Зимние цветы

*** Во вторник Гонхаку пришлось направить запросы, касающиеся членов семьи Донмена в социальный департамент и департамент здравоохранения. Он больше не мог оттягивать это. Он и так избегал делать это так долго, как только мог, но он боялся, что Чхве может что-то заподозрить и поручить это кому-нибудь другому, тогда ситуация вышла бы из-под контроля Гонхака. На Базу также пришло сообщение о том, что Сон Донмен покинул территорию Кореи в субботу на дневном авиарейсе следующем по маршруту Сувон — Токио. — Значит все это было спланировано заранее и далеко не одним человеком, — мрачно сказал Чхве, когда Гонхак предоставил ему отчет, — его явно вытащили в обмен на информацию для японцев… Он взглянул на Гонхака и Гонхаку этот взгляд чертовски не понравился. — Ты направил запросы на членов семьи Сон? — спросил Чхве холодно. — Свяжись с местным подразделением «Базы» и направь в их дом патруль, пусть обыщут каждый сантиметр. Наверняка его родители что-то знают… У Сона есть младший брат, ведь так? Выясни все про него. Черт возьми, ты должен был сделать это сразу же, как только узнал об исчезновении этого носителя! Проверь все их связи, особенно с японской стороной, мы должны найти того, кто вывел его с «Базы»! Кто-то же ему помогал! — Слушаюсь, — ответил ему Гонхак, поклонился и вышел. У него дрожали руки, когда он шел по коридору в свой кабинет, охваченный неотступающей тревогой из-за происходящего. Он занялся текущей работой, которая никуда не делась, хотя у него с трудом получалось сосредоточиться на ней. Ему нужно было больше времени, хотя бы до того момента, когда самолет с Дончжу и Ёнджо приземлится на территории Японии. Гонхак лихорадочно думал, что еще он может сделать, чтобы найти очередную лазейку, но ничего путного не приходило ему в голову. Вечером он петляя по городу направился в дом Ёнджо. Его встретила опустевшая квартира, заставленная одинаковыми коричневыми коробками. Ёнджо улыбался, хотя взгляд его был подавленным. Дончжу выглядел измученным, когда встретил старшего в коридоре. Гонхак поцеловал его в щеку, Дончжу прильнул к Гонхаку, словно искал в нем спасение. — Как… Хванун и остальные? — спросил Гонхак, когда они устроились на потерявшей уют кухне. — Они связывались с вами? — У них все хорошо, — ответил ему Ёнджо, сидя напротив младших за столом, — Джиен… Помогла им устроиться в квартире, которую снял для нас мой отец, так что сейчас они в безопасности. А у тебя… есть какие-нибудь новости? Гонхак качнул головой. — База проводит расследование, — туманно ответил он, краем глаза глядя на поникшего Дончжу, сидящего рядом. Он не хотел пугать или волновать ни его, ни Ёнджо, — хён, я… Тебе не нужно беспокоиться, ладно? Я сделаю все, чтобы дать вам как можно больше времени. Он умолчал о том, что База наконец заинтересовалась Дончжу, чтобы не пугать младшего еще больше. Ёнджо кивнул, не став задавать Гонхаку никаких дополнительных вопросов. Он просто не готов был услышать на них ответы. Гонхак мог его понять. Через час он засобирался домой. Было уже поздно, а ему предстояло проделать долгий путь на метро до того места, где он бросил машину — в этот раз намного дальше, чем обычно. — Подожди, — попросил его Дончжу, когда Гонхак надевал куртку в коридоре, скрылся за дверями своей спальни и через полминуты появился оттуда с цветочным горшком, в котором нежным розовым цветом распустились крохотные цветы. Тем самым цветочным горшком, который подарил ему Гонхак на Рождество… — Вот, — сказал ему Дончжу с горькой улыбкой, — я не смогу взять его с собой… Позаботься о нем, ладно? Гонхак принял горшок из чужих рук и прижал к себе. — Ты… приедешь завтра? — спросил у старшего Дончжу нерешительно, глядя на Гонхака неуверенным, просящим взглядом. — Завтра… последний день, в четверг мы с хёном улетаем… Его голос был наполнен плохо скрываемым страхом перед неизвестным будущим. — Я приеду, — сказал ему Гонхак, подался к Дончжу и поцеловал его долгим, крепким поцелуем, жадно стремясь забрать как можно больше чужого тепла, чтобы запомнить это ощущение. — Все будет в порядке, верь мне. Я приеду завтра, Дончжу. Он переступил порог чужой квартиры и направился к лифту, продолжая сжимать цветочный горшок обеими руками. *** Когда утром Гонхак приехал на работу, он снова увидел в коридоре сотрудников службы безопасности Кореи. — Они затребовали у «Базы» всю имеющуюся информацию по данному инциденту, ведут свое собственное расследование, — в панике пояснил ему Донхан, когда они пересеклись у входа в отдел, — считают, это был кто-то из патрульных, осуществлявших дежурство на протяжении тех суток, когда исчез носитель. Они затребовали путевые листы и отчеты о передвижениях