Идеальное интервью

Поездка в Норвегию уже не вызвала у Катерины какого-то беспокойства. Было большой честью добиться бы интервью от Уле Айнара, который славился своей неразговорчивостью и склонностью давать стандартные ответы. Конечно, и вопросы ему часто задавались однотипные. А вот двое других будущих оппонентов Голубцовой – неразлучные друзья Свенсен и Бё – навевали на нее тоску, недовольство. Она была приверженцем того, что в спорте должны быть серьезные и вдумчивые люди. Ей даже всерьез казалось, что этим двоим норвежцам несказанно везет, и их победы – залог лишь хорошей подготовки, но не собственной мотивации. Катерина думала, что они не заслужили всех своих благ. Потому, прибыв на день в город, где по плану должны тренироваться Свенсен и Бё, Катерина рассчитывала справиться со всем как можно скорее, и сразу отправилась на стадион. Правда, там отыскала личного тренера Эмиля, который признался, что Тарьея здесь нет, но показал, где может находиться его подопечный. Голубцова заняла позицию у трибун, и уже через полчаса мимо нее промчался на велосипеде Свенсен. Завидев девушку, он как завидный жених и знатный сердцеед, сам остановился возле нее, сверкая глазами и проведя рукой по волосам. Ослепительная улыбка могла бы затмить солнце, если бы Катерина это оценила. Она лишь дежурно улыбалась, мысленно скаля зубы. - Эмиль, а где ваш друг? Я приехала брать у вас интервью, из России. Меня зовут Катя, - заговорила девушка с ним по-английски, опередив его. - Катя, - протянул ее имя Свенсен, вдруг потянувшись к ней целоваться. Голубцова отпрянула. – Разве у вас нет традиции три раза целоваться в щеку при приветствии? – спросил он удивленно. - Есть, но ее стоит придерживаться со знакомыми, - мягко пояснила Катерина. – Нам с вами достаточно рукопожатия, - она подала ладонь. Он ее принял. - Хитрый черт этот ваш Антоха, - хихикнул Эмиль. – Ни за что не подойду здороваться к нему, - улыбался он. Катя тоже машинально рассмеялась, поняв, что Свенсен имеет в виду проделки Шипулина. – А, вы спрашивали про Тарьея? Он болеет, и прибудет только через неделю. - Хорошо, тогда я опрошу его позже, если понадобится. Не против начать интервью, Эмиль? Я тороплюсь. - Неее, не все так просто, - хитро заулыбался Свенсен. – Бери велосипед, и поехали. Я не могу отрываться от тренировки, время еще не вышло. - Ха, ну ладно! - Только быстрее, я ждать не буду, - он подмигнул. Катерина обомлела, но не принять условия не могла. Она кинулась к зданию стадиона, чтобы раздобыть велосипед. Гоняться потом по лесам за Эмилем в ее планы не входило. Ее не было буквально минут десять, а норвежца уже и ветром сдуло. Катерина прикинула, каков его маршрут, и приложила максимум сил, чтобы догнать его. Пришлось и вправду выезжать за пределы стадиона, но трасса была пустынна, и Голубцова вскоре увидела спину Эмиля. Когда журналистка поравнялась с биатлонистом, у нее со лба уже ручьем капал пот, она была измотанная и злющая. Сам же Свенсен с безмятежным выражением лица, казалось, вообще не прилагает особых усилий, а тренируется в «прогулочном» режиме. Что взбесило Катю еще сильнее, но она старалась держаться. - Догнала-таки? Не ожидал, - забавляясь, сказал ей Эмиль, обнаружив Катерину рядом с собой. – А как будешь записывать интервью? Катерина чертыхнулась, но вспомнила надежный способ. Недаром телефон был у нее на шее. - Я так просто не сдаюсь, - хмыкнула она, быстро нажимая на кнопку диктофона. – Так, значит, у вас много друзей в сборной России, или нет? - Самый популярный вопрос, - усмехнулся