Идеальное интервью

Катерина с нетерпением ждала нового задания. Она уже настроилась на норвежцев, когда ей предложили посетить немецкую дружину. Редакция связалась с их лидером, Андреасом, и все было согласовано. Однако Бирнбахер получил травму колена, и теперь с командой выезжать не мог. Голубцова думала, что он откажется разговаривать, а ей придется снова брать интервью не у тех, но нет, Анди согласился принять ее дома. В другой, правда, день, на неделю позже. Странным было ехать домой к иностранному биатлонисту, мировому чемпиону. Катерина переживала, особенно потому, что никто в Шлехинге встречать ее не будет, и дом придется искать самой. Однако сразу по прибытии в чудный маленький городок, с просторными лугами, у первого же прохожего Голубцовой, не знавшей, правда, немецкого, на английском кое-как удалось выяснить у него адрес Андреаса. Услышав фамилию спортсмена, селянин воодушевился и на жестах объяснил ей, как и куда пройти. Светло-коричневый домик Бирнбахера почти не отличался от рядом стоящих. Ровная лужайка, яркие цветы по краям. Катерина, набравшись смелости, подошла и потянулась к звонку дома. Выдав два коротких звонка, она замерла в ожидании, нервно притоптывая на месте. - Привет, - бодро поздоровался Анди, открывая. Он уточнил, на каком языке говорит журналистка, и далее высказывался на английском. – Проходите, Катя, моя жена с ребенком гостят у бабушки с дедушкой. - Тяжело расставаться с малышом? – спросила Катерина, скорее из личного участия и интереса, чем для интервью. Это понял и Андреас. - Безумно по нему скучаю, даже если минутку не вижу – верите или нет, а он у нас более, чем долгожданный, - признался Анди, улыбаясь и провожая Катю в гостиную. У четы Бирнбахеров в домике имелось шесть комнат: просторная гостиная с камином, спальня хозяев и гостевая, кухня, тренажерная и детская. Сразу из прихожей они попали в гостиную, где их на столике уже поджидали две чашки чая и, похоже, хот-доги. - Наши практически национальные сосиски, - пояснил Андреас. - Очень приятно получить их от вас, - была тронута Голубцова, сразу прильнув к лакомству. – Не могу удержаться, чтобы не попробовать. - Не стесняйтесь, - кивнул Анди, усаживаясь в кресло. Катерина только сейчас, наконец, увидела, что колено его и вправду было в бандаже, хотя при ходьбе биатлета она не заметила ничего особенного. Стоило немцу усесться, как у его ног тут же устроился пушистый котик. Катерина умильнулась. - У вас ведь две кошки? - Кот и кошка, - прояснил Андреас, блаженствуя от присутствия кота. Она засмотрелась на них, едва не выпав из реальности. - У вас прекрасный дом. - Обожаю выходить летом во двор и читать книжку, сидя в плетеном кресле, - протянул Анди. – Жаль, такие моменты редки. - Понимаю вас. Должно быть, действительно отличные моменты, солнышко, холодное пиво… - Горячие бутерброды… - замечтался Андреас. Они оба ненадолго погрузились в свои мысли. - Как колено, когда приступите к тренировкам? – опомнилась Голубцова и достала блокнот. - Все в порядке, наверное, через неделю приступлю. Вообще, раньше грустно было ждать, когда болезнь пройдет, так и рвался в бой. А теперь нет, даже хорошо побыть с Луисом и Анной лишние деньки. - Проблем с мотивацией у вас нет? - Нет, ну что вы. Я понимаю всю ответственность перед Играми и ни за что не дам себе спуску, когда восстановлюсь, но время болезни теперь переносится легче – вот я к чему. - Тогда другое дело, - поняла Катерина, искренне радуясь за него. – Хорошо. Анди, как вы считаете, каковы шансы вашей сборной и лично вас на Играх? Чего ожидаете вы? Не ваша Федерация, болельщики, а конкретно вы. - Конечно, я жду золота, - хмыкнул Бирнбахер. – Насчет остальных я не уверен. В эстафетах у нас тоже есть шансы. Как у женщин, так и у мужчин. Былых больших побед, как было до Ванкувера, пока, разумеется, не будет. - К слову, о Ванкувере. Не боитесь печального повторения? - Я боялся ровно один сезон, - честно сказал Андреас. – На меня роптали болельщики, кое-кто из команды. Потом твердо решил, что хватит маяться, а пора приносить пользу. Из сборной-то меня никто не выгнал. И все, потихоньку я пришел в форму, даже в лучшую, чем когда-либо. Поэтому знаете, нет, отныне я не боюсь неудач. Я настроен по-боевому, выигрывать умею, но при случае и проигрыш приму достойно. - Должна сказать, в эстафетах вы с тех пор выступали лучше. Теперь стабильнее вас у немцев не найти, - похвалила Анди Катерина. - Видите, как все меняется, - расцвел Андреас. - Все равно не понимаю, как вам удалось. Жена? Ваш опыт и возраст? - Да, и собственные силы, конечно. Мне надоело терпеть собственное бессилие, я собрался и стал работать на максимуме. Раньше давал себе слабинку, было удобно быть в одной команде с Фишером, Грайсом, Гроссом… Не было смысла напрягаться. Потом