Шоколадный торт с малиной

      Утро для Феликса выдалось очень тяжёлое. Ну, как утро. Омега проснулся ближе к четырём часам дня. Солнце уже давно поднялось над горизонтом, а если точнее, уже было готово спрятаться за него же через несколько часов. Голова ужасно раскалывалась, перед глазами плыло, а во рту сухость такая, что Сахара позавидует.       Феликс садится на кровати, потирая глаза и стараясь понять, где он находится. Комната была совершенно незнакома, от чего он не на шутку перепугался. Откинув одеяло, омега опускает ноги на пол, сразу же ощущая высокий ворс, который приятно щекочет ступни. Он прикрывает глаза, стараясь вспомнить, что вчера произошло после того, как он выпил первый шот. Ведь потом в памяти случился полный провал.       Поднявшись на ноги, Феликс мельком осматривает пространство. Вся комната выполнена в светлых тонах, большое панорамное окно с прозрачным тюлем освещает всё помещение, огромная двуспальная кровать, больше его, стоит справа от шкафа из белого дерева. Множество мелких деталей, которые придавали красивый вид комнате, но Феликс не зацикливается на интерьере и решает выйти из неё.       Омега ходит по второму этажу и никак не может найти лестницу. Многие комнаты куда он заглядывал, были либо пустыми, либо закрытыми.       — Господин Ли, — слышится сзади приятный голос и Феликс сразу оборачивается. Перед ним стоит мужчина средних лет в дорогом костюме и дружелюбно смотрит на него. — Господин Хван просил проводить Вас в столовую и накормить, как только Вы проснётесь.       — Простите, но я не понимаю, — тушуется омега. — Кто такой господин Хван?       — Хозяин дома, пройдёмте.       Мужчина указывает рукой в противоположную сторону. Оказывается, всё это время Феликс ходил вокруг да около главной лестницы, которая оказалась на самом видном месте. Планировка была такой, что сложно было понять расположение объектов, если не знаешь её.       Спустившись на первый этаж и пройдя в столовую, Феликс замечает, что стол уже накрыт. Еды было больше, чем он мог себе представить. А тем более съесть. Его до сих пор немного мутило и хотя вся еда и выглядела более чем аппетитно, желания есть особо не было.       — Кто-то будет ещё обедать? — интересуется парень, осматривая стол с изобилием разной еды.       — Нет, это всё Вам. А ещё вот, — мужчина протягивает к нему тарелку с кусочком шоколадного торта, на который непонимающе смотрит омега, — думаю, вы захотите его съесть.       — Но я же не съем столько, — удивляется Феликс вслух, присаживаясь на стул.       Он заставляет себя поесть куриный бульон и попить воды. Организм ещё не принимает полноценной еды и вызывает рвотный рефлекс, но суп приятно греет желудок.       — Простите, а… — омега поднимает голову, чтобы задать ещё пару вопросов, но в помещении уже никого нет.       Он аккуратно выходит из-за стола и направляется в гостиную. Там тоже никого не оказалось. Дом был большой, но как будто пустой. Где-то были слышны разговоры работников дома, но никого не было видно. Феликс садится на диван, в ожидании, что хоть кто-нибудь в скором времени да появится.       В один прекрасный момент, из-за угла выскакивают две собачонки. Один из них сразу запрыгивает на диван и устраивается на коленях незнакомца, а второй весело лает возле ног, виляя хвостиком в разные стороны. Феликс удивляется, но рад, что хоть кто-то скрасит его одиночество в ожидании хозяина дома.       Как бы странно это не звучало, но он не чувствует себя неудобно. Как будто он находится на своём месте, будто так и должно быть. Стены не давят, а наоборот дают чувство покоя и уюта. Он чешет за ухом собачку, что на коленях, за что вторая начинает дёргать его за штанину, прося поиграть.       