Свенсен. – Нет, немного, ваши спортсмены не говорят по-английски. Но периодически смеемся с Шипулиным, разговариваем с Черезовым. Из женщин – с Зайцевой иногда, со Слепцовой. - Не отвлекают ли вас различные интервью, программы, акции, контракты от тренировок, что столь важны в олимпийский цикл? - Нет, я привык, и у меня все четко расписано, - ответил Эмиль. Голубцова поняла, что темп выносить больше не сумеет и жестом попросила его ехать помедленнее. – Тебе полезно подкачаться, лапочка. Катя чуть не прокляла его, сгорая от гнева. Но нашла в себе силы улыбнуться. Скорость, однако, он все же сбавил. Голубцова попросила его рассказать о целях на сезон, где Свенсен так же отделался стандартными ответами и, конечно, выразил желание выиграть побольше золота на Играх. - Вернемся к рекламе и контрактам. Все-таки не могу понять целесообразность вашего участия в такой важный период в проектах, не имеющих отношения к спорту. В рекламе шампуня, к слову. - А чем она тебе не угодила? – даже немного расстроился Эмиль, но тут же нашелся: – Я сексуальный, хорош собой, да и деньги немалые – почему нет? Зимой таких отвлечений не будет, а сейчас оно не повредит. - Как на эту рекламу отреагировал Петтер Нортуг, ваш друг? Ведь вы снялись полуобнаженным с его бывшей девушкой. - Петтер оценил рекламу, да что в ней такого? – смеялся Свенсен. – С девушкой они два года как разошлись. Какие тут еще реакции? - Но ведь наверняка, если бы он снялся в аналогичном образе с вашей бывшей, вы бы ревновали? – допытывалась Катерина. Где-то на подсознании она чувствовала, что несет чушь, но почему-то гнула свою линию. Ей хотелось вывести Свенсена на подлинные эмоции, а не на наигранную улыбку ловеласа-наглеца… - Да не спал же я с ней, в конце концов, - спокойно ответил Эмиль, тем не менее, с нотками раздражения в голосе. Взгляда она не видела, он смотрел строго на дорогу перед собой. – Намекаешь на что-то, нет? – вот теперь он снова издевался, как решила про себя Катя. - Нет-нет. Как сейчас ваши взаимоотношения с Бьорндаленом? Помнится, ранее у вас были конфликты, но, кажется, только к тому сезону все разрешилось. - Мы дружим и уважаем друг друга. Ну что сказать, я был молод, глуп, перестал ценить Уле и на какой-то момент возгордился и задрал нос – вот и ругался, обижался на него. Уле был для меня первым отличным наставником, не считая тренеров, он всегда верил в мой успех, подсказывал, и я многому у него научился. Нельзя сказать, что уж прям Бьорндален от меня ни на шаг не отходил и специально учил чему-то – нет. Но сделал очень многое, как прямо, так и косвенно. А я оказался неблагодарен, как только начал выигрывать – такое бывает, и мы с Уле полностью во всем разобрались, теперь полностью на равных. К счастью, моя глупость была недолгой. - Извлекли ли вы для себя какой-то урок из той поры? – Катя даже приятно удивилась, что Эмиль, наконец, заговорил серьезно и развернуто. - Конечно. Никогда не спорь с Бьорндаленом, чтобы не выглядеть дураком, – улыбнулся Свенсен. – Никто не станет сильнее его, поэтому нечего выпячивать грудь перед таким парнем как Уле. Не оценит. - Эмиль, есть ли у вас какие-то события, ситуации, которые хотелось бы изменить? К чему-то вернуться? Что-то сделать иначе? - Нет, что-то менять никогда не стал бы. Один раз живу! – убежденно заявил Свенсен, совсем не играя. – Скучаю по временам, когда мог отчебучить что-то и не нести за это ответственности… Хотя, стоп, я и сейчас так могу, - рассмеялся Эмиль. - А серьезно? Чего не хватает? - Нортуга не