Глава 11
24 февраля 2023 г., 19:38
Им не удалось прибыть на берега Англии незамеченными – саксы были готовы к их визиту. Но на этот раз многое изменилось. Лагерта – кюна, и Рагнар запретил Бьерну и его возлюбленной Торунн плыть вместе с ними. Сын злился на отца, не принимал его решения, но Рагнар знал, скоро Бьерн все поймет и возможно, еще скажет спасибо. Сейчас ничто не должно помешать ему.
И все же одна вещь осталась неизменной. Рагнар не доверял королю Эгберту. В особенности, когда рядом находилась его жена.
Как только они высадились на саксонские берега, посланники пригласили их на обед к Эгберту. Они приняли приглашение встретиться с королем вечером.
У них в запасе несколько свободных часов – и Рагнар решил посвятить все свободное время любимой супруге.
Они незаметно от всех сбежали в лес и нашли укромный, тихий уголок. Который вскоре, их же стараниями, стал не таким тихим. Лагерта смеялась, когда Рагнар резво подхватил ее под ягодицы, прижал к дереву и начал стягивать штаны. Она обняла его ногами за талию, а он, бережно придерживая ее, вошел. Он брал ее настойчиво, страстно, а ее крики-стоны лишь раззадорили его.
Секс для них – не просто утоление похоти, а слияние душ и эмоций в одно целое, возможность говорить друг с другом без слов. Секс помогал им сосредоточиться, планировать. Секс держал их вместе и связывал, укрепляя нити, держащие их судьбы вместе.
Истинное удовольствие, когда она кончала от его прикосновений, а он следовал за ней.
Когда они, разгоряченные и довольные, опустились на землю, Лагерта легла на Рагнара сверху, покрывая его лицо ласковыми поцелуями.
— Теперь тебе лучше, муж? — спросила она с улыбкой.
— Лучше, — выдохнул он.
Их близость – лучшее, что могло быть на свете. И как только он позволил себе отказаться от этого, в прошлой жизни? Рагнар оглядывал Лагерту и вынимал веточки из ее волос, целовал в висок. Прошло столько лет, а их желание и любовь до сих пор оставались такими же сильными, как в день их свадьбы и первой брачной ночи.
— Мы должны вернуться в лагерь, — сказала Лагерта, поднимаясь на ноги.
Рагнар с неохотой встал, натягивая штаны.
Они вернулись в лагерь, к своим войскам. Завидев их, Флоки захихикал, а Ролло раздраженно закатил глаза. Супруги скрылись в палатке Рагнара, а когда вышли наружу, то были одеты подобающе для ужина с королем. Солнце садилось за горизонт, когда посланник подъехал к лагерю с двумя лошадьми. Рагнар и Лагерта уехали на них.
— Ательстан! — воскликнула Лагерта по прибытию на королевскую виллу.
Ательстан стоял на улице, облеченный в монашескую рясу. Лагерта уже слезла с лошади, когда Ательстан направился к ней.
— Лагерта, я так рад тебя видеть, — он широко улыбнулся, счастливый от встречи со старыми друзьями.
— Кюна Лагерта, — поправил Рагнар, слезая с лошади и подойдя ближе, заключил монаха в крепкие объятия.
— Кюна…Конунг? — Ательстан переводил неуверенный, растерянный взгляд с одной на другого.
— Пока тебя не было, многое изменилось. Обещаю, мы расскажем тебе все, — Лагерта мягко улыбнулась.
Надеюсь, что скоро, подумал Ательстан, глядя на друзей, бывших хозяев. Когда он покинул Каттегат, они едва разговаривали друг с другом. Но теперь, когда он наклонился, чтобы снова обнять Лагерту, он уловил безошибочный запах – то, к чему привык за годы, проведенные с ними.
Секса.
Ательстан слегка покраснел, вспоминая те ночи, когда он лежал без сна, слушая, как они занимались любовью или, если говоря более откровенно, трахались. И он не смел закрыть глаза, ведь точно знал, что увидит: их двоих обнаженных, приглашающих его в свою постель.
