What Could Have Been/То, что могло бы быть

По правую руку Рагнара сидела Лагерта, по левую – Аслауг. Бьерн стоял рядом с матерью, а малыш Уббе сидел на коленях Аслауг. Они вершили суд. Первый год с Аслауг был…трудным. Лагерта проводила все свое свободное время в горном домике. В те дни, когда она была нужна – послушно спускалась в город, проводила суды, а по вечерам возвращалась домой. Если час поздний, Рагнар провожал ее. Несколько раз, когда он пытался затронуть другие темы, помимо домашних дел, она игнорировала его. И ему никогда не разрешали остаться на ночь – Лагерта всегда отсылала его прочь. Рагнар понимал, ее нельзя трогать. Она отвергала его ухаживания, пренебрегала его чувствами. Лагерта признавала Аслауг только тогда, когда должна. И однажды она задала принцессе вопрос. — Почему вы выбрали моего мужа? Почему вы пришли сюда? — Потому что у меня не было выбора, — таков был ответ Аслауг. — Это была судьба. Аслауг говорила искренне, и Лагерта знала, Аслауг верила, что это правда. Но Лагерта не уверена, что все дело в судьбе. Однако Бьерну удалось смириться. Дети есть дети – они ко всему привыкают. Он стал проводить больше времени с Рагнаром, как и должно быть. Сыну нужен отец, и Лагерта не могла представить их разлуку. И все же, вид Рагнара вызывал отвращение. По ночам ей снились сны, наполненные смертью, а тени ползали по стенам. Боль не утихала. Она гноилась, оседала камнем. Лагерта от многого отказалась, став женой и матерью. И задавалась вопросом, а жертвы того стоили? Рагнар нашел пристанище для своей похоти и желаний внутри Аслауг. И поскольку она мать его детей, он относился к ней с уважением и добротой. Отдавал столько, сколько мог отдать. Но Рагнар горел ради своей жены, но Лагерта не собиралась тушить его пламя. Она такая же упрямая, какой была, когда он впервые женился на ней – качество, которым Рагнар восхищался и уважал. Но он скучал по ней и хотел, чтобы Лагерта поговорила с ним, доверилась ему, открылась. Рагнар попросил ее остаться, и она осталась, но он никогда не думал, что все будет именно так. Лагерта не присутствовала при рождении Уббе. Рагнар послал Сигги и Ательстана сообщить новости в надежде, что встреча с ними поможет ей. Но они вернулись одни, доставив ему послание его жены. — Она рада, что ты получил то, что хотел, — сказала Сигги. Ательстан молча смотрел на него, качая головой. Прошло два года с тех пор, как их жизнь разрушилась. И в годовщину прибытия Аслауг принцесса сообщила ему новости. — Я беременна, — слова приносили знание – он снова увидит своего сына Хвитсерка. Но радость шла бок о бок с раскаянием. — Ты скажешь ей, отец? — спросил Бьерн, глядя на него. Сейчас середина дня – Ательстан, Рагнар и Бьерн ловили рыбу в океане. Их маленькая лодка мягко покачивалась на ветру. — Когда ты ей скажешь, — поправил Ательстан. Когда. Не если. — Мама будет недовольна. Да. Будет. За этот год они отдалились друг от друга. Его окружали люди, но Рагнар чувствовал себя одиноким. Сын и раб служили утешением, но в сердце зияла дыра. У него есть жена, но нет брака. У него есть любовница, но нет любви. По крайней мере, не той любови, увлекающей мужчину на войну и позволяющей ему спокойно умереть. — Я поговорю с Лагертой сегодня вечером. Вечер наступил раньше, чем ему хотелось бы, оставляя мало времени для стратегии. Уже смеркалось, когда Рагнар появлялся на пороге ее дома. Постучал. Раздался шорох, а затем шаги. Медленно дверь открылась. В доме пахло хлебом и медовухой – Лагерта готовила. У него потекли слюни, когда он вспомнил, когда она в последний раз готовила для него. На ужин был жареный фазан с картофелем, смешанный с крепким рагу. Лагерта обменяла свой щит и меч на трал и горшки. Она заботилась об их семье – кормила их, одевала. Все благодаря ее рукам. Рукам, сшивающим порванную одежду. Рукам, пекшим пироги и убирающим дом с любовью. Лагерта все еще делает это. Только уже для себя одной. — Входи. Лагерта отошла от него, и Рагнар сидел, наблюдая, как она готовила хлеб в очаге. Лагерта наклонилась, отвернулась от него, и ему открылся великолепный вид на ее ягодицы. Соблазнительное зрелище. И он украл момент, любуясь – раздевая ее глазами. Сколько времени прошло с тех