Зимние цветы

Через три дня телефонный номер Гонхака, по которому они поддерживали связь, переключился на автоответчик. Ёнджо нервно сказал, видя состояние Дончжу, когда спустя и две недели в трубке по-прежнему раздавался равнодушный механический голос, сообщавший о недоступности абонента. — Я попрошу отца попытаться узнать в чем дело. Дончжу… Все будет в порядке, слышишь? Возможно, обстоятельства складываются так, что сейчас Гонхак не может с нами связаться, потому что это небезопасно для него. Давай подождем еще немного. Хотя голос его был полон тревоги, когда он говорил об этом, так что Дончжу ничуть не стало легче от его слов. К концу сентября Дончжу перестал надеяться, что телефон когда-нибудь включится. К концу октября он и сам перестал звонить на несуществующий больше номер. Он перестал спрашивать о Гонхаке у Ёнджо — может быть тот писал ему, раз не мог написать Дончжу? Потому что знал, что старший лишь с горечью покачает головой. Где-то в ноябре и сам Дончжу перестал писать Гонхаку сообщения, которые так и оставались непрочитанными. Дончжу стал забывать его голос… Улыбка Гонхака постепенно превращалась в размазанное пятно в его воспоминаниях. Он больше не помнил его прикосновений и запаха его туалетной воды, как бы не пытался сохранить эти ощущения в своей голове. В конце концов он понял, что начал забывать самого Гонхака, храня лишь его неподвижный образ, собранный Дончжу из редких фотографий, которые у него остались. В конце концов, однажды он вдруг подумал, что, может быть, Гонхак просто разлюбил его и бросил посчитав, что и так слишком сильно рисковал из-за них. Эта мысль разбила Дончжу сердце. С тех пор, как они виделись в последний раз прошло шесть месяцев. Скоро должно было наступить Рождество. За неделю до Рождественских каникул, когда самый интенсивный период учебы закончился, Хванун и Сохо собрались сходить в бар, чтобы отметить окончание сессии последнего. Донмен тоже захотел пойти с ними. Они позвали и Дончжу. — Пойдешь? — спросил у него Донмен, приводя себя в порядок перед зеркалом в их общей комнате, в то время как Дончжу лежал на кровати зарывшись в одеяло и читал книгу. — Тебе не помешало бы развлечься, ты так много учился в последнее время. — Я не хочу никуда идти, — пробурчал Дончжу, у которого не было никакого настроения выходить этим вечером из дома. Он чувствовал себя подавленным. Было ли это следствием стресса, нервного перенапряжения или отсутствием солнца он и сам не знал. Может быть причина была во всем вместе. — Брось, ты совсем никуда не ходишь, — возразил ему Хванун, торчащий тут же, рядом с Донменом, в ожидании когда младший закончит укладывать волосы, — ты ни разу никуда не ходил с нами с тех пор, как начались занятия в университете. Иногда нужно сменить обстановку, чтобы… Взбодриться, понимаешь? Тебе не обязательно танцевать, если не хочешь. Можешь просто посидеть за барной стойкой… Заодно проследишь, чтобы Ёнджо-хён ни с кем не флиртовал… — Я тебе что, надсмотрщик? — вяло огрызнулся на него Дончжу. — Сам следи за своим хёном… Прилепил бы уже на него наклейку «Занято». — Прямо на лоб, — захихикал Донмен. — Я не виноват, что к нему девицы липнут, — пробормотал Хванун, впрочем, беззлобно. — Ну же, Чжу-я… Тебе правда необходимо выбраться из этого кокона. Может быть, познакомиться с кем-нибудь… Дончжу посмотрел на него возмущенно. — Я не это имею ввиду, — спасовал Хванун, — то есть… — он тяжело вздохнул. — Уже больше полугода прошло и… Прости, прости. Я имел ввиду, ты ведь так и не завел себе здесь друзей, может быть стоит, понимаешь, познакомиться с кем-нибудь и подружиться. Дончжу сглотнул. Слова Хвануна показались ему мерзкими, но он понимал, что