Глава 19
7 июля 2023 г., 16:39
Лагерта заставила его проглотить гордость и извиниться перед Аслауг. И Рагнар попросил прощения только ради жены. Лагерта заставила его поклясться, что этого никогда не повторится. И Рагнар поклялся – своей жизнью.
Прошло два месяца с момента их возвращения, но тело Рагнара больше не заживало так быстро, как раньше. Он стал меньше нуждаться в трости, но остаточные боли время от времени беспокоили его. И Рагнар учился приспосабливаться к ним, жить с ними. В доме воцарилось очередное перемирие. И за его хорошее поведение жена согласилась позволить ему вернуться. Именно в момент страсти Рагнар впервые осознал, что стареет.
Осознание пришло к нему, когда они занимались любовью – и в какой-то момент он почувствовал, как ногу свело.
— Ох!
Лагерта отползла от него, а Рагнар сел, потирая больное место. По ощущениям, его схватила судорога.
— Что случилось? — спросила она. Он покачал головой, рассмеялся и потянул ее обратно на себя, прижимая ближе.
— Мы стареем, — ответил ей Рагнар. Лагерта хихикнула в тон мужу.
— Мне нужно принести твою трость, любовь моя?
— Нет, но я, безусловно, могу подарить тебе одну, — сказал он, опрокидывая ее на спину и продолжая то, чем они занимались, пока их не прервали.
По окончанию Лагерта легла ему на грудь, обводя пальцами шрамы на его коже. Некоторые из них она оставила ему, во время их многочисленных драк, когда дело доходило до рукопашки.
— Я тут кое о чем подумала, — подала голос Лагерта. Рагнар закрыл глаза, но не спал.
— Хммм?
— Я думаю, нам нужно начать работу по укреплению нашего города, — рассуждала она. — Каттегат стал очень большим. Я чувствую, что в течение следующих нескольких лет на нас могут напасть. Или начать угрожать нашему правлению.
Он открыл один глаз и посмотрел на нее, зная, что она права.
— Харальд и Хальфдан?
— Мхм…
— Как они себя вели, когда мы уезжали из Парижа?
— Они были нами впечатлены. И мы по-прежнему занимаем позицию силы, поэтому они понимают, что любой вызов, на который они могут решиться, обойдется дорого. Но они наблюдают за нами, они наблюдают за тобой.
Лагерта всегда была проницательной.
— Тогда у нас будут две проблемы, — вздохнул Рагнар. — Потому что Ролло в Париже. И он знает все наши стратегии. Если мы вернемся во Франкию, у нас возникнут очень, очень большие проблемы.
— Я все еще не понимаю, почему он ушел.
— По той же причине, по которой он предал меня в первый раз, — он взглянул на жену, все еще такую красивую. Она смотрела на него снизу-вверх, ее волосы веером рассыпались по его плечу и руке.
— Я сожалею, что встала между вами двумя.
Рагнар поцеловал ее.
— Я никогда не сожалел об этом решении, — признался Рагнар. — Это был мой выбор и неудача Ролло. Я увидел возможность и воспользовался ею, и я не буду извиняться за то, что любил тебя или за то, что сделал тебя своей женой.
Потому что к этому все и сводилось. Это то, что сказал ему Ролло, когда думал, что Рагнар мертв. Лагерта.
Это всегда было связано с Лагертой.
Ролло проклял его за то, что он забрал ее, но правда заключалась в том, что именно Ролло и его постоянные измены привели ее в объятия Рагнара. И именно Рагнар появился ночью, когда Ролло вышел из себя и попытался ударить ее. Он избил брата до крови за то, что тот угрожал Лагерте, сказавшей Ролло, что уходит от него.
Они оба встретили ее на поле боя – много лет назад. Лагерта спасла Рагнару жизнь – и он отправился к ее отцу просить ее руки. Он упорно продолжал приходить, пока старик наконец-то не смягчился и не отдал Рагнару свой браслет, наказав отдать его Лагерте в знак его благословения.
Но Ролло попытался обойти отца Лагерты и подойти прямо к самой девушке. И, похоже, это сработало. Пока Лагерта не застукала его со спущенными штанами и членом внутри другой девицы.
Рагнар направлялся к ее дому, когда услышал крики. Ворвавшись в дом, он застал такую картину: Ролло загнал Лагерту в угол и собирался ударить ее. В ту ночь братья бились, словно злейшие враги. После драки, они оба были покрыты кровью, чуть прихрамывали.
