First love / Late spring

Спустя несколько лет мирной жизни в его поселение нагрянул Демон-Слон. Было раннее утро, когда Ангел проснулся от истошных криков людей – они выбегали из густых деревьев к побережью и забегали прямо в океан, чтобы сбежать от того, что гнало их прочь из леса. Уходя в воду по колено, по пояс, по шею, они пытались скрыться от неизбежной, как им казалось, смерти. Демон-Слон был огромен. Его мощное синее туловище было расписано причудливым орнаментом, состоящим сплошь из фракталов. У Демона-Слона было шесть толстых ног и столько же извивающихся хоботов, похожих на щупальца, хватающих людей и загребающих их в широкий рот. Мощные слоновьи челюсти с бесконечным рядом зубов перемалывали человеческие скелеты, как жернова, с таким звуком, как будто разгрызали орехи. Среди искаженных от ужаса лиц людей Ангел разглядел Шанти – как и все, она жалась от безысходности к волнам, и волны тоже жались к её ногам. Демон-Слон неумолимо двигался вперед, прямо на них, и казалось, что даже океан не мог стать ему достойной преградой. Тело Ангела двигалось само по себе. Сорвавшись с места, он выскочил между демоном и людьми, расправил крылья, чтобы казаться внушительнее, и даже вытянул перья так, что они стали в три раза больше тела. — Демон-Слон, – уверенно сказал он, загораживая крыльями толпу, в которой затерялась Шанти. – Уходи отсюда, и я тебя не трону. — Ты, Демон-Ангел… – пробурчал Слон, и из его пасти посыпались чьи-то внутренности. – Тебе здесь не место, безмозглый демон! В других странах полно трусливых христиан, которые будут сыпаться от одного твоего вида и придавать тебе сил. В этих краях ты не сыщешь людского страха, так что уходи. Уходи и дай мне съесть этих людей! Ангел терпеливо вздохнул. Он ненавидел двигаться много. — Я дал тебе шанс, – смиренно сказал он и вознес руку к нимбу. – Думаю, для такого среднего демона, как ты, ста лет будет достаточно. Озаренное мягким светом, в его руках сотворилось копьё. Длинное, острое, стремительное – от него разило силой. — Лишние телодвижения… – подавленно буркнул Ангел под нос и замахнулся. – Я не хотел бы сражаться с демонами, потому что вы – мои братья. Но эти люди – также мои люди! С этими словами он метнул копье. Оно пронеслось вперед, подобно вспышке молнии, и, вонзившись аккурат в пасть Слона, вырвалось из его спины. Раздался болезненный рык. Задыхаясь и изрыгая кровь, демон развернулся и, покачиваясь, понесся прочь. «Какая жалость, – пронеслось в голове Ангела, смотрящего тому вслед. – Ведь слоны – храбрые и мудрые животные, с которыми есть немало местных легенд. Как этот демон посмел опозорить слоновью честь?». Его люди, не верившие в собственное счастье, выходили из океана на сушу и благодарили Ангела за спасение. — Шанти, – он повернулся к девушке, встречаясь с блестящими черными глазами. – Ты в порядке? — Милый Ангел! – она едва сдержалась от того, чтобы его обнять. – Я тебя люблю! Она уже говорила ему это много раз, и сейчас её слова заставили демона слегка улыбнуться. Ангел тоже любил Шанти – пусть он и не разбирался в тонкостях человеческих чувств, но ему было приятно находиться с ней рядом, приятно пасти овец вместе с ней, приятно ходить вместе в храм. Ему не нужно было копать глубоко в себя, чтобы назвать эти чувства любовью, ведь так было проще и легче, да и Шанти была совсем не против. Ночью демон проснулся от того, что почувствовал чьё-то дыхание прямо у своей щеки. Едва разлепив глаза, он увидел лицо Шанти, склонившееся очень близко, тянущееся к его скуле губами. На секунду его охватил лютый страх. Недолго думая, Ангел оттолкнул девушку, вдобавок зарядив в неё попавшейся под руку подушкой. — Глупая! – нахмурившись, сказал он. – Чего ты хочешь, умереть как можно быстрее? Он злился каждый раз, когда она пыталась сделать это – коснуться его руки, щеки, кончика уха. Коснуться его плеча своим. Коснуться его губ своими. Как будто не слышала бесконечных упреков, как будто не видела, как жадно его сила засасывала жизни животных, подобно ненасытной черной дыре. Дни, недели, месяцы… за жалкие несколько секунд. Шанти стала первым человеком в жизни Ангела, к которому он не хотел прикасаться ни за что на свете. — Я просто хотела поделиться с тобой своей любовью, – грустно прошептала она. – Прости. — Ты глупая. — Да… прости. Она села напротив него, обняв колени, и Ангел поступил так же. — Я много думала над тем, что сказал тот Демон, – вдруг сказала девушка. – Почему ты не ушёл от нас? Ведь есть уголки мира, где живут такие люди, которые смогут преумножить твою силу. — Я не особо гонюсь за силой, – небрежно пожал плечами демон. – Я и так достаточно силен, чтобы защитить тебя и других людей от демонов. Помимо этого… мне лень так долго идти туда, где меня будут только бояться. В этом месте хорошие люди, хорошая еда, много свободного времени. А еще здесь есть ты. Краем уха он расслышал её смущенный вздох. — Я видела, что твои крылья могут стать больше, – перевела тему она. – Летать ты тоже можешь? — Не знаю, – равнодушно откликнулся Ангел. – Наверное. — Так почему не попробовать? — Да как-то… лениво. Да и незачем мне. Шанти рассмеялась. — В этом весь ты, Ангел! Она прилегла на кончик его крыла, зарываясь носом в мягкие перья. Ангел был благодарен толстому слою пуха, который защищал девушку от прямого контакта с демонической кожей. С некоторых пор его крылья стали единственной точкой их соприкосновения – Шанти разрешалось лежать на них, гладить, вплетать между белоснежных перьев веточки разных цветов. — Ом сат чит ананда парабрахма… Она читала мантру, и вскоре Ангел присоединился к ней, шепча под нос и засыпая. Спустя долгие годы пребывания здесь он знал их все наизусть – Шанти читала для него мантры каждый вечер. Пусть он так и не научился принимать асаны и вести монашеский образ жизни, его сил вполне хватало на чтение мантр и вдыхание благовоний. Что же насчет медитации… учитывая собственную лень, жизнь Ангела была воплощением понятия медитации. Шанти не уставала повторять, что его карма удивительно чиста для демона – еще бы, ведь за все время их долгого знакомства он ни разу не убил человека, только скотину, которую в этот же вечер ему преподносили в виде ужина. Когда Ангел полностью расслабился, оказавшись одной ногой во сне, под его боком завозились. — Отец говорит, что скоро мне подыщут мужа, – она разглядела небольшую складку, залегшую между бровей демона, и вздохнула. – Ничего не поделать, Ангел, я не могу обручиться с демоном. Ангел прикрыл глаза. Он плохо понимал собственные чувства, но настроение было изрядно подпорчено. Не то чтобы верхом его мечтаний было обручиться с Шанти – наоборот, он не видел смысла в этих глупых человеческих обрядах, существующих лишь номинально. Но в то же время обручение Шанти с кем-то другим могло нарушить гармонию в её отношениях с Ангелом, и именно этот факт он находил крайне… неприятным. — Твой муж будет тебя любить? – спросил он спустя долгую минуту молчания. — Может, и будет, – раздалось рядом. – А может – нет. — А ты? Будешь любить мужа? Шанти замялась. — Я постараюсь. В ту ночь Ангел впервые за долгое время подумал о том, чтобы всё-таки уйти отсюда. Ему не нравилось, когда люди будили в нём неизведанные ранее чувства. Что же он испытывал сейчас? Он не хотел, чтобы Шанти достался мужчина, который не смог бы её полюбить, которого не смогла бы полюбить она. В таком случае, лучше бы ей вообще не доставалось никакого мужчины… им вдвоём было совсем неплохо, даже их отношения никогда бы не закончились женитьбой. Все эти странные мысли Ангел задвинул на задний план, чтобы подумать о них завтра.

