Мемуары Гатти

      — Я должен спросить, по какой причине ты сейчас в таком виде?       Кощей вальяжно расположился в кресле в личном помещении Базилио Гатти на втором этаже казино. Несмотря на внушительный уровень заработков и имеющиеся возможности, совладельцы «Золотого Ключика» предпочитали проживать прямо в том же здании, в котором вечерами и ночами крутились рулетки и звенели золотые монеты, обмениваемые посетителями на фишки. Причем их личные комнаты, вопреки всему, не пестрели предметами роскоши и не впечатляли габаритами — все было весьма практично, неброско и в некоторой степени даже экономно. Было видно, что в полезном и дорогом сердцу не отказывали.       У Базилио в изобилии пестрели горы подушек, любовно раскиданных по кровати, то тут, то там, мелькали лезвия дорогого холодного оружия, местами хранился редкий антиквариат. Что-то было заложено посетителями казино, и не выкуплено в дальнейшем, что-то куплено лично, что-то… условно найдено. Мебель и декор были не обязательно дорогими, но неизменно приятными на ощупь. Чувствовалось, конечно, что подбирал интерьер не только он — в противном случае, цветовая гамма не поддерживалась бы в неизменном красноватом тоне. Казалось, все помещение словно залили кровью, будь то мягкий бархат кресел или тяжесть шелковых нитей сотканного в Сахрау ковра.       Постучав костлявым пальцем по подлокотнику, Кощей чуть наклонил голову набок, наблюдая за плавными покачиваниями полосатого хвоста. Невозмутимо продолжая заниматься своим делом, Гатти поправил лямку максимально нелепого, ажурного фартука нежно-розового цвета, с крупным сердечком на переднике и кривой подписью «лучший папа», сделанной, вероятно, фломастером. Собственно, другая одежда, за исключением нижнего белья, на казиношнике отсутствовала.       — Да я в коридоре сегодня ночью одного… не очень хорошего человека кончил, — выразительно проведя вдоль горла большим пальцем, Базилио оставил на шее след муки. — Ну, немного не туда ножом тыкнул, и у него из артерии как начало все хлестать — на стены, пол, опять ковры в коридоре залил. Думаю, все, пиздец, сейчас у нас VIP-гости из комнат повылезают, начнут спрашивать, какого хера. Вот и затащил его в комнату, сунул в гардероб, а сам бутылку вина из бара пизданул. Думал, что на первое время прокатит, плюс, вонь спирта перекроет запах кровищи.       — Потрясающий уровень смекалки, — насмешка в голосе Жуковского была настолько жирной, что ее можно было намазывать на хлеб вместо масла. — И как, сработало?       — Не совсем. С хорошей стороны, гости казино ничего не поняли, пока персонал все убирал. С плохой… бутылка вина была, во-первых, дорогой, во-вторых, вино было белым… — тут Кощей не выдержал, и начал жрать. — В-третьих, Алиса гонялась за мной с газетой потом добрый час, не иначе.       — История занимательная, конечно, но одежда твоя где? — отсмеявшись и вытерев выступившую в уголке глаза слезу, похоронщик покачал головой.       — Так я же сказал. Я труп засунул в шкаф, пока он еще истекал кровью. Ну, он мне вообще все вещи и залил. Алиса мне еще и за это прописала, собрала все тряпки, Ромео и Бруно, и поехала с ними в химчистку… а я остался тут. В трусах и фартуке. Трусы, кстати, тоже немного в крови, но их она с меня, благо, стягивать не стала. Полагаю, из-за ребенка.       — А могла и их стянуть?       — Ты же ее знаешь.       — Значит, ты затосковал в одиночестве, и решил позвать меня, чтобы я смотрел на твое кулинарное шоу в прямом эфире?       — Именно! — с гордостью закончив нарезку домашней пасты, Базилио вытер руки прямо о фартук, оставляя белые следы.       Все время диалога он непрерывно занимался тестом, вымешивая лично изготовленную массу и обильно сдабривая ее мукой. Готовить он любил, пожалуй, даже больше, чем заниматься художественным вырезанием по людям. Удивительно, но с рук, не то, что по локоть — по самую шею, — залитых кровью, есть было удивительно вкусно и сытно.       Причем сам он воспринимал готовку за вид искусства. Если Алиса готовила быстро, тоже вкусно, но просто, для того, чтобы утолить голод и насытить организм, то Базилио относился к процессу с благоговейным трепетом. Он, словно отрываясь за все свои голодные годы и побирания на помойках в поисках куска плесневелого хлеба, маниакально подбирал безупречные сочетания специй, лучшие продукты, самостоятельно готовил ингредиенты, демонстративно показывая свое «фи» в адрес магазинных полуфабрикатов. К еде он прикасался едва ли не с нежностью, ловко и по-своему изящно, по-кошачьи, передвигаясь по кухне. Несмотря на слепоту, благодаря обострившемуся животному обонянию и особой чувствительности, помогающей контролировать текстуру, определение степени готовности продукта не составляло проблем.       