Ролло ушел, но Рагнару пришлось остаться, поскольку Лагерта отмыла его и подлатала.
В ту ночь он обнял ее, а неделю спустя подарил браслет ее отца. Вскоре после этого Рагнар смог сделать гораздо больше, чем просто обнять.
Она стоила того, чтобы сразиться за нее. И всего, что произошло с тех пор. И Рагнар снова будет драться с Ролло. Совсем скоро этот день настанет.
— Никаких сожалений, — прошептал ей Рагнар.
— Никаких сожалений, — вторила Лагерта, переплетая свои пальцы с его.
***
Рагнар все еще не хотел видеть Иду в качестве своей служанки и постоянно отказывался от ее помощи. Но сегодня вечером Лагерта впервые заметила странное поведение мужа. Она вопросительно посмотрела на него, но он отмахнулся. Однако в ту ночь, его посетила первая галлюцинация. Рагнар прекрасно знал причину. «Лекарство» Иду. На следующий день он отправился на ее поиски и увидел ее возле свинарника. Рагнар схватил рабыню за руку и прижал к стене. — Ты пытаешься убить меня! — прорычал он. — Я не знаю, о чем вы говорите! — Иду попыталась отпрянуть от него, но Рагнар ударил рукой по стене прямо рядом с ее головой. — Не играй со мной. Я убил тебя раньше и сделаю это снова. Мне не нужно твое «лекарство». И я не хочу, чтобы ты приближалась к моей семье. Он отпустил ее – девчонка стремглав убежала. Рагнар разочарованно обернулся. Рагнар не мог позволить себе лишиться сил при встрече с Ролло. Ведь именно из-за этого он потерпел поражение в прошлый раз. Сейчас Рагнар намеревался победить. Он бросился на поиски Аслауг и увидел, как та возвращалась с рынка. — Выгони отсюда эту девчонку! — Рагнар кричал и злился, а Аслауг непонимающе смотрела на него. — О чем ты говоришь? — Ты прекрасно знаешь, о чем я. Я не хочу, чтобы эта девушка была в моем доме. Иду, — он выплюнул ее имя. Аслауг усмехнулась и отступила, смотря на него. — В чем проблема? — Она пытается отравить меня! — Рагнар в ярости, а Аслауг пыталась сохранить невозмутимое выражение лица, хотя про себя смеялась. Она прошла мимо него в Зал, отпуская Иду восвояси. Даже после того, как девочка ушла, Рагнар снова начал чувствовать недомогание. Он становился все более взволнованным, его галлюцинации преследовали его все навязчивей. Лагерта наблюдала за ним, на ее лице читалось беспокойство за него, но даже сам Рагнар не мог сказать ей, что с ним не так – он сам не знал. — Разошли послания, — сказал он однажды жене, стиснув зубы. — Мы отправимся в Париж через три луны. Рагнар изо всех сил пытался сохранить рассудок. И поэтому он уединился в своей старой охотничьей хижине, где держал своих питомцев. Через три луны они отбудут в Париж – и он старался привести себя в порядок. Но безуспешно. Наоборот, его зависимость все росла. Ему приносили еду из Большого Зала, но Рагнар отбрасывал ее прочь, едва надкусив по краям. Рагнар не понимал, почему это происходит. Он избавился от Иду. Но яд свои корни все равно пустил. Он поймал себя на том, пытался вспомнить, как она готовила свое снадобье. И отправился за листьями и орехами, принес их обратно в хижину, смешивая разные комбинации – от некоторых ему стало еще хуже. Рагнар решил пытаться до тех пор, пока не приготовит то самое, нужное. Они отбудут в ближайшие несколько дней – ему понадобится это лекарство. Из пристани донеслись звуки рогов, возвещающие о прибытии драккаров. И в ту ночь он вернулся в Большой Зал. Но как только Рагнар переступил порог, смех и разговоры стихли. Он подошел к тронам – Лагерта спустилась, приветствуя его, в ее глазах плескалось беспокойство. Рагнар заметил Харальда и Хальфдана – те приблизились к нему. Сквозь сжатые челюсти Рагнар поздоровался с ними и потянулся за кружкой эля. — Все хорошо. Не обращайте на меня внимание, продолжайте праздновать, — обратился он к толпе, поднимая свою кружку. — За Париж! — За Париж! — раздались приветственные крики и тосты, снова заиграла музыка. Рагнар же ушел в задние