—

А на следующий день пришла Макима. Красивая женщина с жемчужной кожей – Ангел в жизни не встречал таких людей. Её красные волосы были забраны в тугую косу. Она шагала по пляжу, одетая в строгий чёрно-белый костюм, и её залаченные черные ботинки утопали в горячем песке, но, кажется, ей было всё равно. То было время купания. Ангел стоял почти голый, одетый в простые шорты, по голень в воде, вниз по его телу струились соленые ручейки. Незнакомка зашла к нему прямо в океан, не боясь намочить брюки. Её глаза смотрели так, как будто видели Ангела насквозь, и от этого пугающего ощущения немедленно захотелось спрятаться. Женщина заговорила по-японски. Он отчетливо понимал каждое слово. — Ну, привет, Ангел, – мягко сказала она. – Скажи, это твоих рук дело? В её руках показалось копьё. Оно было покрыто демонической кровью, но это не помешало Ангелу узнать собственное творение, ведь только вчера он метнул это копье в Демона-Слона. Откуда оно у нее? Он хотел спросить, но, взглянув в красивые глаза напротив, демон ощутил, как размякает во рту язык. — Моих. — Чудно, – сказала она. – Покажи, на что еще ты способен. Ангел не знал, кем являлась эта женщина, но она совсем не вызывала доверия. — Ни за что, – нахмурился он. – Моя сила приносит смерть. В этот момент в его голове раздался тихий щелчок. Внезапно стало темно – точно кто-то задул свечу, погружая побережье во мрак. Задрав голову, демон окинул небо восхищенным взглядом – каким же оно было красивым в тот миг… как будто кто-то растянул над ним необъятное бархатное полотно, рассыпая по нему звёзды. Казалось, он мог протянуть руку и собрать все эти звезды в ладонь. Вот так сказка… В ушах мирно шумел прибой. «Мне так странно, – всплыло в его голове сквозь туман. – Солнце погибло. Оно сделало это так красиво». Ощущение собственного тела пришло к нему не сразу. Когда демон вспомнил, что у него есть руки, то понял, что сжимает в них что-то. — Очень хорошо, Ангел, – прожурчал нежный женский голос где-то над головой. – У тебя прекрасная сила. «О чем она говорит?» – с недоумением подумал демон и только потом опустил голову. В его ладони была зажата рука. Она принадлежала Шанти, и Шанти была мертва. Мертвы были и все остальные – те, кто делили с ним кров и еду, учили рыбачить и молиться… Они лежали вокруг него, беззащитно раскинувшись на остывающем песке, лежали так, как будто смерть застала их врасплох. Ангел почувствовал, что он падает и воздух давит на него, как если бы он нырнул за жемчужинами и заплыл слишком глубоко в океан. К горлу подступила тошнота. — Как это произошло? – прошептал он онемевшими губами. – Почему… я убил их? Он совсем ничего не помнил. Должно быть, прошло целых несколько часов прежде, чем наступила ночь, но он не помнил из этого отрезка ни секунды. Когда он попытался вспомнить хоть что-нибудь, в его голове был только свист ветра. Воспоминания вымыло из сознания мощной штормовой волной. — Ты же, всё-таки, демон, – улыбнулась женщина, сверля его глазами-спиральками. – Иногда демоны убивают людей. Глаза Шанти смотрели в пустоту. Перед ней было такое красивое небо, но она больше не могла увидеть его. Ангелу казалось, что его разносит по океану, как шипучую морскую пену. — Кто ты? – с большим трудом выдавил он из себя. — Макима, – сказала женщина. – Теперь ты будешь работать на меня. — Но…– он был так растерян, ему так сильно хотелось не быть. – Но я не хочу… — Нет, хочешь. Голова Ангела была такой тяжелой. Он шел за Макимой, сам не понимая, почему, и думал о мёртвом лице Шанти. Только вчера она грелась на его крыле, милая и улыбчивая. В прошлую ночь Ангел думал о