Сказки старого часовщика

      Дедушкины вечера Мари не любила. Это было время, когда дом наводнялся взрослыми. Они курили горькие трубки, играли в карты, вытесняли ее из гостиной в спальню, обсуждали свои взрослые важные проблемы, по-взрослому шутили и смеялись и, как и всякие взрослые, не упускали возможности заметить, как она подросла. Скука смертная! Но дедушке почему-то нравилось, да и родители такие вечера любили, так что Мари была в меньшинстве. Если еще недавно хотя бы Кристина была на ее стороне, то сейчас все изменилось: вместе с отцом на вечера стал приезжать Вася (для Галины Федоровны и ее больной головы здесь было слишком шумно). Кристину тоже допустили, и она, наверняка поддавшись очарованию черных Васиных глаз, полюбила эти взрослые собрания. Короче говоря, сестра выросла, и Мари осталась наедине со своей проблемой: спать нужно было ложиться раньше положенного.       Вот и сегодня она, насупившись, наблюдала за приготовлениями: мама в светло-голубом платье с белоснежным передником бегала из комнаты в комнату. Она велела начистить серебро, покрыть скатертями столы, приготовить утку, супы, кашу и еще что-то, снять скатерти, достать карты, убрать карты, поставить свечи, зажечь лампы и так по кругу. Казалось, все летало и шло не так: то огонь в камине зажгут сильнее нужного, и он подпрыгнет, словно извивающаяся змея, грозясь обжечь брови служанке, то столкнутся няня с Кристиной на лестнице, то кто-то забудет закрыть входную дверь, и колючий холод проберется внутрь, грозясь всех защипать до смерти.       Пока все вокруг бегали, напоминая Мари непоседливых пташек после дождя, в снова забытую кем-то открытой дверь заглянул худющий черный кот с заледеневшими усами-ниточками. Заметив Мари, он посмотрел на нее своими по-человечьи умными зелеными глазами, медленно моргнул и сел, принявшись бесцеремонно вылизывать лапу. Девочка чуть не задохнулась от такой наглости: какие порядочные коты вылизываются в чужом доме с левой лапы? Это же дурной знак!       Но кот не обратил никакого внимания на выражение ее лица. Вернувшаяся с улицы с каким-то свертком в руках задействованная в подготовке нянечка шикнула на него и стукнула ногой по полу. Кот подпрыгнул от неожиданности, воинственно взвизгнул и, подняв хвост трубой, унесся прочь, на свободу. Дверь закрыли. Наполненный льдистым холодом воздух перестал долетать до носа Мари.       Она с завистью глянула на темные силуэты спешащих по своим делам людей за окнами. Мгновение подумала. В гостиной послышался звон разбившейся посуды, и побледневшие мама с Кристиной вместе с нянечкой бросились туда. «Вдруг разбили чашку из сервиза прабабушки с дядиной стороны? Это же такая ценная реликвия!» — передразнила их Мари и, никем не замеченная, соскользнула с кресла и шмыгнула в холл, где быстро принялась одеваться. Буквально пара мгновений — и девочки как и не было.       Уверенная, что никто не заметит ее недолгого отсутствия, она тихо вышла на улицу и плотно закрыла за собой дверь, после чего огляделась по сторонам. Сизые сумерки накрыли толстым одеялом город, но ни единая звезда пока не вспыхнула на небе. Мари спрятала нос поглубже в шарф и перебежала на другую сторону улицы. Снег скрипел под ногами.       Мари прошла немного по улице, увлеченно разглядывая желтые глаза-окна домов вокруг, принюхиваясь к просачивающемуся из булочной аромату свежего хлеба. Редких прохожих она миновала с важным видом. Она была свободна хоть ненадолго! Сейчас погуляет и, пока никто не хватился, спрячется в спальне. Все равно все с самого утра заняты еще не пришедшими гостями.       За белоснежным сугробом на углу дома, из которого выглядывала труба, чем-то напоминавшая мышиную норку, мелькнул облезлый черный хвост. Это был новый друг Мари — тот самый невоспитаный наглый кот! Она во всю припустила следом, не теряя его из поля зрения: вот проказник завернул на другую улицу, перебежал пустую дорогу, оглянулся. Глаза — испуганно расширившиеся, мелькнули двумя фонорями в полутьме. Кот ускорился, шмыгнул в соседний переулок. Мари не отставала. Лед присыпало снегом, но от тяжести верхней одежды бежать было все равно сложно.       