What Could Have Been/То, что могло бы быть

В Хедебю Лагерту встретили с теплотой, отовсюду слышались радостные возгласы. В Большом Зале ей довелось побывать всего раз. Тот самый воин, Калф, вышел вперед, чтобы поприветствовать ее. — Ярл Лодброк, — склонил он голову в знак приветствия. — Добро пожаловать в Хедебю. Лагерта искренне улыбнулась. — Спасибо, Калф. Мне очень жаль, что потребовалось так много времени, чтобы добраться сюда. — Это не проблема, миледи. Мы все приготовили для вас. Надеюсь, вы будете довольны своими покоями. Он повел ее в заднюю часть зала и в жилые комнаты. Все находящееся здесь роскошнее того, что было у нее в Каттегате, даже слишком роскошное, но ей грех жаловаться. Хедебю прославился как самый лучший торговый порт, более успешный, чем Каттегат, и его богатство – не пустой звук. Тем не менее, Лагерта не привыкла к такой ослепляющей красоте, и ей слегка не по себе стоять тут. — Еще раз спасибо, Калф. Комнаты чудесные. Его взгляд, ласковый и восхищенный, заставил ее невольно покраснеть. Прошло много времени с тех пор, как мужчина открыто восхищался ею таким образом, и Лагерте подумалось, Калф – очаровательный. Лагерта нежно, по-дружески поцеловала его в щеку в знак благодарности. Поцелуй вызвал сладкую дрожь по телу Калфа, и он слегка повернулся, благодарный за то, что мантия, которую он носил, прикрывала его растущее возбуждение. — Как долго вы здесь пробудете? — Калф рассчитывал, что Лагерта не услышала в его голосе нотки хрупкой надежды. — Около девяти месяцев. Я знаю, здесь есть чем заняться. И мне нужно познакомиться с народом. Уверена, многие плохо восприняли смерть ярла Сигварда, и я не питаю иллюзий или ожиданий, что меня примут с распростертыми объятиями. — Вы можете быть удивлены, ярл Лагерта. Ярла Сигварда здесь почти все презирали. — Что ж, тогда хорошо, что я здесь. Прошу, Калф, не мог бы ты показать мне здешние территории? Калф довольно улыбнулся. Весь Хедебю слышал истории о западных набегах, и Калф видел, сколь смертоносен его новый ярл. Он знал о Лагерте еще до того, как встретил ее в Каттегате, услышав истории о деве-воительнице, убившей тысячи мужчин. До того, как появился Рагнар Лодброк, была Лагерта. И она не миф. Лагерта – все, что он себе представлял. Эта женщина – одновременно волновала и пугала его. Когда Калф увидел ее впервые в Большом Зале, то лишился дара речи. Она была намного красивее любой девы щита, которую он когда-либо встречал. Ее лицо было совершенным, как у Фрейи, а движения грациозными. Именно Лагерта взяла бразды правления Большим Залом в свои руки. В тот момент, когда она убила ярла Сигварда, то показала больше, чем красоту и грацию – свое бесстрашие. Ее храбрый поступок одновременно взбудоражил Калфа, и устрашил. За спиной ярла Сигварда плелось множество заговоров с целью его убийства, но никто и никогда не осмеливался попробовать, занести клинок. Но Лагерте был чужд подобный страх, она действовала быстро и решительно. Под всей красотой таился стальной ум и сердце. С тех пор Лагерта поселилась в его мыслях, посещала его во снах. Калф желал ее. Сильно желал. Но он не глупый деревенский мальчишка. Она все еще жена другого мужчины, и не просто другого мужчины. Жена Рагнара Лодброка – этот факт делал ее недоступной для него.                                                                   *** Хедебю – чудесное место. Земля богатая и плодородная, с легкостью можно было взрастить урожай. Лагерта разбила небольшой садик за пределами Большого Зала и трудилась там в поте лица долгими неделями. Ей нравилось касаться руками рыхлых почв и ухаживать за взрастающими плодами, в голове зарождались воспоминания о счастливом прошлом, когда она была женой простого земледельца, а занятие земледелием – все, что у них было. Лагерта жила в Хедебю уже три месяца, и, хотя она хотела покоя, но понимала, он не будет длиться вечно. Однажды ей придется вернуться домой, возложить заботу о Хедебю на чужие плечи. Первая ночь при дворе прошла до одури неловко, когда к ней подошел мужчина, который, как она позже узнала, был двоюродным братом ярла Сигварда, Эйнаром. Но неловкое молчание разбилось о стены прежде, чем ей пришлось защищать себя. Калф пришел ей на помощь. Трогательный