За игрой с собаками омега и не замечает, как прошло уже около двух часов. Они побегали по дому, парень покидал им игрушки, и даже успел разнять их пару раз, когда те сцеплялись из-за мячика. Теперь же, они просто лежат на полу в гостиной. Чёрный пёсик спокойно лежит на груди Феликса, а персиковый просит постоянно почесать ему пузико.       — Я и не думал, что мои мальчики так быстро забудут обо мне, — раздаётся незнакомый голос, отчего собаки сразу же, с громким лаем, несутся в его сторону. Феликс неуверенно встаёт на ноги.       Недалеко от дивана стоит высокий, статно одетый мужчина. У него чёрные волосы до плеч, аккуратно завязанные в маленький хвостик, а передние прядки выпадают на лицо. Чёрный костюм элегантно сидит на мужчине, придавая ему прекрасный вид. Феликс сразу понимает, что он альфа и ему становится немного неловко. Мужчина улыбается, смотря на смущённого Феликса.       — Добрый вечер, Феликс, — он подходит к омеге и протягивает руку. Ли неуверенно вкладывает свою маленькую ручку в большую ладонь альфы и тот сразу же её целует. Вроде бы обычный жест, но по телу бежит волна мурашек.       — Эм, здравствуйте, — неуверенно говорит омега, слегка краснея. В комнате становится жарковато, от чего температура тела слегка повышается. Феликс неуверенно переступает с ноги на ногу. — Простите, но я…       — Я так понимаю, что ты меня не помнишь, — мягко догадывается альфа, а Феликс опускает взгляд в пол. — Меня зовут Хёнджин. Мы с тобой вчера познакомились.       — Я не помню, извините.       — Давай на «ты». Я не такой уж и старый, — смеётся мужчина.       Запах малины с каждой секундой всё сильнее окутывает комнату. Альфа старается не сильно придавать этому значения и просто наблюдает за мальчиком. Он всматривается в каждую веснушку, которые рассыпались по прекрасному личику, в розовые щёчки и пухлые губы, которые омега то и дело постоянно покусывал.       — Как я здесь оказался? — омега садится на край дивана, всё ещё не смотря на Хёнджина. Ему почему-то неловко смотреть ему в глаза.       — Ты не помнишь, что вчера было? — Хван садится напротив, с грустью замечая как тот мотает головой.       Хёнджин рассказывает всё, что произошло как есть. Как он спас Феликса от двух альф, которые домогались его, как они выходили из клуба, как ехали домой, как Хёнджин помогал ему прошлой ночью и как его помощник ездил за тортом, что так сильно требовал Феликс.       Омега всё это время сидит, опустив голову на руки. Ему неудобно, что он доставил столько проблем Хёнджину, будучи с ним незнакомым.       — Феликс? С тобой всё в порядке? — альфа видит, что омегу иногда потрясывает. Но это не из-за стресса или нервозности, это было что-то другое.       — Да, — коротко отвечает Ликс.       — Скажи мне пожалуйста, почему ты так вчера напился? Что произошло?       После заданного вопроса, запах малины окутывает комнату ещё сильнее. Альфа прикрывает глаза на секунду, наполняя лёгкие этим прекрасным ароматом. Запах был манящий, пленительный, словно ты оказался где-то в середине лета на даче, где росли огромные кусты малины.       — Я сбежал из дома.       — Почему? — Хёнджин удивлён такому заявлению. Он не понимает, что такого могло произойти в семье Ли, чтобы Феликс сбежал из дома.       — Мои родители… — запах малины становится ещё очевиднее, а омега сжимается. — Они…       И тут у Феликса опять начинается истерика. Его трясёт, слёзы льются по прекрасному личику и парень громко кричит от боли и обиды. Хёнджин тут же подрывается и заключает омегу в объятия, выпуская феромоны. Альфа пытается успокоить его, но у него плохо получается. Даже феромоны не помогают.       