Один поворот, второй, третий, кот заскользил по раскопанной кем-то застывшей луже и растворился в черном проулке. Мари резко остановилась и огляделась по сторонам. Людей вокруг не было, и дома больше не выглядели, как добрые дедушки-великаны. Наоборот, в этом месте они были похожи на прожорливых циклопов: изредка ее взгляду попадалось пылающее тусклым светом окно-глаз.       Громко сглотнув, она постаралась найти знакомую дорожку и только тут поняла, что выходов из двора было несколько. А она ведь даже не смотрела, в какую сторону бежала, настолько сильно была увлечена погоней за котом, который ловко спрятался в темноте и так и ушел, не извинившись! Неловко она сделала шаг назад от пугающего закоулка. Черная огромная ворона с громким карканьем сорвалась с ветки, и несколько хлопьев снега упали прямо на Мари.       От неожиданности она вскрикнула и тут же бросилась прочь. Сердце бешено билось в груди.       Она даже не видела, куда именно бежала. Казалось, кто-то гнался следом. Словно черный кот увеличился в несколько раз и решил, что она — мышка. Как будто была его очередь водить в догонялках. Желая скрыться с глаз его долой, Мари несколько раз свернула наугад и, прижавшись к одному из подъездов, затаилась. Что-то стучало в ушах, напоминая цокот копыт, и она тяжело и рвано дышала. Минута, вторая. Никто не вышел из-за поворота. Третья, четвертая. Топот в ушах стих, и Мари осторожно высунулась из своего укрытия. На заснеженный город опустилась ночь. Пальцы были похожи на ледышки и даже в варежках плохо сжимались и разжимались.       Тихо Мари направилась на выход из закоулка. Ей нужно было найти широкую улицу, на которой, конечно же, будут люди. Она скажет, кто она, и попросит провести домой. Все очень просто. Главное только… снег хрустнул позади, и Мари испуганно обернулась и тут же зажмурилась, страшась увидеть монстра, скользившего за ней тенью.       — Ты чего? — спросил ее клыкастый монстр с огромными когтями совсем не по-монстрически детским голосом.       — Не трогай меня, чудище! — вскрикнула Мари. — Я больше не буду бегать за котами, только не трогай!       — Головой что ли ударилась? — спросил с непонятной насмешкой тот же детский мальчишеский голос. Захрустел снег. Монстр легко постучал по голове Мари. Она тут же отскочила и зашипела на него. — Да нет, вроде живая, — ухмыльнулось чудище с лицом мальчика примерно ее возраста.       Ничего не понимая, Мари осмотрела его старую затертую телогрейку, большую вязанную шапку на волосах, синие от холода губы и фарфорово-бледную кожу.       — Ты кто?       — А ты? — спросил мальчик. — Что ты делаешь на моей территории?       — Где? — Мари удивленно моргнула. — Ты губернатор что ли, что эта территория твоя?       — Лучше, — мальчик гордо вздернул подбородок. — Я — Чертенок, гроза этих улиц.       — Тебя так зовут?       — Да, а что? Не нравится?       Мари нахмурилась. Надо ли было говорить ему, что Чертенок — вовсе не имя, а кличка? Да и то не та, которой стоило гордиться. Но мальчик явно расстроился бы. Немного подумав и поняв, что других людей в округе пока не наблюдается, Мари решила промолчать. А то что же ей надо будет делать, если он сейчас от горя от того, что безыменный, расплачется и убежит?       — Я — Мари, — она протянула ему руку для взрослого рукопожатия, хотя мама и говорила, что так делают только мужчины. Мари все равно нарушила все возможные правила. От еще одного хуже не станет.       — Ты что тут делаешь? — поморщившись, спросил Чертенок. Посмотрел на нее и громко вздохнул. — Девчонки, — пробормотал он себе под нос и пожал ее руку.       — Я потерялась. Поможешь мне вернуться домой?       — С чего это вдруг? — фыркнул Чертенок. — Мне это не нужно.       — Я тебе заплачу.       — У тебя нет денег.       — Есть!       — Покажи! — глаза его жадно сверкнули. Признаваться ему сейчас, что деньги были не совсем у нее, а у родителей, Мари не хотелось. Она важно подняла подбородок и сложила руки на груди.       — Так тебе все сразу и покажи. А если ограбишь меня и убежишь?       — Не ограблю, — почему-то обиделся мальчик. — Я таким больше не занимаюсь?       — Больше?       — Меня Палыч поймал, нельзя теперь на дело ходить. Палыч — это городовой, — совсем разочаровавшись в умственных способностях Мари, терпеливо проговорил Чертенок и шмыгнул носом. — Сколько заплатишь?       — А сколько хочешь?       — Два рубля.       — По рукам, — кивнула она. — Теперь проведешь?       — Проведу, — согласился мальчишка. — Хоть завтра будет, что поесть.       — Тебя что, дома не кормят? — округлив глаза, удивленно спросила Мари.       — Я сам себя кормлю, — буркнул Чертенок. — Говори, куда тебе надо.       — Знаешь, где живет часовщик?       — Который барин что ли? Знаю. А ты там что, работаешь?       — Я там живу.       — Не верю, — пожал плечами Чертенок и пошел вперед. — Не живешь.       Мари за его спиной передразнила его и поспешила следом.       — А вот и живу.       — А вот и нет.       — Ты-то сам где живешь? — решив, что спорить с ним — гиблое дело, постаралась она сменить тему.       Чертенок нахмурился и не ответил. Какое-то время они молчали, только пушистые снежинки хрустели под ногами. Мари вновь осмотрела его простенькую одежду. Наверняка ему было холодно. Горестно вздохнув, она стащила с шеи шарф и ткнула Чертенка в лопатку. Тот ойкнул.       — Держи, — только сказала Мари, не глядя ему в лицо.       — Не нужно.       — Держи, пока дают, — насильно впихнув большой шерстяной шарф ему в руки, шикнула Мари. — Пойдем. Уже поздно.       Чертенок хотел было начать ругаться, но передумал. Нагнав Мари, он на ходу закутался в шарф. Бледный как снег.       — Почему ты зовешь себя хозяином улиц?       — Не всех улиц, а только этих трех на пересечении перед больницей. Они — мои, — гордо пояснил он. — Те, что слева, уже Косого, а эта длинная — Длинного.       — Оригинальные у вас клички.       — Это имена! — обиженно воскликнул Чертенок. Мари не стала спорить.       — И что вы делаете с этими улицами?       — Смотрим, чтобы чужие не подворовывали. Нельзя залезать на территорию другого.       — А то что?       — А то это, — Чертенок остановился и чуть приподнял рукав свитера, показав Мари синяк. — Есть правила, которые нельзя нарушать.       — Ты же сейчас нарушаешь его.       Чертенок пожал плечами.       — Ты дашь мне два рубля, и я поем завтра. Если проскользнем тихо, ничего не случится.       — Точно?       — Точно.       Они опять замолчали. Сизая ночь как будто бы сожрала всех людей: за то время, что они шли, Мари видела всего нескольких человек, скрывавшихся в подъездах. Когда же она заметила издалека показавшуюся ей знакомой группку мужчин, о чем-то громко разговаривавших и смеявшихся, Чертенок почему-то резко затащил ее в тень и велел затихнуть. Мужчины прошли мимо, не заметив их. Мари их не знала.       — Почему мы прятались? — тихо спросила она, когда они вновь вышли на улицу и продолжили свой путь.       — Это — друзья Длинного.       — Здесь тоже его территория?       — Еще нет. Она пока ничья, но он очень хочет ее получить.       — Чтобы воровать?       Чертенок оглянулся на нее и пожал плечами. Он тащил ее за руку по протоптанным снежным дорожкам. Пальцы у него были холодные, и Мари крепко сжимала его ладонь, чтобы согреть их хоть немного.       — А почему ты сейчас не воруешь? Понял, что это плохо и так нельзя?       Мари заметила, что по видной части его лица скользнула кривая усмешка, но он снова промолчал. Насупившись, она отвернулась. Не хочет разговаривать, ну и не надо!       Вскоре они повернули на знакомые Мари улицы. В тот же момент она воспряла духом и принялась завороженно оглядываться по сторонам. Осталось совсем немного, и она вернется домой, примет горячую ванную, закутается в теплую чистую одежду и ляжет спать! Как же она устала за прошедший день. Спальня, которая еще пару часов назад казалась ей клеткой, теперь представлялась самым желанным местом на планете.       — Совсем немного осталось! — забыв, что она обижалась на Чертенка, воскликнула Мари. — Почти пришли.       Она увидела, как он слабо улыбнулся. Желтый свет окна облизал выглядывавшие из-под шапки пряди его русых волос и соскользнул на землю.       — Я попрошу маму, чтобы она обязательно покормила тебя. На улице так холодно, хоть согреешься. У нас сегодня пришли гости, так что будет куча блюд! Тебе обязательно понравится!       — Не нужно меня кормить, — Чертенок поморщился. — Дай два рубля, которые обещала, и Бог с тобой.       — Так нельзя! — насупилась Мари. — Ты холодный и голодный. Оставь деньги на следующий день, а сегодня поешь. Ты же мой друг, я не могу так просто отпустить тебя!       — Не надо меня кормить, как собаку уличную! — крикнул Чертенок на нее и вырвал руку. Мари ошарашенно и непонимающе моргнула.       