Он мог сказать, что они решили все свои разногласия, преодолели отчуждение. Рагнар стоял рядом с женой, в черных кожаных доспехах, а Лагерта контрастировала с ним – завернутая в блестящий пурпур, кожаные доспехи облегали тело, подчеркивали ее фигуру, волосы золотые, как солнце. Они оба прекрасны и обаятельны, когда хотели казаться такими, но Ательстан знал, что за их красотой скрывалась сила. И смерть.
Любимым оружием Лагерты всегда был меч, а Рагнара – топор. И вот сейчас, в руках у них по оружию, они стояли рядом, но не соприкасались.
Та самая, их безмолвная связь, снова с ними. И пока Ательстан оглядывал супругов, они смотрели друг на друга, а затем на него, задавая вопрос. Он знал, о чем они спрашивали, и его кивок дал им ответ. Трудно признать, но с ним хорошо обращались. И обращаются до сих пор.
Приятно видеть старых друзей такими счастливыми. Ательстан всегда восхищался отношениями между Рагнаром и Лагертой – даже когда они оба были простыми фермерами, между ними были любовь и уважение. И когда они дрались – чувства все равно виднелись на версту. Их драки часто превращались в маленькие бои, которые сменялись звонким смехом, и любовью. У них были и есть отношения, построенные на верности и доверии, основанные на годах единения и понимания. Те отношения, которые, если бы не его клятвы, Ательстан хотел бы иметь с женщиной. Близкие. Почти духовные по своей силе.
Ательстан моргнул, обдумывая последнюю мысль и задаваясь вопросом, когда он стал считать такой вопрос духовным. Монах все еще пытался привыкнуть к быту запада, после столь долгого времени, проведенного с Рагнаром и Лагертой, среди язычников.
— Пойдемте, — позвал он. — Я сопровожу вас внутрь. Король Эгберт ждет.
Они последовали за ним на виллу, и все сели за большой стол. Лагерта рядом с мужем, а на другом конце стола восседал король Эгберт. Ательстан устроился слева, а сын Эгберта и его жена Джудит – справа. Рядом с Ательстаном сидела темноволосая женщина, и Рагнар узнал ее – Квентрит. Королева Квентрит из Мерсии. Она взглянула на него и облизнула губы.
Итак, подумал он, они снова идут по этому пути.
— Мы истинно равны с конунгом Рагнаром, — произнес Эгберт, вставая в знак приветствия.
— Равные, да. Так кажется, — отозвался он, сохраняя непроницаемое выражение лица.
Лагерта последовала его примеру.
— Мы ценим ваше приглашение, король Эгберт, — медленно проговорила она на языке саксов. — Мы с нетерпением ждем возможности заняться сельским хозяйством.
— К слову об этом, — начал Эгберт. Лагерта и Рагнар обменялись взглядами.
— Дай угадаю, — подметил Рагнар, наклоняясь. — В нашем плане есть подвох.
— Похоже, что в моей стране есть те, кто…Против того, чтобы здесь была языческая община, — объяснял им положение дел Эгберт. — Итак, я предлагаю, что в обмен на постройку поселения, некоторые из ваших людей сразятся за королеву Квентрит, — он указал на темноволосую женщину, сидящую рядом с Ательстаном. Она бросила на Рагнара горячий взгляд, но он с готовностью ответил на него. На этот раз Рагнар работал над планом.
— Мудрое решение. Я буду сражаться.
— И я тоже буду сражаться.
Рагнар положил руку на бедро Лагерты и нежно сжал. Она повернулась к нему, и они стали тихо переговариваться между собой, лишь смотря глаза в глаза.
— Что они делают? — Эгберт наклонился к Ательстану, наблюдая, как Рагнар и Лагерта обменивались взглядами, и подмечая, что она кусала нижнюю губу, а он жестикулировал только глазами.
— Они разговаривают, — прошептал Ательстан.
— Но они ничего не говорят!