друг не имел ввиду ничего плохого. Он просто пытался проявить заботу о нем, пусть и таким странным способом. Может быть предложение друзей и не было таким уж плохим. Может быть Дончжу действительно стоило расслабиться и хоть ненадолго сменить обстановку, чтобы отвлечься об бесконечно блуждающих в его голове беспокойных мыслей. Он все еще не готов был двигаться дальше, но, может быть, стоило бы попробовать сделать если не первый шаг, то хотя бы посмотреть в нужном направлении. Может быть его ожидание спустя столько месяцев было бессмысленным. Может быть он был прав, когда думал, что Ким Гонхак отключил телефон и исчез просто потому что он больше не любил Дончжу, а не потому, что хотел, но не мог с ним связаться. Поэтому, может быть… Может быть Дончжу и правда стоило бы попробовать перелистнуть страницу. Он нерешительно отложил книгу и принялся переодеваться. В баре было шумно. Была пятница, вечер и танцпол был полон людей. За барной стойкой толпились девушки в коротких платьях, наперебой делая заказы новенькому красавцу-бармену, говорящему с корейским акцентом. — Вот об этом я и говорил, — прокричал друзьям Хванун сквозь громкую музыку, когда они направились вперед через толпу. Хванун добрался до барной стойки первым, бесцеремонно раздвинул двух девушек локтями, освобождая место для себя и друзей и громко позвал: — Эй, красавчик, я хочу сделать заказ! Ёнджо обернулся к ним, слегка покрасневший от жары, с шейкером в руках и расплылся в улыбке. — Я не ожидал, что вы придете! — ответил он, оглядывая всех четверых. — Это было спонтанно, — ответил Хванун. — Нальешь нам что-нибудь? — Через десять минут, — кивнул Ёнджо, — займите пока свободный столик. Не-а, тебе — по поцелую за коктейль. Хванун, тянущийся за кошельком в карман джинсов рассмеялся, перегнулся к возлюбленному через барную стойку и чмокнул его в губы. — Остальные получишь дома, — сказал он весело, явно наслаждаясь реакцией окружающих, — вместе с чаевыми. Они прошли вглубь зала и заняли единственный свободный столик недалеко от сцены. Музыка здесь была слышна громче, так что им пришлось почти кричать, чтобы поговорить друг с другом. Сначала они просто говорили и пили, и спустя время Дончжу почувствовал себя более расслабленно, то ли привыкнув к окружающей обстановке, то ли из-за тех нескольких шотов алкоголя, которые он влил в себя, подначиваемый старшими, и его мысли стали легкими, но, к счастью, не безрассудными. — Ну же, идем танцевать, — потянул его за собой Хванун затем, глаза у него блестели от выпитого, а на щеки лег ровный красивый румянец, — ты весь вечер просто сидишь за столиком, даже Сохо пошел, мы же пришли сюда веселиться, эй, расслабься уже! Если бы Дончжу был трезв, он бы отказался, но он был пьян, он чувствовал, как горят его уши и щеки, так что он подумал, что нет ничего такого в том, что он немного повеселится в компании друзей на танцполе. В конце концов он мог бы вернуться за столик в любую минуту. Он протянул руки навстречу другу и тут же оказался втянут в толпу танцующих людей. На танцполе ему улыбнулся парень-кореец, по виду чуть старше Дончжу. — Привет! — прокричал он подавшись к Дончжу, чтобы тот смог услышать его. — Кажется, я видел тебя раньше? Дончжу принялся озираться в поисках друзей или брата, но не увидел никого из них рядом и если бы он был трезв, он бы вежливо ушел с танцпола, но алкоголь в крови Дончжу путал его мысли и он подумал о том, что это просто ничего не значащий разговор, который ни к чему не приведет и Хванун был прав, когда говорил, что ему стоит завести новых друзей, так что он ответил, тоже крича: — Я никогда здесь не был раньше! Незнакомец продолжил улыбаться ему. У него была яркая