Она ведь совсем не думала, что это будет как с собакой. Она ведь хотела, как лучше. Если он ворует и сам себя кормит, что плохого в том, что она попросит маму дать ему немного еды сегодня? Он ведь проводил ее. Ее ведь учили, что за добро нужно платить добром. Так почему же он так злится?       Совсем неожиданно для нее, задрожала нижняя губа и в глазах защипало. Опустив голову и прикусив язык, чтобы не расплакаться, Мари пошла прямо. Она слышала, что Чертенок сделал глубокий вздох. В следующее мгновение он поймал ее за руку и заставил остановиться.       — Прости. Но кормить меня все равно не надо, — опустив глаза, тихо пробормотал он. Мари шмыгнула носом и хотела было ответить ему, как услышала чей-то крик за спиной:       — Нашел! Вот она!       Мари обернулась и пригляделась. На противоположной стороне улицы появились двое мужчин. Они стремительно приближались. Вдруг Чертенок дернулся в сторону, почему-то решив убежать, но Мари крепко держала его за руку. Он с жалостью глянул на нее и не оттолкнул. Мужчины приблизились. Это были злобный низенький городовой и Вася.       — Вася! — чуть не плача от радости, воскликнула Мари. — Вася!       Позабыв обо всех приличиях, она крепко обняла его. Тяжело дышащий Вася погладил ее по голове.       — Что ты тут делаешь, подлец? — послышался сварливый голос городового. Мари обернулась, чтобы сказать, что Чертенок помог ей, но ни звука не сорвалось с ее рта, когда она увидела два их озлобленных лица. Городовой держал Чертенка за шкирку, заставив приподняться над землей на цыпочки.       — Вы чего, Степан Павлович? — спросил Вася и нахмурился.       — Это мой мелкий воришка, Василий Александрович. Сколько вам на него жаловался, вот он и попался.       — Отпустите меня! — Чертенок дернулся, но не смог вырваться. — Я, вообще-то, помогал!       — И кому это?       — Мари! — ее имя сорвалось с его языка как будто мольба.       — Отпустите его, — тут же воскликнула Мари и подбежала к городовому. — Он хороший, он меня проводил. Я вышла на улицу всего на пять минут, увидела кота, побежала за ним и потерялась, а он мне помог. Отпустите его, дядюшка, пожалуйста! — чувствуя, как от беспомощности и страха по щекам катятся слезы, сказала она. Оглянулась на хмурого Васю. Никогда раньше она не видела его таким серьезным и… взрослым.       — Отпустите сегодня, Степан Павлович. Пусть идет. Он ведь ничего тебе не сделал, Мари?       — Ничего не сделал, — замотала она головой из стороны в сторону. — Он хороший.       — Как это отпустить? Этот мальчишка забил моего щенка камнями! — крикнул городовой. — Моего бедного щенка! Он исчез!       — Да не трогал я вашего щенка! — дернулся Чертенок. Из хватки городового вырвался, но на ногах устоять так и не смог. — Богом клянусь, не трогал!       Ждать дальнейших обвинений Чертенок не собирался. Он подскочил на ноги и бросился прочь. Только пятки сверкали. Городовой хотел было кинуться следом, но Вася поймал его за плечо. Мари не слышала, что он ему сказал, только смотрела вслед убегающему мальчику в ее шарфе. Она ведь обещала ему два рубля! Как нехорошо получилось!       — Он точно не трогал щенка, — шмыгнув носом, прошептала она поднявшему ее на руки Васе. — Он очень хороший.       Городовой шел рядом и молчал.       — Конечно, хороший. А вот ты — нет. Куда ты убежала, Мари? Мы все тебя ищем. Все гости подключились. Твоя бедная мама чуть сознание не потеряла от беспокойства. А Кристина…       Вася не договорил, и Мари приподняла голову с его плеча. Из-за угла вывернула Кристина в одной только накидке и с красными заплаканными глазами.       — Нашли! — плача, воскликнула она и порывисто обняла Мари и Васю. — Как же я волновалась!       Мари прикрыла глаза, втягивая привычный ей запах ее растрепавшихся соломенных волос. Остаток пути до дома она проехала на руках Васи. Плачущая Кристина шла рядом с хмурым городовым и раз в несколько минут были слышны ее тихие испуганные всхлипы. Мари плохо помнила, что было дальше. В полудреме ее передали из рук в руки, папины усы защекотали щеки, и она сама собой очутилась в теплой постели. Когда открыла глаза, рядом сидела мама и гладила ее по руке. В ночи она была похожа на прекрасную Фею, о которой рассказывал дедушка. Мари свернулась клубком у нее на коленях. Мама гладила ее по волосам. Было тепло и хорошо. Дома, в своей спальне, оказывается, было так хорошо.