патрулей… Гонхак почувствовал, что из-за испытываемой им нервозности на протяжении последних нескольких недель у него начинает покалывать затылок. — Дай им все, что они просят, — кивнул он Донхану, — и успокойся, ты меня понял? Ты был на маршруте. Я был с тобой. Мы отмечались на всем пути следования — это подтверждается временными отметками на отчетных терминалах. Если тебя об этом спросят — так и скажешь. — Ладно, — кивнул Донхан, но было видно, что он крайне напуган, — Гонхак-щи, вы уверены, что… — Я ведь уже сказал, — прошипел ему Гонхак раздраженно, — успокойся, Донхан. Ты здесь не при чем. Ты следовал маршруту и у тебя есть доказательства этого. Держи себя в руках и дай им документы, которые им нужны! Донхан озабоченно кивнул и отправился в свой кабинет, а Гонхак отправился в свой. Он испытывал сильное раздражение, вызванное тревогой, но успокаивал себя тем, что чем бы там не занималась служба безопасности, пытаясь выяснить по путевым листам и отчетам о передвижениях патрулей не отклонялся ли или не сходил ли кто-нибудь из них с маршрута, они бы все равно ничего не смогли доказать. Чем больше бы они потратили на это время, тем больше бы времени выиграл для друзей Гонхак. Он разобрал входящую почту и новые карточки носителей. Провел утренний инструктаж, подписал необходимые запросы и отдал распоряжение секретарю отправить их. — Сделай это в ближайшее время, Ирэ-щи, — попросил он. Отнес карточки в лабораторию. Сверил списки учащихся присланные университетами со списками отдела выявления, проводящими процедуру снятия биометрии и заверил их. Весь остаток рабочего дня он провел в своем кабинете, отлучившись лишь для того, чтобы провести вечерний инструктаж. Когда он пошел домой, в конференц-зале все еще горел свет, и сотрудники отдела безопасности все еще были там, несмотря на позднее время. — Всего доброго, господин Чхве, — попрощался он с начальником, столкнувшись с ним и с Юнхо, беседующими в холле второго этажа около лифтов, когда спускался по лестнице. Чхве снова посмотрел на него взглядом, от которого у Гонхака по шее поползли мурашки. Он спустился на парковку, сел в машину и миновал пост охраны, двигаясь в сторону Сеула, бездумно петляя по улицам. Следом за ним почти по всему маршруту следования на равноудаленном расстоянии двигался коричневый седан, Гонхак заметил его на въезде в центральную часть города. Он сделал несколько бессмысленных кругов по району, чтобы убедиться в своей догадке и потом двинулся через центр, плутая в вечернем потоке машин, проскакивая светофоры на перекрестках. В конце концов Гонхак перестал его видеть около станции метро Университета Ханьян. Там он бросил машину на парковке, спустился под землю и сел в первый попавшийся поезд с последующей пересадкой. Затем он вышел на вечернюю улицу, поймал такси и назвал адрес недалеко от дома друзей. До вылета Ёнджо и Дончжу из аэропорта Инчхона оставалось двенадцать часов. Он решил не говорить о возможной слежке за ним своим друзьям, чтобы не нервировать их, потому что сам пока что не был в этом уверен и потому что все они и так были на взводе из-за предстоящего перелета. Когда Гонхак вошел в квартиру друзей, его встретили безликие голые стены. Ёнджо упаковал в коробки последние мелочи, которыми они пользовались до этого дня и квартира окончательно стала выглядеть нежилой. С полки в прихожей пропали фигурки и флаконы с туалетной водой Ёнджо и Дончжу. Мебель была прикрыта от пыли и почти вся посуда обернута бумагой и спрятана в коробки. В ванной в стаканчике одиноко торчали две зубные щетки и флакон с зубной пастой. На металлической полочке стояла никому ненужная бутылка с остатками шампуня на самом дне и корзина для белья была пуста. — Мои родители вывезут остатки вещей, — сказал ему Ёнджо, видя, как Гонхак осматривает стоящие друг на друге коробки с книгами, безделушками и комиксами, которые коллекционировал Ёнджо, — немного жаль, но… Может быть они смогут прислать мне какую-то часть. Он улыбнулся другу, но в этой мягкой улыбке скрывалась горечь. — Мне очень жаль, Ёнджо-хён, — сказал ему Гонхак испытывая стыд. — Ты и остальные… вынуждены покинуть свой дом. Ёнджо коснулся его плеча. — Все в порядке, — заверил он, — рано или поздно, это бы произошло. Мы ничего не могли с этим поделать. Они прошли в гостиную, где Дончжу как раз заканчивал складывать нужные ему вещи в сумку с ручной кладью. Он выглядел напряженным и потерянным, но его лицо посветлело, когда он увидел Гонхака. — Ты пришел, — сказал он с облегчением, словно не верил, что это действительно произойдет. Гонхак шагнул к нему и обнял, ощущая теплое тело младшего, жмущегося к нему. — Во сколько у вас самолет завтра? — спросил он, обернувшись