Особое внимание он всегда уделял соусам. Даже сейчас, при готовке стандартной карбонары, он учитывал лично выведенные нюансы — желтки и смесь пармезана и пекорино он не просто смешивал. Он доводил смесь на водяной бане, тщательно взбивая, а только потом выливая к кастрюлю с идеально отваренной до состояния al dente пасте. Вытопившийся жир при обжаривании кубиков гуанчиале (ни в коем случае не просто бекона!) он никогда не убирал — ведь именно он придавал соусу особый насыщенный вкус.       В результате, кремовая текстура и струящийся в воздухе аромат могли конкурировать с ресторанными, а то и обгонять их на пару голов. Даже подача выглядела весьма неплохо, с учетом слепоты повара — паста не выходила за узорчатые края тонкого фарфора. Голодными глазами наблюдающий за готовкой гость с большой охотой взялся за вилку, приступая к шедевру гастрономии.       Кощей ел жадно, явно наслаждаясь растекающимся по языку идеально сбалансированным вкусом. Он не придавал особого внимания еде, был неприхотлив, но от готовки старого друга никогда оторваться не мог. Пушистые кошачьи уши едва заметно подергивались, вслушиваясь. Базилио раньше любил наблюдать за тем, как другие ели его стряпню, но после проклятия все сошло на нет. Оставалось лишь слушать и предполагать выражение лиц сидящих напротив критиков. Впрочем, недовольных никогда не было. Он знал, что хорошо готовит. И гордился данным навыком.       — Кажется, я и правда могу отъестся, если буду вот так заходить к вам на обед, — закончив с порцией и нагло протянув тарелку для добавки, Жуковский провел рукой по своему животу. Несмотря на очевидное насыщение, хотелось еще. — Как думаешь, когда там твоя семейка вернется?       — А ты с какой целью интересуешься? — чуть прищурившись по привычке, Базилио протянул новую порцию еды похоронщику, и перевел взгляд туда, где на стене, в теории, должны были висеть часы. Только вот он не постоянно забывал, что их из комнаты давным-давно унес Ромео, потому что они не давали уснуть Гатти ночью своим тиканием. Стоило один раз услышать этот тихий звук посреди тишины помещения — и ты уже не можешь избавиться от навязчивого монотонного постукивания, становившегося невыносимым, и словно вдалбливающимся в твою черепную коробку. — Ушли они довольно давно. Ты ж еще пока доедешь до нашего нормального региона из своего морозильника, сколько времени пройдет…       — Кто знает? Может, хочу выразить свою благодарность за хорошо проведенное время? — с тонких губ сорвался смешок, вилка противно скребнула по тарелке, пока Жуковский наматывал на нее пасту.       — И какого плана благодарность? — предположительно внушительный вид нависшего над Кощеем казиношника был несколько подпорчен изгвазданным мукой розовым фартуком. Базилио никогда не нарушал священного поварского правила — рукава у него всегда были чистыми во время готовки. Но вот все остальное… — Расплатишься деньгами? Услугами бюро?       — Ну, можно это назвать и услугами…       — И что же…       — Папа! — диалог прервал громкий крик со стороны лобби казино, а после на лестнице раздался шум шагов. Торопливый и сбивчивый топот — Бруно, тихая, еле слышная поступь — Ромео, ритмичные, громкие и короткие шаги, металлом набоек отбиваемые по дереву — Алиса. — Мы вернулись!       — Привет, Кощей. Какими судьбами? — цокнув языком, Алиса начала стягивать с сопротивляющегося брата грязный фартук, что-то тихо бубня под нос. Ромео, не привлекая к своему присутствию особого внимания, приветственно кивнул и начал раскладывать в действительно пустом гардеробе Гатти вещи, пока котенок, уже успевший обжиться в новом доме, с любопытством заглядывал в кастрюлю и бегал за тарелками для остальных. — Руки помыть не забудь! Бруно, слышишь меня?       Несмотря на легкую досаду от прерванного диалога и неслучившегося продолжения банкета, Жуковкий неплохо провел время. Наблюдать за смертными временами было скучно, но в «Золотом Ключике» всегда кипела жизнь, даже если ценой ей были чужие загубленные судьбы. Кровавый след, тянущийся за каждым из них, словно добавлял красок в серую рутину бессметного могильщика.       Уже под вечер, перед открытием игорного заведения собравшись к себе, он обернулся на оклик со стороны старого товарища, вопросительно приподняв брови. Гатти же в это время все же соизволял натянуть на себя костюм в продольную полоску.       — Что-то еще?       — Конечно. Я с тобой съезжу.       — Зачем? — недоумевая, Жуковский оперся о трость, но на лестнице остановился, ожидая.       — Причина тотальной стирки сейчас у нас на заднем дворе в разных пакетах. Как раз к тебе в катафалк закинем, да и повезем. К тебе рыцари не доколупаются, что ты трупы в багажнике возишь.       — Погрузить-то ладно, а поедешь ты со мной зачем? — кивнув и направившись за слепым гидом, Кощей удовлетворенно предвкушал внушительные легкие деньги.       — Ты мне обещал благодарность, — ухмыльнувшись, Базилио подмигнул, поправив круглые очки с цветными стеклами. — Не забывай, что нас прервали.       Хохотнув, похоронщик закинул руку на плечи товарищу, опираясь о него своим не особо внушительным, с учетом роста, весом. Кажется, раз Базилио занялся обедом… Кощей должен будет предоставить ужин.