пор, как она была с ним? С тех пор, как он видел ее обнаженной? Конечно, очень давно. Перед тем, как он уехал в Гетеланд почти два года назад. — Ты пришел сюда. Почему? — Лагерта поднялась и вытерла руки о фартук, прежде чем налить кружку медовухи. Ему ничего не предложила, села и, скрестив ноги, стала ждать. — Я пришел с…Новостями. От огня ее лицо раскраснелось, волосы заплетены в маленькие косички, губы розовые. Рагнар помнил, как молился за нее Одину. Он сражался со своим собственным братом за эту женщину. Он был создан, чтобы доказать, что достоин быть с ней. Его руки построили их дом на пляже. Дом, построенный для Лагерты. Она была известной воительницей, когда они встретились. Она уже была знаменита, когда он был еще сыном неизвестного фермера. Она пожертвовала славной жизнью ради него. Пока Лагерта ожидала, когда Рагнар заговорит, он знал, что сказанное им снова причинит ей боль: — Аслауг ждет ребенка. Когда Рагнар впервые произнес эти слова, Лагерта была зла, отвешивала ему оплеухи. Но тогда это значило, что ей больно, не все равно. Теперь ответ Лагерты – сухой кивок. Лицо не выражало никаких эмоций. Маска, которую она носила каждый день. Рагнар недооценил глубину гнева и горя своей жены. Только сейчас до него начало доходить, он больше не знает, о чем она думает или чувствует. Рагнару хотелось, чтобы она побила его – по крайней мере, тогда он бы знал – она все еще способна чувствовать. Ее бездействие вгоняло в страх. Но Рагнар чуял одно за версту: Лагерта в гневе. И гнев не утихал. — И это все? Он кивнул. — Замечательно, — Лагерта встала, указывая ему на дверь. Но Рагнар остановился, поднял руки, притягивая ее ближе, вдыхая запах ее волос. Она напряглась. — Я скучаю по тебе, — признался он ей. Но Лагерта грубо сбросила его руки с себя. — Можешь идти. Рагнар покорно ушел. Когда Лагерта пришла в Большой Зал два дня спустя, то официально поприветствовала Аслауг. Они выслушивали жалобы, Лагерта вершила правосудие, как и положено. Пусть Рагнар и ярл, но Лагерта управляла городом. Аслауг тихо сидела, наблюдая за взаимодействием между ее любовником и его женой. Между ними пропасть и холод – пугающая картина. Аслауг не хотела, чтобы подобное произошло, и несчастье Рагнара давило на нее. Как бы он не скрывался, она все видела ясно – он недоволен. Аслауг пыталась заниматься любовью, делала все, как ему нравилось. Она пыталась любить его, но даже в моменты их близости, его душа и сердце находились вне ее досягаемости. Рагнар не доверял ей и отмахивался от ее вопросов, целуя в висок или обнимая за плечи. Они не женаты, и все же он относился к ней как к жене, а не любовнице, и не проявлял неуважения к их постели. Рагнар хороший и любящий отец для Уббе и Бьерна, и Аслауг знала, он будет любить их неврождённого сына. Но когда она смотрела на Рагнара по ночам, когда он был внутри нее, то могла сказать, его сердце и разум обитали где-то в другом месте. И Аслауг знала, как Рагнар не заботился о ней, подарить любовь он не способен. Когда Лагерта ушла на день, и они остались наедине, Аслауг решилась сказать: — Она не простила тебя. Рагнар покачал головой. — Нет. Не простила. — Возможно, тебе стоит попробовать что-то другое. Я не против, если ты решишься снова совершить набег. Рагнар смотрел на Аслауг, будто увидел ее впервые. Она подала дельную мысль. Набеги – единственное, что всегда гарантированно приносило Лагерте радость. Обещание приключений. Ради них обоих Рагнар должен вытащить ее из того места, в котором она находится. Рагнар совершил поход в гору. Он снова постучал в дверь, открывая ее. — Я хочу поговорить с тобой, — выпалил Рагнар, не дожидаясь приглашения войти. — Ты пришел с новыми новостями? — в ее голосе слышится сарказм. Рагнар помотал головой. — Я хочу снова отправиться в Англию. Я подумываю пригласить конунга Хорика и ярла Борга – хочу соблюдать соглашение, которое мы заключили в Гетеланде, — говорил он ей. Впервые Лагерта почувствовала что-то, кроме оцепенения и гнева. Некий огонек вспыхнул в глазах. Она кивнула в знак согласия. — Это было слишком давно. — Я хочу, чтобы ты отправилась со мной. Ее улыбка согрела его. Неожиданно. — Как ты думаешь, как скоро мы сможем уплыть? — Возможно, через