Несколько слуг прибегают на крики, но Хёнджин мотает головой, чтобы те ушли и не мешали им. Он хочет сам успокоить Феликса, чтобы, не дай Бог, омега не начал истерить ещё больше при скоплении незнакомых людей.       Через какое-то время Феликс расслабляется и жадно вдыхает запах шоколада. Его собственный вкус смешивается с его и эта смесь лишь только всё усугубляет. Хёнджин понимает, что он серьёзно попал.       — Феликс… — Хёнджин пытается отодвинуть от себя омегу, но тот мёртвой хваткой вцепился в альфу и не собирается отодвигаться. — Феликс… у тебя… — с каждой секундной альфе сложнее произносить слова, ведь парень уже забрался на колени и водит носом по шее. — У тебя течка…       Но Феликс уже не слышит ничего вокруг. Его накрывает волна возбуждения, которая стремительно растекается по всему телу.       — Альфа… — захныкал омега, прижимаясь ещё ближе. Хёнджин паникует. Его внутренний альфа рвётся помочь течному омеге, но он понимает, что не может так поступить с Феликсом. Да, они истинные, но они даже не встречаются, чтобы переходить на новый уровень отношений.       — Пожалуйста… Альфа… — умоляет омега, тут же оставляя поцелуи на пахучих железах своего спасителя.       Запах малины и горького шоколада заполняют комнату. Если бы кто-то сейчас сюда зашёл, то точно бы потерял сознание. В такие моменты, вся прислуга покидала дом, чтобы не нарваться на альфу. Хёнджин чувствовал, как омега возбуждён и его конкретно так трясёт от несдержанности.       — Альфа… — омега смотрит в глаза Хёнджина, и тот теряется в них. — Пожалуйста… — шепчет омега и Хёнджин понимает, что обратной дороги нет. У него начался гон.       Альфа тут же ныряет в омут с головой, увлекая омегу в страстный и длительный поцелуй. Омега скулит в губы, попутно стягивая с него пиджак и откидывая куда-то в сторону. Влажной дорожкой Хван перемещается на шею омеги, оставляя несколько поцелуев.       Многочисленные стоны срываются с губ мальчика. Хван улыбается, запоминая, что шея является чувствительной зоной.       — Пожалуйста…       Хёнджину дважды повторять не надо. Он уверенно подхватывает омегу на руки и несёт на второй этаж. Они едва вписываются в повороты, ведь всё это время непрерывно целуются. Кажется, если они хоть на секунду оторвутся друг от друга, то уже не смогут наверстать упущенное.       Как и ожидалось, они врезаются в стол, на котором стояла ваза с цветами. Она с характерным звуком катится на пол и разбивается вдребезги. Альфа и омега слишком увлечены друг другом, чтобы обратить внимание на такие мелочи.       Хёнджин заносит омегу в свою комнату и аккуратно, словно фарфоровую куклу, укладывает на кровать, подкладывая под голову подушку. Он проходится пальцами по его плечам, рукам, гладит тонкую талию, спускаясь к бёдрам, обхватывая их и слегка сжимая. Омега глубоко вздыхает и подавляет свой стон.       Альфа поднимается, припадая к шее младшего и оставляя на ней алый засос.       — Прошу тебя, не сдерживайся. Я хочу слышать твои стоны, — шепчет прямо в губы. Омега еле заметно кивает.       Губы Хвана резко впиваются в чужие, вызывая удовлетворённый стон омеги. Руки уверенно сжимают широкие плечи. Омега цепляется за них как за спасательный жилет. Проворный язык Хёнджина врывается в чуть приоткрытый рот Феликса и, услышав протяжный стон, альфа заводится ещё больше.       Кажется, что руки альфы уже побывали везде, где только можно. От каждого касания омега плавился, словно мороженое на солнце. Каждая клеточка тела, где касается Хёнджин, горит огнём.       Слегка прикусив молочную кожу Феликса на шее, альфа начинает посасывать её, позволяя расцветать очередному алому засосу. Хёнджин сильно удивляется, когда видит, что по щекам мальчика скатываются дорожки слёз.       — Что случилось, Ликси? — обеспокоенно спрашивает он, сцеловывая слезинки с прекрасного личика.       — Ты нужен мне, — скулит омега.       — Я никуда тебя не отпущу, малыш, — Хёнджин оставляет лёгкий поцелуй на губах Феликса.       Альфа склоняется над омегой, оглаживая бока, попутно стягивая футболку с младшего. Как только она оказывается на полу, он не обделяет и грудь младшего вниманием, то кусая, то целуя еë, и переходит к соскам. Стоило один из них прикусить, как омега выгибается дугой и глухо стонет.       — Ох, мы нашли чувствительное место, — Хёнджин дует на каждый из сосков, от чего омега несколько раз вздрагивает.       Альфа снимает с себя рубашку и откидывает её в сторону, демонстрируя своё упругое тело. Феликс сразу же тянет свои ручки и слегка проводит по очертанию пресса. Он слегка царапает кожу ногтями, отчего Хёнджин рычит себе под нос.       Не выдержав, альфа снова свисает над мальчиком, беря его руки и заводя за голову, снова припадая к груди. Хёнджин проводит языком по горошине и втягивает сосок в рот. Омега извивается под ним, постанывая.       — Ты такой чувствительный, Ликси.       Тоже самое он проделывает и со вторым. Запах омеги становится ещё более манящим и пленительным. Хёнджин проводит дорожку из поцелуев к шее, принюхиваясь к пахучей железе. Ему нравится запах омеги и он бы хотел запечатлеть его в своей памяти навечно.       Альфа стягивает штаны вместе с боксерами и удивляется, насколько омега был влажный. Жидкость обильно стекает по бёдрам мальчика.       — Малыш, ты уже такой мокрый, — шепчет на ушко Хёнджин, отчего Феликс закрывает лицо руками. — Не стесняйся меня, — альфа берёт мальчика за руки и опускает их, заглядывая в глаза. — Ты очень красивый, Феликс.       — Поцелуй меня, — шепчет Ликс и его глаза слезятся.       Хёнджин не может проигнорировать просьбу своего омеги. Он накрывает губы Феликса и увлекает его в нежный поцелуй. Проводит языком по кромке зубов, пропихивая его в рот, сплетаясь в танце с языком Феликса. Омега мычит в губы, сжимая маленькие ручки на торсе Хвана.       Хёнджин скользит рукой к заднице Феликса, отодвигая ягодицу и проводит пальцем по влажной дырочке, слегка надавливая на вход. Омега продолжает извиваться на кровати, не зная куда деть свои руки. Он комкает простыни, царапает чужую спину, когда Хёнджин проходится по простате.       Мужчина вводит второй палец, который входит значительно труднее. Омега сжимается и зажмуривается.       — Малыш, расслабься, — альфа глубоко целует мальчика, проталкивая свой язык между губ. Омега сразу же расслабляется, что позволяет Хёнджину продолжить двигать пальцами внутри омеги.       Альфа раздвигает пальцы на манер ножниц. Феликс уже хорошо растянут, что позволяет третьему пальцу войти без проблем. Он практически и не почувствовал этого. Смазка обильно стекает по бёдрам омеги. Хёнджин вытаскивает пальцы, опускается и дует на вход. Омега дёргается. Альфа собирает побольше слюны и толкается языком внутрь.       — Джинни, — Феликс не ожидал такого, широко распахнув глаза, и жадно вдыхает воздух.       — Что такое? — альфа отрывается от своего занятия и смотрит на омегу, лаская его член рукой. — Тебя раньше никто не вылизывал?       — Нет, — Ликс мотает головой, а его щёки густо краснеют.       — Ты такой милый, — улыбается Хван и снова толкается языком внутрь.       Феликс начинает громко стонать, когда язык старшего обводит мышцы изнутри. Рукой он старается надрачивать член в одном темпе с проникновением. Феликс ловит звёзды перед глазами. Ему настолько хорошо, что он не хочет, чтобы это заканчивалось.       Хёнджин чувствует, что тело омеги начинает подрагивать. Он на пике и вот-вот собирается кончить. Альфа резко высовывает язык и сжимает член у основания. Феликс недовольно скулит, жалостно смотря на альфу.       — Нельзя раньше времени, — смеётся Хёнджин, коротко целуя омегу.       — Джинни, — стонет Феликс, хватая альфу за руку, когда тот поднимается. — Я хочу… хочу тебя в себе…       — Какой же ты нетерпеливый.       Хёнджин легко стягивает с себя брюки вместе с боксёрами, откидывает их в сторону и возвращается к своему горячему омеге.       — Готов? — спрашивает он и видит согласный кивок.       Хёнджин шире раздвигает ноги омеги, целуя его и начинает аккуратно входить. Омега хорошо растянут, мышцы легко расходятся и впускают его.       — Аргх, — стонет Феликс, когда альфа входит до конца.       Хёнджин не двигается, давая время привыкнуть к себе. Феликс громко вскрикивает, когда член входит полностью, задевая чувствительный комок нервов. Внутри было так горячо, что мужчина сдерживает своего внутреннего альфу, чтобы не сорваться на бешеный ритм и не затрахать омегу до потери пульса.       — Джинни, двигайся, прошу тебя… — хнычет Феликс.       — Как пожелаешь, мой омега.       Хёнджин не может проигнорировать эту просьбу. Он глубоко целует его, наращивая темп. Феликс стонет в поцелуй, когда альфа переходит к более резким толчкам.       Феликс уже давно себе не принадлежит. Ещё тогда в клубе, неосознанно он отдал себя в руки этого альфы и теперь они связаны. У омеги было не так много партнёров, но Хёнджин оказался самым лучшим. Он нежничает с омегой, не позволяет грубостей, всегда целует, говорит ласковые слова. От таких действий, Феликс забывается ещё больше. Приятные ощущения расплываются по всему телу, давая сигналы о приближающейся разрядке. Он прижимается ближе к такому манящему телу, оставляя первый и единственный засос на шее старшего за эту ночь.       Красные полосы расцветают на коже Хёнджина, но тот и не против, ему даже приятно. Он толкается до упора, ловя такие прекрасные стоны, которые хочется запомнить навсегда. Феликс извивается под ним, двигаясь навстречу и прося не останавливаться. В комнате становится неимоверно жарко. Два разгорячённых тела двигаются в унисон, разнося по комнате шлепки и стоны.       Хёнджину кажется, что если он остановится хоть на секунду, то Феликс исчезнет, пропадёт и больше не появится. Ему кажется, что это всё прекрасный сон. Он ещё ни разу в жизни не встречал такого милого, прекрасного, миниатюрного омегу. В нём прекрасно всё: от миленького личика с россыпью веснушек, до маленьких ручек, которые так замечательно смотрятся в большой ладони старшего.       Хёнджин опускает руку на член омеги и начинает двигать рукой в унисон толчкам. Он чувствует, как он становится ещё твёрже, а тело омеги трясётся. Он на грани. Альфа ускоряется, чтобы подарить своему омеге самый потрясающий оргазм в его жизни.       Феликс кончает с оглушительным криком имени альфы, и кажется на несколько секунд теряет сознание. Хёнджин делает ещё несколько толчков и кончает внутрь омеги. Он валится на него, придерживаясь на одной руке, чтобы не дай Бог не раздавить своё сокровище, и ложится рядом, не выходя из него. Они оба тяжело дышат, отходя от оргазма.       Хёнджин чувствует как набухает его узел внутри омеги. Он переворачивается на спину, укладывая Феликса себе на грудь, чтобы ему было не так больно. Феликс непроизвольно сжимается, от чего они оба опять кончают в унисон друг другу. Омега чувствует как внутри него растекается тёплая жидкость. Оба не в состоянии разговаривать, поэтому они лежат молча, иногда лениво целуясь. Феликс так и продолжает слегка двигаться, даря приятные ощущения себе и Хёнджину.       Они занимаются любовью всю ночь, до самого утра и встречают рассвет, когда Феликс сидит на Хёнджине в позе наездника, а тот прижимает его к себе ближе, боясь отпустить.