Глава 18
4 июля 2023 г., 14:57
Рагнар ловил рыбу, когда заметил драккар у берегов Каттегата, который сначала не узнал. Однако, стоило ему присмотреться – все сразу стало ясно. Рагнар со стоном закатил глаза. Только не снова эти двое… Он закончил с рыбалкой и погреб обратно, домой. Шла плотная подготовка к Йолю – в Большом Зале сновало уйма народу. Кто-то украшал помещение, кто-то готовил ужин. Его сыновья бегали друг за дружкой. Аслауг и Лагерта качали на руках по ребенку. Бьерн и Торунн тоже здесь, с Сигги. Как и Флоки с Хельгой, не забывшими взять собой свою дочурку. Не хватало только Ролло.
Рагнар направился к ним и сообщил, что скоро будут гости.
Двери в Большой Зал распахнулись – незнакомцы предстали перед Каттегатом. Рагнар, Лагерта и Аслауг поднялись со своих мест. Конунг сделал шаг вперед.
— Кто вы? — спросил он, сходя с платформы, точно зная, кто это. Рагнар узнал бы эти татуировки где угодно.
— Конунг Харальд Прекрасноволосый. Для меня большая честь познакомиться с тобой, конунг Рагнар.
Рагнар улыбнулся скорее хищно, чем дружелюбно.
— Я не слышал о конунге Харальде Прекрасноволосом, — сказал он. — Откуда ты родом?
— Из Норвегии, — был ответ.
— Ах. Пойдем, конунг Харальд. Познакомься с моей семьей.
Все его дети собрались вокруг него, а те, что были помладше, встали у его ног. Бьерн и Торунн не остались в стороне, присоединились ко всем остальным. Они теперь говорили на одном безмолвном языке. Угрожали.
— Это принцесса Аслауг из Гёталанда и мой сын Ивар, — представил Рагнар, кивая ей.
Он посмотрел на Бьерна.
— Мой старший сын Бьерн и его жена Торунн, а это мои сыновья Уббе, Хвитсерк и Сигурд, — рассказывал он, взъерошивая рыжую копну кудрей на голове Сигурда.
Рагнар повернулся лицом к Лагерте и протянул ей руку – она поднялась с трона и вложила свою ладонь в его.
— Это моя кюна Лагерта и наша дочь Рагнхильд.
Харальд узнал их. Он слышал истории о подвигах Рагнара и Лагерты, а теперь решил удостовериться лично, не являются ли они просто красивым сказками. Однако он и не думал, что его ожидания столь сильно оправдаются. Семья огромная.
— Я слышал о ваших приключениях, конунг Рагнар, кюна Лагерта. Вы двое знамениты, — вежливо сказал Харальд. — И я пришел попросить, чтобы мне позволили присоединиться к вам в вашем следующем набеге. Я хочу увидеть это место под названием Париж.
— Так и будет, конунг Харальд, — пообещал Рагнар. — Пойдем. Пообедай с нами, ты наш гость.
Он не планировал возвращаться в Париж, но, похоже, они вернутся.
Позже тем же вечером, когда Большой Зал опустел, а детей уложили спать, супруги обсуждали этот вопрос.
— Мне не нравится этот мужчина, — поделилась она с мужем.
— Мне тоже, жена. Но мы вернемся в Париж.
Рагнар помнил, что сказал ему ярл Борг. Есть мужчины, которые возжелали бы всего, что у тебя есть.
Рагнар знал, что конунг Харальд Прекрасноволосый – один из таких людей.