— Им и не нужно, — ответил монах.
Наконец, Лагерта подала голос:
— Я останусь, чтобы начать строить поселение.
Эгберт изумился. Как им удалось договориться без слов, он не понимал. Но про себя признался, что рад, что останется именно Лагерта. Король окинул ее взором, размышляя о том, как она выглядела обнаженной. И эта грудь…Эгберт не прочь соблазнить чужую жену.
Рагнар пристально смотрел на него, и Эгберт бросил на него непонимающий взгляд.
— Чудесно! — провозгласил он, складывая руки в замок. — Тогда решено. Войска конунга Рагнара будут сражаться за королеву Квентрит. И мы отправимся на рассвете.
Вставая из-за стола, все пожелали друг другу доброй ночи.
Рагнар и Лагерта вернулись в лагерь, но Ательстан остался на вилле.
— Я не доверяю этим северянам, отец, — поделился своими опасениями Этельвульф. — В последний раз, когда они были здесь, то пытались убить нас.
— Это были люди конунга Хорика, принц Этельвульф, — вмешался Ательстан. — Конунг Рагнар и его жена другие. Они не похожи на других северян.
— Нет, — размышлял вслух Эгберт. — Не похожи. И они интригуют меня.
***
Когда супруги вернулись в лагерь – люди окружили их, засыпали вопросами. И Флоки, и Ролло начали возражать, когда Рагнар с Лагертой поведали о заключенной сделке.
— И ты доверяешь королю Эгберту? — спросил Ролло у брата.
— Нет, не доверяем, — отчеканила Лагерта твердо. — Но пока на нашей стороне сила, он знает, что мы можем уничтожить его деревни и города в любой момент. И это то, что сохранит поселение в безопасности.
— Что ж, — хмыкнул Ролло, осматривая брата, стоявшего неподвижно, скрестив руки на груди, — кажется, ты уже принял решение. Я не фермер. Так что я присоединюсь к битве.
— Я тоже буду сражаться, — кивнул Флоки, глядя на Рагнара.
— Мне все равно понадобятся люди, чтобы помочь с поселением, — рассуждала Лагерта задумчиво.
— Возьми с собой женщин и нескольких воинов постарше, — посоветовал ей Рагнар. — Эта битва не будет долгой.
— Ролло, Флоки – соберите людей. Мы разобьем лагерь на рассвете.
Они исполнили приказ, когда Рагнар и Лагерта ушли в свою палатку.
Лагерта осела на землю, и Рагнар сел рядом с ней, прижимая ее к своей груди и утыкаясь носом в шею.
— У меня такое чувство, что Эгберт предаст нас, — пробормотала она.
— Я знаю, что предаст, — ответил Рагнар, слегка поворачивая ее лицо, чтобы поцеловать в губы.
— Ммм…Как ты думаешь, сколько времени это займет? — спросила она, проводя языком по его губам и дергая его за бороду.
— Шесть недель, — отчеканил он без лишних раздумий, меняя их положение и опуская ее на землю, снимая с нее одежду, а потом и с себя.
В палатке, покрытой мехом, тепло. Но они не одни. Ему все равно, Рагнар не торопился, целуя ее живот и раздвигая ее ноги, кладя свое лицо между ними. Лагерта задыхалась, прижималась к его рту плотнее, и он целовал ее там, долго и медленно, не забывая приласкать пальцами, а она хватала его за волосы, сжимала.
— Что я буду делать без тебя восемь недель? — простонала она.
— Будь здесь всегда мокрой, жена, — прошептал он с улыбкой на губах и ненадолго вышел подышать свежим воздухом.
***
Эгберт уже три недели пытался соблазнить Лагерту, и у него ничего не получалось. Она смеялась над ним. Не с ним, а над ним. Он подарил ей новый плуг для поселения, за что она была ему благодарна. Но, кроме поцелуя в щеку, король ничего не получил. И Эгберт желал эту женщину больше, чем когда-либо желал любую другую женщину в своей жизни. Но кюна продолжала упрямо не замечать его ухаживаний.
