Будь моей ошибкой длиною в жизнь.

Мой радар:-Доброе утро, тебя подвести до школы? Я: -Наилучшее утро, пасибо , я доберусь сама Мой радар:Надо поговорить. Жду через 10 минут во дворе. Я:- Я только проснулась и время половина восьмого утра, рано, не замечаете? Мой радар:-10 минут. Вообще, замечательно. Разбудило меня, кстати, её сообщение. Очень странно. Хоть и хотелось с ней скорее встретиться… но не через десять минут — я только глаза раскрыла. Кое-как собравшись за пятнадцать минут, вываливаюсь из дома. На ходу застёгиваю куртку, спускаясь по лестнице. Выпал первый снег. Середина ноября. На улице холодно — и на душе тоже. Что за апатия? Она ведь почти рядом. Почему всё не может быть чуть полегче и попроще? А что будет дальше? И почему я не чувствую от неё тепла? Заметила её машину, слегка припорошенную снегом. — Давно ждёте? — обтряхивая снег с сапог, проговариваю я. — Пятнадцать минут, — с полуулыбкой отвечает она, глядя на меня. — Вы что, написали, когда уже подъехали? А если бы я не пришла вообще? — Ты бы пришла. Просто вопрос был только во времени. — Просто... всё так просто, — пробубнила я себе под нос. — Проговорим ещё раз. Школа — это школа. Её взгляд стал серьёзным. От неё пахло свежестью, как от белья после стирки... Точно! Я всё никак не могла понять, что это за запах. На парфюм не похоже, но пахнет вкусно… — Мне нравится запах вашего кондиционера. — Хах, спасибо. Это чехлы на сиденьях так пахнут. — В прошлый раз тоже пахло свежо. Вы их часто стираете? — Они часто пачкаются, — чуть сощурившись, отвечает она и переводит взгляд на двор. На ней была полушубка нараспашку, вьющиеся волосы и платье, открывающее бёдра.Мой взгляд скользнул по её ноге. Захотелось прикоснуться. Просто прикоснуться — чтобы поверить, что она рядом. Что она — со мной...Посчитав, что во мне осталась капля интеллигентности, я подала ей руку. Она посмотрела на неё как-то специфически, но переплела пальцы с моими. Холодная рука — как у мертвеца. У неё вообще кровь там циркулируется? — Выпускной класс. Не забивай голову чувствами, Лер, — её взгляд остановился на мне. Стеклянные, серьёзные глаза. Да с таким в тюрьме работать. Ей-богу. — Я в силах решать, что мне делать. А вы не ведите себя как моя мама — это уже начинает надоедать. Каждый день одно и то же. Вам это не надоело? — Ты ведёшь себя как ребёнок, Валерия, — опять этот прищуренный взгляд, будто готов прожечь насквозь. Не умею я держать язык за зубами. Ну не умею. Не могу промолчать. Ооох… —Похоже вы переспали с ребенком тогда. Я прямо видела, как она сжала челюсти. Вены на шее вздулись. Её рука крепко сжала мою. Откуда в ней столько силы? А я уже не могу это терпеть. — Ладно, ладно... — мямлю, пытаясь вытащить руку из её хватки. — Это просто шутка. К тому же, я же говорила, что люблю постарше… и понапористей, — последнее сказала чуть громче. Хотя руку так и не смогла вернуть себе. Ну ничего. Поиграем по-другому. Смотрю ей прямо в глаза и сжимаю её руку в ответ. Не выходит… Её хватка куда крепче. Я проигрываю. Но об этом, конечно, не скажу. — Что вы хотите от меня? — спрашиваю сквозь зубы, сдерживая раздражение. — Школа есть школа. Повтори, — спокойно произносит она. Хватка всё ещё железная. — Школа есть школа. Я поняла. Поняла это, — быстро тараторю и выдыхаю. Она ослабляет руку, а другой начинает медленно поглаживать мою. Странная, ей-богу. Видимо, в моём взгляде читается лёгкое недоумение. — Ты же любишь пожёстче, — и её улыбка… Улыбка хищника, загнавшего добычу в ловушку. Она будет играть: медленно, изощрённо. А я? А я не против. Какая же она разная. На уроке — одна. В жизни — совершенно другая. Две противоположности. Две стороны одной медали. Она завела машину, и мы поехали в школу. Биологичка, наверное, удивится, что я не опоздала. Первый раз за три месяца. И не по своей воле, конечно. Но ей об этом знать не обязательно. Пока мы ехали, я не отрывала от неё глаз. Словно, выйдя из машины, уже не увижу. Где-то на полпути она смутилась, и на щеках появился лёгкий румянец. — Давыдова, ты во мне дыру просверлишь своим взглядом. Лучше повторяй уроки, — с улыбкой сказала он.— Я задала три задачи. Ты хоть решила их? — Неа. Вообще ничего не поняла. — Похожие есть в дополнительных. Их прорешала? — Неа. Не получилось — ответы не сходились. — Понятно. После уроков останься. Объясню. — Ладно... — Почему тебя вчера ударила Сибирская? — прищуренный, холодный взгляд. Боже, от него мурашки по коже. Она может мной управлять одним только взглядом. — Захотела, чтобы я легла… Да неаккуратно подтолкнула, — пожимаю плечами. Останавливаемся на светофоре. Она прожигает меня глазами. — Зелёный, — тихо напоминаю я. Это не женщина, это эмоциональные качели. Остановившись во дворе, подальше от школы, она поворачивается ко мне и, улыбаясь своей ангельской улыбкой, говорит: — Дойдёшь отсюда до школы. Пешком меньше пяти минут. Звонок через десять. Намёк понятен? — Предельно ясен. — Умничка, — её улыбка сводит меня с ума. Ангел. Не иначе. Я залипаю на ней. Она это замечает и улыбается ещё шире.Потянулась и коснулась своими губами моих. Я даже не знала, что бывают такие мягкие губы, такие красивые глаза, такие нежные руки. Она вела. Углубила поцелуй. И как только я хотела ответить — она отпрянула. — Главное — учёба. Не забывай. Уроки тянулись медленно и вязко. Я пыталась вникнуть, и пусть получалось не очень — уже результат.После разговора с классной по поводу похода к директору и выгона с урока направилась на доп. занятие к моей ненаглядной. Такой неприступной, недосягаемой… и одновременно — моей? Зайдя в класс, сразу глазами нашла Яковленко… или Яковина, ну в общем, как его там. В классе было человек десять. Заметила девятые, десятые классы — мы вдвоём были из одиннадцатого. — Приветик. Дашь списать допы? Что-то вообще не врубилась. — Привет. А что за это мне будет? — он откинулся на спинку стула и посмотрел на меня с загадочной улыбкой. — Держи, я бросаю, — протягиваю ему начатую пачку сигарет. В этот момент в класс вошла Софья Даниловна. Покосилась на нас, шумно выдохнула и быстро отвела взгляд. Занятия прошли… нормально. По-своему. Я начинала понимать только первое задание, когда шло уже шестое. Ну и ладно. У меня принцип: даже если знаю 20% — палка раз в год стреляет. Все года сдавала, и сейчас сдам. Как-нибудь. Она почти не обращала на меня внимания. Умеет держаться. Я бы так не смогла. Ловила себя на том, что засматриваюсь на неё. Когда подходила и объясняла, случайно касаясь моей руки, — в голове обезьянка колотила в барабаны. А не высчитывала степени с рациональными показателями. Сказав, что всё поняла (а на самом деле — просто устала и ничего не воспринимала), я направилась к выходу. Даниловна даже не посмотрела. Остаться я не решилась — она ясно дала понять. Рука до сих пор побаливает. Конечно, внутри теплилась надежда, что она остановит… но нет. Может, всё это — сон? Нет. Я чувствую её следы на своей спине. Точно не сон. Домой добралась без происшествий. Два часа лежала и смотрела в потолок — в голове пусто. Словно кто-то залез и вынес