Идеальное интервью

С Симоном Катерина уже виделась, и вторая встреча потому не казалась столь же волнительной. Взяв свои писательские принадлежности, она спустилась в холл отеля к назначенному времени, но биатлониста пока не было. Сразу за регистрационной стойкой, устроившись в мягком кресле с ногами, Голубцова зашла в интернет на смартфоне и немного полистала веб-странички. Фуркада все не было, а она не знала его номера телефона. Тем не менее, решив еще подождать, Катя открыла французский журнал, лежащий здесь на столике, и принялась читать. Катерину теребили за плечо. В полудреме она понимала, что заснула, но вот где и как, не сразу вспомнила. Пробормотав «что», Голубцова медленно раскрыла глаза. Она ахнула, увидев перед собой Симона. -Давно вы здесь? – испугалась она. - Я опоздал на два часа, прошу прощения, - виновато улыбнулся он. – А возле вас всего пять минут. Не переживайте, Катя, это я перед вами в долгу, как говорится. Начнем? Или хотите, может, кофе? - Кофе долго ждать, придется идти в ресторан. - Нет, все не так сложно, - хитро улыбнулся Симон. Он отошел к стойке регистратора. Что-то прошептал девушке за стойкой, и уже через пару минут в его руках было две чашки кофе, одну из которых он протянул Катерине. Она снова поразилась французской галантности. - Благодарю вас, - с чувством произнесла Голубцова, вдыхая запах кофе и делая спасительный глоток: усталость накопилась, да и не кушала она давно. – Что ж, я не буду вас задерживать, и мы начнем интервью. Симон кивнул, удобнее расположившись в кресле. Он поправил задравшуюся футболочку, провел рукой по волосам и был полностью сосредоточен. - Итак, Симон, ваш лимит невезения в биатлоне исчерпан, как вы считаете? В прошлом сезоне у вас была травма, но вы получили личный подиум. - Моя карьера – сплошь и рядом невезения, - тепло улыбнулся Фуркад без тени грусти. – Но в последние пару сезонов я действительно стал выступать лучше, как в старые времена. Прогнозы в биатлоне – дело неблагодарное. - Есть ли повод думать, что грядущие Игры пройдут для вас успешнее двух предыдущих? Теперь на кону больше, чем прежде, но и ваша спортивная форма, кажется, позволяет достичь многого. - Вы мне льстите, - усмехнулся Фуркад. – Спортивная форма не причем. Я провалил две Олимпиады, как и проваливаю кучу личных гонок на Чемпионатах – дело в моей концентрации и нервах. Я стараюсь относиться к грядущим Играм, как к проходному старту – мне так легче. Я не уверен, будут ли они последними - пока мне хочется побороться, а семьи все равно нет. Я просто приложу все усилия и постараюсь быть хладнокровным. - Можно ли ваше небольшое восхождение связать с тем, что в сборную пришел ваш брат? Мартен закрепился в 2009? - Я знал, что вы спросите про брата, - хмыкнул Симон, понимающе улыбаясь. – Да, он закрепился к 2009-му. Раньше я ему даже завидовал, но теперь осознаю, что именно благодаря нашей с ним конкуренции я и сам стал сильнее, мотивированнее. Пока Мартен бегал «в юношах», я был расслаблен, что ли. Мне нравилось давать ему советы, обучать, но потом он перешел к нам, втянулся, сам стал успешнее меня. Советы стали неуместны. Мартен был неважным стрелком, бегал средне. Но вдруг так максимально собрался и обучался, старался, терпел, что вот теперь он – обладатель двух Кубков мира, а мое лучшее место в тотале – пятое. Не надо и говорить, сколько лет я в биатлоне. - Что ж, выходит, даже и лучше, что теперь вы с ним тренируетесь совместно, подпитываете друг друга, делитесь опытом? – уточнила Катерина. – У вас ценный опыт как побед, так и поражений, у него – множество титулов, но не такая большая карьера, как вы уже отметили. - Да, нам есть, чем обменяться. И, на самом деле, это прекрасно, что мы оба биатлонисты, - заулыбался Симон, погружаясь в свои мысли. – Я был глуп, когда постоянно сравнивал нас, завидовал, злился. Мне казалось, он от меня утаивает свои секреты, хотя он тренировался бок о бок со мной. Как можно было что-то утаить?! – смеялся сам над собой Фуркад. – Я не видел очевидных вещей. А Мартен переживал, страдал, что я так реагирую. Но, к счастью, тот период прошел быстро. Сейчас трудно представить, как было бы без него. Нет ничего лучше, чем брат – самый родной, самый близкий тебе человек, который занят с тобой одним любимым делом. К слову, в отелях мы живем раздельно, иначе с ума сойти можно, - хихикнул