том, смогли бы они подержаться за руки в следующей жизни, и о том, насколько тёплой была бы её рука. Но когда Ангел наконец-то взял её за руку, ладонь девушки была ледяная и Шанти больше не улыбалась. В этом месте больше не осталось людей, которые могли бы улыбнуться Ангелу – потому что он убил их всех, до единого. Ангел шёл по запутанным тропам вслед за Макимой и чувствовал, как внутри него плещутся украденные года жизней тех, кто был к нему так заботлив. «Неужели это всё потому, что я демон? – опустошенно думал он, с трудом переставляя ноги. – Неужели это потому, что убийство людей у меня в крови?». Как долго и упорно Шанти убеждала его все эти годы, что он не хуже, чем любой другой человек – и как легко и просто всего за один день его демоническая сущность доказала обратное. Это было обидно, так чертовски несправедливо. Они шли очень долго перед тем, как выйти к шоссе. На его обочине стоял черный автомобиль, нагревшийся под утренним солнцем. Внутри сидело двое мужчин. — Присаживайся, пожалуйста, – Макима учтиво открыла перед ним дверь, и демон бездумно забрался в салон, принюхиваясь к новым запахам. — Куда мы отправимся? – тихо спросил Ангел после того, как машина тронулась. Он чувствовал себя ребёнком, которого слишком рано отняли от материнской груди. Он не хотел никуда ехать, он не хотел двигаться с места, но машина уносила его прочь от родного дома, от трупов родных ему людей, от трупа Шанти. — В Токио, – ответила Макима. — Это… далеко? — Мы полетим на самолёте. Ангел снова замолчал. Его сознание заволок странный туман, густой и липкий, как паутина, и, сколько бы демон ни пытался продраться сквозь её, он только сильнее запутывался. В его горле застряло что-то, напоминающее рыбную косточку – оно мешало говорить, дышать, оно никак не проглатывалось и причиняло ужасную боль. Ангел дрожал. — Там шумно? – просипел он. — Тебе понравится. Он скривился. — Сомневаюсь. Я не люблю большие города. Макима повернулась к нему своим нежным фарфоровым лицом и мягко улыбнулась. — Милый Ангел, – её глаза впились в его сердце, вытягивая остатки сил. – Я глава бюро Общественной Безопасности Японии, а ты – мой подчиненный. С этих пор ты должен делать то, что я говорю, и быть полезным в работе. — Я… не подхожу для работы, – отрешенно пробормотал Ангел. – Демон внутри меня… может быть, он вернется, и тогда снова погибнут люди… Он не знал, что на него нашло этой ночью, но последнее, чего он хотел, это чтобы оно вернулось. Не потому, что он любил людей настолько, что зарекся никогда не убивать. Его пугало осознание того, что в нём живут те чувства, о которых он даже не догадывается. Пугала мысль о том, что он может вдруг оказаться не тем, кем себя воспринимает. Он был демоном, но, может, внутри него жил еще бо́льший демон? — Он не вернётся, – успокоила Ангела Макима, и её взгляд вернулся к окну. – Обещаю, теперь всё точно будет хорошо. Ангел верил в обратное – в его жизни вообще не будет совсем ничего хорошего. Следующие несколько часов они ехали в полной тишине. Устало глядя в окно, Ангел открывал для себя Индию заново – какой разной она могла быть, наполненная густыми лесами, пустыми степями, заселённая по-бедному и по-богатому. И всё же, привлекательнее всего ему казалось родное побережье, которое он больше никогда не увидит. Они ехали так долго, меняли так много дорог, что под конец пути Ангел с ужасом понял, что даже если бы у него была возможность вернуться домой, то он просто не вспомнил бы, как туда добраться. Он… заблудился. Машина отвезла их в аэропорт. Макима отдала ему пиджак одного из своих коллег – видимо, его голый торс