***
О повторении прошлой стратегии, которую они провернули в последний раз в Париже, не могло быть и речи. Франки будут ожидать от них атаки на ворота. Скорее всего, они поставят еще и разведчиков. Рагнар поменял план. Когда они достигли устья реки Сены, он остановил драккары – только несколько из них сошли на берег. Конунг Харальд и его брат Хальфдан, Флоки, Ролло, ярл Калф, Рагнар и Лагерта, Бьерн и Торунн. Рагнар разъяснял им план – они перевели взгляд на скалы, потом на Рагнара и обратно на скалы. — Флоки, ты можешь построить то, что нам нужно? — спросил он у друга. Флоки захихикал. — Конечно! — радостно ответил тот. Тяжело и трудно, но они тащили драккары вверх по скалам и через леса. Лагерта встала рядом с мужем, положила голову ему на плечо и все удивлялась тому чуду, что сотворил Флоки. — Он хитер, как лиса, — заметила она. — И правда, — ответил Рагнар, наблюдая за работой. Эта самая работа затянулась на месяц. Но дала свои плоды – вскоре они добрались до другой стороны, смогли узреть Париж за холмом. Здесь они разбили лагерь. Рагнар сидел в кругу своей семьи, когда подошли Харальд и Хальфдан. Ролло предложил им эля, и они сели. — Должны признать, конунг Рагнар, мы не думали, что твой план увенчается успехом. Он кивнул в знак подтверждения слов. — Боги благоволят ко всем нам, — вышло довольно дипломатично. Харальд и Хальфдан ушли, и Бьерн заговорил. — Отец, каков план проникновения в город? Все взоры были устремлены на него – Рагнар встал, задумчиво обводя взгляд вокруг костра. Первым голос подал Флоки. — Мы уже захватили ворота, они будут знать, что этого следует ожидать. — И они, возможно, уже приняли дополнительные меры безопасности для прибывающих… Незнакомцев, — добавила Лагерта. Рагнар вспомнил об этом. В прошлый раз они сломали ворота, но побывали только на главной городской площади. Они все еще не проникли в сам Париж. Единственный другой путь – стены. Когда они пытались забраться туда раньше, он сосредоточил все свои силы в одном месте… Но, может быть, если он сможет отвести огонь… Рагнар снова повернулся к Флоки, и тот взглянул на него. Медленная улыбка расплылась по лицу строителя драккаров. — Мне нравится, ход твоих мыслей, Рагнар! На следующий день начались перетаскивания всех срубленных деревьев, чтобы тащить драккары – они работали в течение следующего месяца, строя, строя… И готовясь.***
Осада велась на двух фронтах. С севера и с юга. Южный фланг принял на себя огонь – Рагнар приказал Флоки и Ролло быть готовыми отступить, чтобы свести потери к минимуму. Они поведут десять кораблей, двести воинов. Рагнар взял свой флот, флот Калфа и флот Харальда и продолжил их приближение с севера. Они тихо плыли, ожидая, предвкушая – когда они приблизились, то смогли услышать звон колоколов в Париже. Ролло и Флоки уже начали атаку. Дракарры подплыли к стенам, и воины принялись взбираться – и взбирались свободно. Как Рагнар и предполагал, Ролло и Флоки сумели отвести огонь франков, оставив свою северную часть незащищенной. Он и Бьерн бросились к лестницам, тоже взбираясь, Лагерта и Торунн последовали за ними. Следующими пошли Харальд и Хальфдан. Они стояли там, на вершине стены, глядя на Париж, оценивая весь размах города. Они никогда не видели ничего подобного. Он огромен, здания внутри массивные, так много улиц! Так много дорог… И в центре Рагнар увидел дворец. Воины проносились мимо них в город – внизу развернулся настоящий ад. На этот раз Рагнар остался рядом с женой, пока они пробрались вглубь города. Его отряд получил преимущество, но вскоре их окружили франкские войска – сражение началось. На Рагнара набросились сзади и повалили на землю. Он с трудом поднялся на ноги, но снова получил удар чем-то твердым – тараном. Боль взорвалась внутри его тела – когда Рагнар упал, Париж стал размытым пятном, все погрузилось во тьму. Последнее, что он помнил, как его потащили обратно к стене и спустили в драккар. Ему показалось, что он видел Лагерту и Бьерна, кричащих с вершины ворот, но все снова исчезло. Ему показалось, что он услышал «отступаем!», но не знал, кто отдал приказ.***