три месяца. Нам нужно будет отправить послание. А им решить все свои разногласия. Прошло много лет с тех пор, как они в последний раз плыли на запад, и Рагнар стал таким же беспокойным, как и Лагерта. Домашняя жизнь им не подходила. Когда Рагнар покинул ее дом, Лагерта взяла свой меч, покрутила его в руке, кончик лезвия врезался в палец. — Три месяца, — пробормотала она. За это время она освободится от Каттегата, и ей не придется смотреть на лица, служащие напоминанием об измене мужа. Возможно, в Англии ей придется сражаться - чтобы унять жгучую ненависть в сердце. * * * Ярл Борг не уплыл с ними. Рагнар помнил, ярл будет искать мести. Рагнар пересечет этот мост, когда дойдет до него. Ничто не помешает его радости. Океанский бриз подобен успокаивающему бальзаму на коже Лагерты, щекочущему и дразнящему. Узел в ее животе начинал медленно развязываться по мере того, как они приближались к берегу. И когда они увидели землю, страх превратился в избавление. Ее меч и топор готовы. Ее доспехи, свежие и новые. Ее руки подрагивали от желания бежать, наслаждаться славой. Лагерта видела, воины на берегу стоят на страже, ждут. В одной руке меч, в другой топор. Она ждала, когда прозвучат рога. Драккары подплывали к берегу. Ближе. Теперь Лагерта смогла разглядеть лица саксов. Смогла разглядеть страх в их глазах, даже когда они стояли на страже. Драккары врезались в песчаную отмель. Затрубил рог. И Лагерта наконец-то почувствовала вкус свободы. Лагерта атаковала первой, ее муж и остальные их воины следовали за ними. Ее меч рассекал мягкие животы и горла, как масло, теплая кровь брызнула на лицо. Ее движения быстры и смертоносны, танец смерти – ее стезя, она меняет меч, на топор. Щит. У каждого свой ритм, свое чувство поэзии. Лагерта огонь, пламя. Она – смерть. Она свободна. Она там, где ощущала себя на коне. На поле боя. Убивая воина, она представляет на их месте голову Рагнара. Или Аслауг. Краем глаза Лагерта заметила бегущего воина и без колебаний бросила топор, наблюдая, как тот просвистел в воздухе и вонзился в спину мужчины. Он упал замертво. Освобождение, которого Лагерта жаждала, умирала. Воин нападал на нее, а она кричала – крик первобытного зверя, заставляющий его остановиться – он верил, что это крик демона. Смерти. Освобождение. Так приятно просто злиться. И ярость, и гнев… Лагерта убивала без пощады, без разбору. Она продолжала сражаться, наносила удары и убивала, пока у ее ног не осталось ничего, кроме мертвых тел. В ее ушах звенела битва – лязг стали о сталь, удар щита о меч, топора о тело. Крики и стоны мертвых и умирающих мужчин начинали звучать как рога Вальхаллы – они сливались с ее собственными криками, когда она прорывалась сквозь них… А потом наступила тишина. Когда Лагерта пришла в себя, то осмотрелась. На пляже лежало еще больше тел. Глаза их мужчин устремлены на нее, и все они полны страха. Лагерта увидела Рагнара, его лицо в красных пятнах, и она знала, что выглядела точно так же. Везде кровь. Капала с лезвия ее топора и меча. С щита, рук. Рагнар не знал, как долго он наблюдал за ней, но видеть, как Лагерта высвобождает свой гнев против саксов...ужасно. Она не дала и шанса на спасение. И мертвые тела у ее ног все росли и росли. Битва давно закончилась, но когда Рагнар направился к ней, Торстейн схватил его за руку. — На твоем месте я бы этого не делал. Она убьет тебя. Валькирия злится. Рагнар смотрел через пляж на свою жену с выражением где-то между похотью и тоской. Наблюдал, как она оправлялась от лихорадки. Это женщина его мечты. Она выглядела такой, какой была, когда он впервые увидел ее много лет назад – откровение, рожденное войной. Лагерта тяжело дышала – славный выдался бой, годы сдерживаемой боли, гнева и разочарования наконец-то вышли наружу. Это то, в чем она нуждалась очень долгое время. Просто быть дикой и свободной, быть викингом. Прошло так много времени, Лагерта не поняла, что почти онемела. Перестала быть нежной, мягкой. Тем не менее, теперь, когда она смогла чувствовать – то чувствовала все. И кое-что лезло изнутри настырно. Хотелось освободиться по-другому. Их силы разбили лагерь в лесах возле небольшого ручья. В прошлом Лагерта и Рагнар всегда спали вместе во