What Could Have Been/То, что могло бы быть

Калф тренировался, когда из Каттегата пришла новость о новом набеге. Место под названием Париж. Он никогда не слышал о нем. Но его присутствия требовали в доме Лагерты…и Рагнара. С тех пор, как она покинула Хедебю, не прошло и дня, чтобы Калф не думал о ней. В его постель были вхожи многие прекрасные женщины, но ни одна из них не дарила ему того, что он видел и получал лишь во снах. Путь занимал три дня, и Калф воспользовался отведенным временем, чтобы подготовиться к встрече с ней. Он не знал, что он будет чувствовать. Но эмоции вскоре захлестнули его, когда Калф ступил в Большой Зал, и она прямо там, великолепная в серебристом платье, белые меха украшали ее шею, а волосы заплетены в косу. Длинные серьги с блестящими камнями свисали с ее ушей, когда она сидела, царственно восседая на троне кюны. Лагерта эфемерна, и Калф проглотил вязкую слюну, когда вспомнил, какая она на вкус, какой была открытой и чувственной, и как снова возжелал обладать ею такой и другими способами. Калфа тянуло к этой женщине. Он любил ее больше, чем кого-либо другого в своей жизни. Лагерта поднялась с трона, когда Калф вошел в Зал, улыбнулась и потянулась к нему, целомудренно целуя его в обе щеки. — Я рада тебя видеть. Он поклонился ей. — Кюна Лагерта. — Пойдем, Рагнар где-то здесь. При этих словах Калф напрягся, и его нервозность не укрылась от взгляда Лагерты. — Калф… — Прошу, не надо, — он говорил, просил о том, что было ясно без лишних слов. — Я буду ждать здесь. Ее глаза погрустнели, когда Лагерта покинула его и отправилась на поиски мужа. Нашла она его на улице, в конюшнях. Он и Бьерн пытались вытащить жеребенка, застревщего в матери-кобылице. — Калф здесь, — сообщила Лагерта Рагнару, и он встал, взял тряпку и вытер руки. — Бьерн, справишься без меня? — спросил он сына. — Да, отец. Мы почти закончили. Кобыла заржала и фыркнула, ее страдания видны невооруженным глазом. Бедняжке больно, и Лагерта положила руку ей на голову, успокаивая животное. Она прекрасно знала, что такое тяжелые роды. Рагнар зашел внутрь, подошел к чаше с водой, умываясь. Он одет только в старую рубашку и штаны – одежду фермера, а не конунга. Он пришел в зал, Лагерта держалась подле него. — Калф, — поприветствовал его Рагнар. — Конунг Рагнар, — Калф встал и поклонился. Они направились к столу в центре комнаты и сели. — Как Хедебю? — осведомилась Лагерта. — Все в порядке. Сезон меха был хорошим, и теперь наши драккары заходят даже в Ригу. Однако некоторые семьи становятся немного беспокойными, и возникли некоторые споры, которые стали довольно… сложными. Калф больше ничего не рассказал. Не рассказал о том, как трудно стало управлять Хедебю, потому что он не законный ярл, а просто наместник. Как уже была по крайней мере одна попытка свергнуть его. Рагнар прервал их светскую беседу. — Мы едем в Париж, и нам понадобятся мужчины. Ты можешь собрать свои силы? — Да, конунг Рагнар. Но…Что такое Париж? Они объяснили ему – где-то дальше на запад, чем Англия. Новая земля. — Я могу вернуться до следующего полнолуния. Решение принято. Именно тогда они отправятся в плавание. Калф уехал на следующее утро, и Лагерта провожала его. Рагнар подошел к ней сзади, обнял за талию, пока они смотрели, как он ускакивал все дальше и дальше. — Он все еще любит тебя, — проговорил Рагнар. — Я знаю, — ответила Лагерта. — Ты любишь его? — После того, слова сорвались с губ, Рагнар пожалел о том, что задал вопрос. Он не знал, кто его за язык тянул, и напрягся, ожидая ее ответ. Жена повернулась к нему лицом и схватила его за бороду, притягивая