— Ательстан, — спросил он, после очередной безрезультатной попытки. — Расскажи мне о Лагерте. Что это за женщина? Она не похожа ни на кого, кого я встречал раньше.
— Она не похожа на многих женщин, которых вы когда-либо встретите, — заверил его Ательстан. — Она и Рагнар были простыми фермерами, когда я встретил их семь лет назад. Они прошли через… Многое вместе. И они сильны. Она такой же свирепый воин, как и он. Я думаю, что она на самом деле сильнее из двух. И, если быть совсем честным с вами, король Эгберт, многие мужчины погибли от ее меча.
— Жена, мать, воин, кюна, фермер. Она похожа на римскую богиню, — сказал он. — Я хочу пригласить ее в баню.
И он пригласил. Лагерта согласилась. Она была в полях, помогая посеять первый урожай. Королевская баня пришлась как раз кстати – хотелось смыть с себя всю грязь, пот и пыль.
Когда Лагерта прибыла на виллу, Ательстан встретил ее.
— Кюна Лагерта, — поклонился он.
Но она прервала его:
— Ты – семья, Ательстан. Тебе не обязательно называть меня по титулу. Это кажется...Странным.
— Лагерта, — сказал он ей серьезно, — ты нравишься королю.
— Знаю, что нравлюсь, — с лёгкостью отозвалась она. — Не волнуйся, Ательстан, я могу постоять за себя.
— Знаю, что ты можешь. Но я хотел, чтобы ты знала на случай, если он попытается что-нибудь предпринять.
Лагерта обняла его.
— Он достаточно умен, чтобы не рисковать войной.
Принц Этельвульф ушел с Рагнаром, оставив свою жену Джудит на вилле.
— Принцесса Джудит, — позвала Лагерта, подходя к ней.
— Да, кюна Лагерта?
Женщины тепло обнялись.
— Я рада, что не единственная женщина здесь, — прошептала она на ухо Джудит, получив в ответ мягкую улыбку и смех.
— Пойдем, я покажу тебе виллу, — позвал Эгберт, и все они пошли за ним. Король показывал мраморные скульптуры и бюсты, а также рисунки на стене, изображающие римских богов. Лагерта изучала их с горячим любопытством, в восторге от культуры, которая смогла создать такое великолепное искусство.
— Они прекрасны, — выдохнула она едва слышно.
— Но не так прекрасны, как ты, моя кюна.
Лагерта взглянула на Эгберта и тихо рассмеялась.
— Если бы кто давал всё богатство дома своего за любовь, то он был бы отвергнут с презреньем.
Эгберт ошеломлено застыл.
Ательстан широко улыбнулся, и Джудит прикрыла рот ладошкой, чтобы не рассмеяться вслух.
— Ты... знаешь Священное Писание? — недоверчиво поинтересовался он.
— Я многое знаю, король Эгберт. У меня был отличный учитель, — ответила Лагерта, глядя на Ательстана. Гордость – грех. Но монах позволил себе предаться греху.
— Ну, что, примем ванну? — проговорил Экберт, оправляясь от шока и указывая на ванну.
— Я была бы очень рада, — Лагерта медленно сняла одежду и погрузилась в теплую воду.
Ательстан и Джудит тоже быстро избавились от одежд и забрались внутрь. Эгберт опустился последним.
Слуга принес вино.
Как только они устроились поудобнее, король снова заговорил:
— Я хотел бы узнать о тебе больше, — сказал он, пытаясь приблизиться к Лагерте. Но она остановила его, положив ногу ему на грудь.
— Не думаю, что подобное было бы уместно. Мой муж не одобрит. Я не из таких женщин, — она говорила с намеком на юмор, но за фасадом безобидной шутки скрывалась угроза. Экберт отступил, довольный тем, что восхищался ею на расстоянии.
Он размышлял, что так, должно быть, выглядели библейские Ева, Шеба и Рахиль.
