Правый

Мидория совершенно точно не нужным движением поправляет пиджак уже в десятый раз. Разглядывает себя в зеркале цепким, оценочным взглядом, выискивая несуществующие недочёты. Слегка потрепанная жизнью и взрывами форма средней школы Орудера, все еще не ставшая маловатой: простенькая — Изуку совершенно точно ее заменит! — маска на лице, которая, по его скромному мнению, совершенно не будет нужна на сегодняшней встрече; пара застежек на штанах, к которым очень удобно цеплять ножи, и излюбленный красный шарф по всем традициям Пятна, его наставника — парень считал, что его "злодейский" костюм говорит сам за себя. Больше всего ему, конечно, нравилась идея выбора одежды, оставшейся со старой школы — ну же, посмотрите, до чего доводит безразличие людей! Посмотрите и поблагодарите его старых обидчиков за столь кстати поданную возможность прозрения! В целом, Мидория доволен. На губах тянется маниакальная улыбка, соблюдающая все лучшие каноны Тоги — та, кстати, дала свой номер! И оказалась безумно близкой, по мнению Изуку, к нему. Знаете, у них взгляды на любовь совпали, как и рамки нормального, все дела. Правда, Изуку, конечно, Томуру резать не собирается — не собирается, да? Так ведь? Ну же, Изуку, ты делать этого не будешь! — но остальные аспекты их персоналити были очень даже похожи, аж прыгать от такого совпадения хочется. Ох, Томура! Парень хихикает и почти крутится, как Химико совсем недавно, на пятках. Ох! Кажется, его сердце сейчас остановится от безумно быстрого ритма! Он все ещё не знает, как так вышло, и что с ним происходит. Почему его голову кружит только от одной мысли о парне, которого он не знает совершенно? Это вряд ли нормально, это вряд ли хоть чем-то оправдано, это вряд ли логично и обоснованно. Этим он тоже очень похож на свою новую подругу — ну, заклинило — и все! С первого взгляда, с первого попадания. Может, тут роль действительно сыграла эйфория после первого убийства, которую парень так некстати направил на Шигараки? Изуку не знает этого, но одно понимает точно — сегодня просто замечательный шанс познакомиться с ним поближе! Теперь у него будет больше оснований для своей одержимости, так ведь? Он же совершенно точно постоянно ищет злодея в толпе и очень огорчается, когда найти того не получается. Огорчается и оттого, что после Хосю тот особо не высовывался, не гремел в громких делах — хотя даже тот прекрасный вальс с участием Ному вытеснила смерть подающего надежды первогодки Юей (которая сильно пошатнула авторитет Академии и полностью убила репутацию того небольшого агентства, в котором он стажировался. Агентство, по скромному мнению Изуку, пострадало незаслуженно), и, может быть, парень даже чувствует отголоски бессмысленной вины за кражу чужой славы. Чизоме-сан, напротив, после инцидента в Хосю стал ещё более популярной личностью, чем был до этого. Количество поклонников росло в геометрической прогрессии, и тот, если честно, особо не понимал, почему — ничего нового он не сделал, а, наоборот, убил даже, по-сути, ещё почти не гнилого мальчика, поэтому особо никаких поводов для собственного почитания, вызванного именно этим событием, он не видел – возможно, наоборот, ожидал сильного общественного разочарования. Да и работу сделал-то, по-сути, не он — нож занес именно его ученик. Об этом, кстати, тоже ползли слухи, ведь характер преступления и впрямь отличался от привычного Пятну стиля своей небрежностью, пусть и для простого, боящегося всего обывателя разницы не было — ужасающий вид трупа не сильно отличался от того, что обнаруживала полиция до этого. И популярность эта принесла ему огромную головную боль. Тога Химико была не единственной, нет, абсолютно точно нет. Она была лишь началом. К Штейну за последние две недели поприставало немало отморозков, каждый из которых казался хуже предыдущего. Ни о каких высоких идеалах речи и не было: все из них просто были обижены на систему, на конкретные ее части даже — как в случае с парнем, покрытым ожогами — и были движимыми лишь жаждой мести, а не желанием что-то менять. Теперь Убийца Героев явственно понимал, что никакие