комнаты. Лагерта последовала за ним. Рагнар понятия не имел, как выглядел, а даже если бы и знал, Лагерта сомневалась, что ему было бы до этого дело. Его губы и зубы в красных пятнах, туника грязная, а глаза дикие и бегающие. Вокруг его плеч обвилась змея. Очень большая, живая змея. Лагерта подступила к нему, обняла его за грудь и сжала, прежде чем осторожно сняла змею с его плеч и положила в корзину в углу комнаты, сделав пометку утром отнести ее обратно в хижину Рагнара. Он не двигался, просто стоял и смотрел на нее – она опустилась к тазу и окунула кусок белья в воду. Вода холодная – Рагнар вздрогнул, когда она коснулась его кожи, но Лагерта продолжала очищать его лицо и губы. — Я не знаю, что со мной происходит, — тихо сказал он, пока она снимала с него тунику, сапоги и, наконец, штаны. Рагнар отсиживался в хижине три недели, а Лагерта каждый день следила за тем, чтобы его кормили, зная, что рано или поздно он вернется. Но теперь, видя состояние Рагнара, Лагерта поняла – ее муж не в силах сражаться, не говоря уже о бое в Париже. По Залу прокатилось эхо музыки и смеха. Лагерта вернулась обратно, улыбаясь и наслаждаясь пиром. И краем глаза следила за Рагнаром – вдруг тот снова выйдет сюда, а выйдет он явно голышом. Этот новый Рагнар беспокоил Лагерту. Он не такой, как раньше. Он нервный, дерганный и грязный, а Лагерта знала, что ее настоящий Рагнар грязь призирал. Он выглядел, словно дикарь, годами скитавшейся по свету в одиночестве. Он выглядел… Пугающе усталым. Мужчина, которого она уложила в постель, не ее муж. Лагерта должна разобраться, что происходит. Что бы это ни было, это касалось только Рагнара – она приняла решение. На следящий день Лагерта встала рана утром и отправилась на кухню, где встала в уголочек и стала наблюдать. Женщины готовили еду и не обращали на нее никакого внимания. Блюдо почти готово – они разложили его по тарелкам, когда вошла Аслауг. Лагерта притаилась в углу, принцесса ее и не заметила, а прошептала что-то на ухо одной из служанок и посыпала на тарелку и листья что-то похожее на зелень. Лагерта полошла к девушке и взяла тарелку. — Что это? — Принцесса Аслауг сказала, что это для конунга Рагнара. — О, правда? Лагерта выбила тарелку из рук. — Не клади на тарелку ничего, что не было приготовлено на этой кухне, ты поняла? — девушка кивнула, и Лагерта ушла. Аслауг медленно отравляла Рагнара. Лагерта в ярости. Она нашла принцессу в ее покоях. — Почему?! Ты пытаешься убить его? — Лагерта бросилась к ней – Аслауг вскинула руки. — Нет. Я просто пытаюсь причинить ему боль, — призналась она. — Что ты сделала? — Это трава – она вызывает у людей галлюцинации, я думала… — О чем ты думала? Что это была хорошая идея? Наказание? Посмотри на него! Ты не замечала, что творится? Мы все находимся под угрозой. Мы не можем позволить себе быть слабыми. А ты ослабила Рагнара, подвергнув опасности всех нас… Всех наших детей! Аслауг зарыдала – гнев Лагерты на мгновение стих, когда она взглянула на принцессу. То, что ей пришлось вынести, несправедливо. Кюна вздохнула. — Аслауг… Ты права, называя Рагнара чудовищем. Да, он такой. Но он мое чудовище. Ты спрашиваешь, как я могу любить его… Я никогда не питала иллюзий относительно того, кто и что он такое. Он – это я. Я – это он. И мы знаем и понимаем друг друга. Мне жаль, что тебя втянули в это. Но что было, то прошло. Нам нужно двигаться дальше. Ты была сильной. И храброй. Продолжай сохранять храбрость в своем сердце. Твой день настанет. Ты найдешь любовь – настоящую любовь, которая будет прекрасной и чистой. Два дня спустя они отплыли в Париж. Рагнар теребил в руках маленький мешочек. Он чувствовал тошноту, дрожь и обливался потом, но пытался задавить болезнь. Лагерта сидела рядом с ним на драккаре и просунула руку ему под плащ. Он крепко держал ее ладонь и не отпускал, пока теребил мешочек. На другом драккаре Харальд и Хальфдан обсуждали увиденное. Конунг Рагнар ослаб. Возможно, Каттегат не так силен, как казалось.***