улыбка, короткие светлые волосы, дружелюбный взгляд. Он был совсем не похож на Гонхака. — Ты здесь один? — спросил он. — Хочешь потанцевать? — Я здесь со своими хёнами и братом, — ответил Дончжу, махнув рукой в сторону их столика. — Как тебя зовут? — спросил парень снова и сделал шаг вперед, сокращая расстояние между ними. Теперь они были близко. Настолько, что еще немного и это можно было бы назвать непозволительным. — Сон Дончжу, — легко кивнул ему Дончжу в знак приветствия, — мне двадцать один, я учусь на первом курсе Токийского университета. — Пак Минсо, — улыбка Минсо была очень теплой, — мне двадцать два. Ты мой тонсен! Я рад познакомиться с тобой! Музыка на танцполе стала затихать, обещая смениться новой мелодией, так что совсем ненадолго они могли говорить друг с другом тихо. — На каком ты факультете? — спросил у него Минсо. Их разговор был обычной светской болтовней двух людей, которые только узнавали друг друга, но Дончжу все равно нервничал. Он не понимал, правильно ли он поступает и стоит ли позволить этому продолжиться. — На факультете информационных технологий, — ответил он, Минсо широко улыбнулся. У него была милая улыбка из-за выраженных клыков по обе стороны. — Серьезно? — удивился он. — Ты, должно быть, умный, раз разбираешься в этом! Я учусь на историческом! — Один из моих хёнов тоже там учится, — ответил Дончжу. — На третьем курсе. — Как его зовут? — полюбопытничал Минсо. — Ё Хванун, но ты вряд ли его знаешь, он перевелся в начале года. — Тогда точно не знаю, — весело ответил Минсо. Он взглянул в сторону сцены, где несколько человек настраивали микрофоны — было уже девять вечера, вот-вот должно было наступить время живого пения. Из динамиков полились первые ноты старой американской музыки двухтысячных. Кажется, это было что-то из Алишии Киз. Минсо протянул к Дончжу руки, молчаливо приглашая на танец и Дончжу вложил свои ладони в его почти не раздумывая о том, как это выглядит со стороны. Ладони Минсо были теплыми. От него пахло цитрусовой туалетной водой и алкоголем. Дончжу не думал о Гонхаке, когда одна из ладоней Минсо — ничего лишнего, все очень пристойно, легла на его талию притягивая ближе к себе и пусть их танец не был настоящим танцем, они просто покачивались из стороны в сторону под ритмы музыки и Минсо весело рассказывал Дончжу об университете, немного о себе и о том, как он рад, что они познакомились. — Не подумай ничего плохого, — пояснил он, глядя Дончжу в глаза, — я имею ввиду, я очень скучаю по Корее и рад, что могу разговаривать с кем-то на родном языке. У меня здесь почти нет друзей-корейцев. — У меня тоже, — ответил Дончжу и ему стало немного жаль Минсо, потому что у Дончжу хотя бы были его хёны, а у Минсо не было никого, кто мог бы поболтать с ним о доме. — Давно ты в Токио? — Примерно три года, — улыбнулся Минсо, — моя мать вышла замуж за моего отчима и поэтому мы переехали сразу же, как только я окончил старшую школу. Она ждала, когда я получу аттестат, чтобы уехать, чтобы избежать бюрократической волокиты, ты понимаешь? — Да, — кивнул Дончжу, — я понимаю. Тихая мелодия закончилась и за ней зазвучала горазда более бодрая музыка. Минсо снова пришлось кричать, чтобы спросить: — Хочешь еще потанцевать? — Я бы немного передохнул, — ответил Дончжу ему на ухо, чувствуя щекой тепло щеки Минсо. Минсо кивнул и обхватив его за кисть потащил за собой в сторону бара. — Здесь тише, — объяснил он. У бара и правда музыка звучала немного тише. — Или хочешь пойти к друзьям? Они тебя не потеряли? — Не думаю, — усмехнулся Дончжу, заметив в толпе недалеко от сцены макушки Донмена и Хвануна. Сохо с ними не было. Возможно он вернулся за столик. — Кажется, они