последователи и, не дай Бог, новые ученики ему точно не нужны. Он был благодарен Мидории за факт его отличия от остальных кадров, а такого усердного парня ему было более, чем достаточно. Но вот проблема с неугомонными почитателями никуда не давалась, начиная бесить всё сильнее, доходя до того, что Чизоме стал замахиваться на каждого, кто смел подходить к нему, пока он на “работе”. В конечном итоге, такое реагирование могло привести к убийству жалких подражателей, что его идеалы уж явно не поддерживали – это понимали все. Поэтому, Изуку подкинул очень странную, идущую вразрез со всеми установками, идею, на которую пришлось долго ворчать, но, в конечном итоге, сдаться и принять – лучше уж перестать сидеть сложа руки и медленно копить злость, чем пойти на поводу гордости. Правда, парень был движим несколько иной мотивацией, — об этом наставник, естественно, знать не должен, ни в коем случае — но их план, все же, мог и сработать. Даже если для этого придётся делать видимость перемирия с организацией, которую Пятно ненавидел всей душой. Но он правда устал от постоянных одергиваний, что мешали ему работать. И Изуку тут, на воплощении своей безумной ставки. Хочется визжать, хочется прыгать от счастья — вот, вот же, он увидит Томуру! Хочется свалить, уйти по-мелочному, хочется провалиться под землю и не позориться — он такой маленький, совсем не выросший со средней школы, такой нелепый с этими нелепыми веснушками, дурацкими волосами и костюмом школьника. Он совершенно точно не понравится, совершенно точно не привлечёт хоть искру интереса. Ну, и пусть! Потом он покажет, докажет Шигараки, расскажет о том, что он — не такой нелепый, как может показаться на первый взгляд. И, вообще, он уже начал делать говорящие вещи. Изуку сохраняет лицо и, все же, чуть прячется за спиной наставника, когда тот открывает дверь, ведущую совершенно невзрачный бар с выцветшей и давно не сияющей неоновыми огоньками подсветки табличкой с названием. На двери написано "закрыто", но никого это не останавливает. Помещение действительно оказалось баром. Изуку не думал, что логово "Лиги Злодеев" окажется этим местом — в том, что это оно, не было ни сомнения, так как Чизоме совершенно точно говорил о том, что идут они именно на базу, в не на нейтральную территорию. Путь сюда, кстати, парень запомнил до мельчайших подробностей. На будущее, так сказать. Время будто замедлилось немного — а, может, и наоборот — пока парень оглядывал особо ничем не примечательное помещение. Бар как бар, большего и не скажешь — стены, симулирующие тёмный кирпич, чуть стертое лаковое покрытие пола и довольно длинная барная стойка со стульями без спинок за ней. Правда, нечто, находившиеся на одном из них сразу же забирает себе все внимание, не позволяя детальнее рассмотреть интересное существо за стойкой. Нечто это звали Томурой Шигараки, который пристально смотрел на новоприбывших сквозь пальцы своей маски. Так некстати! Нет, тому явно не нужно скрывать свое лицо, совершенно нет необходимости. Изуку не собирается сдавать его полиции, Изуку не позволит сделать то же наставнику, Изуку готов отдать многое, чтобы увидеть сокровище, так по-варварски спрятанное за уродливой, синеватой конечностью. Парень опомнился лишь тогда, когда Чизоме-сан уверенным шагом отодвинул один из соседних к Томуре стулов, выдвигая его из под деревянной поверхности и садясь боком — так, чтобы собеседник был виден полностью. Мидория спешит сделать то же самое, ставя второй стул рядом с наставником, ещё дальше от барной стойки и чуть ближе по расстоянию к Томуре. Сидит и смотрит во все глаза, боясь лишний раз моргнуть и сделать что-то не так, испортить впечатление и сорвать встречу. И их личное знакомство. И шансы на дальнейшие отношения. Оба мужчины сидят и хмуро лыбятся друг на друга из под масок. От звеневшкго в воздухе напряжения парню совсем неловко, от взгляда на чужую фигуру ему ещё хуже, поэтому он переводит взгляд на потолок, пытаясь справиться с волнением, возникшим из-за ожидания начала диалога. Он точно не заговорит первым, нет, но сидеть в давящей тишине, наполненной