жест – Лагерта прекрасно могла справиться со всем самостоятельно, – но она видела искреннее и честное сердце Калфа, а такие люди, как он – редкость. Остальная часть двора приняла ее, замечательно. Она нашла время оценить воинов Хедебю, мужчин и женщин, которые скоро будут сражаться бок о бок с ней. И даже смогла начать тренировки. Они приносили ей радость. Сражение, битвы – приют для ее души. Но было бы гораздо приятнее, думала Лагерта, будь ее сын рядом. Лагерта скучала по милому мальчику, которым был Бьерн, но сейчас он почти мужчина. Мягкая улыбка заиграла на губах, когда она думала о нем. У Бьерна другие интересы. И как она могла судить, перед тем как уехать, его интересны пламенны, а намерения серьезные. Бьерну столько же лет, сколько было Рагнару, когда он женился на ней. Бьерн ухаживал за Торунн точно так же, как когда-то Рагнар за ней. Мысли о возлюбленном сыне грели сердце. Лагерта наделась, что Бьерн останется таким, какой он есть, и милая девочка ответит ему взаимностью. Несмотря на то, что она рабыня, Бьерн не относился к ней как к рабыне, и он заставлял Лагерту гордится им. Солнце сворачивалась клубком за темнеющим горизонтом, Лагерта бросила задумчивый взгляд на свою морковь, встала, отряхивая грязь с платья. — Я вернусь завтра, — прошептала Лагерта растениям, любовно поглаживая их, прежде чем отправиться внутрь. — Маргарет, не могла бы ты, пожалуйста, набрать горячей воды для ванны? — попросила она свою служанку. Молодая девушка кивнула и ушла, чтобы начать наполнять медную ванну, стоящую посреди ее покоев. О да. У Хедебю определенно были свои преимущества, но Лагерта немного скучала по дому. Скучала по Каттегату, скучала по рыбалке на пляже, и больше всего скучала по своим друзьям. Лагерта сняла платье, оставаясь в одной сорочке и поудобнее устроилась в кресле, пока Маргарет наполняла ванну горячей и холодной водой. Когда вода набралась, Лагерта сняла сорочку и погрузилась в ванну. Вода идеальна, пар струился по коже и волосам. Лагерта позволила ему проскользнуть между пальцами, она закрыла глаза и вздохнула, а другая ее рука заскользила вниз по телу, устраиваясь между ног. Доставлять себе удовольствие пальцами вошло в приевшуюся привычку. Лагерта скучала по тем временам, когда муж утолял ее голод. В последний раз у нее был секс....Почти два года назад. Лагерта моргнула, вдыхая. Неужели так давно? Да. А до этого? Два года назад, в ночь перед его отъездом в Гетеланд. Почти четыре года. И только дважды она получила удовольствие от кого-то, а не от себя самой. И оба раза были с мужем. И дело не в том, что Лагерта не хотела секса. Ей довольно часто и тонко намекали на то, чтобы провести сладостную ночь. Но в Каттегате не было ни одного мужчины, способного заинтересовать ее. И она не желала обрекать женщину на ту горькую участь, на которую обрек ее муж. Лагерта ко многим аспектам своей жизни относилась с ответственной серьезностью, брак – один из таких аспектов. А еще она весьма переборчива. Печальная ситуация. И жалкая. Вероятно, ей следовало закрутить роман с любовником на стороне, как это сделал Рагнар. По крайней мере, она хотя бы чувствовала себя чуточку удовлетворенной. Лагерта прерывисто выдохнула. Ее пальцы не приносили желаемого облегчения, разрядки. Вот он, её кусок пирога – наверное, самый лакомый кусочек, который она могла бы отхватить. Лагерта могла бы просто остаться здесь, в Хедебю, и у них мог быть образцовый, блистательный брак в классическом понимании, но не более. Если быть совсем честными, у них годами не было настоящего брака. Но ныне эта идея утратила свою былую привлекательность. Она не хотела общепринятых брачных уз, она желала, жаждала настоящего союза, единения их душ и тел, мыслей и чувств. Она хотела, чтобы её муж вернулся. Она хотела мужчину, которого любила, когда они были молоды и счастливы на своей ферме. Она хотела, чтобы он снова полностью принадлежал ей. И это то, что удерживало Лагерту в Каттегате. Потому что она любила Рагнара всем своим существом и ненавидела его похоть всеми фибрами души. В течение четырех лет она постоянно разрывалась между желанием убить его и всех, кто его окружал. Рагнар клялся, ссыпал обещаниями, что Лагерта никогда не узнает, что он греет постель своей любовницы. И он держал свое слово, до их возвращения. Почему его язык развязался так невовремя? Они были так близки...