Женщина перед ним заставляла его всерьез задуматься о том, чтобы стать язычником.
***
Торстейн.
Рагнар совсем забыл о Торстейне. Мучительно, разрушительно видеть, как дорогие сердцу друзья страдают и умирают. Ролло и Флоки осуждающе зыркали на него, и он встречал их взгляд своим стальным, говорившим им: «если хотите что-то сказать – говорите». Рагнар знал, что смерть Торстейна лежала на его плечах, его вина. Друзья всегда умирали из-за него. Остались только Флоки и брат. Раньше Рагнар не замечал божественных знаков, но теперь видел их яснее, как никогда прежде. Он начал терять контроль. Позволил эмоциям взять верх над разумом.
Арне, Лейф и теперь Торстейн. Рагнар помнил, какими они были, когда были молоды, когда его дети были маленькими, и они все собирались друг у друга дома, напивались и пели песни. Любили женщин, ухаживали за ними. Сражались и отдавались страсти. Молодость – чудесное время. Но песен больше никто не пел. Ему удавалось спасти только Ролло и Ательстана. Но он потерял близкого, дорогого друга.
Час от часу не легче – королева Квентрит, своенравная духом женщина, не принимающая отказа. Рагнар позволил ей залечить его рану, памятуя о том, что она и правда спасла его от заразы и, видимо, спасла ему жизнь – хотя метод...Нетрадиционный, мягко говоря. Когда он лежал на земле, а она нависала над ним – неприятный опыт, все было как в тумане – и когда она одернула платье, Рагнар бросился к реке, чтобы искупаться и очистить разум.
Смерть близких людей – тяжелый камень на душе. Торстейн был достойным человеком, хорошим воином. И он будет среди почетных мертвецов в Вальхалле. В этом Рагнар уверен.
Они убили дядю Квентрит и взяли в плен ее брата. И Рагнару не терпелось вернуться, чтобы избавиться от внимания королевы и ее прикосновений.
Ролло волне бы мог вмешаться и помочь. Но брат просто продолжал смотреть на него со злым весельем.
Когда они, наконец, вернулись на королевскую виллу, Лагерта подошла поприветствовать его поцелуем, и никогда еще он не был столь сладким.
— Твоя броня, — заметила она с искренним беспокойством, наклоняясь и касаясь царапины в его коже. Броня, сделанная ее руками, его любимая, которую он носил в битве много раз. Хотя, уже последний.
— Ох, всего лишь царапина, — отмахнулся Рагнар, снова целуя ее в губы.
— Пойдем, тебе нужно поесть, — Лагерта взяла его за руку и повела внутрь.
Музыка громкая, вино щедрое, а пир отменный.
Но Рагнару хотелось утолить иной голод.
Он обнял жену, притянул к себе и положил голову ей на плечо. Они вместе покачивались в углу, наблюдая за весельем.
— Я скучал по тебе, — признался он, прижимаясь к ней, его руки обнимали ее за талию.
— Я тоже скучала по тебе, муж, — ответила она, с улыбкой наблюдая за празднеством.
— Я хочу быть внутри тебя… — прошептал Рагнар ей на ухо. — Сейчас.
Это то, чего он жаждал, слишком долго ждал.
Лагерта ощутила, как тепло разлилось по телу, как становилось влажнее между ног. Как всегда, когда муж касался ее. Но она знала, как получить удовольствие и не устраивать шоу с тысячами лишних глаз. Лагерта медленно высвободилась из рук Рагнара, повернулась к нему лицом, схватила его за бороду и притянула его лицо к своему. Они соприкоснулись лбами и носами. Тихо. Интимно. Обещание на потом. Рагнар улыбнулся ей в губы, обнимая ее, прижимая их тела друг к другу, пока не сбросил с себя остатки возбуждения.
— Ух ты, — ухмыляется он. — Это было бы проблемой.
Лагерта засмеялась и ударила его по плечу, мягко толкая бедрами.
