Это был долгий и тяжелый разговор, но он не был намерен отступать. Он не мог прийти к Кацуки и сказать, что его мать осуждает их отношения. Ему нужно было, чтобы семья поняла его. Разумеется, Рей беспокоилась. Она могла понять отношения между двумя парнями, но разница в возрасте напрягала и Даби. Однако, оба должны были признать, что Кацуки очень помог их семье и не сделал бы это, будь у него плохие намерения. Тогда она пригласила избранника своего сына на ужин и долго разговаривала с ним, расспрашивая о намерениях, касательно Шото. Даби очень помог смягчить ситуацию, поддержав пару, а Рей прислушивалась к старшему сыну. Кацуки убедил её, что будет заботиться о младшем Тодороки. На том вечере разбирательство закончилось. Однако, Бакуго всё равно не спешил снимать запрет на интимную близость. Шото изнывал от желания и видел, как его парень возбуждался от простых поцелуев, но их отношения по-прежнему были максимально целомудренными. *** Прогулка была обречена на провал из-за внезапного ливня. Вместо того, чтобы сразу вернуться домой, Кацуки предложил зайти в кофейню. Шото никогда не мог понять его пристрастие к черной бурде, именуемой эспрессо. Сам он любил сладкий кофе, чтобы там было побольше молока. Кацуки лишь фыркал и говорил, что в этом молочном коктейле нет ничего от кофе, но всё равно покупал. — Я давно хотел спросить, но все время забывал, — заговорил Тодороки, подняв давно беспокоящую его тему. Бакуго поднял на него взгляд, молчаливо ожидая продолжения. — В тот вечер, когда мы встретились, ты же искал того, кто займётся с тобой сексом за деньги, — Шото стушевался, ведь говорить об этом было неловко. Сейчас было тяжело поверить, что их история началась с предложения сделать минет за деньги. — Зачем? То есть, ты же мог просто найти кого-то, с твоей внешностью это не должно составить проблем. Окончательно смутившись, Тодороки увёл взгляд к окну. Ему было не очень приятно думать о том, как часто Бакуго мог развлекать себя подобным. — Мне тоже интересно, почему в свои пятнадцать ты сел в машину к незнакомому человеку. А если бы вместо меня был какой-то псих? — Я был расстроен, и мне хотелось отвлечься, — возмутился Шото и тут же повернулся к своему парню, не ожидав нападки в свою сторону. — У меня тоже было паршивое настроение. Пока я был в патруле, чуть не умер гражданский. Врачи успели. После такого остаётся хуевый осадок. У меня не было желания клеить кого-то, нужна была быстрая разрядка. Если тебя это беспокоит, такое произошло впервые. Считай, повезло. Если бы не та ситуация, мы бы никогда не встретились. Тодороки задумался — действительно, если бы он тогда остался дома, то никогда бы не встретил Кацуки, не нашёл бы Даби, а их мать продолжала бы лечиться от несуществующей у неё болезни. Именно этот человек перевернул его жизнь и показал, насколько хорошо может быть. — Разве тебе не хочется разрядки сейчас? Ты часто нервничаешь на работе, — с сомнением спросил Шото. — Гадёныш. Тебе все не терпится? — Бакуго усмехнулся. — Мне достаточно твоего присутствия. — Серьёзно? — Это не значит, что я не хочу тебя. Услышав последнюю фразу, Шото упёр взгляд в свой кофе, сгорая от смущения. *** Полгода спустя Отпросившись у матери, Шото выгадал нужное время и подошёл к дому Кацуки. Оказавшись в квартире, когда парень уже вернулся с работы, Тодороки вытащил из рюкзака контейнер. — Мама передала тебе удон. Ты ещё не начал готовить ужин? — Неужели? На её месте я бы подсыпал туда яд, — хмыкнул Бакуго, промакивая мокрые волосы полотенцем. Он только вышел из душа и соблазнительно светил обнажённым торсом. — Я уже много раз говорил, что она всё поняла. К тому же, она всё ещё чувствует долг перед тобой. — И решила расплатиться своим сыном? Пока Шото распределял еду по чашкам, Кацуки отложил полотенце в сторону и подошёл к нему сзади, вовлекая в объятия. — Моим телом и душой, — Тодороки повернул голову назад, чтобы поцеловать Бакуго, и, с трудом дотянувшись до его губ, выполнил задуманное. — Не соблазняй меня. С