What Could Have Been/То, что могло бы быть

Прошло три месяца – дни становились длиннее и жарче. Рагнар и Лагерта пришли своего рода к соглашению. Она осталась с ним, помогла решать дела в городе. Они сидели за ужином вместе, но потом она уходила домой, оставляя его постель холодной. День прибытия Аслауг – день, которого боялся Рагнар. Но он признался самому себе – она все еще божественно красива, как и тогда, когда он впервые встретил ее в Гёталанде. И ее живот такой же круглый, как и тогда, когда она впервые приехала в Каттегат. Рагнар наблюдал, как Аслауг вошла в его дом с мягкой улыбкой на губах. Он отвел от нее взгляд, наблюдая за Лагертой и сыном. Бьерн держался ближе к матери – они стояли поодаль от него. Рагнар пытался обнять их, но они отстранялись. Лицо Бьерна выражало негодование – он еще слишком юн, все свои чувства выворачивал наизнанку. Лагерта храбрилась, сохраняла спокойствие. Рагнар радовался, ведь знал: что бы он ни сделал или ни сказал в ближайшие несколько дней – это определит, останется ли она с ним. И ему нужно, чтобы она осталась. Они приветствовали принцессу в Большом Зале. Она приплыла с несколькими слугами на драккаре. Зал заполнился людьми, и Лагерта взяла на себя ответственность по заботе о гостях. Рагнар отступил в угол, стоял и наблюдал. Две женщины неловко приветствовали друг друга. Рагнару не нужно было напоминать – то, как он поступил со своей женой – ужасно. Ужасно было повесить на нее такое бремя. Нужно подготовиться к пиру, подготовить гостевые комнаты – сложное дело, но Лагерта справилась со всем в одиночку. Она справилась и в прошлый раз, а он не заметил? Ему казалось – да, она ведь умница. Он не помнил куда ушли гости после пышного ужина. Ательстан наблюдал за ним с другой стороны комнаты, и двое мужчин встретились взглядами. Рагнар кивнул и вышел на улицу, Ательстан последовал за ним. Лучше свежий воздух, а не душный Большой Зал. Рагнару необходимо очистить разум, подумать. — Итак, что ты будешь делать? — поинтересовался Ательстан, пока они бродили по улице. Христианин думал то, что совершил Рагнар – грех. Грех, по крайней мере, по мнению христианского Бога. Ательстан не одобрил его выбор, Рагнар чувствовал это печёнкой. — Я постараюсь убедить ее остаться. Они обошли Большой Зал, прошли мимо прилавков с овцами и козами и попали на рынок – тот полон народу, пытающегося выгодно продать свой товар; вспыхивали споры, но гасились мирно. — Ты как царь Соломон, пытающийся ухаживать за Савой, — размышлял Ательстан вслух. — Ты не рассказывал мне эту историю, священник, — улыбнулся Рагнар, смотря на друга краем глаза. Он скучал по историям Ательстана о христианском Боге и о людях, вдохновившихся этой верой. Рагнар прекрасно знал все эти истории. Но хотелось услышать их снова. Возможно, Христос-Бог сможет оказать какую-то услугу…Рагнар готов принять помощь, откуда бы она ни пришла. Ательстан начал говорить о великом царе, мужчине, у которого много жен и много детей. Но его сердце принадлежало единственной женщине, которую он не мог заполучить. Прекрасная царица, правительница королевства, равного ему. Священник подмечал, Соломон не смог завоевать Саву ни своим богатством, ни своей властью – на нее не произвело впечатления и то, и другое. Единственный способ завоевать ее – отдать ей свое сердце. — Соломон написал одну из самых страстных книг в христианском мире, — продолжал рассказывать Ательстан. — К сожалению, мои люди забыли или отказываются читать уроки, содержащиеся в нем. Поздно ночью Рагнар принял решение, которое, по его мнению, могло сработать. За ужином он старался держать рот на замке, отказываясь поднимать вопрос о двух женах. И он не пригласил Аслауг в свою постель, как в первый раз. Его передернуло при одном лишь воспоминании – он считал, что право имел, а не унизил и оскорбил свою жену. Возможно, это был момент, когда она решила уйти? Он выставил Аслауг напоказ, пока Лагерта молча наблюдала. Рагнар положил в их чужую женщину. Они и раньше делились своей любовью с другими, но всегда обсуждали это и приходили к согласию. С Аслауг такого не было. И, возможно, именно поэтому Рагнар не сказал Лагерте правду в первый раз. Может быть, будь он честен в своем желании иметь больше детей, она бы поняла, позволила ему свободно найти другую спутницу. Но он предал ее, сделал все за ее спиной. Вот он, корень