— Проблема только для тебя, Рагнар, — то, как она произносила букву «р», было похоже на мурлыканье кошки. Она улыбнулась ему вслед, когда он ушел, чтобы взять немного еды и эля. Рагнар заметил Ательстана в углу, нервно оглядывающегося – такое поведение привлекло его внимание. Рагнар спрятался в тени, наблюдая, как монах скрывался за стеной. Любопытно, Рагнар подошел ближе и наклонился, слыша голос Ательстана, а потом и женский…Жена принца Этельвульфа.
Рагнар слышал, как они шептались приглушенными голосами, и то, о чем они говорили, заставило одну одну бровь приподняться. Рагнар улыбнулся сам себе и ушел в толпу, мысленно помечая, что он вернется к этому моменту чуть позже. Возможно, пришло время дать Ательстану «поговорить»
— Конунг Рагнар!
Голос заставил его закатить глаза, когда он повернулся, чтобы увидеть идущего к нему Эгберта.
— Король Эгберт, — растянул губы в улыбке Рагнар, пряча невеселую усмешку.
— Давай, давай! Давай сядем! — Настаивал Эгберт, ведя их вверх по лестнице и к двум стульям в задней части комнаты.
Рагнар вздохнул в свой эль.
— Итак, твоя жена рассказала тебе? Постройка поселения продвигается хорошо, — делился последними новостями Эгберт, когда они оказались вне пределов досягаемости лишних ушей.
— Да, рассказала. Она очень довольна. И сказала, что ты подарил ей плуг?
— Ах да. Каждой женщине нужен хороший плуг.
— Некоторые плуги лучше других.
— И правда. Она была очень довольна им, — Экберт смотрел прямо перед собой, наблюдая за пиршеством. Рагнар сделал глоток эля, следя глазами за женой. Лагерта пробиралась сквозь толпу, улыбаясь и приветствуя других гостей, когда сталкивалась с ними. Она двигалась изящно и элегантно, она одновременно была частью праздника, но и вне его.
— Знаешь, король Эгберт, у моей жены дома есть довольно большой плуг. Ей он очень нравится. Он копает довольно глубоко, — пояснил Рагнар, делая еще один глоток эля.
Они говорили не о плуге. И после комментария Рагнара наступила тишина.
Двое мужчин расслабились в креслах, оглядывая гостей.
— Ты считаешь себя хорошим человеком? — спросил он, бросая косой взгляд на Эгберта. Повисла пауза, саксонский король обдумывал ответ.
— Да, предполагаю. Ты считаешь себя хорошим человеком?
— О, да, — Рагнар сделал большой глоток, прежде чем задать следующий вопрос. — Ты порочен?
— Да. А ты? — Он ухмыльнулся на это. Честный и правдивый ответ.
— Очень, — Рагнар соскользнул со стула, обводя взглядом зал. Он увидел, как Лагерта танцевала с Квинтритом, и вмешался, увлекая жену через всю комнату в угол, в тот же угол, в котором ранее был Ательстан. Уединенное место, хотя им нужно отнюдь не уединение.
Рагнар подхватил жену, прижал ее к стене и лихорадочно поцеловал. Ее ноги обвили его бедра.
— Ты все еще голоден, любовь моя? — поинтересовалась она с хриплым придыханием.
— Умираю с голоду, — произнес он, припуская штаны, чтобы скользнуть в нее.
Быстро. И тяжело. Сила движений его жены опустила их обоих на пол. Лагерта оседлала его, двигая бедрами и вдавливая его в пол. Рагнар повернул голову, кидая взгляд на Экберта и улыбаясь, злобной и ехидной ухмылкой. Рагнар знал, что король предельно ясно понял его намек: мое.
Глаза двух королей встретились.
***
— Итак, ты ... и принцесса? — спросил Рагнар, когда они с Ательстаном остались одни.
Сейчас раннее утро, и большинство людей, бывших на вчерашнем пире, еще спало. Рагнар и Ательстан прогуливались по территории виллы.
— Как ты? Нет. Не отвечай. Не хочу знать, — промямлил Ательстан. Рагнар улыбнулся.