— Рагнар? Рагнар? — Ты меня слышишь? Он медленно открыл глаза и тут же закрыл их. В висках стучало. — Что случилось? — ему удалось унять боль. Рагнар предпринял попытку сесть и тут же упал обратно. Грудь грозила разорваться кровавым месивом. Лагерта подоспела к нему и помогла сесть. Рагнар присмотрелся к ее лицу и понял, что ее глаза покраснели от рыданий. — Что случилось? — Всплеск адреналина поднял его на ноги, но его недостаточно, чтобы предотвратить новый приступ боли, который почти поставил на колени. Рагнар споткнулся о столб палатки. — Бьерн, — вдохнула она, и Рагнару стало страшно. Он схватил ее за запястье, широко раскрыв глаза. — Что с Бьерном? — Физически он в порядке, но Рагнар… Мы потеряли Торунн. Мы потеряли Торунн. — Где он? — спросил Рагнар, глядя на жену. — Он в своей палатке, с Ролло. Рагнар стиснул зубы, борясь с болью, и, пошатываясь, вышел из палатки, сгорбившись и держась за бок. Придя к палатке Бьерна, он услышал крики сына, а Ролло пытался его успокоить. Рагнар вошел – они тут же устремили взгляды на него. И Бьерн позволил себе сломаться. Бьерн прижался к Рагнару – они медленно опустились на землю. Ролло рухнул на колени рядом с ними, поглаживая Бьерна по спине, пока сын рыдал в объятиях отца. Они просидели так долго, Рагнар и Ролло, утешая Бьерна в его горе. Рагнар держал своего ребенка так, как будто Бьерн снова стал маленьким мальчиком. Крики сына разбивали отцовское сердце. Без всяких сомнений, Рагнар убежден, что если Лагерта умрет раньше него, горевать Бьерн будет в сто крат сильнее.***
Они остались в лагере, планируя свой следующий шаг. Франки смогли отразить нападение, но их оборона была прорвана. Был все еще открыт вопрос, как добраться до центра. Теперь, когда они увидели, с чем им предстоит иметь дело, стало ясно – нужен надежный план. Они не могли позволить себе совершить набег на город – он слишком велик для захвата. Конечно, они уже чего-то добились, но этого все еще мало. Бьерн почти оправился от горя, он готов к битве. Но здоровье Рагнара пошатнулось. При каждом вдохе грудь Рагнара пронзала острая боль – ребро сломалось. Или даже несколько. Он кашлял кровью, мочился кровью. Легкие и почки тоже наверняка пострадали. Рагнар прекрасно считывал тревожные знаки. Лагерта беспокоилась, повод был. Смерть звала. Она ухаживала за мужем по ночам, очищала его тело, давала попить. Следила за сменой мехов, раздевала его, прибывающего в бреду, купала. Массировала его обнаженное тело, чтобы кровь текла быстрее. Ее забота – единственная причина, позволяющая Рагнару дышать. Лагерта, своим стремлением поднять его на ноги, придавала ему сил. Достаточно, чтобы отправить посланника к воротам для передачи послания. Рагнар рассказал о своем плане только сыну и жене. Они посмотрели на него, застав в немом шоке, а Рагнар только покачал головой. — Это – единственный путь внутрь. Через несколько дней спустя – Рагнар исчез ранним утром. Тогда Лагерта и Бьерн отправились за Ролло, Флоки и Калфом, чтобы «отыскать» его. И нашли его, когда тот крестился в воде. Даже зная о плане мужа, Лагерте больно смотреть, как тот забрался в гроб и лежал там. Бьерн захлопнул крышку – по щеке Лагерты скатилась слеза. Она должна напомнить себе, Рагнар не мертв, просто болен. Но она никогда раньше не видела его таким. Именно Бьерн зажег костры перед шатром конунга и объявил о его смерти. — Рагнар… — прошептала она гробу, проводя руками по его бокам. — Пожалуйста, не оставляй меня. Прошу, вернись ко мне, любовь моя. Пообещай мне, что я увижу тебя за этими воротами Рагнар не ответил ей. Выйдя из палатки, Лагерта продолжала повторять про