каким-то образом нарушал человеческие правила приличия. Пиджак, однако, не налез на крылья Ангела, поэтому в нём пришлось проделать две уродливые рваные дыры. Сидя в самом укромном уголке аэропорта, Ангел не смотрел по сторонам. Это было новое место для него, очень экзотичное, но у демона совсем не было интереса его изучать – куда бы он ни посмотрел, его встречал образ мертвой Шанти. Несмотря на отсутствие жизни в глазах, фантом Шанти смотрел на Ангела с осуждением. Потому что он убил её. Опуская взгляд на свои руки, Ангел замечал, что они дрожат, и прятал пальцы в рукавах пиджака, оказавшегося слишком большим для него. Весь путь, вплоть до прибытия в Токио, демон передвигался на ватных ногах. Что-то внутри него запутывалось, собираясь в узлы, не желая сводить концы с концами, как будто Ангел потерял значительную часть большого, такого важного пазла. Тотальное непонимание всего, что есть в этом мире. Даже себя. Первым впечатлением Ангела о Токио стало слово “тревожный”. Здесь было много людей: потных, дрожащих, суетливых. Впустив в легкие токийский воздух, Ангел мгновенно почувствовал пробивающееся изнутри раздражение – он никогда не видел такого количества людей вблизи. В его родном поселении было всего сто человек. Он привык к блаженной неторопливости, к улыбкам на смуглых лицах, к закатанным по колено штанам и ароматным маслам, растёртым по коже. Люди в Токио были другие – у них были застегнутые пиджаки, равнодушные лица. Они постоянно чего-то боялись. Ангел мог сказать об этом с уверенностью, потому что чувствовал их страх так же реально, как чувствовал запах свежих фруктов на завтрак. — Ну так что? – Ангел не помнил, менялось ли выражение лица Макимы за всё время их пути. – Как себя чувствуешь? Здесь много людей, хочешь кого-нибудь убить? — Не особо, – промямлил Ангел. – Мороки много. У демона болели ноги – как если бы он наступил в костер. Он редко ходил так много. — Ты достаточно редкий экземпляр для демона, – довольно сказала Макима. – Сильный, но не враждебный. Надеюсь, в плане работы ты тоже покажешь хорошие результаты. Ангел промолчал. У него были странные ощущения, когда эта женщина открывала рот – его голова пустела как минимум наполовину, и ему это совсем не нравилось. Бюро Общественной Безопасности было холодным, излишне нарядным зданием с зеленым малахитовым полом. В нем было много пространства, а это означало, что здесь предполагалось много ходить. Здесь было восемь этажей, и это значило, что здесь предполагалось много подниматься и спускаться. Виски Ангела начали пульсировать, и он скривился. Всё в этой стране было ему таким чужим. Найдется ли вообще здесь место, которое он смог бы назвать своим домом? — Где я буду жить? – спросил он, глядя в спину Макимы. – Не думаю, что вы собираетесь предоставить мне номер в отеле. — Один очень опытный охотник за демонами согласился присмотреть за тобой. Будь осторожен, он очень любит непослушных и прытких демонов. — Я совсем не прыткий, – уныло ответил демон. — Что ж, – улыбнулась Макима. – Это замечательно. Кишибе сразу не понравился Ангелу – он был высокий, жестокий, вечно пьяный. Несмотря на пятый десяток лет, что, по человеческим меркам, уже прилично, он красил и подстригал волосы, а его уши были под завязку забиты пирсингом. Правую сторону небритого лица расчерчивал длинный шрам – он тянулся от уголка рта до самого уха. Глаза у Кишибе были дохлые, как у тех рыб, что Ангел обычно ел на обед. Когда Макима представила их друг другу и они наконец-то остались наедине, старик повернулся к нему и сказал: — Перед тем, как мы познакомимся, ответь на мои вопросы. Голос