к себе в долгом поцелуе. — Люблю, — сказала она, глядя в ясные глаза мужа. — Но мое сердце принадлежит тебе. Всегда. Они не лгут и никогда не лгали друг другу. Честность – их единственное правило, какой бы жестокой ни была правда. Рагнар закрыл глаза, крепко обнимая ее. Еще один поцелуй, мягкий и успокаивающий. Лагерта положила голову ему на грудь. — Мне грустно осознавать, что я причинила ему боль. И прекрасно понимаю, что если бы все сложилось по-другому, я была бы им. Он пристально изучал жену и понял, насколько она права в своих суждениях. В этой жизни Калф – Лагерта.                                                                   *** Слова Провидца всплыли в его голове, когда их драккары поднимались вверх по реке. Не живой, а мертвый покорит Париж. Но то было в прошлой жизни, все было иначе. На этот раз они будут действовать умнее, придумают новую стратегию. Войска Рагнара и Лагерты разбили лагерь вверх по реке, и он отправил Ролло и Флоки пешими разведчиками – отыскать слабые места в обороне города. Вернулись они с мрачными новостями. Есть только один вход, хорошо охраняемые ворота, а город находится на острове посреди реки. Его стены простираются до неба, а вокруг расположены наблюдательные посты. В прошлый раз они пытались атаковать Париж со стен днем, и число погибших было велико. Бьерн чуть не умер, и он тоже чуть не умер. Рагнар продумывал все новые и новые стратегии, обдумывал ловушки, с которыми они столкнулись, что сработало, а что нет. Стоило рискнуть и напасть ночью, решил он. Силы Лагерты были ближе всего к прорыву обороны ночью. И они должны пройти через ворота, которые пронизаны смертельными препятствиями. — Лагерта, иди сюда, — подозвал ее Рагнар, и она подошла, снимая меч с бедра, чтобы присесть на корточки рядом с ним. Он провел руками по грязи – рисуя, излагая свой план. Лагерта на мгновение нахмурилась и покачала головой. — Хорошая идея, однако…Я предвижу проблему – стража бдительно держат пост, и наших людей сразу заметят. — Какая у тебя альтернатива? — Что, если мы войдем тихо и незаметно, — предложила она, ее пальцы обрисовали линии в грязи, прорезая его, — войдем как торговцы, пройдем через мост с помощью маскировки. Маскировка – совершенно новая тактика. Они всегда нападали в открытую. Рагнар на мгновение задумался, медленно кивая. — Они могут проскальзывать в город по нескольку раз в течение дня. Подождем до наступления ночи. Лагерта кивнула. — А как насчет оружия? — Мы пошлем лучших воинов. Те, кому оно не нужно, — сказал Рагнар. — Они могут убрать охрану на мосту и получить доступ к тем, кто внутри – очистить силы. Быстро. У нас нет права на ошибку. Лагерта коротко кивнула и поднялась, отряхивая грязь с рук. — Я возглавлю атаку. И скажу Калфу, чтобы он выбрал своих лучших воинов. Ты соберешь наши. Рагнар заметил выражение ее лица. Он всегда сражался по необходимости, но Лагерта жила ради битвы. И в своей жажде крови – она тверда и решительна. И все же ему не по себе. Когда они решились атаковать раньше – целую жизнь назад – она больше не была его женой, и он обманывал себя, полагая, что ему все равно. Рагнар так сильно обманывал себя, что, когда она в конце концов пала в битве – чувство вины смешалось с горечью поражения, сломило его, а мысль о том, что Лагерта могла умереть – вынудила его принять решение уйти. Теперь Рагнар сомневался, что хотел, чтобы Лагерта участвовала в битве. Но его жена сильная, и она могущественнее и способнее, чем большинство других воинов. Она также кюна, и он слишком уважал ее, не смел озвучивать свои опасения, неуверенность. — Я