себя: «Он не умер. Он не умер». Следующим к нему пришел Ролло. И Рагнар услышал всю его речь. Целая жизнь обид и гнева. Подавленная боль. Ему потребовалась вся выдержка, чтобы успокоиться. Рагнар прожил эту жизнь, пытаясь спасти свою собственную, но совершенно забыл про брата. Предательство Ролло на его совести. Франки наблюдали со своих стен, как приближались язычники, неся к мосту гроб в форме драккара. Они открыли ворота – Рагнар перешел от своих языческих богов к христианским. Внутри он улыбнулся. В ожидании. Он кричал на христиан, восстав из мертвых прямо в церкви. — Я победил. Рагнар схватил принцессу и вывел их из церкви, по улицам и за ворота, где он освободил ее и сбросил цепи. Воины пронеслись мимо него в Париж, но он ушел с поля боя. Рагнар увидел Лагерту – она бежала к нему. Он упал в ее объятия. Если ему пришло время отправиться в Вальхаллу, то только рядом с ней, она его якорь, на этой земле. На следующий день они отплыли из Парижа на своих драккарах, наполненных сокровищами. Во время пути Рагнар то возвращался в сознание, то терял его. Если он спал, то она рядом. Если он просыпался, то она снова была рядом.***
Аслауг задавалась вопросом, когда она стала главной сиделкой для всех этих детей –для Сигги, Рагнхильд, Ивара, Уббе, Хвитсерка и Сигурда. Их всех слишком много для нее одной. Аслауг измучена, ей нужна помощь, и она не могла поверить, что это ее жизнь. То, что что она превратилась – жалкое зрелище. Ничем не лучше рабыни. Все отправились в набеги на Париж, их не было уже пять месяцев. Даже не смотря на то, что служанки ей помогали, Аслауг чувствовала себя совершенно разбитой. Прошло шесть месяцев с тех пор, как она приняла, возможно, второе худшее решение в своей взрослой жизни. Снова переспала с Рагнаром и нарушила доверие Лагерты. Но гнев Лагерты по этому поводу привел ее в замешательство. От внимания Аслауг не ускользнуло, что у Лагерты был собственный любовник –мужчина по имени Калф. Становилось непонятным такое трепетное отношение к Рагнару. И она, безусловно, не понимала, почему Рагнар терпел такое. Одна ее часть считала, что у Рагнара было полное право спать с ней, кюна всего лишь ревновала. Но если быть совсем честной, Аслауг понимала – она третья лишняя в их браке. Не слепая, видела, что происходящее между ними – их худшие ссоры – из-за нее. Лагерта пошла на компромисс, оставшись с мужем, несмотря на его неверность, Рагнар пошел на компромисс, признав, что боролся на сердце жены не только он. Почему же никто из них не мог пойти на этот самый компромисс ради нее? Почему только ей единственной не позволено иметь любовника на стороне? Она у Рагнара в качестве любовницы. У Лагерты Калф в качестве любовника. У Аслауг не было никого. Нет, не совсем так. У нее четверо сыновей. Она не считала Рагнхильд, Бьерна или Сигги своими. Аслауг гуляла по городу в одиночестве, когда подвернулась такая возможность. Слуги сидели с детьми. Ей нужно было глотнуть свежего воздуха, пока она не сошла с ума. Рынок рабов привлек ее внимание – Аслауг пошла туда, покупая новую рабыню для дома – женщину, необычную, иноземку. Она выглядела интересно. Аслауг не утруждала себя спросить ее имя. Она подойдет. Возможно, эта девчонка заинтересует Рагнара, если у него в штанах снова станет тесно. Лагерта точно не станет возражать, если муженек поимеет безродную рабыню. Прогулка закончилась на окраине города. Приблизилась фигура. Аслауг ахнула, увидев знакомое лицо. Харбард. Аслауг подбежала к нему, счастливая – он заключил ее в объятия. Их поцелуй, как целебная мазь на открытую рану. — Ты вернулся? — не веря своим глазам, спросила она. — Ты позвала меня, и я услышал тебя, — ответил Харбард. Аслауг не раздумывала, не задавала вопросов. Она взяла его за руку, он покорно последовал за ней в поля. Они пропадали вместе целыми днями. Дети оставались на попечении слуг. Все, кроме