наслаждаются музыкой. Вон там! — он махнул рукой в сторону друзей. Минсо проследил за его жестом, повернулся к барной стойке и попытался привлечь внимание Ёнджо. — Хочешь выпить? — спросил он у Дончжу. — Я твой сонбэ, так что сегодня выпивка за мой счет, идет? — Могу попробовать организовать нам с тобой пару шотов за счет бара, — хохотнул Дончжу. — Да ладно! — хлопнул его по плечу Минсо. — Каким образом? — Смотри и учись! — улыбнулся Дончжу и двинулся сквозь очередь в сторону Ёнджо, увлеченного приготовлением напитков. Через пару минут он вернулся с двумя стопками разноцветного слоистого напитка в руках. — Тебе серьезно дали это бесплатно? — удивился Минсо, наблюдающий за разговором Дончжу и Ёнджо с самого начала. — Бармен что, твой знакомый? Правда? Нет, серьезно, скажи мне! — Это мой хён, — смеясь ответил ему Дончжу, — но это был акт милосердия, а не безлимитная акция, так что я не могу этим злоупотреблять! — Твой хён — Ё Хванун? — округлил глаза Минсо. — Нет, — покачал головой Дончжу, — мой другой хён. Мы здесь впятером. — Да с тобой полезно водить дружбу! — восхитился Минсо искренне. — Ты можешь достать бесплатную выпивку! Ну, тогда за знакомство? — За знакомство! — широко улыбнулся Дончжу, их стопки столкнулись, расплескав часть алкоголя на стойку и они почти одновременно выпили крепкий, горьковатый напиток, обжигающий желудок. Минсо смотрел на Дончжу с улыбкой, а у Дончжу в голове путались мысли из-за новой порции алкоголя на пустой желудок. — Хочешь пойти куда-нибудь в другое место? — спросил у него Минсо. — Имею ввиду туда, где потише? Если беспокоишься, я могу дать твоим хенам свой номер, чтобы они были уверены, что ты в безопасности. — Ты не похож на маньяка, — захихикал пьяно Дончжу, — ладно, напиши мне его на салфетке… Мне нужно предупредить своих друзей, что я ухожу, подожди минуту. Он дождался, пока Минсо запишет свой номер на салфетке, протиснулся через толпу у барной стойки к Ёнджо и сказал: — Хён, я пойду. Я встретил тут одного знакомого, так что мы прогуляемся немного и я вернусь домой. Вот его номер, если что. — Ладно, — кивнул ему Ёнджо, пряча салфетку в карман джинсов, — ты предупредил остальных, что уходишь? — Они на танцполе, так что я не стал их искать, — покачал головой Дончжу, — встретимся дома, ладно? Они с Ёнджо попрощались, Дончжу прихватил свою куртку и они с Минсо вышли на заснеженную улицу, залитую теплым электрическим светом фонарей. Не смотря на то, что был вечер и зима, на календаре была пятница и на улице было достаточно людей, курсировавших между барами, ресторанчиками с национальной кухней и круглосуточными магазинами. Многие возвращались домой с работы. Они остановились на крыльце бара, из-за дверей которого доносился грохот зарубежной музыки и Минсо со смехом сказал, хлопнув Дончжу ладонью по груди: — Простынешь! Застегнись давай! Зимы в Токио холоднее, чем в Сеуле, чтобы ты знал, потому что влажность здесь выше! Дончжу тоже смеясь застегнул молнию на пальто. — Ты ведешь себя как мои хёны, — ответил он, Минсо улыбнулся одними губами. — Потому что главная задача сонбе — заботиться о своих тонсенах, — ответил он с напускной серьезностью, — тем более раз мы оба корейцы, нам нужно держаться вместе! — Ты ко мне подошел только из-за того, что я кореец? — фыркнул Дончжу со смехом, у Минсо покраснели щеки. — Не только, — ответил он немного тише, — но я рад, что я это сделал… — он замолчал, словно замялся, потом бодро предложил: — Как насчет пойти поесть? Ты угостил меня выпивкой, так что я пожарю тебе мяса, как тебе такой обмен? Раз мы оба пьяные и голодные посреди Токио, самое время найти здесь корейский ресторан и поесть корейской еды, как тебе такой