Она была близка к тому, чтобы наконец сказать "да". Она была почти готова вернуться домой. Стон сорвался с ее губ, когда Лагерта лихорадочно задвигала пальцами. Тихий скрип из угла комнаты привлек ее внимание, и она опустила голову под воду, собираясь с силами. Когда она вынырнула, то сказала: — Выходи. Я знаю, что ты там. Калф вышел из-за стены, подходя к ней. — Ярл Лагерта, я не хотел вас беспокоить, — он изо всех сил пытался отвести глаза, но Лагерта не собиралась позволять ему так легко отделаться. — Как давно ты там, Калф? — спросила она, поднимая бровь и смотря на него. — Достаточно долго, — ответил он, прежде чем осознал весь смысл сказанного им. — Чего ты хочешь? — Я пришел сказать вам, что мы получили известие из Каттегата. Ваш муж оповестил, что мы вернемся в Англию. — И это все? — Лагерта стала всматриваться в Калфа пристальнее, отмечая, какой он высокий, какие у него добрые глаза и широкие плечи. Красивый рот. И честное лицо. Волосы темные и длинные, зачесаны назад. Он красивый мужчина. Ей не впервой отмечать его красоту. Лагерта подумала о том же самом, когда Калф поклонился ей в ее Большом Зале. Лагерта чуть подвинулась, колени показываются из под воды, но остальная часть тела все так же скрыта. Калф следил за ее движениями. — Я не должен быть здесь, — он повернулся, собираясь уйти. — А где еще тебе быть? Где ты еще хочешь быть, как не здесь? — Ее пальцы не утолили желание тела, которому нестерпимо хотелось большего. Калф жаждал прикоснуться к ней, с каждым днем желание становилось все невыносимее и невыносимее. Но теперь, вот она, и он так близок к тому, чтобы получить то, чего хотел уже несколько месяцев. Было неправильно входить в ее спальню, но тихие стоны привлекли его внимание, и Калф, стоя в своем укрытии за спиной, не смог отвести взгляд, когда Лагерта трогала себя. Ему было интересно, о чем она думала, о ком она думала, и он был слишком возбужден. Но когда Калф, наконец, взял себя в руки, собрался уйти, Лагерта отрезала путь к отступлению. И теперь уже поздно бежать. Но Калфу совершенно не хотелось бежать. Он беспомощно наблюдал, как Лагерта поднялась из воды, капли стекали по ее коже, когда она подошла ближе и встала перед ним, ее соски коснулись ткани его туники. — Чего ты хочешь... Калф? — спросила она. С придыханием, от которого бежали мурашки по спине, а в штанах становилось тесно. Лагерта воспользовалась шансом прикоснуться к нему, ее руки на его груди, плечах...Она провела пальцем вниз по его животу, ощущая мышцы там, чувствуя, как они дрожали под ее прикосновением, и Лагерта прекрасно видела, как напрягается его член, за тканью штанов. — Я хочу попробовать вас на вкус... — прошептал Калф. — Тогда попробуй меня. Ему не нужно повторять дважды. Калф опустился на колени и опустил лицо между ее ног, его язык заскользил между мягкими складками ее лона, пробуя то, что он так долго представлял. Лагерта застонала. Для него. Голову приятно покалывало, когда она схватила его за волосы и протянула ближе, призывая к большему, и Калф счастлив дать ей то, чего хотела. Когда она наклонилась ниже – позволила его языку проникнуть глубже. Потрясающе, хорошо. До звезд в глазах. Калф не сопротивлялся, когда она начала двигаться напротив его лица, медленно терлась, заставляла его член становиться таким твердым, что он едва мог двигаться, не истекая. Лагерта кончила резко и внезапно, ее тело содрогнулась, когда Калф жадно целовал ее мягкие складки, стараясь поймать каждую каплю. После Калф и сам кончил, утробно застонав в ее бедра. Она даже не прикоснулась к нему, и все же это единственный лучший оргазм, который он когда-либо испытывал. Дыхание Лагерты неровное и прерывистое, она пыталась прийти в себя после оргазма. Милостивые боги, рот этого мужчины... Но подсознание предупреждающе шипело на ухо. И неважно, как сильно она желала, чтобы Калф продолжал...