Кровавая Хагинбана

Судьба у меня в руках и счастье всегда со мной.

Такемичи приходит в себя посреди маленького магазинчика в отделе с алкоголем. – Ханагаки, ты скоро? Босс ждёт нас через пол часа. Дракен стоит позади парня, скрестив руки на груди. Уловив замешательство во взгляде напротив, до него моментально доходит: – Вернулся, значит. По моим подсчёт это должно было случиться только завтра. – Все получилось? Дракен, все в порядке? – Путешественник во времени возбужден и встревожен. – Бери бухло и поехали, по дороге побазарим. – Такемичи растерян и Дракен, закатив глаза, протянул руку к бутылке виски и спокойно направился к кассам. ××× По дороге «куда надо» Дракен лениво и пренебрежительно рассказывал, как сложилась судьба их друзей. Такемичи завороженно слушал – все получилось. У него наконец-то все получилось! У всех все хорошо, а значит и Майки… в порядке… – А Майки? Как он? – Мы к нему и едем, ебыч. Щас сам посмотришь. Черт. Такемичи суетливо осмотрел свою одежду – чёрные джоггеры, красная толстовка. Все чистое и – принюхался – приятно пахнет. Волосы причесал пальцами. Взгляд в боковое зеркало автомобиля указал Ханагаки на синяки под глазами, не очень привлекательные, конечно, но не страшно. Дракен скосил на него взгляд и фырнул. Кажется эти двенадцать лет сделали его менее сдержанным. Стоп… Хината. – А где Хината Тачибана? – Не могу знать. – Мы с ней вместе? Я женат? Может помолвлен? – Ты говорил, что расстался с ней тринадцать лет назад. Не еби мне мозги, Такемичи. Облегчение бальзамом легло на душу. Значит и тут все хорошо – он не состоит в отношениях и сможет признаться наконец Майки. От волнения затряслись коленки. Мысль о том, что нужно было сделать это в прошлом он отмел сразу, ведь обременять Майки на томительное ожидание было бы жестоко с его стороны. Зато теперь, когда он вернулся, есть шанс наладить прежние отношения и, если потребуется, влюбить Майки в себя вновь. – Приехали, вылезай. Машина остановилась перед огромным коттеджем в европейском стиле. С двух сторон от огромной двери стояли охранники. Перед домом была поляна, усеянная цветами. Плодовые деревья по обе стороны от здания придавали этому месту ещё больше великолепия. Мужчина двинулся вперёд и Такемичи последовал за ним, не переставая вертеть головой. Внутри дома они пересекли гигантских размеров холл и двинулись по лестнице на второй этаж. Дракен остановился перед большой тёмной дверью, пару раз небрежно постучал и вошёл внутрь. Сердце Такемичи сделало сальто. Майки был там, перебирая какие то бумаги. Живой и здоровый. Он сидел за большим дубовым столом, облаченный в тонкую рубашку белого цвета. Его волосы были коротко пострижены, а на шее виднелась татуировка – хигинбана. Такая же, как та, что Майки подарил ему в последнюю ночь. Тем времен, Дракен подошёл к столу и поставил бутылку рядом с Майки. – Босс. Что? Босс? Какой хрена? Сано посмотрел на Такимичи всего секунду и обратился к Дракену: – Наш герой вернулся? Дракен усмехнулся, но не как раньше, а с какой то злостью. – Да, босс, на день раньше. – Мичи, – Майки обворожительно улыбнулся, откладывая бумаги в сторону. – Ну же, присаживайся. Мы скучали по тебе. Дракен все тебе рассказал? Ты доволен? – Эм, да, почти. Он рассказал про парней. Но, Майки, мы можем поговорить наедине? – Дракен, час назад приехал Санзу, присмотри, чтоб он не накачался раньше времени. – Босс… – Мужчина замялся с сомнением поглядывая на Такемичи. Улыбка пропадает и лицо Майки приобретает абсолютно пустое выражение. – Есть. Как только дверь за Дракеном закрывается, Ханагаки открывает рот: – Майки, я хотел извиниться перед тобой. В тот день двенадцать лет назад… Я знаю, что ты ждал моего ответа. И я хотел ответить тебе, но пойми – я не мог просто сказать, что люблю тебя и исчезнуть! Тот Такемичи, что остается после прыжка – это не я. – Парень перевёл дыхание, подбирая в голове правильные слова. – После прыжка, тот Такемичи просто забывал, что любит тебя, Майки. А я не мог… Прости меня, Майки. – Слезы уже давно катились у него по лицу, но Ханагаки не обращал на это внимание. Сано ухмыляется и открывает ящик стола. В его руке появляется пистолет, глаза стекленеют. – Вот