хватает, - закивал Свенсен, веселясь. – Не, правда, мне жаль, что мы не остались в одном спорте. А так, надрал бы ему задницу, как в детстве! Ухх, - протянул Эмиль. Его «ух» разнеслось еще и потому, что он налетел велосипедом на кочку. - К этой Олимпиаде вы стали немного по-другому относиться к биатлону и тренировкам, верно? - Да, есть такое. Биатлон раньше был развлечением. Теперь он – часть жизни, ее огромная часть, и трудно не относиться к нему всерьез, - кивнул Свенсен. – Но я не ставлю такой цели, знаешь, типа «умри, но золото выиграй». Я способен бороться и рвать себя на части до самого конца, но от медали это не зависит. Просто выкладываться надо всегда. А если не выиграл медаль, то не грызть себя – сделал все, что мог. Катерина вспомнила, как в том сезоне Свенсен едва ли не умирал на финише и была вынуждена уважительно закивать. - Да, вы способны выкладываться подчистую, - сказала Голубцова. – После выигранного Кубка мира, после Ванкувера не было желания покинуть спорт? Вы не похожи на того, кто тратит жизнь только на спорт, и после триумфов, как Нойнер, вам наверняка хотелось все завершить. Или нет? - Ха, так и было, - поддакнул ей Эмиль, хитро сверкнув глазами. – Но вообще-то мысль очень быстро прошла. Я ну очень многое поменял в себе, чтобы начать стабильно побеждать, а потом и взять БХГ. Олимпиада – отдельный старт, но я держался весь сезон, что нереально круто и тяжело. Поняв все это, осознав цену, благодаря которой я стал тем, кем стал, я просто не мог себе позволить уйти. Во мне открылись новые стремления, осталось много ресурсов. Я сказал себе, что обязан пройти следующий сезон. Вот ради любопытства обязан. Как известно, именно он самый трудный, требует большой психологической устойчивости, чтобы достойно преодолеть все стрессы, переварить старые нагрузки и усвоить новые, постолимпийские. Я не выступал на максимуме, но и не скатился вниз – в итоге, остался более чем доволен формой, почувствовал, что должен добиться большего. Да и куда я пойду, ничего не умея, кроме биатлона? – рассмеялся Свенсен. – С другой стороны, ну разумеется, я не планирую гоняться дольше, чем 30 лет. Это неразумно для меня. Я слишком активный, чтобы зависать в чем-то одном столько лет. Я старею, и мне уже страшно. - Страшно, что вдоволь не повеселились в клубах, не напились, как следует? - Вот именно! – обрадовался такому взаимопониманию Свенсен. – Столько лишений на мою заблудшую душу! Нет, на самом деле, если серьезно, то устаешь от перелетов, суматохи, те же журналисты… - он подмигнул Кате. – Я элементарно скучаю по семье, по дому. - Жениться не собираетесь? - Снова намеки? – усмехнулся Эмиль. - Вы – не мой идеал, - хмыкнула Катерина. - Весьма печально, - заметил Свенсен. Голубцова вдруг заметила, что больше не раздражается, не желает его убить, а абсолютно довольна собеседником. Он адекватно, искренне и неимоверно интересно, открыто рассказал о себе, и перестал казаться ей балагуром. Свенсен был взрослым, вдумчивым спортсменом, в котором, однако, иногда просыпался и буйствовал ребенок. И Катерине это нравилось больше, чем то, что казалось раньше. Они доехали обратно до стадиона. Катя завершила свое задание с ним, и они успели поговорить уже о ней, как-то плавно и неожиданно сменив тему. Эмиль помог ей унести велосипед и тепло попрощался, обняв девушку. - Давно я так не откровенничал, спасибо, - шепнул неожиданно он. Катерина уставилась на Свенсена, но более он ничего не сказал, лишь помахав рукой и широко улыбаясь. Голубцова покинула их стадион.