Она не могла. Лагерта мягко оттолкнула его. — Не надо. Калф смотрел на нее со смесью обожания, желания и тоски, и его взгляд заставлял ее думать, не в первый раз, что, возможно, развод – правильный шаг. Лагерта отошла от него и потянулась за халатом, накидывая его на себя, как защиту. От чего – она знала, но не признавалась вслух. Калф медленно поднялся, словно пробудившись ото сна. — Мои извинения, ярл Лодброк. — Я тоже приношу свои извинения, Калф. Но взаимные извинения были не долгими. Когда Калф вернулся в ее покои несколько дней спустя, Лагерта, не говоря ни слова, впустила его. Они срывали друг с друга одежду, прикасались и исследовали. Для Лагерты секс с Калфом – нечто совершенно новое. Она никогда не была с другим мужчиной, кроме Рагнара. И это казалось опасным и волнующим одновременно. Лагерта выгнулась навстречу поцелую Калфа, его прикосновениям, неторопливым и страстным, но когда он придвинулся ближе, собираясь войти в нее, она мягко отстранила его. — Нет, только не так. — Могу я прикоснуться к тебе руками? — шептал он. Ее поцелуй – согласие. Они занимались любовью – переплетали руки, скользили по телу влажными языками. Это быстро вошло в привычку. Рутину.                                                                                      *** Что-то не так. Рагнар беспокоился, кровь стучала в висках, словно молот по наковальне. Шальные мысли скакали из одного угла в другой – Лагерта. Его жизнь и его любовь снова и снова прокручивались в его сознании. Эта женщина та, кем он не в силах управлять. Она витала там, вне его досягаемости, и осознание медленно сводило его с ума. Они никогда не расставались так надолго. Большой Зал становился воистину больше, а дети и Аслауг спали в гостевых комнатах. Рагнар строил и строил, желая создать новые покои - для жены, когда она вернется. Живот Аслауг рос, и скоро их ребенок родится. Рагнар подошел к ней и положил руку на живот, шепча жизни внутри. — Я знаю, кто ты, Ивар. Не бойся, сын мой. Ты будешь в безопасности. Ребенок шевелился в материнской утробе, и Рагнар чувствовал легкие толчки. Аслауг жаловалась на боль, и он знал – эта беременность будет самой тяжелой. Он делал все возможное, чтобы облегчить ее страдания, ведь эти роды будут совсем иными, не такие как первые три. Аслауг вслух удивлялась произошедшим в нем переменам, но Рагнар ничего не говорил. Он помнил ее жертву в первый раз. Она чуть не умерла, и хотя он не любил ее, он заботился о ней. Аслауг мать его детей. Она подарила ему трех прекрасных сыновей и скоро родит четвертого. Рагнар знал не понаслышке, через какие муки проходила женщина, чтобы произвести на свет новую жизнь. — Я помогу тебе пройти через это, — обещал он Аслауг, и говорил искренне. Рагнар всегда был человеком слова. Тем не менее, его разум все еще метался беспокойной метелью. Через пять месяцев воины Каттегата уплывут в Уэссекс, и он отправил сообщение в Хедебю, чтобы они начали готовиться. Рагнар ждал хотя бы одну жалкую ответную весточку. Но ничего. Абсолютная тишина. Жена преследовала его во снах, прекрасная и обнаженная, оседлавшая бедра безликого мужчины. Каждый раз, когда Рагнар видел этот сон – узел в его животе затягивался все туже, и его беспокойство усиливалось. Однажды беспокойство лопнуло – любому терпению приходит конец. Рагнар решил получить ответы на свои вопросы. Он оповестил Аслауг, что уедет утром. И сказал ей, что скоро вернется, поцеловал ее в лоб и нежно погладил живот перед уходом. Когда Рагнар несколько дней спустя приехал в Хедебю, в городе царила суматоха. Он не был здесь с тех пор, как был подростком, а Хедебю намного больше и оживленнее, чем Каттегат. Сейчас звериные меха отрывали с руками и ногами - на городской площади торговцы обменивались товарами. Вот каким Каттегат мог бы стать однажды, размышлял Рагнар, направляясь прямиком в Большой Зал. Он больше, чем в Каттегате. И дорогих украшений тоже немало. Рагнар никогда не питал к ним слабости, но его восхищение все равно выползало наружу. Никто не заметил, что он пришел. Прекрасно. Ни к чему официальные приветствия. Рагнар пошел дальше, мимо Большого Зала, за угол. И тут остановился, увидев жену. Лагерта в маленьком садике возилась с овощами, а рядом с ней стоял мужчина. Рагнар наблюдал за тем, как они наклонялись друг к другу – близко, но не касаясь. И все же, они близки, трудно не заметить, трудно сдержать гневно-бурлящую кровь в жилах. Близки – как ласковые любовники. Близки, как когда-то были Рагнар и Лагерта. Без сомнений, этот мужчина прикасался к его жене. И одними прикосновениями он явно не ограничился. Смех Лагерты зазвенел у него в ушах, и она улыбалась той самой улыбкой, которая раньше предназначалась только ему. Рагнар прижался спиной к стене, чтобы скрыть свое присутствие. Кулаки зачесались, хотелось бросить топор в голову. Кое-кому. Рагнар узнал мужчину. Калф. Узурпатор Лагерты, ее любовник и бывший жених. Отец ее нерожденного ребенка. Рагнар помнил, как в прошлый раз самолично толкнул свою жену в постель Калфа. И снова она делила ложе с ним. Ревность, гнев, негодование, и печаль – остро жалили его сердце иглами. Это не должно повториться снова. Этого больше не повторится, будь прокляты боги. Сегодня вечером Рагнар увидится с женой. И они обязательно поговорят. Но сначала необходимо взять себя в руки, потому что картина того, как его руки ломали хельеву шею Калфа слишком ярко всплывала перед глазами.                                                                   *** Большой Зал Хедебю переполнен смехом, гамом. Дети гонялись друг за другом вокруг широких столов, бегали между ног взрослых. Лагерта восседала на высоком стуле, потягивала вино и наслаждалась происходящим. Калф сидел немного поодаль от нее, но все же рядом с ней. Двери в Зал отворились, и она резко встала, расплескивая вино, когда вошел ее муж. Лагерта не видела Рагнара почти пять месяцев, и при виде его по ее телу пробежал неприятный холодок. Кальф тоже встал, когда Рагнар устремился к ним с хищной улыбкой на лице и сверкающими глазами. Она знала этот взгляд – едва сдерживаемый гнев. — Да здравствует ярл Лодброк! — Именно Калф объявил о прибытии Рагнара. — Да здравствует ярл Лодброк! — вторила толпа. Лагерта спустилась со своего места и подошла к мужу, когда тот встал перед ней. — Ярл Лодброк, — сказал он, его глаза прожигали ее фигуру. — Ярл Лодброк, — повторила она, делая то же самое. Ни один из них не отступал. Толпа вернулась к выпивке и танцам. Не нужно быть Провидцем, чтобы понять зачем пришел Рагнар – он хотел кого-то убить. Они на волоске от драки, и меньше всего Лагерте хотелось распускать руки на глазах своего народа. Их отношения не для лишних ушей и глаз. Она приняла решение. — Пойдем, — сказала Лагерта, протягивая руку и ведя Рагнара в свои покои. Когда двери за ними захлопываются, Лагерта села на стул, скрещивая ноги. — Итак, — начал Рагнар небрежно, медленно кружа вокруг нее. — Чем ты занималась, моя жена? — Это звучит как обвинение, а не вопрос. — Я...Наслаждалась собой, — Лагерта могла видеть как он напряжен, даже сквозь броню. И она знала, в чем он ее обвинял. Возможно, ей следует сказать ему правду. Или, лучше, держать рот на замке. Может быть, Рагнар уже все разведал. — Наслаждалась.. — он горько рассмеялся. — Не кажется, что чересчур? — А кто ты такой, чтобы говорить? — Я твой муж! — его крик заставил ее вздрогнуть. Двери распахнулись, отворенные Калфом. — Могу ли я что-нибудь сделать, ярл Лодброк? — поинтересовался он, подходя к Лагерте и свирепо глядя на Рагнара, держа одну руку на рукояти топора. — Нет, Калф. Это разговор между моим мужем и мной, — она положила руку ему на грудь и оттолкнула его назад. Калф уходил с большой неохотой. — Значит, это он. — Да. Ответ, которого Рагнар не хотел. Он ошеломлен. Потрясен тем, что Лагерта это признала. Потрясен тем, что она рассказала ему...И более чем обижен. Опустошен. Как будто все звуки исчезли из комнаты, и все, что Рагнар мог слышать, – биение сердца в ушах, ощущение горячей крови в венах. Его голова раскалывалась, и комната начала кружиться. — Как Аслауг? — вопрос сочился сарказмом. Значит, это месть его жены. Его наказание. Четыре года. Четыре года в Хеле. Четыре года пыток. То, чего Рагнар не мог предвидеть. Его любимая жена спала с другим мужчиной. Возможно, только по милости богов это не случилось раньше. Должно быть, Лагерта чувствовала себя точно так же, когда узнала о его измене. Все остальные эмоции растворялись морской солью, кроме одной. Когда Рагнар смотрел на жену, в великолепном голубом платье, с волосами, заплетенными в косы, он понял, насколько опасным и ненадежным стало его