он. – А летом мы отлично проводим время вдвоем. Вот, в чем мне повезло, и потому я счастлив. Пусть Мартен станет олимпиоником – нет ничего важнее для меня. - Вы – потрясающий человек, Симон… - поразилась Голубцова, даже всплакнув. – Но неужели совсем не хочется наград? - Хрусталь у меня уже есть, - довольно сказал он. – Я смотрю на медали и Глобусы Мартена и воспринимаю их как и часть своей заслуги. Как ни крути, а он пошел в биатлон, благодаря моему примеру. И первые шаги на лыжах мы делали вместе, - гордо заявил Фуркад. – Наш самый младший брат вот не поддался нашему обаянию и не выбрал спорт. Но он, пожалуй, удачливее нас обоих. - Нет огорчения от мысли, что Мартен собирается переехать в Норвегию? – вспомнила Катерина. - Он собирается только через год. Я не отрицаю, что слегка шокирован, так как не знал о его планах. Но я понимаю, что соседство со Свенсеном и Бё только сделает Марти сильнее. Он должен стремиться к совершенству, двигаться дальше. Да и я буду приезжать. - Но ведь наверняка обидно, что ваш близкий человек уедет?.. Вы в команде самый возрастной, нет ли грусти? - Я… я надеюсь, в скором времени создать свою собственную семью, - нашелся Симон. – Тяжело, даже очень, что брата не будет рядом. Я стараюсь заранее не расстраиваться. Нам обоим пора задуматься о женитьбе – это все утрясет, - он загадочно улыбнулся, и Голубцова машинально выпрямилась. – Что касается команды. Мне не прельщает, а нравится быть старшим. Я, собственно, привык к роли опекуна. Поэтому проблем с ребятами не испытываю. Уверен, Марти не допустит, если вдруг останется самым старшим – он не перенесет этой мысли, и только из-за этого уйдет из спорта, - хихикнул Симон. – Поэтому я постараюсь задержаться. Или подговорю Алекси и Жана. - Вы тоже считаете, что Мартен по титулам, заслугам и результатам догнал и даже обошел в чем-то Рафаэля Пуаре? - Их часто сравнивают, - кивнул Фуркад. – Да, наверное, обошел. Это делает Мартену много чести, потому что в наши времена конкуренция выше, чем, когда бегал Рафаэль. Значит, его достижения действительно высоки. Но и Пуаре, не станем забывать, добился очень многого. Про Бьорндалена не будете спрашивать? - Нет, - усмехнулась Катерина. – Вы извините, что больше про вашего брата. Давайте, напоследок, о ваших мечтах. Личных. - Я всегда рад говорить о Мартене, как ни странно. Я мечтаю встречать закат на природе, в моем любимом с детства тихом местечке на лугу, и при этом не думать о том, что с утра у меня тренировки, - добродушно улыбнулся Симон, прищуриваясь, словно уже смотря на закат. У Кати дыхание перехватило, по телу пробежались мурашки: она тоже представила свою идеальную картинку отдыха. - Удивительно. Знаете, из всех, с кем я говорила, у вас, уверена, шансов на медали – предостаточно. Я болею за россиян, но вы, Симон, достойны наград, больших, ярких наград. Пусть, например, смешанная эстафета покорится вам и вашей сборной, - прикинула Катерина. - Щедрая, - оценил Фуркад. – Вас тоже ждут большие успехи. - Ой, чуть не забыла! – встрепенулась Катерина. - Не для протокола: вам привет от Ивана Черезова. - С ним все в порядке? – оживился и француз. – Он где, как? - Чувствует себя отлично, - с удовольствием пояснила девушка. – Тренируется с Максимовым и Чудовым – помните их? - Мм.. первого не очень, что-то знакомое, а Чудова – конечно. С ним тоже все хорошо? - Да. Все они борются, хотят выжать из себя все до капли, - с гордостью за них отметила Катерина. – Им нечего терять. - Странно у вас все, в России… Двое заслуженных людей получили травму, но их как-то очень быстро отстранили от сборной. Ладно у нас, но вот у немцев – большая конкуренция, однако травмированным всегда даются шансы, им позволяют спокойно вернуться и отдышаться. - Я сама в шоке, Симон, но, увы, все так и есть, - огорченно сказала Голубцова. – Благодарю вас за содержательный разговор, - она протянула руку для пожатия, Фуркад ее принял. - Еще раз извиняюсь, что опоздал, со мной такое редко, - раскаивался француз. - Ну что вы, - смутилась Катерина. Они распрощались. Более задерживаться во Франции Голубцовой не нужно было. Однако она решила остаться до утра. Плохо, что не удалось поговорить с Мартеном, но раз он все равно занят, то и не было шанса. Повидаться с Алексом тоже хотелось, но тогда Катерина и вовсе грозилась не вернуться на родину в целости и рассудке.