план? — Мне кажется, он отличный, — улыбнулся ему мягко Дончжу, Минсо протянул руку, ухватил Дончжу за кисть и они направились вперед по улице, разглядывая разноцветные вывески. После ресторана Минсо проводил Дончжу до дома. — Это был хитрый план, — сказал он Дончжу, когда они остановились у ворот жилого комплекса, в котором Дончжу жил со своими друзьями, — теперь я знаю дом, в котором ты живешь. Я спланировал это с самого начала, чтобы ты знал! — Какой в этом толк, если ты не знаешь номера квартиры? — со смехом спросил Дончжу, Минсо окинул взглядом огромное здание за спиной младшего. — Да, комплекс действительно огромный, — согласился он с наигранной серьезностью, — и если вдруг ты решишь от меня спрятаться, мне понадобится по крайней мере… Скажем, четыре недели, чтобы найти тебя здесь? — Ты собрался в каждую квартиру по часу звонить? — хохотнул Дончжу. Ему было комфортно рядом с Минсо. С Минсо было весело. Легко. Минсо был добродушным и смешливым. Он не торопил Дончжу и давал ему время, чтобы раскрыться. Не требовал ответов на вопросы, на которые Дончжу не хотел отвечать и ловко переводил тему, если вдруг разговор становился неуклюжим. Время, проведенное с Минсо напоминало катание на цепочной карусели — беззаботное ощущение только что прожитого мгновения, здесь и сейчас. Дончжу это нравилось, особенно после всей той бесконечной тревоги, в которой он жил последний год. Дончжу жил во мраке, а Минсо был словно лучом света. Минсо захихикал вместе с младшим: — Ну, я настойчивый. Я бы притворился, что потерял щеночка. «Госпожа, пожалуйста, скажите, не видели-ли вы его, у него темные волосы и очень длинные ресницы, его зовут Сон Дончжу», — сказал он жалобным, тонким голосом, репетируя импровизированную речь. Дончжу почувствовал, что краснеет. — Прости, я не хотел тебя смущать, — быстро извинился Минсо очевидно понимая, что брякнул лишнее, — давай сделаем вид, что я все еще пьян, если это поможет, ладно? Ну или можешь считать меня идиотом, если ты достаточно добрый самаритянин, чтобы проникнуться ко мне жалостью. — Мой брат тот еще идиот, а я по-прежнему люблю его, — ответил ему Дончжу, — так что, очевидно, я достаточно сострадателен к людям. Минсо засмеялся и в тишине безлюдной улицы его смех разнесся высоко вверх. — Я очень рад, что мы познакомились с тобой, Дончжу, — сказал он затем и в его голосе уже не было того озорства, звучавшего всего несколько мгновений назад, — и я рад, что ты не отшил меня на танцполе… Знаю, что тороплю события, но может быть ты дашь мне свой номер и мы… Сходим куда-нибудь в эти выходные или в следующие? Можно даже с твоими хёнами, я буду рад познакомиться и с ними тоже! Дончжу ощутил, как в груди у него все сжимается от волнения. Он вновь почувствовал дискомфорт и неуверенность в том, как ему следует поступить, потому что ему было страшно от перемен, происходящих в его жизни и страшно от того, чтобы впустить в свою жизнь кого-то нового, тем более кого-то, кому он, возможно, интересен… Может быть это и было той самой новой страницей, о которой он думал и о которой твердил ему Хванун, но каким же большим был соблазн закрыть книгу вовсе и спрятаться обратно в свой мирок, надежный, стабильный, полный иллюзорных надежд, которые Дончжу все еще держал в своем сердце… А может быть, подумал Дончжу, Гонхак его просто больше не любит. Может быть Дончжу единственный, кто живет надеждами и фантазиями о скорой встрече и совместном будущем. Прошло больше полугода с тех пор, как они виделись. Дончжу даже не помнил его улыбку больше. Может быть ему действительно стоило попробовать сделать шаг вперед. Он кротко улыбнулся, подняв на Минсо задумчивый взгляд и сказал: — Запиши мой номер.