одного. Сигурд наблюдал, как мать выставляла себя дурой на глазах у всего Каттегата. И он следил за этим мужчиной, Харбардом – тот по ночам проскальзывал в дома других женщин. Последней каплей для Сигурда стало то, что Аслауг привела Харбарда в их дом, занялась с ним сексом в своей постели. На следующий день мальчишка проследил за Харбардом – тот снова вошел в дом двух женщин. Сигурд отправился за матерью, привел ее посмотреть собственными глазами, что творил ее ненаглядный Харбард. Ночью, вернувшись в Большой Зал, Харбард получил пощечину от Аслауг. Она рыдала. Кричала. Выла. Накинулась него и вышвырнула вон, проклиная. Сигурд наблюдал из-за занавески, как Аслауг швырнула стул. Харбард ушел – мальчишка рад избавиться от него. Он подошел к матери и нашел ее рыдающей на полу. В зал вошли Уббе и Хвитсерк – они пропустили все произошедшее. Аслауг встала и позвала слугу присмотреть за детьми, а сама ушла. Шел сильный дождь, но Аслауг шла, спотыкалась, плача в грязи. Она чувствовала себя покинутой богами, проклятой быть несчастной, пойманной в ловушку отношений, где она – ненужная, а любовь ускользала от нее.***
Драккары вернулись в Каттегат несколько дней спустя. Лагерта, Бьерн и Кальф помогли Рагнару добраться до Большого Зала и уложить его в постель. Бьерн отправился к себе домой, а Лагерта собралась поговорить с Калфом перед его отъездом. — Спасибо тебе, ярл Калф, — поблагодарила она, улыбаясь ему. Он наклонился, целуя ее перед уходом. Но поцеловал целомудренно. Поцелуй был полон любви и тоски – Лагерте оставалось только смотреть ему вслед, зная, что то, чего он хотел, она дать ему не в силах. Калф желал ее сердце, но Лагерта уже давно подарила его Рагнару. Вернувшись в Большой Зал, она столкнулась с Аслауг. — Почему тебе можно иметь то, что не дозволено мне? — Принцесса растрепана, ее волосы в беспорядке. Лагерта сделала шаг назад. — О чем ты говоришь? — спросила она требовательно. — Ты и ярл Калф. Ты можешь переспать с ним. Но если я позволю себе любовника, он разозлится, — Лагерта взглянула на принцессу и сразу поняла, что опять что-то случилось. — Ты могла бы остаться в Геталанде, — твердо говорила она. — Ты не должна была приезжать сюда. Это был твой выбор. — Он никогда не говорил тебе, не так ли? Он сказал тебе, что я навязалась ему, — всхлипнула Аслауг. — Он не сказал тебе, что тоже хотел меня. Это попытка насолить ей, но то, о чем говорила Аслауг, давно прошло. Больше не имело значения, кто начал первый, она и Рагнар смирились с этим. Лагерта пропустила слова Аслауг мимо ушей. Ей ни к чему это слушать. — Мое предложение к тебе остается в силе. Ты всегда можешь уехать. Найди нового мужа. Я буду заботиться о твоих детях. Аслауг только усмехнулась, а Лагерта вздохнула. Как мать, она все понимала. Но как женщина – нет. Аслауг давно пора сделать выбор, и никто не может этого сделать, кроме нее. Аслауг смотрела на нее с гневом, горящим в глазах, но голос дрожал от печали. — Ты его вообще любишь? Рагнар эгоистичен, и он жесток. Он чудовище! — Лагерта внимательно следила за ней. Она знала, откуда шли эти слова. Ее ответ полон решимости: — Да, — медленно произнесла она, — он такой и гораздо больше. И я действительно люблю его, каким бы человеком или чудовищем он ни был. Лагерта ушла, чтобы забрать Рагнхильд и позаботиться о муже.***
