Будь моей ошибкой длиною в жизнь.

Хоть с учителем всё вроде налаживается, но вот Алина совсем не радует. На сообщения не отвечает, звонки игнорирует. Сейчас бы сорвалась и поехала к ней домой, но мама не отпустит. Я уверена, она лежит и плачет. Я знаю — была рядом в такие моменты. Именно Алина держала меня на плаву, когда проваливалась в пустоту из-за Софьи Даниловны. Голова тогда была забита только ею — Алиной. Утро началось тяжело. Всю ночь ворочалась, просыпалась раз пять. Снились странные сны: начиналось всё хорошо, а потом — как всегда. Скатывалось по наклонной. Просыпалась с облегчением: «Лишь бы это был сон». Отпросилась у мамы к Алине с ночёвкой — надеялась продолжить прогулку. Но в ответ — нотация. Сказала, что не верит мне. Спросила, с кем и куда, начала лекцию про контрацепцию. Я просто выпала. Сидела на кухне как осадок в холодном чае. Уши горели, щёки полыхали. Пыталась перевести тему — не получилось. Закончилось только тогда, когда мама сама решила, что всё сказала. Чуть раздражённая, я спустилась во двор. Села на скамейку, ту, что не видно из наших окон. Отсюда видно парковку. Закурила, оперев голову на дерево. Вдыхала и выпускала дым медленно, спокойно. Тут появилась она. Источник моего тепла. Неожиданно, как всегда. — Софья Даниловна, здравствуйте. — Хоть бы стыдно было смотреть мне в глаза, — отрезала она холодно. — Не начинай свою шарманку, — буркнула я, почти автоматически. — Пф, не буду, — закатила глаза и пошла к машине. — Обиделась, что ли? — схватила рюкзак и поспешила за ней. — Красивое худи, — бросила через плечо, открывая дверцу. Что с ней не так? Обычно она равнодушная, отстранённая. А тут... раздражённая? — Спасибо. Ты тоже выглядишь огонь, — ответила я, садясь в машину. Чисто. Безупречно. Вчера не заметила. — С таким лицом, Давыдова, тебе только комплименты и делать, — кинула она. — Ваше не лучше, — огрызнулась. — Почему ты то на «вы», то на «ты»? — быстро спросила она. Что-то её явно гложет. И явно не моя сигарета. — Как вам удобно, так и буду обращаться, — сказала, глядя прямо в глаза. Она посмотрела на меня устало. Завела мотор, и мы поехали — за тридцать километров от города. Дорога — молчание и музыка. В её плейлисте — попса, народные мотивы. Совсем не моё. Но я молчала. Смотрела в окно. Пейзаж за стеклом менялся: пригород, поля, замёрзшие деревья. Мы приехали в соседний маленький город. Было около полудня. Она рассказывала о нём. Про парк, куда мы шли. Про старые деревья, заснеженные аллеи. — Не боишься, что уехала со мной в другой город? — вдруг спросила, не глядя на меня. — Если я тебя тут оставлю? Я молчала. Наступала только на красные плитки на дорожке. После её слов — снова тишина. Я выбрала себе игру. И тут — прикосновение к руке. — Что? — вздрогнула. Она смотрела пристально. Ища что-то в моём лице. — Ничего, — выдохнула и отвернулась. Снова молчание. Напряжённое. Почему, когда времени в обрез, мы решительные, а сейчас — плетёмся рядом как подростки? — Ты голодна? — вырвало меня из мыслей. — Неа. — О чём думаешь? Что ей ответить? Сама не знаю. Мысли — ком, путаница. — Что с твоим настроением? — спросила я, игнорируя её вопрос. — А что с ним не так? — подняла бровь. — Давай не будем делать вид, что всё норм. Ты не такая в школе. Утром ты была злая. Что случилось? — Не хочу говорить об этом, — ответила безэмоционально. Ладно, сменим тему. — У тебя есть собака? Она остановилась. Уставилась