и молодые таланты Рёш, Пайффер. Я всегда был где-то в середине, и меня все устраивало. Но и у них были свои лимиты. Понадобилась моя помощь, а я дрогнул. Больше такого не повторится. - Вы стали полноценным лидером. Нет грусти по поводу ухода Грайса? Кем он был для вас? - Михи, безусловно, был отличным примером того, как надо вкалывать. У него я и учился. У Михаэля любой мог попросить и житейского совета. Грустно, но что поделать. На самом деле, Грайсу приходилось тяжело в последние сезоны. Ожидания не оправдывались ни его, ни болельщиков, он искал пути улучшения, но форму, видимо, было уже не вернуть. Михи был подавлен, а никто ни помочь, ни подсказать ему не мог. Он силился улыбаться и делать вид, что ничего, справляется, но я вот понимаю, как плохо – жить одним биатлоном. К счастью, сейчас он занят другим делом. - Всегда трудно расставаться с делом всей своей жизни. Говорят, у многих спортсменов высокого уровня долгое время держится депрессия после ухода. - Ну нет, не у всех. У тех, кто не смирился, - поправил Катю Бирнбахер. – У кого за плечами нет значимого занятия. У меня не такой большой груз в биатлоне, но я догадываюсь, что нелегко будет оставить его, как бы ни было, а я вложил в него душу и потратил уйму сил и здоровья – это неизбежно. - Анди, будь у вас вторая жизнь, стали бы менять что-то, чтобы выступать лучше в ранние годы? - Нет-нет, не стал бы, - улыбаясь, помахал руками Андреас. – Я немного суеверен, как и большинство спортсменов. Я верю, что произошедшие события нельзя изменить. Если бы была возможность что-то исправить, то непременно изменилось бы все остальное. А я доволен карьерой, счастлив за Анну и нашего малыша. Их могло бы и не быть, потому я точно не согласен на путешествия в прошлое. Катерина вспомнила, что два года назад или чуть больше Анди выиграл свою первую гонку на этапе кубка мира, но срочно уехал с награждения из-за проблем в семье. Кажется, это было связано с его будущей женой Анной. Голубцову волновал вопрос, что же именно произошло, почему-то история по-прежнему задевала ее, но она посчитала нетактичным и ужасно неудобным обсуждать такое. - То есть вы думаете, судьба все заранее определяет? – вернулась к теме Катя. - Нет, но при определенном стечении обстоятельств реализуется один конкретный сценарий. Стоит изменить действующих лиц, обстановку, как тут же перевернется сюжет. - А как же фактор случайности? - Случайности закономерны, а значит, не являются такими уж случайными. Если что-то необычное и происходит, то обычно не одно, а цепь событий. Конечно, в биатлоне мы не можем предугадать результат гонки – все меняется ежеминутно, ежесекундно даже. Но кто-то или что-то всегда вмешивается, чтобы победил тот или иной спортсмен. Тем самым, повлияв на его судьбу и предопределив какую-то дальнейшую часть его жизни. Но не стоит думать, что для этого не нужны собственные усилия, - с улыбкой закончил Андреас. Голубцова выдала пораженное «вау». - Хорошо, вернемся к вашей карьере, Анди. Как вы считаете, следует ли на кого-то равняться в спорте, в тренировках, или кумиров быть не должно? Вот молодые ребята в вашей сборной наверняка теперь могут подражать вам, или нет? - Они получают определенный опыт, стараясь подражать, безусловно. Это неизбежно в молодости, если хочешь за кем-то стремиться, - пояснил Бирнбахер. – Но кумиров быть не должно. Я вот был в команде с «зубрами», однако чрезмерно восхищался ими, из-за чего не было желания превзойти их. Я боялся обыгрывать «стариков». - Я понимаю вас. Даже сегодня многие ребята боятся обойти на трассе Уле Айнара. - Про Бьорндалена и говорить не надо, - отмахнулся Андреас. – Его любой поначалу побоится обходить, но если ты чувствуешь в себе силы, то надо это делать. Я вообще считаю, команды стран должны быть более дружны. С одной стороны, с другом труднее соперничать на трассе, а с другой – вы оба идете к одинаковой цели, и тогда честная борьба между вами не станет зазорной. Проиграть и не обидно. - Андреас, вы прекрасный собеседник, - сказала Катерина. – Но, кажется, мне совсем скоро уезжать. Не хочется вас утомлять. - И вы достойный оппонент, - кивнул Бирнбахер. Он взглянул на часы. – О, точно, скоро и Анна с сыном вернутся! Моя жена не очень любит прессу… Но вы не утомили меня, что вы. Мы увидимся на кубке мира? - Не представляю, куда меня отправят, - усмехнулась Катерина. – Искренне надеюсь, что попаду на этапы, мне самой безмерно интересно. -Тогда я пожелаю, чтобы это свершилось. Они распрощались. Бирнбахер вручил ей стряпни, Голубцова раскаивалась, что ничего не привезла ему. Тогда осмотрев себя, Катя сняла с одежды булавку и торжественно вручила Андреасу. Он так заулыбался, будто она вручила ему миллион долларов. Чмокнув друг друга в щеку, добродушный хозяин таки выпустил гостью.