— Я кое-что знаю, — сказал он, постукивая себя по голове. — И у меня тоже есть глаза. Тебе следует научиться быть более сдержанным.
— Ну, тогда к твоему ответу. Я мучаюсь от противоречия.
— К чему противоречия? Ты любишь ее? — Рагнар задал вопрос с таким рвением, что Ательстан остановился и посмотрел на него. Глаза Рагнара сияли от эмоций, и
Ательстан сделал шаг назад.
— Ну? Ты любишь ее? — снова настойчиво спросил Рагнар.
— Да. Да, я люблю.
— Тогда нет причин для противоречий. У тебя только одна жизнь, Ательстан. Один шанс. И когда ты что-то любишь, ты не упустишь это. Ты борешься за это каждым вздохом, всем, что у тебя есть. Ты сражаешься и не останавливаешься.
Ательстан бросил долгий взгляд на Рагнара. Он никогда не слышал, чтобы его друг так страстно говорил о любви. Это та же страсть, о которой Рагнар часто говорил о драккарах, о путешествиях, та же страсть, которую он проявлял к обучению. Слова человека, который испытал любовь, потерял ее и снова нашел.
— Кажется, многое изменилось с тех пор, как меня не было, — ответил Ательстан.
— Многое изменилось, и все же не так сильно, как ты думаешь.
— Что случилось с конунгом Хориком? — задал вопрос Ательстан.
— Я убил его.
Ответ небрежный, скупой – Ательстан почувствовал, как затряслись поджилки. Он забыл о таком Рагнаре. Безжалостном, холодном, расчетливом Рагнаре, который убьет, когда возникнет необходимость. Ни горя, ни вины. Его друг все еще викинг. Эта двойственность в Рагнаре никогда не переставала его удивлять. В какой-то момент он убийца, а в следующий – любящий отец и муж; человек, который осмеливался убивать королей и сотни людей, все еще возвращался домой к жене и играл со своими детьми.
Способность Рагнара разделять свои решения – то, о чем Ательстан мог только мечтать.
И никогда еще двое друзей не были такими разными. Там, где Ательстан не уверен в том, кто он, Рагнар знал себя, чувствовал себя комфортно и принимал. Монах молился о такой уверенности.
— Значит, на то были веские причины, — буркнул он не столь равнодушно, как хотелось бы. Рагнар подхватил его тон, зацепился.
— Именно. Итак, что ты будешь делать? Ты вернешься с нами или останешься? — спросил Рагнар, поворачиваясь к нему.
— Не знаю, — признался Ательстан. Он все еще искал ответы. Искал уже долгое время, и не было ни голоса, ни ответа, ни облегчения для его измученной души.
— Я считаю, что тебе следует остаться, — заявил Рагнар, и в его голосе слышались эмоции, которые Ательстан не совсем понял. Он вопросительно взглянул на друга. — У тебя есть женщина, которую ты любишь. Ты среди своего народа. Твое место здесь, Ательстан, — голос Рагнара затихает, и эмоции стали более грубыми. Они были хорошими друзьями на протяжении многих лет. Ательстан присматривал за его женой, его семьей. Монах был посвящен в его самые сокровенные мысли. Уже умерло много друзей.
И хотя Рагнар больше всего на свете хотел бы, чтобы Ательстан вернулся, он понимал и знал, что ждет монаха, если тот вернется в Каттегат. Возможно, он сможет сохранить жизнь Ательстану и спасти фермерское поселение.
— Тогда я останусь, — ответил Ательстан. Они обнялись, и Рагнар ласково похлопал его по спине.
— Мы вернемся снова. Но мне нужно, чтобы ты кое-что сделал для меня.
— Что же?
— Мне нужно, чтобы ты следил за поселением. Это мои люди. Они хотят мира, и они хотят заниматься фермерством. Следи за ними, Ательстан, и если что-нибудь случится, сообщи.
— Сообщу, Рагнар.
— Спасибо тебе, мой друг.