всё. Кроме неё. Периодически отдёргивала руку от телефона, чтобы не написать. Время шло. Четыре часа. Семь. Десять. Без неё. Всё вокруг стало серым. Плевать. Мне семнадцать, а не тридцать пять. Переживать буду, когда седина полезет. Сейчас — можно глупить, любить, разбиваться. Юность для этого и дана. Для глупостей, которые доведут до края, изорвут в клочья… но ты будешь живой. Настоящий. С этими мыслями я и заснула. — Вставай, иди готовь, совсем разленилась! — услышала сквозь пелену сна раздражённый голос. — Жрать себе сам готовь, я не твоя служанка. И вообще — выйди нахер из моей комнаты, — говорю, садясь и щурясь от света. — И желательно из нашей семьи. — С такими взглядами тебя никто замуж не возьмёт. Будешь таскаться от одного к другому, как потасканная вещь, — буркнул он. Высокомерный индюк. Думает, женщина — это домработница. — А ты трусы стирать умеешь? Или ждёшь, пока мать с работы придёт и с ложечки покормит? — встаю, потягиваясь. — Я не мать, чтобы за тобой жопу подтирать. — Ты за чьи деньги живёшь?! — взбешённо хватает меня за локоть. — Отпусти, придурок, мне больно! — кричу, пытаясь вырваться. — Неблагодарная тварь! — швыряет мою руку и орёт. Как же он задолбал. Было уже одиннадцать. Мама не вернулась. Вылазить из комнаты и сталкиваться с ним мне точно не хотелось.Провисев в ноутбуке ещё часа два, лайкала фотки в ленте. И тут — фото нашей класснухи. Ирина Дмитриевна сидит на диване с тремя охапками шикарных цветов.Что за хрень? На кой чёрт это выставлять? Предпенсионный уже рядом. Ей сколько — сорок пять? Лайкнула (вдруг станет добрее, яда меньше плеснет). Закрыла ноут. Упала в кровать и заснула. Надо ли говорить, что от неё я так и не получила ни слова?Надо ли говорить, что ждала этого больше всего?Надо ли говорить, насколько я была разочарована?Блядь.Встречай меня снова, море из слёз.Давно я не засыпала в таком разбитом состоянии. Прошло ещё две недели. Недели непонимания.Она написала на следующий день — сказала, что очень занята и просила подождать.Подождать чего?Она ведь ничего не обещала. А я — предлагала встречаться.Ах да... она просто ушла от ответа. Взрослый поступок. Не иначе. Учёба шла как попало. Оценки болтались где-то между тройками и четвёрками. Очередной четверг. Очередной её первый урок.На улице — декабрь.Холод собачий. Тащиться на первом автобусе ради её урока? Бррр.Пойду чай попью. С этими мыслями я и опоздала. Хотя до этого приезжала всегда раньше. Устала. За две недели — всего одно опоздание. Но, конечно, именно на её урок. — Извините за опоздание, можно войти? — уже привычно выпалила я, заходя в класс. Нежданчик. Возле двери стоял Яковенко. Или Яковлевич. Ну... в общем, тот самый. — Вы опоздали на пятнадцать минут. Зачем вообще пришли? — холодно спросила Софья Даниловна, не отрывая от меня взгляда. В классе — идеальная тишина. На доске примеры и надпись: КОНТРОЛЬНАЯ РАБОТА. Блин. Вот почему он пришёл утром. Я ж совсем забыла. — У меня урок. Вот и пришла, — с лёгким недоумением сказала я, глядя ей в глаза. А в них — холод. И, кажется, раздражение. — Для вас урок окончен. И передайте это же своему другу по несчастью. Я его здесь не держу. — Ну, ладно... — Запишите на листе причину опоздания и отнесите классному руководителю. Я быстро накатала свою объяснительную и уставилась на Колю, стоящего в дверях. — Я не буду писать. Я ведь на уроке. Постою здесь, — буркнул он. Софья Даниловна тяжело вздохнула и прожгла его взглядом.