Они направились в устье реки – все ожидали указаний Рагнара. Но тот едва мог сказать хоть слово. И видя это, Лагерта взяла обязанности говорить на себя. — Мы поплывем вверх по реке, — сказала она. — Подойдем как можно ближе, а затем разобьем лагерь. Они вышли на берег и заметили два франских корабля-разведчика. Лагерта, Бьерн, Калф, Хафдан и Харальд пересекли воды и убили разведчиков – но одного они упустили. Именно Хальфдан заметил сигнальные огни. — Скоро они узнают, что мы здесь, — предупредил он. — Тогда мы разбиваем здесь лагерь, — ответила Лагерта, — и завтра дадим им бой. Позже тем же вечером она отправилась к мужу и приметила у него что-то в руке. Мешочек. Лагерта выхватывала его. Рагнар повернулся к ней, свирепо глядя. — Отдай обратно. — Нет. — Отдай. Обратно. — Нет! Рагнар накинулся на нее – Лагерта отскочила в левую сторону – он споткнулся. Рагнар снова напал на нее, повалил на землю, Лагерта же продолжала отбиваться. Подошедший Бьрен увидел, что Рагнар прижимал Лагерту. Они явно не дрались, как обычно. Они явно не ласкали друга в томной прелюдии. Бьерн бросился на отца, оттаскивая его от матери – Рагнар, спотыкаясь, поднялся на ноги, замахиваясь на сына. Он промахнулся – Бьерн нанес отцу удар прямо в челюсть, заставляя того вновь споткнуться. Отец и сын рисковали избить друг друга, но Лагерта вовремя встала между ними. — Остановитесь! Они втроем смотрели друг на друга. Медленно, но верно, до Рагнара начало доходить, что он наделал. Бьерн стоял в стороне, готовый снова нанести удар, и переводил взгляд с отца на мать. Лагерта повернулась к сыну и что-то прошептала ему, вкладывая мешочек в руки. Бьерн взглянул на мешочек, а потом на Рагнара, следом на мать. Она кивнула ему – Бьерн неохотно ушел, оставляя их вдвоем. Лагерта развернулась к мужу, но тот не осмеливался пересекаться с ней взглядом. Она схватила его за бороду и нежно поцеловала, видя слезы, которые еще не начали скатываться с его лица. — Я прощаю тебя, муж, — прошептала она, обнимая его, когда он спрятал лицо у нее на плечах. — Я заблудился, жена, — говорил он. —И я очень сильно устал. — Знаю. Им ни за что не победить. Завтра они падут. Поражение предопределено.***
На этот раз они не напали с суши. Только с моря. Но Рагнар знал достаточно, чтобы избежать цепей, призывая их драккры опустить мачты и снять форштевни. Да, они стали более уязвимы, но зато смогут прорваться через цепи и столкнуть Ролло в воду. Они гребли быстро – Рагнар видел форты по обе стороны реки, знал, что это оно. Но на этот раз он дал им больше шансов. Когда полетели стрелы – поднялась стена щитов. Цепи показались из-под водной глади – драккары проскользнули мимо них, вынуждая франков броситься в воду. Рагнар ждал, пока не увидел приближающиеся франкские корабли – увидел, что их вел его брат. Рагнар ждал, пока они не подплыли ближе, подгоняя свой флот вперед. Набирая скорость тарана. И когда он приблизился к Ролло, то спрыгнул с драккара на франкский корабль, сбивая брата с ног. Франки и северяне столкнулись нос к носу. Ролло и Рагнар бились не на жизнь, а на смерть. Трещали топоры и мечи. Рагнар получил удар в бок, но вернул должок, разрезав ногу Ролло. Тот упал, а Рагнар готовился обрушить ему на голову тупой конец своего топора, но Ролло блокировал удар щитом, выбивая его из рук Рагнара и используя щит, сбивая брата с ног. Ролло наскочил на него, ударил кулаком в лицо. Они катались по земле. Рагнар обхватил руками шею Ролло, сдавливая. Но внезапно братьев отбросило в стороны – хаотичная давка тел заставила их потерять друг друга из виду. Рагнар увидел, как Лагерта пронзала мечом франкского воина, а Бьерн вонзал нож в грудь другого. Голова Рагнара дернулась от хлесткого удара. Ролло. Рагнар замахнулся, саданул брата в живот, пиная, отбрасывая его назад. Рагнар