пристальными переглядываниями, очень неприятно. — Пятно, — спустя пару минут констатирует злодей, наконец, закончив их рассматривать, — И какой-то малявка. Кажется, я не приглашал таких сюда. Томура тянется рукой к своей шее, чтобы начать её расчесывать, все ускоряя свои движения. От этого жеста так и веет пассивной агрессией, как и от цепкого взгляда, решившего, что Изуку достоин его больше, чем наставник. Это даже льстит, это даже даёт надежду — давало бы, если бы не предыдущая фраза. Ему тут не рады. Его тут не ждали. Жаль. Он не позволяет себе опустить голову и даже чуть выпрямляется под чужими глазами, стараясь выглядеть как можно увереннее. Только это, почему-то, не даёт ему сил двинуть свой онемевший от нервов язык.. — Это мой ученик, — кивает Чизоме, чуть оскалившись, видя чужую агрессию, так явно скрывавшую нервозность. Есть некоторая разница между взрослыми мужчинами и переполненными поздним пубертатом подростками – и понимание того, что конкретно с этим индивидом ему нужно умудриться договориться, по дороге не потеряв самомнение, конкретно так бьет под дых. И, черт, как же Изуку, все-таки, жалок. Не может даже говорить за себя. Это все потому, что Томура лишает возможности думать, потому, что вводит в оцепенение – боязливо-восторженное, морозное. И Изуку соврет, если скажет, что все потому, что парень выглядит устрашающе. Вовсе нет — страшно лишь налажать, сделать что-то не то, не более. — Щенок Пятна, — кивает Шигараки, чуть ослабив напор на собственную шею, — Значит, слухи не врали. Не думал, что ты упал до того, что берёшь себе младшеклассников. — Будто ты начинал в двадцать, — Фыркает Чизоме, качнув головой, — Хуйня у тебя причины для придирок. Изуку всеми силами сдерживает нервный смешок, стремясь показаться более выгодным – более понимающим, более интересным, более! – и, в противовес, слегка хмурит брови. После этих слов Шигараки ощутимо морщится, о чем повествуют очень заметные морщины рядом с глазами. Глаза едва ощутимо полыхают злостно-алым, и Изуку чувствует, как сердце заходится в поистине сумасшедшем адреналиновом ритме – и руки так и тянутся обхватить лицо, приблизить к себе и вглядеться в каждый заметный отголосок внезапного гнева. – Я, блять, я, – ладонь так и притягивающая его взгляд, не дающая отвести его не на секунду, тянется к близжайшему барному стакану, наполненному какой-то непримечательной жидкостью, останавливается на четырех пальцах и с очевидным содроганием отдергивается, – Я хотя бы не бывший герой, которого с позором выгнали с должности, – Внезапно яростная злость глаз направляется на Изуку, заставляя его судорожно сглотнуть писк, – А ты просто долбоеб. Идиот, подписавший себе смертный приговор, испортивший и без того жалкую и поганую нпс-жизнь. – А ты разве этого не сделал? – Мидория поднимает брови, начиная широко улыбаться под скрывающей лицо маской. Томура шипит. Томура тянется к нему ладонью и натыкается ей на предупреждающий клинок Пятна. Так они и останавливаются на первичном злобном переглядывании, не продвинувшись в переговорах ни на секунду. Чизоме подает голос спустя пару ставших еще более напряженных минут, слегка расслабив руку и выражение бровей. – Ладно, проехали, – почти миролюбиво говорит мужчина, с усилием убирая напряжение из век, и показушно пряча клинок обратно в удобные ножны. Совсем под рукой, в секундной досягаемости, – Знаю, накопилось между нами достаточно отборного дерьмица, но мы пришли не ради очередного развязывания войны. Томура показательно фыркает, закатывая глаза под скрывающей лицо мертвецкой рукой. Глаза ярчайше алые, поблескивающие в тусклом свете ламп, манящие рубиновым оттенком. – Чо-то я не заметил, – бурчит под нос, после делая неимоверно глубокий выдох. Следующие слова он произносит с очевидным усилием, – Я получил твое – как это по-японски? – твой месседж, короче. Ну давай, выкладывай. У тебя есть пять минут, потом – мне плевать, что и как, вместе с мелочью проваливаешь. Пятно тоже вздыхает. Боже, с подростками невозможно работать! Он никогда, никогда не заведет себе детей. Ну, Мидория просто