пойду с тобой, — Рагнар резко встал, и Лагерта бросила на него взгляд. Он понял сразу – она прочитала его мысли. Одна рука опустилась ему на грудь. — Мы не можем пойти оба, муж, — проговорила она спокойно. — Один из нас должен жить. Они смотрели друг на друга, и Рагнар сразило понимание – впервые он не знал, чем все закончится. Впервые задумался о том, что Лагерта могла умереть раньше него. Эмоции переполнили чашу весов, и Рагнар схватил жену и крепко поцеловал ее. Желание и страсть взяли верх. Они долго оттягивали момент, чтобы проскользнуть в свою палатку и раздеться, и когда они снова переплелись, Рагнар говорил с ее телом и сердцем. Его любовь отзывалась эхом в ней, но эта ночь сильно отличалась от других. Как будто часть его проскользнула и в нее, и когда они закончили заниматься любовью, они смотрели друг на друга, не уверенные в том, что только что произошло.                                                                   *** Фригг улыбнулась, когда Один вошел в Большой Зал. — Муж, ты принял решение? Фрейя, тоже сидевшая в зале, расплылась в улыбке. Один торжественно кивнул им обеим. — Да. Я дам им еще один шанс. Фригг и Фрейя обнялись. Фрейя ощутила облегчение. Когда она в прошлой жизни забрала дитя Рагнара и Лагерты, то это сломило ее. Однако, теперь пришло понимание, почему пришлось оборвать невинную жизнь. Рагнар не заслуживал такого дара от своей бывшей жены, и это было наказание, предназначенное ему, а не ей. Тем не менее, Фрейя помнит, как Лагерта плакала из-за выкидыша, уже второго. Для нее это был последний шанс быть со своим мужем. Но Один потребовал, чтобы ребенок остался нерожденным, и Фрейе пришлось подчиниться. — Они будут вне себя от радости, — сказала Фригг, обнимая мужа. — Я довольна выбором Рагнара. — Как и я, моя жена, — вторил ей Один. — Как и все мы.                                                             *** Рагнар наблюдал из леса, как его жена и Калф первыми проходили через франкские ворота, закутанные в длинные плащи. Они среди большой группы людей. Постепенно все больше его воинов входили в город, тоже разодевшись и затерявшись среди толпы. Скоро наступила ночь, и он начал тревожно расхаживать взад и вперед по холму, грызя ногти в ожидании сигнала. Ролло подошел к нему сзади, кладя руку на плечо. — Ты в порядке, брат? — Прошло много времени с тех пор, как Ролло беспокоился о нем. — Нет, — честный ответ. — Я не в порядке. Моя жена... — Голос Рагнара дрогнул, и Ролло смотрел на него мгновение, пытался скрыть свои собственные чувства, но тщетно. В этот момент они были неотличимы друг от друга. Они братья, любящие одну и ту же женщину. Рагнар поразмыслил и понял – он не уверен в том, отчего Ролло вдруг стал таким понимающим. В прошлый раз в Париже Ролло предал их всех. Но Рагнар не успел подумать об этом дольше, ведь на мосту вспыхнул сигнальный огонь. Они добились успеха. Рагнар схватил топоры и затрубил в рог, и он и его люди направились к воротам. Они атаковали под покровом ночи, пересекли мост и вошли в туннель, и когда они вышли на другой стороне, Париж выглядел как мираж, его размеры и масштабы поражали воображение. Рагнар повел воинов вперед, и вскоре они попали под обстрел со всех сторон, и он обнаружил, что прорывался сквозь солдат, словно через шторм. Битва накалилась до предела, обе стороны слабели и валились с ног, и все же Рагнар продолжал свой путь – уклоняясь от ударов и стрел. Рагнар быстро осознал – ему не взять Париж, но он поклялся оставить неизгладимый шрам на городе. — Гори! — закричал он. Пожары разинули огненные пасти, франки спешно покидали