Рагнар проснулся с сильным желанием отлить. У кровати стояла трость, он взял ее и проковылял к черному ходу, чтобы справить нужду. Приятно. Ни боли, ни крови. Лагерта находилась в холле, когда ощутила дуновение прохладного воздуха – он проснулся. Лагерта держала на руках дочку. Рагнар вернулся и увидел, что его ждали. Супруги поцеловались, разорвав поцелуй, Лагерта скорчила рожицу. — Что? — спросил он, глядя на жену сверху вниз. — От тебя воняет, муж. Рагнар засмеялся и позволил себе тоже состроить гримаску. — Все еще больно? — беспокоилась она. — Совсем чуть-чуть, — он оперся на трость. Ему хотелось помыться. И поесть. Рагнар проголодался. Лагерта приказала слугам приготовить ванну. Когда приготовления завершены, Рагнар сбросил одежду и осторожно пересек Зал, проскальзывая внутрь. Вода горячая, от нее шел пар, как нравилось Рагнару – он погрузился воду по шею. Хорошо. Очень, очень хорошо. Рагнар поднялся мгновение спустя, Лагерта подошла к нему, целуя его в лоб. — Я собираюсь проведать Бьерна и принести ему еды. Скоро вернусь, — он кивнул и опустился обратно. Когда Рагнар снова приподнялся, то увидел еще одно знакомое лицо. Рагнар сердито нахмурился. Иду. — Итак, ты снова здесь. Девушка посмотрела на него в замешательстве – Рагнар вспомнил, что она понятия не имела, кто он такой. Он вздохнул и провел рукой по лицу, пока Иду принесла еще горячей воды для его ванны. — Ты незаконнорожденная дочь китайского императора, — сказал он ей, наклоняясь вперед, схватившись за край ванны и пристально наблюдая за ней. Она испуганно отступила. Рагнар горько рассмеялся. Париж взял свое. — Откуда ты меня знаешь? — спросила Иду Он смотрел на нее долго и пристально. И когда улыбнулся, то хищно. — Я знаю много-много вещей, — поддразнил Рагнар, постукивая себя по голове, когда Иду попятилась от него. Он откинулся назад, удовлетворенный совершенной подлостью. Аслауг где-то с Уббе, Хвитсерком и Иваром – Рагнар думал, что он тут совсем один. Пока он не заметил копну рыжих волос, торчащих из-за одного из тронов. Сигурд. — Иди сюда, мальчик. Я вижу тебя. Сигурд вышел вперед и сел рядом с отцом, его маленькое личико сделалось серьезным. — Итак, расскажи мне, что произошло на этот раз, пока меня не было. И Сигурд рассказал. Рагнар откинулся на спинку ванны, разминая мышцы и пытаясь решить, волнует его произошедшее или нет. По крайней мере, все его дети в безопасности. И на этот раз единственный человек, которому Аслауг причинила боль, – она сама. Итак, они квиты. Он вылез из воды и начал одеваться. Аслауг и дети вернулись. — Отец! Ты проснулся! — Уббе и Хвитсерк подбежали к нему, и он присел к краю ванны, обнимая сыновей. Аслауг опустила Ивара – Рагнар обнял и его тоже. Он взглянул на любовницу и снова на сыновей. — Мне нужно поговорить с вашей матерью, — сказал он и те кивнули. Уббе забрал Ивара. Мальчики направились в задние комнаты, когда Аслауг встала перед ним. — Итак, произошло ли что-нибудь интересное, пока меня не было, — совсем не случайно поинтересовался он. — Вообще-то, да. Харбард вернулся, — она не отвела взгляда от его. — А как поживает Харбард? — спросил Рагнар. Она услышала в его тоне угрозу, она ею и являлась. — Прекрасно, просто чудесно, — сказав это, Аслауг отвернулась от него, но Рагнар схватил ее за руку, возвращая к себе лицом. — Отстань от меня, — прошипела она, но он не отпустил ее. — Тебе нравится распутничать на глазах у наших детей? Что за мать так поступает? — Рагнар пришел в ярость из-за того, что дети снова могли пострадать из-за ее беспечности. Ему все равно, что она трахалась с Харбардом на глазах у всего Каттегата, но не все равно на то, что его сыновья видели то, чего не должны были. И его это злило. — Тебя так волнует, с кем я сплю, но все же тебя не беспокоит, когда твоя жена трахается с другим мужчиной! Тебе нравится, когда тебя облапошивают, Рагнар? Рагнар резко бросился вперед, Аслауг отшатнулась, падая на пол. — Будь осторожна с теми, кого выбираешь в любовники, — повторил он то, что когда-то сказала ему она сама. — Ты бы не посмел так обращаться с Лагертой! — крикнула Аслауг ему в спину, когда он оставил ее сидеть на полу. Вернувшись, Лагерта застала Аслауг тихо сидящей в углу зала. — Аслауг? Принцесса повернулась к ней, увидев выражение ее лица, у Лагерты свернулось узлом в желудке. Обида, гнев. И что-то еще. Страх. — И ты все еще утверждаешь, что любишь