на меня, как на сумасшедшую. — С чего ты взяла? — Игрушки в машине. Чехлы стираешь часто. Или это ты такая неуклюжая? — У меня нет собаки, — резко, почти зло, прошипела и пошла вперёд. Шаги стали другими. Не прогулка, а почти бег. Я осталась стоять. Прошло пару минут. Она скрылась за поворотом. — Блядь, ну как с тобой разговаривать-то, — прошептала и села на скамейку. Снег искрился. Мимо прошла пара, держась за руки. Девушка смотрела на парня с такой любовью... А Даниловна так может? На меня? Пока всё, что я вижу — раздражение и усталость. Только дважды в её взгляде был огонёк — в отеле и в машине. Приятно, да. Но этого мало. Я ведь смотрю на неё каждый день. А в ответ? «Уроки сделала?» — Не сиди — замёрзнешь, — раздался голос за спиной. Холодный. Усталый. Вот о чём я и говорю. — Знаете, у вас отлично получится быть мамой. Но с отношениями надо бы поработать, — встаю, смотрю ей в глаза.— Как с тобой вообще разговаривать? Ты уходишь от тем или просто молчишь. Я О Т Н О Ш Е Н И Я хочу, — выговариваю по слогам. — А вы что хотите, а? Потрахаться? Так вызовите эскорт — их полно. Заводите ребёнка и оберегайте его. Я — не ваш ребёнок. Я про вас вообще ничего не знаю. Почему вы такая закрытая? Почему игнорили три недели? Всё, что было внутри, вырвалось. — У всех у нас работа, учёба, дом, проблемы, — выдохнула я и посмотрела на ту самую пару. — Но об этом можно говорить. А не отрезать молчанием. Не держать меня в стороне. Не исчезать. Закончила. Стою и смотрю на неё. Лицо — ни на грамм не изменилось. Как будто я не признание сделала, а объявила, что хлеб подорожал. Абсолютно непробиваемая.Хмыкнув обречённо, продолжила — просто чтобы закончить начатое, хотя видно: ей всё это никуда не упёрлось. — Я, можно сказать, в любви призналась… А вы — про учёбу. Молчание. Всё тот же взгляд. «Приём, Юпитер, меня слышно?» Нет. Не слышно. Вообще не алё. Зависла…Машу ей рукой перед лицом. Она моргнула, встрепенулась и уставилась на меня с какой-то странной отстранённостью. — А я уж думала, вы в коматоз впали от моих чувств, которыми, как могу, раскидываюсь — пытаясь хоть как-то вас задеть, достучаться. Разворачиваюсь и иду дальше по аллее. Бросаю на прощание: — Есть хочу. С утра ничё не ела. Не оглядываюсь. Не останавливаюсь. Шла — считая плитки. Красные. Двести тридцать три от той самой лавочки. Ни на шаг ближе. Ни словом вслед. Ни попытки остановить. Догнала? Нет.Остановила? Нет. Хотя не уедет — это я знаю точно. С её гиперопекой — она не позволит себе оставить меня просто так. А вот ирония: вроде заботится, а при этом — ничего не рассказывает о себе. И про меня особо не спрашивает. Просто… есть рядом. Или не рядом. Кафе нашла спустя двадцать минут блужданий. Парк как лабиринт, хоть и не такой уж большой. Захотелось выпить и закурить. Со вторым — проблем не предвиделось, а вот с первым пришлось бы немного схитрить. Увидела двух официанток — одна совсем молодая, лет двадцать, другая постарше, около тридцати пяти. Кафе приятное: тёмные тона, дерево, уютно. Народу много. Но у барной стойки заметила место, где парень — он мне вряд ли нальёт, а вот ту молодую можно попробовать уговорить. Пока ждала, освободился столик. Пересела туда. И — удача: ко мне подошла именно та, что помладше. — Добрый день. Решили, что будете заказывать? — спросила, не глядя, уставившись в листок перед собой. — Добрый, добрый. Меня Лера зовут, — протягиваю руку. Наконец