положение. Лагерта не излучала ничего, кроме абсолютного контроля, в то время как Рагнар стоял перед ней потрясенный и ослабленный. Если она уйдет от него, то по праву получит половину его имущества вместе с землями, которые достались ей в приданое, и он дал ей твердое основание для развода. Это вполне в ее интересах, и она бы правила его землями и своими собственными. Рагнар стал бы бесполезен. Он уже такой. У нее более сильная позиция. И у нее был любовник, ждущий, чтобы занять его место. Калф, Рагнар знал, уже сделал это. У Лагерты есть все, что нужно. Рагнар ей не нужен. Рагнар не нужен ей, осознание отзывалось тупой острой болью, заставляющей опуститься на колени. Он с ясностью понял, именно так чувствовала себя Лагерта последние четыре года. — Ты закончила наказывать меня? — Он вытянул руки ладонями вверх. Вот он, побежденный и умоляющий. Напряжение между ними велико, и они внимательно изучали друг друга, каждый размышлял, каким будет следующий шаг. Лицо Лагерты совершенно бесстрастно, и Рагнар не понимал, о чем она думала...Или чувствовала. У него не оставалось выбора, кроме как ждать. Тишина тянулась, казалось, целую вечность. — Прошу...— единственное, что Рагнар был в силах произнести. Вспомнил тот день, когда она ушла от него, уехала в повозке с сыном на руках. Воспоминание яркое в своей болезненности, и он ощутил жар в глазах, когда осознал, как близок к потере семьи, которую пытался спасти. Рагнар закрыл глаза и выдохнул. Одной слезе удалось пробежать по щеке. Он плакал только перед ней. И это случалось всего несколько раз. Их первая ночь в качестве мужа и жены, второй раз, когда родился Бьерн, и третий, когда родилась Гида. Воин показывает свое сердце только тогда, когда его обнажает топор, и его жена использовала это оружие против него. Она унизила его. Он был унижен. Медленная улыбка расплылась по лицу Лагерты, когда она подошла к Рагнару и протянула ему руку, заставляя его подняться с колен и посмотреть ей в лицо. Очевидно, что наконец-то, спустя столько времени, он все понял. Она видела, как на него снизошло осознание, и никогда ее муж не выглядел таким разбитым. Он ей не нравился таким. Его вид разрывал сердце, но она знала, что так и должно было случиться. И теперь, когда все свершилось, теперь, когда он все понял, они, наконец, могут двигаться дальше. Ее руки обвились вокруг его талии, и Лагерта положила голову ему на грудь, чувствуя, как билось его сердце. Сильное, крепкое. Рагнар пах сандаловым деревом и морем, запах, который Лагерта всегда находила опьяняющим. Он обнял ее и наклонился, зарываясь лицом в ее волосы. Она пахла землей и цветами, и он вдыхал ее аромат. Чистое облегчение омыло его, и Рагнару подумалось, что именно так, должно быть, ощущается крещение. Боги, он скучал по ней. Лагерта подняла лицо, чтобы найти его губы, и они целовались и обнимали друг друга, наслаждаясь ощущением прикосновения, которого так долго не испытывали. Рагнар упивался вкусом ее рта, и его рука скользнула вверх по ее спине, медленно расшнуровывая застежки на платье. Оно упало на пол. Их поцелуй стал глубже. Ловкие руки его жены снимали с него пояс, доспехи и тунику, когда их прикосновения стали более настойчивыми и требовательными. И когда ее руки начали расшнуровывать его брюки, Рагнар точно знал, что делать. Рагнар подхватил Лагерту на руку и отнес на кровать, где снял сорочку и уложил на спину, устраиваясь между ее ног. — Прости, — сказал он, глядя ей в глаза и ожидая разрешения. Принятия, если она примет его. — Замолчи, — Лагерта подняла ноги и обхватила его за бедра, толкая его вниз, и Рагнар понял, что лучше ничего больше не говорить. Когда он вошел в нее, она вскрикнула и сжала его ягодицы, и Рагнар уверен, что что бы ни произошло между Лагертой и Кадфом - их близость была иной. Она такая тугая и горячая, что он почти потерял самообладание, но сдержался, пытаясь вернуться в реальность. Рагнар двигался внутри нее, медленно, не торопясь. По сбивчивому дыханию Лагерты и напряжению, окутавшему комнату, он мог сказать, что всегда был ее единственным мужчиной. Это чувство подстегивало его, давало силы, желание сделать ей хорошо. Они медленно занимались любовью на кровати. На полу. У стены. И снова на кровати. — Он такое с тобой, любовь моя? — шептал Рагнар, когда они поменялись позами, и Лагерта перевернулась на живот. Он провел языком между ее лопатками и вверх по позвоночнику, ложась на спину, переплетая ее пальцы со своими и входя внутрь под новым углом. Ее стоны умоляли, умоляли его двигаться сильнее, быстрее...