уникум. – У меня бизнес-предложение, – Максммально нейтральным голосом произносит, поглядывая на почему-то так непривычно тихого ученика, – У меня есть фанаты. У тебя – нехватка кадров. Мне эти фанаты –как бы это сказать культурно? – поперек горла встают. Поэтому, предлагаю обмен – ты меня не доебываешь, а я тебе – соратников. Просто скажи, что сотрудничаешь со мной, и к тебе сразу прибегут песики. Томура не отвечает несколько секунд, а пальцы привычно царапают и без того поврежденную поверхность стола. Мысль о сотрудничестве, о том, чтобы зависеть от кого-то, кого-то столь недоверительного, бесполезного и самодовольного абсурдна! Попросту глупа! Хочется скрипеть зубами броситься вперед сдавив жалкую тонкую шею. Насладиться ощущением распадающейся кожи под пальцами. Вместо этого приходится сжимать собственное бедро под столом до красных лунок от длинных поврежденных ногтей. Обязан не разочаровывать Сенсея, не убивать отвратительную шваль пытающуюся что-то донести до него сейчас. Нужно ждать. Можно ждать. – А нахуй тебе не пойти? – рычит сквозь зубы, почему-то поглядывая на Изуку. Небось, убить хочет, лишь бы пакость сделать, – И, вообще, это предложение приносит профит только мне. Нахуя? – Хочу помочь по старой дружбе, – усмехается Чизоме чему-то, понятному лишь для них двоих. Изуку незаметно сжимает руки в карманах, – Ну, серьезно, я не хочу ебаться с фанатами, особенно несовершеннолетними. Я получаю от этого то, что мне нужно. Ты – тоже. Так в чем доеб? Томура агрессивно терзает свою шею пальцами и так покрытыми давнишней кровью. Пальцами с изгрызенной возле ногтей кожей. До мяса. До явного причинения боли. – Меня безумно раздражает даже мысль о сотрудничестве с таким лицемерным ублюдком, как ты. Но, – он оглядывается на человека-туман, и тот кивает эфемерной головой, – Но, возможно, возможно, я подумаю. Проваливайте. Томура нервно вскакивает первым, покидая их милый кружок по интересам. Убегает – почти прячется! – у барной стойки в пугающе бездонной тени мужчины-тумана. Изуку прячет довольство под маской, почти вздрагивает от знакомого властного тона голоса, проходящегося по спине мурашками. Напоследок не удерживается, все же поворачивается и быстро, без вспышки и сосредоточения щелкает Лидера в растрепанных чувствах на свой старенький телефон. Фотографию – смазанную и нечеткую — он отмечает звездочкой избранного в галерее, выделяет отдельную папку (подальше от папки с ненавистной рожей мерзкого Катсуки Бакуго), а многим позже, не удерживаясь, распечатывает, пряча под кроватью, как ценное сокровище. Выходят они в смешанных чувствах. Изуку почти может сдерживать свой неописуемый восторг, оставляя выдавать его лишь эйфорически подрагивающим пальцам. Чувства Чизоме пока не поддаются классификации – тот необычайно молчалив, без привычных поучений. Мидории немножко интересно, какие подводный камни скрываются в его мотивах. Немножко, потому что телефон кажется слишком отягощающим карман, так и умоляющим взять себя в руки. Соблазну противиться бесконечно сложно, особенно имея дрожащие конечности, отчего он проигрывает в борьбе с самим собой, мельком кидая взгляд на погруженного в себя наставника. Открывает чат с новоприобретенной знакомой. Открывает вкладку с фотографиями. Едва не запинается о невидимое препятствие на асфальте от вновь начавшего переполнять его чувства. Экстренно закрывает ее и нажимает “отправить”. После, подумав, добавляет подпись. “Слушай, привет-привет! Этот тип, оказывается, такой же поклонник Пятна – ну, конечно, до тебя ему далеко! – и, как одобренный им соратник, набирает команду таких же заинтересованных людей. Думаю, тебе нужно знать.” Спустя минуту он получает восторженные “ОМГГГГГГГГ”, “ТЫ СЕРЬЕЗНО??!?!??!??!?!?!?!??!?!?!?!?!? ВАУВАУВАУ”, “ЧТО ЗА ПАРНИШКА” и еще несколько сообщений подобного содержимого, наполненных кучей не к месту вставленных знаков препинания. Изуку очень рад. Это единственное слово, что выражает его сегодняшнее окрыленное состояние. Этой ночью поспать почти получается, а неизвестно чьи красные глаза преследуют его в самых сладких кошмарах.