почти добрался до Ролло, собрался нанести ему удар в лицо, но рога запели и его оттащили на драккары, ругающегося и кричащего. Он понятия не имел, кто отдал приказ к отступлению, но они отступали. Рагнар стоял на своем драккаре, крича на Ролло, а Ролло кричал в ответ – они проклинали друг друга до тех пор, пока их флоты не разошлись. Рагнар рвал и метал, но потом выгорел и остыл – опустился на дно драккара, закрыл глаза и погрузился в сон. Бьерн и Лагерта настороженно наблюдали за ним, чувствуя горечь поражения, плывя обратно по Сене. — Это нас ослабило, — сказал Бьерн матери, которая глядела на мужа сверху вниз, привалившись к корме. — Сильно ослабило. — Знаю, сын мой. Но сейчас мы должны готовиться к битве, что поджидает нас дома.***
Лагерта пристально следила за тем, что подавали Рагнару на стол. Теперь никто не добавлял никаких «трав». Она неустанно трудилась, чтобы ее муж выздоровел. И постепенно Рагнар начал приходить в себя. Однако поражение в Париже наложило свой отпечаток на Каттегат – оно правда ослабило их. Лагерта чувствовала на себе осуждающие взгляды, а Рагнар не покидал Большой Зал. Им придется противостоять этой беде. Нельзя допустить того, чтобы их положение ухудшилось. Нельзя позволить негодованию разрастись. — У нас проблема, — сообщила она мужу, вернувшись домой. — Какая же, — рассеяно поинтересовался он, сидя на троне с козленком на руках. Лагерта слегка улыбнулась. Рагнар любил козлят – они его единственное утешение, когда что-то тяготило его разум. — Нам нужна победа. Способ оправиться от Парижа. Он поднял глаза при слове «Париж». — Люди становятся беспокойными. Ходят слухи. Сейчас мы слабы, — Лагерта говорила прямо и без обиняков, Рагнар прекрасно понимал, что она права. Ролло нанес им сокрушительный удар. И они повержены. Рагнар задумчиво потеребил крест на шее. Он носил его каждый день с тех пор, как умер Ательстан. Ательстан… его друг. Он не забыл об Ательстане. Ни о короле Эгберте. И думал, что, возможно, пришло время вернуться в Англию… И нанести удар. Он объявил о следующем набеге во время Йоля. В первый раз появился на публике, со дня возвращения из Парижа. И когда Рагнар пришел разжигать костер, его лицо раскрашено в церемониальные цвета, в толпе воцарилась тишина – он мог чувствовать, что они осуждали его. Рагнар не торопился разжигать погребальный костер – и когда огромное пламя почти достигло небес, конунг повернулся лицом к своему народу. Он поднял руки в воздух и закричал на них. — Кто хочет бросить мне вызов?! — Рагнар зол. Зол, что они не верят ему, не преданны ему. Наступила тишина. — Ну? Вы видите во мне слабого конунга. Побежденного! И как мы поступаем со слабыми конунгами? Мы убиваем их. Кто. Хочет. Бросить мне вызов?! Он ждал, но никто по-прежнему не решался подать хотя бы голос. — Кто открыл вам путь на Запад? — Конунг Рагнар! — один единственный голос. — Кто перевез вас через моря? — Конунг Рагнар! — голосов стало больше. — Кто сделал вас богатыми? — Конунг Рагнар! — Вы не верите? У вас нет веры? Вы думаете, что это все? Что это конец? Это. Не. Конец. Мы снова поплывем. Мы снова поднимемся. И мы сделаем это ради наших семей. Нашего народа. Мы сделаем это не ради одного человека. Но ради Каттегата. Теперь вы последуете за мной?! — Да здравствует конунг Рагнар! — Он обернулся и увидел, что его жена улыбнулась ему. — Да здравствует конунг Рагнар! — Да здравствует конунг Рагнар! — Да здравствует конунг Рагнар! Он позволил им продолжать, затем снова поднял руки. — В этом году мы восхваляем богов за их мудрость. Мы восхваляем их за их благосклонность. В новолуние мы снова отплываем на Запад, в Англию! — За Англию! Вокруг раздались радостные возгласы. Лагерта с детьми подошла к нему с объятиями в разгар празднования. — Предоставляю это тебе, конунг Рагнар, — сказала она. Он притянул ее ближе. Париж остался далеко позади. Но их ждала Англия.