Но Рагнар не хотел. Он не торопился, делая медленные, глубокие толчки, и мог чувствовать, как Лагерта сжималась вокруг него. Потом все будет болеть. От того, как он не жалел их обоих. — Лагерта, — все шептал и шептал он ей на ухо. Все, что она могла - застонать в ответ. — Скажи мне…Неужели он делал так? — Нет...— Вздох и шепот. И головокружительный порыв. Удар по его ушибленному и разбитому самолюбию. Рагнар чувствовал, как его оргазм начинает нарастать, и настраивал себя, чтобы отсрочить его, еще немного...Пока не возьмет все сполна. — Рагнар...— звук его имени из ее уст вызывал в нем волну возбуждения, и он задвигал бедрами усерднее, давая ей больше. Лагерта выгибалась навстречу его движениям, и вскоре он двигался все быстрее и жестче. И ее крики громче. Нет никаких сомнений, что кто-нибудь в зале может их услышать, и когда они кончили вместе, то с криком и воплем. Они называли имена друг друга. И говорили друг другу правду. Да. Рагнар любил ее больше, чем кого-либо и что-либо. Да. Лагерта любила его и всегда будет любить. Да. Она вернется домой. Нет. Она не уйдет. Нет. Он не уйдет. Да. Они всегда будут вместе. Лагерта вытерла его слезы, а Рагнар поцеловал ее, и они рассмеялись. Они смеялись, как подростки, только что пережившие свой первый раз, они смеялись, как в день своей свадьбы, смеялись, как в день, когда родились их дети. Он очищал, этот смех. Они смеялись как друзья, как любовники, как родственные души, которыми они являлись. И в этом смехе Рагнар знал, что все будет хорошо. Он чувствовал себя переродившимся. На следующий день, только в середине дня они снова заговорили друг с другом словами. Его жена свернулась калачиком у него на плече, ее рука на его груди, ее ноги переплетены с его ногами. Вплетенная в его. Они все еще не оправились от очередного секса, и Рагнар потерял счет тому, сколько раз они были вместе с прошлой ночи. — Ты думала о том, как руководить здесь, когда вернешься домой? — Спросил он хрипло, поворачивая голову, встречая ее губы в поцелуе. Ее нога коснулась его ноги. — Думала, — ответила она так же хрипло, проводя рукой по его груди, волосы проходили сквозь ее пальцы. — Ммм... — Глаза Рагнара снова закрылись. — Кого ты назначишь регентом? — Он думал, что знал ответ. Но хотел, чтобы она сама сказала. — Калфа. Рагнар улыбнулся. — Чего ты ухмыляешься? Я думала, ты его ненавидишь? — Почему я должен его ненавидеть? — Он повернулся к ней лицом, перекатил ее на спину, прежде чем нависнуть сверху. — Он любит тебя, — сказал Рагнар, прежде чем наклонить голову, чтобы поцеловать ее в шею и грудь, позволяя своему языку проложить путь вниз по ее животу, поцеловать линии на животе. От Бьорна, от Гиды. Он опустился ниже, но она остановила его, не давая ему зайти дальше. Рагнар вопросительно взяглянул на нее. — У меня все болит. Ах. Рагнар нежно поцеловал внутреннюю часть ее бедер, поднялся повыше, притягивая ее к своей груди. Его рот исследовал все ее тело. Прошло много времени с тех пор, как они просто делали это – провели день голыми и занимались любовью. На самом деле, прошли годы. Они так не любили с тех пор, как их дети были младенцами. Рагнар давно не чувствовал такой близости с Лагертой. Ее сердцебиение билось в унисон с его. Его дыхание совпадало с ее. — Мне нужно будет поговорить с ним наедине, — пробормотал Рагнар, касаясь ее кожи. — Мммм... — Его жена уже заснула. И он последовал ее примеру. Следующие несколько дней они провели в постели. Еду приносили во внешние покои, и Лагерта дала ясно понять, что ее можно побеспокоить только в случае войны.                                                                   *** Калфу нужно было глотнуть воздуха. Он не знал, как сильно в этом нуждался, пока не оказался в нескольких милях от Хедебю, в сельской местности, на холме, возвышающемся над поселением. Здесь, в уединении лесов, он мог кричать, плакать и бушевать – гневаться на богов за то, что они позволили ему влюбиться в женщину, которая принадлежала кому-то другому. Понятное дело, Лагерта никогда не будет его женой. Но Калф никогда не был так уверен, что она единственная женщина, которую он когда-либо полюбит. Она – все, чего он хотел, но своими мыслями она далека от него, как и телом. Калф оставался в Большом Зале так долго, как мог, после того, как она вытолкала его из своих покоев. Он держался позади на случай, если что-нибудь случится. И что-то случилось. Он ушел, когда услышал первые стоны, звук звенел в его ушах, когда образы ее под его телом вспыхнули в его голове. Это выше его сил - невыносимо. Но Калф понимал, что ему придется с этим жить. Поделом ему, за то, что он влюбился в женщину, которая не его. Поделом ему за любовь к чужой жене. Когда Калф вернулся в Большой Зал, уже поздно, и он устал. Здесь темно, огонь горел слабо, едва освещая высокие стены. Калф наполнил кружку элем и вернулся, садясь рядом с креслом ярла, обхватив голову руками. Он сделал большой глоток, возвращаясь к своей хандре. — Итак, ты и есть Калф, — голос доносился из темноты, и Калф оглянулся, пока его взгляд не остановился на ярле Лодброке, прислонившемся к задней стене, скрестившим руки на груди. Рагнар одет в черное, почти сливался с тенями, но в его голубых глазах отражалось то немногое, что осталось от света, отчего казалось, они светились. Он напомнил Кальфу волка. Ярл медленно сделал шаг вперед. А Кальф сделал еще один глоток эля. — Ты любишь мою жену, — говорил Рагнар, подходя, чтобы налить себе кружку, прежде чем сесть рядом с Калфом. Нет смысла отрицать, отнекиваться. Калф не ответил. — И она очень привязана к тебе. При этих словах Калф неверяще посмотрел на Рагнара. Звучал тот искренне. С долью печали. — Я очень....Уважаю ярла Лагерту, — признался Калф. — Я знаю. Ты обращался с ней лучше, чем я, — признание Рагнара на многовение заставило Калфа застыть в удивлении. — Не пойми меня неправильно. Ты сейчас жив только благодаря моей жене. Если бы ты был кем-то другим, я бы выпотрошил тебя. Я знаю, что ты с ней делал. Но уважаю тебя и верю, что ты умный человек, — Рагнар склонил голову, смотря Калфу прямо в глаза. Его собственные жесткие и стальные. — Она хочет, чтобы ты стал регентом. Но я знаю, что ты честолюбив. И это, — он обвел Зал руками, его пальцы выписали круги в воздухе, — очень сильная позиция. Поэтому я скажу тебе сейчас. Под твоим руководством Хедебю продолжит сотрудничать с Каттегатом. И ты будешь за все отвечать. Все, о чем я прошу, это чтобы ты не предавал сердце моей жены, и если ты это сделаешь... Рагнар склонился ближе, чтобы убедиться, что Калф его понял. — Я убью тебя самым унизительным способом на глазах у тысячи людей...Если Лагерта не доберется до тебя первой. А она способна на такое, ты пожелаешь поступить по-моему. Рагнар скрестил руки в форме птицы, и Калф снова выпил эля. — Мы поняли друг друга? — Да, ярл Лодброк. — Хорошо. На следующий день Лагерта сообщила Калфу новость. Он будет регентом. Рагнар стоял рядом с ней без улыбки, но в его глазах горел огонь. Прежде чем выйти на улицу, он подошел к Калфу и схватил за руку. Лагерта последовала за ним, а Калф наблюдал за ними обоими. — Я закончу здесь и вернусь через девять недель, — пообещала она мужу, наклоняясь для поцелуя. Его руки опустились вниз и схватили за ягодицы, притягивая ее ближе к себе. — Я знаю. Мы будем ждать. Они расстались, и Лагерта смотрела, как Рагнар уезжал обратно в Каттегат. Она улыбнулась, прежде чем войти внутрь, где Калф все еще стоял в ожидании. Они не разговаривали друг с другом с тех пор, как несколько дней назад приехал ее муж. Но теперь им было необходимо поговорить. — Спасибо тебе, Калф, за все, — она подошла ближе, обнимая его, нежно целуя в щеку, но Калф повернул голову, чтобы встретить ее губы долгим, томительным поцелуем. — Я люблю тебя, — открыл он ей свое сердце. — И не ожидаю, что ты ответишь мне взаимностью. Он покинул Большой Зал, и Лагерта выдохнула, не осознавая, что не дышала. В то время как ее разбитое сердце снова начало собираться по кусочкам, другое было разорвано на части. И Лагерта почувствовала себя ужасно из-за того, что именно она была той, кто разбил его.