оно как повернулось. Дракен, я знаю, что ты за дверью! Ты слышал? Дракен вновь переступил порог комнаты. Скулы мужчины напряжены и взгляд метает молнии. – Ты любил его? Как давно? От этого вопроса Такемичи теряется. Какое, блять, ему дело? Что за странная атмосфера? – Я не знаю… Примерно, – Он пожимает плечами и смотрит на Сано виноватым глазами. – С первой встречи. Позади Ханагаки раздаётся отчаянный рык и Дракен бьёт ногой дверь, из-за чего в полотне остаётся внушительная вмятина. Майки весело хохочет. – Ты расстроил его, Такемичи. Мой заместитель очень болезненно относится к этой теме. Я не люблю когда Кену делают больно. – Он убирает предохранитель с пистолета и наводит ствол на Такемичи. – Манджиро, если ты убьешь его – я тоже расстроюсь. Когда-то он был нам дорог. Майки фыркает и отводит дуло пистолета, возвращается в бумагам. – Убирайтесь оба. Тяжёлая рука хватает Такемичи за шиворот и тащит прочь вниз по лестнице. – Какого хуя происходит? Объясни мне! – Кричит Такемичи. Что-то не так, но он не может понять что именно. – Майки был болен. Проклят, если быть точнее. Он умирал, Такемичи, а ты бросил его! «Умирал?». В голове мелькают образы, буквально, вчерашнего дня. Потухший взгляд, решение распустить Тосву. «Я уйду на пике славы», « Я не в порядке». Парень сжал руки в кулаки, чтобы скрыть дрожь. – Что за проклятье? – Ханахаки. Он умирал от безответной любви к тебе в течении семи месяцев. – Дракен тяжело опустился на стул и прикурил сигарету. – В ту ночь, когда ты ушёл, в его сердце пророс первый цветок. – Какой цветок? Как он мог прорости в сердце? – Такемичи схватился за голову. «Это же какой то бред». – Лилия. Хагинбана. Блять, да неважно! Он задыхался ими. Они росли на его теле. И мы вырезали их. Какой то психованный доктор выкорчевывал их шестнадцать часов. И Майки больше не стало. Он больше ничего не чувствует. Помнит, что любил брата с сестрой, помнит, что дорожил друзьями. Но сейчас он бездушный монстр, Ханагаки. Затушив сигарету, Дракен начал готовить кофе. Такемичи не шевелился. – Через три месяца он основал новую банду. Назвал ее «Лотосовая сутра». Собрал в неё самых отбитых парней и сделал меня своим заместителем. В этом месте погибло более двадцати человек только за последний месяц и всех убил Манджиро Сано. – Нет, нет… Майки не убийца! – Еще раз повторяю: Майки больше нет. И ты должен это исправить. Если ты на самом деле любишь его – вернись и расскажи ему об этом. А я стану твоим триггером. – И каким образом это поможет ему? Мы не в ебаной сказки, где «поцелуй истиной любви» может победить любую халеру! Дракен отставляет чашку с кофе и серьёзно смотрит на человека, которому верил всем своим сердцем и на которого злился до зубного скрежета: – В том то и дело, что это поможет! Это проклятье безответной любви, долбаеб, логично же, что ответная любовь это проклятье снимет? – Он сжимает ладонь Такемичи в своей и умоляет его. – Спаси нашего Майки. А дальше перед глазами Такемичи темнеет. ××× Холодно и сыро, дождь все ещё не прекратился. Спина Майки скрывается за забором храма. В руках Такемичи держит красный цветок. Сквозь шум воды слышится, как завели двигатель мотоцикла. И парень срывается с места. Он должен успеть сейчас, если они уедут, то где их искать? – Майки! Дракен, стой! Майки, остановись, послушай… Такемичи спотыкается, когда две пары глаз поворачивается к нему. Боль читается в каждом движении Майки, поэтому Такемичи не собирается больше медлить. Своим молчанием он чуть было не убил любимого человека. Он подбегает к Сано и останавливается на расстоянии вдоха. – Я должен был сказать уже давно, Майки, но я боялся, что ты возненавидишь меня. – Такемичи сглатывает вязкую слюну. – Манджиро Сано, я люблю тебя. Полюбил в тот день, когда ты заявил, что будешь моим другом. Я непроходимый идиот, Майки, но, Господи, я так сильно люблю тебя…. – Повтори. – Я люблю тебя. – И в этих словах столько искренности, что ноги подкашивает. Майки хватает Такемичи за ворот и притягивает для поцелуя. Он обхватывает чужую шею со всей силы, шепча в губы о том, что никогда не отпустит. На Дракена, жующего свою нижнуюю губу, чтобы не расплакаться, никто не обращает внимания.