свои дома, становясь живыми щитами для северян, которые грабили дома и рынки, грабили ради славы и наживы. Рагнар заметил, как Ролло бился с франкским солдатом и сломал тому шею. И увидел Флоки, вонзающего меч в спину другого. Но в творящимся вокруг хаосе Рагнар не мог найти Лагерту. Или Бьерна. И он не видел их с тех пор, как начался набег. Меч просвистел в опасной близости от его головы, и Рагнар пригнулся, замахиваясь топором, кровь брызнула на лицо. — Трубите в рога! — громогласно приказал он, когда начал пробиваться назад к воротам. Его воины услышали приказ – соорудили стену щитов и проложили себе путь из Парижа под шквальным огнем. Когда они отступили, Рагнар все еще не мог отыскать жену или сына. И когда они, наконец, осели в лагере, он отчаянно искал их повсюду. — Конунг Рагнар! Конунг Рагнар, идите скорее! — женщина позвала его, и он в панике побежал к ней, следуя в палатку, где увидел своего сына живым, но его жена… Лагерта лежала на животе, совершенно без сознания, и он упал на колени рядом с ней, пытаясь дышать сквозь жгучую боль, которая разрывала его. — Она ... — произнести слова было слишком страшно. — Жива? Да. И она будет жить, — сказала ему целительница. — Мы вытащили стрелу из ее спины. Бьерн беспокойно ходил по палатке, и когда увидел отца, то подошел ближе, опустив голову, стыдясь. — Это моя вина, отец, — говорил он. — Мама сражалась, когда один из их лучников выстрелил со стены, я смог отразить двоих из них щитом, но третий.... Подбородок Бьерна задрожал, и Рагнар схватил его и крепко обнял, сжимая, пытаясь сдержать слезы. Он сильно прикусил нижнюю губу и резко вздохнул. Его сын все еще молод, но Рагнар знал, что тот пусть и храбр, но не готов потерять родителя, не говоря уже о матери. — Это не твоя вина, Бьерн. Вы храбро сражались. И ты пытался защитить свою мать, как и должен, — он отступил назад, глядя на сына. — Я горжусь тобой. Бьерн сделал шаг назад. — Это Калф отнес ее в безопасное место, — признался он, кивая и благодарный за признание. Рагнар долго смотрел на него, прежде чем заговорить. — Я понимаю. Бьерн ушел. Но Рагнар остался здесь на ночь, ожидая, когда Лагерта проснется. Он устроился на земле рядом с ее импровизированной кроватью, подтягивая ноги. Сегодня вечером он не уснет. Грудь Лагерты равномерно поднималась и опускалась, когда Рагнар наблюдал за ней, обводя пальцем мягкие линии ее лица, глаз, щек, губ и подбородка. Палатка снова открылась, и вошел Калф. Он остановился, когда увидел Рагнара. Двое мужчин взглянули друг на друга, и Рагнар поднялся на ноги. — Она будет жить — сказал конунг любовнику своей жены. Глубокая преданность Калфа видна за версту, и Рагнар не смел винить Калфа за его чувства. В прошлой жизни все было причудливо перевернуто с ног на голову – на месте Лагерты лежал Бьерн, а Калф выполнял долг Рагнара, утешая Лагерту. Странная прихоть богов, подумалось Рагнару. Калф коротко кивнул и повернулся, собираясь уйти. — Калф. Он останавливается, но не обернулся. — Да, конунг Рагнар? — Ты спас мою жену. Я благодарен тебе за это, — он проглотил свою гордость, чтобы сделать признание. Каждый момент – урок смирения. Гордость взяла верх над ним в прошлый раз. Калф просто кивнул и ушел. Снаружи раздалось пение, и барабаны пустили в ход, когда воины начали свой праздник. Они успешно разграбили Париж. Их народ прежде никогда еще не приносил такой великой добычи. Их величайшее достижение. И как только его жена встанет на ноги, они отправятся домой с победой. Но для Рагнара сегодняшний день – не радость. Лагерта чуть не умерла, и он был бессилен спасти ее.