к Ёнджо, Ёнджо сел в кресло, прикрытое белым нетканым полотном. — В девять сорок пять, — ответил он и машинально посмотрел на часы, висящие на стене гостиной. Было начало десятого вечера. — Джиен обещала вас встретить, — поджал Гонхак губы, — так что все будет в порядке. Мы сможем поддерживать связь через нее после того, как вы приземлитесь в Японии. Каким образом вы планируете добраться до аэропорта? — Мои родители нас отвезут, — сказал Ёнджо, — не беспокойся. Мой отец отвозил в аэропорт и Хвануна с Сохо тоже. Гонхак кивнул. — Я не смогу вас проводить, — с жалостью сказал он, взглянув Дончжу в лицо. — Ничего страшного, — ответил ему Дончжу, — зато сейчас ты здесь. Он вложил свою ладонь в ладонь Гонхака, испытывая волнение и смущение перед старшим все еще с той ночи, которую они провели вместе. Гонхак ласково сжал кончики его пальцев. Позже они разогрели еду из доставки, поужинали, в молчаливом напряжении, каждый погруженный в свои мысли и тревоги, касаемо завтрашнего дня, и устроились в гостиной под бормотание телевизора. Никто из них не был спокоен. Все они были на взводе, особенно старшие, хоть и старались это скрыть. Они еще раз, подробно, шаг за шагом проговорили распорядок следующего дня, обозначая временные рамки на случай, если что-то пойдет не так. — Скорее всего завтра мне придется объявить Дончжу в розыск, — сказал Гонхак и почувствовал, как дрогнул всем телом младший, сидящий на диване вплотную к нему. — Служба безопасности им заинтересовалась, мне пришлось направить запросы, так что завтра они узнают, что вы с Донменом близнецы. Он посмотрел на Дончжу, наблюдая за его реакцией. Потом добавил: — Я сделаю это после того, как вы пройдете паспортный контроль на территории Японии. Важно, чтобы в этот момент вы официально находились на японской земле, чтобы у «Базы» не было возможности предъявить вам обвинения и экстрадировать обратно в Корею. — Мы направим тебе сообщение из аэропорта через Джиен, — кивнул ему Ёнджо, — сразу же, как только пройдем контроль. У тебя будет возможность его прочесть? Сможешь… еще немного потянуть время, не вызывая к себе подозрений? Гонхак с нежностью подумал о Дончжу, сидящем рядом. Потом отрешенно подумал о коричневом седане, следующим за ним сегодня по улицам Сеула. — Да, — произнес он, — все будет в порядке. Они продолжили разговаривать, когда Гонхак заметил, что Дончжу, привалившийся к нему на диване уже клюет носом. Было уже за полночь. — Ложись спать, Чжу-я, — сказал младшему мягко Ёнджо, тоже заметив сонливое состояние друга, — уже поздно. Нам завтра рано вставать. Дончжу встрепенулся заслышав, что к нему обращаются и потер глаза пальцами так, что кожа у него на веках покраснела. — Хорошо, — сказал он покладисто, не настроенный на споры, и без того измотанный усталостью от происходящего и тревогой, поднялся с дивана, дошел до двери и остановился там. Обернулся к старшим и с явным смущением тихо спросил, глядя на Гонхака и избегая смотреть на Ёнджо. — Ты… Останешься на ночь? Это был не вопрос, а просьба, словно Дончжу нуждался в помощи. Нуждался в том, чтобы Гонхак был рядом с ним сегодня ночью. Гонхак почувствовал как в животе у него становится тепло. — Останусь, — кивнул он, коротко, младший замялся, кончики ушей у него порозовели и он спросил еще тише, чем прежде: — Ты… придешь ко мне… потом? Гонхак сглотнул, испытывая болезненную нежность к Дончжу. — Да, — ответил он ласково. Дончжу улыбнулся ему, бросил застенчивый взгляд на Ёнджо и поспешил в свою спальню, оставив двоих старших наедине. Намного позже он проснулся, услышав сквозь чуткий, тревожный сон как щелкнула открываясь дверь, ведущая в его спальню и как Гонхак вошел в комнату, опустившись на край кровати, глядя на Дончжу в темноте. Дончжу перевернулся на спину, взглянул на него и опустил свою ладонь на ладонь Гонхака. — Прости. Я тебя разбудил, — сказал ему тихо Гонхак. — Нет, — ответил также тихо Дончжу, — я просто… Он пожал плечами, не в силах продолжить фразу. Гонхак снял джинсы и проскользнул к Дончжу в постель, обняв его под одеялом, прижимая к себе. Это не было пошло или чересчур интимно. Они просто лежали рядом думая о том, чтобы как можно лучше запомнить это ощущение чужого тепла, прежде чем они расстанутся и никто из них не знал, насколько… Гонхак вслушивался в ровное дыхание младшего в темноте, буравя взглядом потолок, пока Дончжу глухо не спросил, продолжая неподвижно лежать в его объятиях: — Ты… Ты ведь прилетишь, хён? Прилетишь в Токио? Пообещай мне, что… Гонхак сглотнул, чувствуя любовь, страх, тревогу. Снова подумал о коричневом седане. — Я приеду, — ответил он тихо, сам не зная, было ли правдой то, что он говорил, — Обещаю, Дончжу. Спи.