у него был низкий, помятый, как если бы он проснулся пять минут назад. Старик вытянул мозолистую ладонь и принялся разгибать пальцы – один. — Что ты чувствуешь по отношению к людям? — Ничего особенного, – протянул Ангел. – Я справляюсь с жаждой убийства. И добавил про себя: «Наверное?». — Скукота, – мужчина оттопырил еще один палец. – Расскажи мне, в чем твоя сила. — Я умею забирать года жизни людей через касания, – демон утомленно вздохнул. – И создавать из них оружие. — Уже интереснее, – Кишибе поднял третий палец. – И последнее: что у тебя в штанах? Ангел слегка свел брови к переносице. — Я мужчина. — Понятно, – Кишибе вздохнул, вытащил из внутреннего кармана плаща алюминиевую флягу и отпил из неё. – Значит, будем спать отдельно. «Он отвратительный», – подумал Ангел. Они ехали к нему домой на медленном скрипящем трамвае, и демон раздраженно думал о том, что у такого важного и опытного сотрудника, как Кишибе, наверняка должна была быть своя машина, но, когда он посмел высказать свои мысли вслух, тот только глянул на него сверху вниз и снова приложился к бутылке. — С такой работой, как наша, лучше не иметь вещей, которые легко ломаются. Кишибе жил на третьем этаже над вонючим китайским рестораном, поэтому из окна всегда несло маслянистой жареной едой и специями. И днем, и ночью, с улочек доносился шум пьянчуг и молодёжи. Ангел спал на тесном футоне на полу, в таком узком пространстве, что не мог даже раскинуть крылья. В доме у Кишибе никогда не было ничего лишнего и ненужного, и только за счет почти полного отсутствия мебели в этой берлоге еще можно было хоть как-то существовать. В свою первую ночь он не мог сомкнуть глаз. Ангел лежал, дыша запахом китайской еды, и вслушивался в пьяный храп старика, развалившегося на кровати рядом. Бесконечно хотелось домой, засыпать под ласковый шум прибоя и запах соли с ароматными благовониями, на мягкой подушке, когда рядом - Шанти, зачитывающая молитвы шепотом. В сердце неприятно кольнуло, и Ангел, прикрыв глаза, едва слышно зашептал под нос одну из тех мантр, которые он помнил наизусть. Это должно было помочь… — Что ты там такое бормочешь? – мгновенно среагировал Кишибе, хотя демон был уверен, что тот давным давно спит. Вот ведь чуткая зараза. — Не боишься засыпать рядом с демоном? – спросил вместо ответа Ангел. – Я могу забрать твою жизнь одним прикосновением пальца и сбежать. Происходящее, честное слово, начинало потихоньку раздражать. Даже у такого пассивного создания, как он, мог быть предел терпения. Старик завозился на кровати. — Ну, попробуй, – пробурчал он перед тем, как перевернуться на другой бок и захрапеть. Пробовать Ангел не стал. По той простой причине, что ни один человек, которого и правда можно было бы так легко убить, не стал бы говорить «Ну, попробуй». Шанти и его люди погибли прошлой ночью. Он думал о них, и пальцы сжимали тоненькое одеяло до белеющих костяшек. Когда Ангел только появился на свет, он не был обременен никем и ничем. Он мог идти, куда хотел, а мог не идти вовсе, если не было такого желания. Он мог лежать, зарывшись в теплый песок, несколько дней подряд. И только потом, спустя время, у него появились друзья, семья и любовь. А теперь их не стало… нет, он сам всё это уничтожил. Пустого места в его душе вдруг стало так много, что он растерялся, не зная, чем его заполнить, потому что сейчас у Ангела не было ни-че-го. Даже самого себя. Когда он взглянул в зеркало во время умывания перед сном, на него смотрело создание, знакомое и незнакомое одновременно. Как же так получилось, что теперь в его жизни было меньше смысла, чем при самом его рождении?