посмотрела. Улыбнулась — мило, по-доброму. — Настя. Так что с заказом? — Бокал светлого нефильтрованного. Положусь на ваш вкус. — Документ, подтверждающий возраст, можно? — Тебе он не понравится. Зато чаевые — очень. Особенно за отличный выбор. — Так не выйдет, — снова улыбнулась. Слишком милая, чтобы злиться. — Очень жаль, — тоже улыбаюсь. И не успела придумать, что сказать дальше — как тёплый поток мыслей оборвался лёгким шоком. — Пиццу сырную, два салата, апельсиновый сок, — произнесла Софья Даниловна, садясь рядом и снимая куртку. Мы с Настей одновременно уставились на неё. Четыре глаза — как два восклицательных знака. Она, похоже, не заметила внезапной тишины после своего появления. — Положимся на ваш выбор. Можете быть свободны, — произнесла с наигранной улыбкой, не пытаясь даже скрыть, что это — игра. Настя молча развернулась и ушла. Ничего не записала. Просто ушла. — Мило общались, — сказала Даниловна, не глядя на меня, протирая руки влажной салфеткой. — И не такое могу, — закатила глаза, взяла куртку и вышла из кафе. Пункт «выпить» — провален. Громко и с треском. Отошла немного от входа. Закурила. Эта грёбаная игра, в которой я не знаю ни одного правила. В этот момент пришло сообщение от Алинки. Алина:-Привет,занята? Сможешь приехать ко мне? Я чем то занята? Да вроде бы нет. Я:-Не обещаю ,но могу приехать. Алина:-С учителем зависаешь , коэффициенты рассматриваете?) Хоть она написала это с стёбом, но попала в самую точку.В каждой шутки есть доля правды. Я:-Ты несказанно права, только про коэффициенты не общаемся. Алина:-Ну шалите тогда).В общем жду.Можешь с ночевой ко мне. Вернулась в кафе хорошенько замёрзнув. Сбросила куртку, села за стол. Софья Даниловна сидела с телефоном — печатает что-то сосредоточенно. Сок и салат уже стояли на столе. Зелень я терпеть не могу. А сейчас бы — чего-нибудь горячего.Встала, пошла искать официантку. Подходить ко мне она, судя по всему, не горела желанием, но работа есть работа. — Прости за её резкое появление, — подойдя, тихо сказала я Насте с улыбкой. — Да ничего, бывает. Но она напряжена. Видимо, не понравилось, как мы с тобой общались. — Забей, у неё просто климакс. Настя тихо рассмеялась.Красивая, всё-таки. Рыжеволосая, худая, чуть выше меня, с веснушками и лёгкой небрежностью в образе. Волосы собраны в хвост, но я почти уверена — если распустить, будут до поясницы.На её фоне я — сплошная тень: чёрные джинсы, худи, ботинки. Но джинсы сидят безупречно. Ноги у меня — как надо. — Мне, пожалуйста, чай с коньяком. Можно без чая. И картошку по-деревенски. Настя улыбнулась и скрылась за дверью, ведущей на кухню. Я улыбнулась ей вслед и вернулась за стол. Как только села — улыбка тут же сползла. Минут десять мы молчали. Я рассматривала кафе, людей и чуть-чуть — Софью Даниловну. Она же всё это время не отрывалась от телефона. Еду даже не тронула. Подошла Настя, поставила чай и картошку.Я поблагодарила её, улыбнулась и принялась есть. Даниловна уставилась на меня с немым вопросом. — Не люблю салаты и петрушку, — ответила я, сделав глоток кофе… с коньяком. Хмыкнула непроизвольно, скользнула взглядом по залу — и вот она, Настя: стоит у бара, наблюдает за моей реакцией. Улыбнулась — и растворилась в толпе. Зато напротив меня сидела бестия с настроением ниже плинтуса. — Не знала, что ты не любишь зелень, — сказала она, откусив кусок пиццы. Сырной. Я сыр ненавижу. Лучше уж зелень. — Да вы вообще обо мне ничего не знаете. И, главное, даже не пытаетесь узнать, Софья Даниловна, — вытирая рот салфеткой, бросила я. Телефон на столе пиликнул. Она извинилась — и снова нырнула в виртуальный мир.