время набегов, но на этот раз они врозь. Это дарило ей некое уединение как единственной женщине в дружине. Лагерта медленно сняла доспехи, позволяя тяжелой коже и кольчуге упасть на землю. Она оглядела лагерь, но большинство мужчин спят, а те, кто не спал, вернулись в свои палатки. Вода журчала в роднике неподалеку, и именно туда Лагерта пошла, снимая одежду и раскладывая вещи на камне. Вода холодная, когда она опустила ногу в воду. Но прикрыв грудь руками, Лагерта пошла все дальше и дальше, пока не погрузилась в реку по шею. Кровь из ее тела стекала в воду, медленно растворялась, пока не стала прозрачной. Тишина, лишь насекомые и ночные животные нарушали покой. Впервые так мирно. Лагерта нашла время, чтобы искупаться и вымыть голову, переживая острые ощущения от битвы. Она всегда любила сражаться. И ей всегда нравилось то, что было потом... Ее тело все еще покалывало после битвы. Удовольствие. Удовольствие, сравнимое с сексом. Почти. Прошло так много времени с тех пор, как Лагерта чувствовала себя такой живой. Прекрасная ночь, размышляла она, глядя на небо, усыпанное тысячами и миллионами звезд. Медленная улыбка расползалась по ее лицу, когда она закрыла глаза и позволила руке следовать тому же пути, что и вода – от груди к животу и между ног, скользя пальцем внутри себя. Почему бы и нет? Прошло более двух лет. Два года пустой кровати и одиноких ночей. От гнева, такого горячего, сжигающего другие эмоции. Она окутала себя гневом, утешила себя в нем. Гнев позволил ей выжить. Но теперь…Теперь он отошел на второй план, окончательно сгорев нутро. А желания столь быстро росли в ней. Как будто проклятие лопнуло, когда Лагерта наслаждалась, ощущение пальца внутри заставляло дрожать. Тихий стон сорвался с ее губ, прошло так много времени с тех пор, как к ней прикасались, с тех пор, как она позволяла себе прикасаться или даже просто чувствовать… Лагерта настолько увлеклась своим занятием, что не осознавала – она не одна, пока к ее спине не прижалось теплое твердое тело, а знакомые руки не заменили ее собственные. Но Лагерта не захотела останавливаться. Рагнар все это время наблюдал за ней, молча следовал по пятам, но держался позади, чтобы просто наблюдать и восхищаться ею. Он не собирался показывать своего присутствия, но когда она сняла одежду, и он впервые за два года увидел ее обнаженное тело, то начал сбрасывать свою кольчугу. И когда Рагнар увидел, как Лагерта протиснула руку между ног, и услышал стон, то почувствовал, что его член начал подниматься. Рагнар решил остаться – такое зрелище нельзя пропустить. Он пробирался к ней в воде и подкрался к ней сзади, заменяя ее руки своими, заскользив пальцем между ее ног, медленно поглаживая клитор и входя внутрь. Лагерта дрожала на его груди, когда Рагнар касался ее, проникал внутрь. Его рот нашел ее затылок, он чувствовал ее дрожь, ему хотелось прикусить плечо или мочку уха. Совсем чуть-чуть. Он ввел еще один палец, и на этот раз, и ее стоны превратились в тихие крики. Рагнар прижался к ней, она развела ноги, позволяя ему войти в неей. Чувства застали их обоих врасплох, и они стонали вместе в унисон, когда он сделал первый мягкий толчок, наслаждаясь тем, что она довольна. Прошло слишком много времени. Они двигались вместе, в воде – муж и жена. Лагерта голодна. Требовательна. И Рагнар готов. Вода вокруг них бурлила, и он касался мест, до которых она не могла дотянуться руками. Рагнар предчувствовал, что скоро кончит и сильно укусил ее за шею, чтобы задушить свой крик. Боль от укуса стала вспышкой, пронзившей ее тело и заставляющей ее запрокинуть голову в беззвучном крике… Отдышка заняла много времени. Рагнар повернулся к ней лицом, но когда наклонился для поцелуя, ее рука поднялась, останавливая его. — Нет. Лагерта смотрела, как его лицо вытянулось, и она обошла, вышла из воды, снова надевая одежду. Слишком рано. Ее муж выполнил свой супружеский долг. Но Рагнар лишился ее тела, когда Аслауг вошла в их дом, и он не сможет извиниться так легко. Нужно нечто большее, чем похоть, чтобы это повторилось. Похоть, которую Лагерта способна утолить и сама. Рагнар просил, требовал от нее любви, но Лагерта не уверена, что в ней осталась хотя бы жалкая капля любви к нему.