улыбкой он повернулся, чтобы вернуть внимание еде. — Делаю всё, что в моих силах, — Кацуки поцеловал его в щёку и тоже отстранился. После ужина они плавно переместились в спальню, на кровать, сплетая руки и ноги в поисках более тесного контакта. У них по-прежнему не было секса, и Шото старался не распалять своё желание, одёргивая себя, когда прикосновения и поцелуи становились слишком откровенными. Это было непросто, но он старался ради Кацуки, чтобы не искушать их обоих. Он не раз чувствовал чужое возбуждение во время их близости. В такие моменты сдерживаться было особенно тяжело. Как и сейчас, они медленно и тягуче целовались, но Тодороки распалялся слишком быстро. Тело подростка требовало выплеска чувств, а запретный плод, как известно, сладок. Он хотел касаться Бакуго постоянно, вспоминал о нём в школе и дома, словно все его мысли захватил один конкретный парень. Так оно и было, на самом деле. Шото охотно поддался, когда Кацуки уложил его на спину и оказался сверху. Не разрывая поцелуй, парень запустил руку под его футболку, поглаживая чувствительную кожу живота, вызывая легкую, но приятную щекоту. Не сдержавшись, Шото тихо простонал в поцелуй, тут же обнял любовника, ощущая под ладонями сильную спину, и раздвинул ноги, чтобы тому было удобнее. Несмотря на последствия, отказаться от этих ласк он не мог. Бакуго поднял руку выше, задевая подушечками пальцев соски и прижался пахом к бедрам Тодороки. Это слишком уж походило на прелюдию и выходило за рамки привычного петтинга, но подросток был слишком возбуждён, чтобы задуматься над этим, поглощенный ощущениями, доставляемыми его парнем. Вторую руку Кацуки положил на бедро Шото, удерживая свой вес на коленях, крепко сжал, продолжая целовать. Шото хотелось позволить себе много больше, тоже коснуться другого под одеждой, подарить ласку, которую Кацуки заслужил, но крупицы здравомыслия не давали перейти черту. Сегодня Бакуго вёл себя по другому, касался откровеннее, был напористым, отчего Тодороки медленно сходил с ума. От такого Бакуго он приходил в восторг и был готов сделать что угодно, если бы тот только попросил. Он давно был готов наплевать на закон, никогда бы не позволил их отношениям навредить Кацуки. Ему не хватало воздуха, то ли из-за поцелуя, то ли от переизбытка чувств, но он даже не подумал бы прерваться. Бакуго всё же позволил ему глубоко втянуть воздух, когда отстранился, чтобы перебраться к его шее. Ощущая легкую боль от слабых укусов, смежных с чувственными поцелуями, Тодороки заскрёб пятками по кровати. Он находился под своим любимым мужчиной, буквально был в его руках и таял от прикосновений его губ — это было выше его сил. Такого удовольствия от чужой близости он ещё не испытывал. Шото прострелило разочарованием, когда Кацуки остановился и прижался лбом к его плечу. — Еще чуть-чуть, и я бы кончил, — Тодороки сам не был уверен, шутил или нет. После полгода воздержания ему нужно было очень мало, чтобы дойти до оргазма. — Сдерживаться становится сложнее, чем я рассчитывал, — Бакуго тяжело дышал, явно стараясь успокоиться. Он медленно вытащил руку из-под футболки подростка, оставил на его шее последний поцелуй и лёг на кровать. Шото промолчал. Ему не хотелось действовать Кацуки на нервы предложением продолжить. Он просто обнял парня, стараясь лечь так, чтобы не упираться в него стояком. Хотелось наплевать на всё и подрочить прямо сейчас. Он мог бы сходить в ванную и сделать это там, но оставлять Бакуго желания не было. Какое-то время они просто лежали, думая о своём, пока Тодороки не решил заговорить: — Мои родные тебя не осудят, — он старался подбирать нужные слова, обдумывая каждую фразу. — Это же не просто секс. Мы встречаемся, и я люблю тебя. Он часто говорил о любви, невзначай или серьёзно, с чувством. И пусть ни разу не услышал ответных слов, он не обижался и знал, что Бакуго очень дорожит им. Если бы ему было плевать, он не возился бы с Шото столько времени. В их отношениях даже секса не было — это были настоящие чувства.