Мне показалось, она хотела что-то сказать на мои слова, но передумала.Минуты две сидела молча. Потом снова подала голос, аккуратно положив телефон экраном вниз — прямо между нами, с её стороны места не было. — Прости. Семейные обстоятельства подгадили настроение, — произнесла тихо и как-то уставше. Вид у неё был поникший. — Если что-то случилось, зачем тогда поехали на встречу? — с грустной интонацией спросила я. Я пыталась понять, что происходит. Хотела — по-настоящему. Но она снова отстранилась. И именно из-за этого я и взрываюсь. Не хочу всё валить на неё, но… блин. Всё же видно невооружённым глазом. — Мы договорились. И я действительно хотела провести это время иначе… — она обвела руками стол. — Прости. Выдохнула, накинула на себя куртку. — Поехали обратно. У вас дела, у меня тоже. Не будем усугублять. Она ничего не ответила — просто встала. Телефон снова пиликнул. Куртку она уже натянула, но дотянуться до гаджета в таком виде было неудобно. Она мельком глянула на экран, и я инстинктивно потянулась, взяла телефон и молча протянула ей.Не переворачивая. Господь свидетель, как сильно я хотела посмотреть, что она там скрывает. Но сдержалась.Эмоции ушли — осталась апатия. Пустота от всего происходящего. Она облегчённо взглянула на меня, тихо поблагодарила, извинилась снова — и вернулась в свой телефон. Я, тем временем, пошла поблагодарить Настю.Вложила хорошие чаевые в счёт. Обед, к слову, оплатила Даниловна. Она как-то странно покосилась на меня и взяла чек в руки, читая, что именно мы заказывали. На выходе я чуть опустила голову в знак благодарности Насте. Она улыбнулась. Даниловна шумно выдохнула. Может, от раздражения. А может — от чего-то своего. Кто знает. Я-то её не знаю. Вообще. — Скажи на милость, это, я так понимаю, был кофе… с коньяком? — не глядя на меня, спросила она. — Ооо, мама-контроль включилась, — закатила я глаза и пошла вперёд, к машине. Как и ожидалось, Даниловна ни на шаг не ускорилась. Очень хочется успокоиться, перевести разговор в милое русло — но не выходит. Завожусь с пол-оборота. Я тут ей целую серенаду о несчастной любви, а она молчит. Её волнует только мой кофе. Я стояла, облокотившись о дверцу машины, запрокинув голову к небу. Падал снег. Красиво. Думаю, вечером было бы ещё лучше. Надо бы как-нибудь приехать сюда ночью.Закрыла глаза.Шаги. Даниловна. Открываю глаза — она стоит в каких-то сантиметрах от меня. Даже не успела понять, зачем подошла так близко, как её руки вцепились в мою куртку — и она резко притянула меня к себе. Её губы накрыли мои — жадно, властно. Поцелуй был резким. Уверенным. Её, похоже, совсем не беспокоило, что мы стоим на парковке, среди бела дня. Что это на неё нашло? Сначала я застыла от неожиданности, но через пару секунд уже отвечала — активно, страстно.Её язык уверенно вторгся в мой рот, встретился с моим, и мы начали горячий танец. Стало трудно дышать. Вместо злости во мне вспыхнуло возбуждение.Моя куртка была расстёгнута, и её рука скользнула под ткань, легла на рёбра, сжимая их. Даже через одежду я чувствовала — её рука ледяная.Странно. Обычно, когда она хочет меня, от неё словно жар идёт. Стоп. Что-то тут не так. Я резко отстранилась, хотя очень не хотела прерывать. Но было нужно. Она успела укусить меня за губу — кровь выступила.