это чудовище, — прошептала Аслауг. От этого кюну бросило в жар. Ее руки задрожали, она прижала Рагнхильд к себе. Ей могла не нравиться Аслауг, но принцесса ничего не сделала, чтобы заслужить такое обращение. Аслауг не рассказала ей, что сделал Рагнар, но она хорошо знает ту часть своего мужа, которую видела Аслауг. Возможно, Рагнар и не бил Аслауг, но ясно, что ее сердце разбито. Лагерте потребовалось время, чтобы успокоиться. Она пришла в их комнаты, все еще держа Рагнхильд в объятиях. Рагнар сидел на кровати. Лагерта присела рядом с ним, передавая ему дочь. Его глаза загорелись при виде дочери – он откинулся назад, щекоча малышку и наслаждаясь ее пронзительными визгами. — Как Бьерн? — спросил он. — Лучше, и он пытается справиться с болью, но ему трудно. Сейчас там только он и Сигги, — сказала Лагерта. — Он мужчина. Такова жизнь, — отчеканил Рагнар холодно. Жестко. Он держал дочь над головой, раскачивая ее на ладони – та радостно смелась. Она – их сокровище. Их драгоценное чудо-дитя. И она приносила ему столько радости. Кюна скрестила руки на груди. — Такова жизнь, — повторила она. — Да. Ты прав. Бьерн – мужчина. И я рада видеть, что он стал намного лучшим мужчиной, чем ты. Рагнар прекратил играть и прижал Рагнхильд к груди. — Не начинай, Лагерта, — ответил он мрачно и угрожающе. Но она проигнорировала угрозу мужа. — Или что? Ты попытаешься причинить мне боль? Как ты причинил Аслауг? Я бы хотела взглянуть на твои попытки. Рагнхильд, будучи ребенком, почувствовала перемену и заплакала. Пришла служанка, но тут же быстро отступила. — Простите, миледи, я думала… — Нет. Возьми Рагнхильд. И не мешай нам, — приказала Лагерта. Ребенка унесли, оставляя конунга и кюну наедине. — Тебе становится легче от осознания того, что ты причинил ей боль, Рагнар? Это заставляет тебя чувствовать себя более сильным мужчиной? — Теперь они оба кружили вокруг друг друга. У Лагерты зачесались кулаки. — Есть вещи, которых ты не понимаешь. Ты знаешь, что Харбард был здесь? В нашем Зале. В нашей постели. — В ее постели. — Она трахнулась с ним на глазах у детей! — И ты трахнул ее на глазах у Бьерна, когда он был совсем ребенком! Ее слова как пощечина. Одним предложением Лагерта лишила его моральных устоев. — Если она скажет, что ты что-то с ней сделал, пеняй на себя, муж, — угроза повисла в воздухе. Той ночью они спали в тишине. И ни одна из женщин не заговорила с ним утром. Или на следующий день. И на другой. На четвертый день ему пришла в голову мысль, но она не об Аслауг. — Лагерта, — спросил он жену, поворачиваясь к ней. Они сидели друг напротив друга и ужинали за разными столами. — Ролло вернулся? — Она посмотрела на него и несколько раз моргнула, пытаясь вспомнить, был ли Ролло на каком-нибудь другом драккаре. Его не было на их… — Ты же не думаешь, что мы оставили его позади, не так ли? Рагнар сел, точно зная, где находился его брат. — Нет. Я думаю, он оставил нас позади.***
Иду направилась к госпоже. Она обнаружила Аслауг задумчиво сидящей в своих комнатах. Прошла неделя после разговора с Рагнаром, но сила его острых слов не ослабла. Запечатлелись в ее сердце, превратив в камень все чувства, которые она к нему испытывала. — Принцесса Аслауг, — прошептала Иду. Аслауг повернулась к своей рабыне. — Чего ты хочешь? — Прошу, не заставляйте меня служить конунгу Рагнару. От взора Аслауг не укрылось, что девушка напугана, и ей любопытно. — Почему ты не хочешь служить ему? Он твой конунг. — Он пугает меня. Он… Кое-что знает, — пискнула Иду. — Например, что? Но Иду больше не проронила ни слова. И пока Аслауг изучала ее, ей пришло видение...Прошло много времени с тех пор, как у нее было видение. И когда она снова взглянула на Иду, то улыбнулась чарующей улыбкой. — Иду… Ты знаешь, как заваривать чай? Если Рагнар заставил ее страдать, то Аслауг расквитается с ним и заставит страдать уже его.