Она раздражена. Ну, давай, избавлю тебя от лишнего. — Давай я за тебя напишу, — пробормотала я себе под нос. А в голове — пустыня и перекати-поле. — Как твоя фамилия? В классе раздались сдержанные смешки. А моя ненаглядная закатила глаза. — Ты не знаешь фамилию своего одноклассника? — уставилась на меня Софья Даниловна. — А имя? Я посмотрела на него с надеждой, что он поймёт мой взгляд. — Коля, — сказал он наконец. Решив, что из меня сегодня никакая Мать Тереза, всучила ему лист. — Пошли, Николай. Он всё-таки вышел — нехотя, но вышел. — Что ты там стоял? Она бы всё равно не впустила, — говорю ему, заворачивая за угол школы. — Не хотелось пропускать. Всё-таки контрольная, — пробурчал он, глядя в землю. — Блядь, она на меня так посмотрела… как на пустое место. — Ну и что с того? — взглянул он на меня. Вид у него был подавленный. Что-то тут не так. — Сигареты есть? — Ты же бросаешь. — Бросают меня, а я только продолжаю, — усмехнулась я, закуривая. Затяжка. Дым. Вздох.Легче. Пусть даже самовнушение — но мне оно подходит. — Ты странный какой-то в последнее время. Её уроки не пропускаешь. — Ты, кстати, тоже. Постоянно на неё пялишься, на уроки торопишься, — его загадочная улыбка. Он всё понял? — Надеюсь, причины у нас разные, — выдыхаю дым ему в лицо. — Видел, как она к тебе садилась за парту, а меня отпустила, — теперь дым — мне в лицо. Это игра.Мы оба знаем козыри друг друга, но продолжаем играть. — Скажи честно. Всё серьёзно? Есть шанс? — Шанс есть всегда, — громко выдохнула я и затушила сигарету. *** После этого с чистой душой отсидела все уроки. На выходе услышала знакомый голос: — Давыдова, быстро за мной. Вот уж кого не хотелось слышать. Но делать нечего — поплелась.Зайдя в кабинет, увидела стоящую Даниловну. Вид у неё был такой, будто она тоже не рвалась сюда. И Колю. С листом. Пустым. — Садись, — не сказала, а приказала она. Села рядом с Яковеным. Началось это шоу. Никто не хочет здесь находиться. Но Ирине Дмитриевне — нужен этот цирк. — Вы вдвоём не написали контрольную. Скоро каникулы. Как выставлять оценки? — В журнале же есть оценки. По ним и выставляйте, — устало бросила я, глядя на клоуна, устроившего этот спектакль. — Не язви, Давыдова. Молчи, как Яковлев. — Точно! Яковлев! — тихо обрадовалась я. — Всё думала, как твоя фамилия. — Протягиваю руку. — Лера. Фамилию мою, думаю, слышал не раз. Он на секунду завис, потом понял, что я делаю, и пожал руку. — Кхе-кхе… Я вам не мешаю? — снова этот раздражающий голос классной. А вот Даниловна, кажется, улыбается. Её это забавляет.Словно смотрит на детей. Отлично. Я снова — ребёнок в её глазах. — Да не особо, — сказал Коля, запрокидывая голову. Похоже, он тоже устал от всего. — Два сапога — пара, — пробурчала классная. — Так. Разберёмся сначала с тобой, — показала на меня пальцем. — Вообще-то неприлично так делать, — откинулась я на спинку стула. Терпение было на нуле. Накал близко. Она ещё пару раз придралась к словам. Моя причина опоздания — «было холодно, пошла согреться чаем, опоздала на автобус» — ей не понравилась. Пришлось переписать: «утром плохо себя чувствовала». Лишь бы отстала. Потом очередь Коли. Он — коротко. Объяснительную писать отказался. — Вы и правда два сапога пара, — сказала тихо Даниловна, когда мы вышли из кабинета. Она пошла в мою сторону.Мило. После двух недель молчания. — Ага, много общего, — улыбнулась я. — И в чём же вы ещё похожи? — загадочно прищурилась она. — Мы оба влюблены в учителя алгебры. Сказав это, не дожидаясь её реакции, я побежала к Яковлеву, который уже отошёл. Но я видела — она улыбнулась. Остановилась.И пошла в другую сторону.