Кровавая Хагинбана

Информация неверна; показания лживы. Он писал мне «умру без тебя», но мы оба остались живы...

Вера Полозкова.

– Все будет хорошо. Не волнуйся, Мичи. Меня ждёт Дракен, пора… Он делает уверенный шаг, чувствуя, как сердце прокалывает молодой росток. Один, два, три... шестнадцать. – Майки! – Такемичи окликает его и парень оборачивается так резко, что шею простреливает острой болью. Хрупкая надежда, что ему ответят, но… – Я возвращаюсь. Сегодня ночью. Думаю, теперь все будут в порядке. – …Надежда разбивается на кучку маленьких кусочков. Он бросает его. Его любовь не нужна. Она лишь добавляет неудобств его герою. – Конечно. Увидимся. – Майки не смотрит на Такемичи и делает шаг, даже не стараясь обходить лужи. Израненное сердце покрывается коркой льда. «Ты победил, Кенчик. Будет по-твоему». ××× Они добирались до этого места добрых четыре часа и дважды останавливались. Майки стремительно терял силы. Все его тело были покрыто ростками и цветами кроваво-красной хагинбаны. Дыхание было прерывистым и каждый вдох сопровождался хрипами. Дважды они останавливались, чтобы пережить приступ кашля, оставляя после себя очень красочный беспорядок. Когда мотоцикл Дракена остановился перед небольшим двухэтажным домом , солнце только-только начинало подниматься из-за горизонта. Руки парня мелко тряслись, когда он помогал Майки спрыгнуть с мотоцикла. Он нервничал и не доверял незнакомцу. – Я стучу? – Не тяни, Кенчик, или я передумаю, честное, блять, слово, – Сквозь зубы просипел Манджиро, опираясь на своего лучше друга. –Да. Дракен протягивает руку и три раза громко стучит в белую входную дверь. Когда спустя минуту никто не открывает – Дракен стучит снова, сопровождая каждый удар громкими ругательствами. Через несколько мучительно-долгих минут с той стороны двери слышатся шаги. – Иду я, боже, иду… – Двери распахиваются и на пороге появляется помятый мужчина лет сорока. Он смотрит прямо в лицо Майки, где сейчас красуется цветок хагинбаны. Большой и сочный, лепестки не помяты, он источает невероятный аромат, от которого парню хочется кричать. Один из лучших, что появлялись на его теле. – Это же… Вау. – Что ж, этот хрен явно знает, с чем столкнулся. – Да, восхитительно. – Реакция мужчины приводит Дракена в бешенство. Он так и будет таращиться? – Может мы перейдём к делу? Дракен кивает на притихшего Сано и мужчина отмирает, отводя наконец взгляд от его лица. Господин Такаяма рассыпается в извинениях и тащит незваных гостей в глубь дома, по пути уточняя подробности сложившейся ситуации. «Как давно проявилось проклятье? Сколько времени прошло с момента появления первого цветка на теле? Кто проклял парня? Насколько он уверен в том, что любовь безответная?» Дракен терпеливо отвечал на вопросы, помогая Майки залезть на кушетку в кабинете мужчины. Иоши Такаяма оказался практикующим хирургом в отделении неотложной помощи. В свободное время он изучал записи своего отца, где и было описано это проклятье, а так же многие другие. Отец Такаяма при жизни изучал каббалу и даже публиковался в каких то сомнительных журналах. Семья смотрела на него, как на душевно-больного, пока несколько лет назад к ним не пришёл молодой парень. Утверждал, что проклят и показывал лепестки мака. «Отец объяснил ему, что это такое. Называл проклятьем ханахаки. Красиво. Он показывал записи в своих книгах, а паренёк лишь мрачнел на глазах. Помочь ему отец не смог. Но меня, как молодого врача, заинтересовала эта болезнь. Я нашёл этого парня и предложил экспериментальное хирургическое вмешательство, но он отказался…» – Это был мой брат, - Подал голос Майки, молчавший во время осмотра. Такаяма переключил внимание с цветов на спине пациента на самого пациента. – Я не знал, что это родовое проклятье, в книгах этого несказанно. Что ж… – Мужчина оглядел свой рабочий кабинет, – Мне нужно подготовить стол. Подождите на кухне, она в вашем распоряжении. ××× – Мне страшно, Кен… – Майки сидит на диване, подтянув колени к груди, гипнотизируя золотую рыбку в маленьком аквариуме. – Что останется от меня, когда все это закончится? Всю мою сознательную жизнь только любовь к дорогим мне людям не позволяла мне превратиться в монстра. Я боюсь, что причиню вам боль, и ещё больше боюсь того, что забуду про этот страх. – Майки замолкает, теребит цветок на своей щеке. Продолжает на грани слышимости. – Я так люблю его, Кен. Неужели я просто забуду об этом? Дракен сидит рядом с Майки, прижавшись лбом к его плечу. – Ты не забудешь. – Кенчик, когда… все закончится… ты должен стать моим сердцем. Ты – все, что у меня осталось. Из глаз Майки пробегают две дорожки, обжигая нежную кожу. Дверь позади них протяжно скрипит: – Манджиро, вы готовы? – Нет, – Шепчет парень и направляется в кабинет, который подготовили для операции. Дверь хлопает позади него и это ощущается, как удар под дых. Дракен выходит во двор. Солнце полностью взошло, на небе ни облачка, впереди прекрасный день. Дракен падает на колени, зажимает ладонями рот и кричит. Глухо и отчаянно. Так кричат раненные звери. Так кричат те, кто теряет любимых. Те, у кого отнимают последнее. Кен ломается на части, потому что знает – прямо сейчас Майки, стирают с лица земли, оставляя лишь Манджиро Сано.