Я посмотрела на неё, ища в глазах хоть какой-то ответ. Я на смотрела тяжело, дышала неровно. Нет. Очевидно — думала она вовсе не о поцелуе. Я перевела взгляд за её спину — кафе. Ааа, понятно… — Блядь, — выдохнула я, пробираясь из пространства между ней и машиной.— Я не вещь, которую достают по необходимости. Я не буду лежать на полке! — с раздражением, размахивая руками, почти кричу. Она стояла молча, сжав челюсть, смотрела на меня. — Пиздец как ты меня бесишь! — прошипела я сквозь зубы. — Хватит выражаться! — Хватит быть такой! — сорвалась, не зная, какие подобрать слова, просто ткнув её в грудь. — Не тебе говорить, какой мне быть, — отрезала Даниловна. И добавила: — Ты флиртовала с официанткой, на тебе кофта твоего бывшего — а может, и не бывшего. Фото с ним до сих пор стоит у тебя в профиле. — О, так вы в соцсетях есть! — я резко сменил тон, почти развеселившись. Наконец-то разговор не про работу. Она шумно выдохнула, обошла машину и села за руль. Я посмотрела на неё пару секунд — и устроилась на заднем сиденье. Раз уж привезла, пусть и везёт обратно. Мы ехали в тишине. Ну, мы — молчали. А её плейлист — нет.Я воткнула наушники и включила свою музыку.Начала болеть голова. Закрыла глаза на минутку — и отключилась. Проснулась от лёгкого прикосновения к ноге. — Удобно лежать? — спросила Даниловна, развернувшись ко мне и слегка улыбнувшись. Я попыталась собрать спину по позвонкам. Легла удобно — пока не начала шевелиться.Огляделась. Это не мой двор. Где мы? — Где я? — спросила, голос осип от сна. — У меня. Твой двор я уже видела, — с неожиданной теплотой в голосе ответила она. — М-м. — Давай поговорим спокойно? — всё так же сдержанно улыбаясь, подняла бровь. — Предлагаю начать с начала, — протянула руку. — Я Валерия. Она тихо рассмеялась. Первый раз слышала, как она смеётся. Моё лицо в этот момент, наверное, напоминало кота, который объелся сметаны. — София. Мы пожали руки. Ладони встретились, и никто не спешил отпускать. — Не Соня. Не люблю, когда так называют. — Как угодно вашей душе, — хрипло произнесла я. Она переплела пальцы с моими и сжала руку. Не крепко. Но как-то особенно. Я придвинулась ближе. Наши лица разделяли сантиметров десять.Медленно она приблизилась — и поцеловала. Этот поцелуй был совсем другим.Нежным. Теплым.Как и её взгляд. Целовала она мягко, без спешки, словно наслаждалась моментом. А у меня до сих пор болела губа от предыдущего её "порыва". Хотя… то была, скорее, показуха. Я коснулась её щеки и наконец ответила на поцелуй.Медленно, глубоко. Мы были в этом вместе. Телефон пиликнул. Мы остановились. — Прости, — выдохнула она в губы и отстранилась.— Ты со всеми целуешься при знакомстве? — спросила, отложив телефон, всё так же улыбаясь. — Нет. Только с особенными, — усмехнулась я. — А в кровать тоже только их зовёшь при первой встрече? — прищурилась, подняв бровь. Сейчас она была… другой. — Нет. Ты — первая. — Рада, — бросила она через плечо, выходя из машины. Подошла к моей двери, открыла её и протянула руку. — Я не всегда такая. Не привыкай, — сказала без улыбки, но добрым голосом. Зазвонил мой телефон. Алина. У неё — отдельная мелодия. Просто так она не звонит. И даже на сообщения обычно не отвечает. — Алло, — ответила я, немного отойдя. — Сорри, малыш… приедь, пожалуйста. Совсем хреново… — еле слышно прошептала Алина. Дышала тяжело.