их проблемы. Неважно с кем он спал, важно, что он предал ее доверие. Рагнар проглотил горький привкус раскаяния, перекатывал его на языке. Один. Он снова остался один. Рагнар сбросил меха с плеч, надел сапоги, готовый совершить поход в гору. По пути туда он заляпал сапоги грязью, а начавшейся в довесок дождь промочил их насквозь. Рагнар стоял снаружи на холоде, собрался с мыслями, прежде чем постучать. Когда дверь отворилась перед ним, он зашел внутрь. Темно тут, если не считать тлеющего пепла в камине. — Что тебя привело сюда сегодня вечером, Рагнар? — то, как Лагерта произносила его имя, заставляло его нервничать. Он никогда не слышал в ее голосе…Покорности, смирения. — Я хочу поговорить с тобой об Аслауг. Лагерта вздохнула. — Конечно, хочешь. Садись. Рагнар повиновался, и она седла рядом с ним. Лагерта выглядела усталой, измученной – ему больно видеть ее такой. Ранару хотелось обнять, любить, но от Лагерты за версту веяло холодом, одинокой северной стужей. Она не настроена, не позволит прикоснуться к себе. —Я знаю, ты подумываешь о том, чтобы уйти от меня, — начал разговор Рагнар. — И ты уже знаешь, что я хочу, чтобы ты осталась. Но я также понимаю, в какое положение я тебя поставил... Лагерта сохраняла молчание, пока он продолжал говорить: — Я не люблю ее. Но я люблю этого ребенка. И я люблю Бьерна. И тебя. Если ты решишь уехать, пожалуйста, не покидай Каттегат. Останься. Тебе не обязательно жить в нашем доме, но ты нужна городу. Бьерн нуждается в тебе. И я тоже… Последние четыре месяца Рагнар потратил на то, чтобы разобраться во всем. Он точно знал, что произойдет, если она уйдет, и не мог позволить ей снова пройти через ужас второго брака. Рагнар убьет ярла Сигварда прежде, чем тот хотя бы прикоснется к ней. — А если я решу остаться, что будет с твоей любовницей? Ты женишься на Аслауг? У тебя будет две жены? Вот оно. Лагерта озвучила свой самый потаенный страх. Рагнар видел перед собой два варианта. В прошлый раз его решение привело к ее уходу. На этот раз он сделал другой выбор. — Нет, — ответил он. — Я не женюсь на ней. Но я должен заботиться о ней, должен заботиться о детях, которых создал. Лагерта изучала его лицо. Рагнар стоял на коленях рядом с ее стулом, ожидая ее ответа. Она так устала, а час поздний. День был утомительный, и все, чего хотелось – поспать. Огонь потускнел, придется попотеть, чтобы снова его зажечь. Сердце знало ответ, но рот не в силах произнести его. Лагерта задрожала. Рагнар встал с пола и вышел на улицу, впуская поток прохладного воздуха. Когда он вернулся с дровами, Лагерта отодвинулась в сторону, позволяя ему позаботиться о том, что осталось в очаге. Вскоре пламя снова начало разгораться. Сама природа Лагерты сопротивлялась тому, о чем ее просил Рагнар. Даже если он не женится на своей любовнице, Аслауг все равно будет жить в их доме. И спать в их постели. И заниматься сексом со ее мужем. — Я не хочу делиться, — слова вылетели прежде, чем Лагерта осознала, что произнесла их вслух. — Тогда тебе и не нужно этого делать. Мне нужно только больше сыновей, жена. Только дети. Это все, что есть, и я клянусь, это все, что когда-либо будет между ней и мной. Лагерта смотрела на него, задаваясь вопросом, верил ли Рагнар своим собственным словам. Она не дурочка. Он просил ее разрешения лечь в постель с Аслауш. Он просил ее поделиться. И именно эта мысль вызывала у нее отвращение. — Ты оскорбил меня, — Лагерта покачала головой, убитая горем и болью в сердце. — Я не хотел. — Унизил. Рагнар слышал эти слова раньше. О боги, пожалуйста, нет… — Я не знаю, смогу ли простить тебя. Ты просишь больше, чем я готова отдать. И не могу взять на себя обязательство оставаться здесь. — Лагерта, подумай о Бьерне. — Бьерн – ключ к ее сердцу. Если Рагнар сможет подобрать верный ключ – для них еще есть шанс. И поэтому он говорит-говорит. О том, что Бьерну нужны оба его родителя. О том, что верит, они смогут пройти через это. О том, что он готов сделать что угодно. — Но я не могу прогнать Аслауг. Каким человеком я был бы, если бы сделал это? Каким отцом для ребенка я был бы? Что за человек, действительно. Лагерта смотрела на него, все еще разрываясь. — Я не хочу знать. Пообещай мне, Рагнар, поклянись мне, что я никогда не узнаю, — прошептала она. Рагнар нежно поцеловал ее, прижимаясь своим лбом к ее лбу. — Клянусь, ты не узнаешь.