First love / Late spring

Следующий месяц работы в Общественной Безопасности Ангел жил, как муравей. Он вставал вместе со стариком ни свет ни заря, и в его голову с размаху врезался шум города, запах людей, раздражение от раннего пробуждения, которое он старательно вычищал из мыслей, читая мантры – это было единственным способом держаться на плаву, сохранив при себе частицу старой жизни. Дальше демон ел свой скудный завтрак, обычно состоящий из сэндвичей и чая, кое-как надевал костюм, пошитый специально под его крылья. Выходя из дома, он нехотя зашнуровывал кроссовки, которые Кишибе купил ему, когда стал слишком щедрым по пьяни. А потом начинался рабочий день, в котором он крутился и вертелся, как уж на сковородке, балансируя между убийством демонов и собственной ленью. Каждый чертов вечер Ангел получал по шапке от старика за несоблюдение должностных обязанностей, которые на него навесили насильно и которых он не просил, но Кишибе бы вряд ли бы смягчился, даже если бы демон повторял это раз за разом, как заевшая шарманка. — Лень – это один из смертных грехов, между прочим, – монотонно говорил Кишибе, когда они заходили в лапшичную в ланчтайм. — Я не гожусь для этой работы, – не менее монотонно отвечал Ангел. – Просто убей меня уже, если по-другому никак. Этот диалог происходил между ними ежедневно, в одном и том же месте, всегда во время обеда. Они устало спорили на эту тему без всякого энтузиазма, как будто зачитывали написанный кем-то сценарий, и смутно надеялись, что кто-то из них сломается первым. Но Кишибе был крепким орешком и ломаться не собирался. — Мёртвым ты не принесешь пользы Общественной Безопасности. — Значит, тебе придётся смириться, – протянул Ангел, подпирая подбородок рукой. Удон, стоящий перед ним на столе, со временем перестал иметь всякий вкус. Он ел эту лапшу так часто, что перестал разбирать, что сейчас находится у него во рту – мясо или овощи. Не то чтобы дело было в самом удоне, ведь поначалу Ангел охарактеризовал его как сносный. Проблема была в том, что Кишибе, видимо, не слышал о другой еде и брал для него удон каждый раз. — Не стоит тебе разочаровывать Макиму, – заметил мужчина, втягивая в себя лапшу с громким хлюпом. — Макима ничего не может сделать, – развел руками Ангел. – Она не убьет такого редкого демона, как я, а любое наказание подтолкнет меня к тому, что я буду работать только хуже. Единственное, как он мог безнаказанно мстить Общественной Безопасности, это ставить бюро палки в колеса, испытывая терпение Кишибе, Макимы и прочего руководства. Ангелу повезло, что он оказался настолько редким экземпляром – разумным, гуманоидного вида, не враждебным к людям, к тому же действительно сильным. Убивать его раньше времени, конечно, никто не хотел. — Удивительно, как ты всё ещё не рискнул улететь из Токио. — Хм… – Ангел оглянулся на свои крылья, грязные на кончиках перьев от демонической крови и дорожной пыли. – Не уверен, что вообще могу летать. — Почему не попробуешь? — Высоты боюсь… наверное, – выдумал он на ходу. Это были отговорки. На самом деле всё, что Ангел мог сказать про свое состояние спустя два месяца жизни в Токио – это то, что у него не было сил практически ни на что, кроме сна. Какие еще, к черту, полёты? Он уставал уже тогда, когда застегивал пуговицы на рубашке. Демон чувствовал себя грязным и бесправным, побитым и одиноким… но знать обо всем этом Кишибе было не обязательно. Ангел был уверен, что у старика наглухо отбита эмпатия. Кишибе не ненавидел, но и не любил, он не умел радоваться и грустить, не умел сочувствовать. Единственным, что, казалось, интересовало его в собственной жизни, была выпивка и охота на демонов. С таким сухим человеком, как он, общего языка Ангел найти не мог, да и не пытался. В один из самых обычных дней им попался необычный демон. Это был Демон-Голубь, и он был просто огромен. У него не было головы как таковой, а зубастый клюв торчал прямо из шеи. Вся полость рта была усеяна пираньими ромбовидными зубами. Демон был слеп и находил людей по запаху, он неуклюже поднимался в воздух на сизых крыльях, после чего пикировал, цепляя добычу крючковатыми когтями. Самая главная проблема Демона-Голубя заключалась в том, что он был хаотичен, и охотники не могли угадать, каким будет его следующий шаг. Именно из-за него Ангел получил болючий порез на щеке, даже не успев вступить в бой – Голубь вслепую врезался в рекламный щит и пронесся в воздухе по непонятной траектории, неожиданно – в сторону Ангела. Острый коготь полоснул по молочной коже. Утерев рану тыльной стороной ладони, демон достал из-за спины арбалет, который носил с собой на постоянной основе. Он постарался прицелиться, но Голубь двигался так непредсказуемо, что ни одна из стрел не сумела попасть в цель. — Тупая птица… – в сердцах пробормотал он, вытаскивая из нимба лассо. — Ага. Давай сюда, – Кишибе возник из ниоткуда. – Я обездвижу засранца, а ты его добьёшь. План оказался рабочим. Ангел вогнал в грудь Голубя несколько стрел и копье, прежде чем тот затих. Кишибе подошёл поближе и заглянул в большую приоткрытую пасть, любуясь на бесконечные ряды зубов, уходящие прямиком в глотку. Встав рядом с ним, Ангел мстительно отрезал внушительных размеров голубиную лапку и принялся жевать горькое мясо – рана на его щеке незамедлительно затянулась. — Странно это, – задумчиво заметил Кишибе. – Демон вонючей птицы оказался опаснее, чем это должно было быть. — У него причудливый запах, – согласился Ангел и указал в усеянную стрелами пернатую грудь. – Он исходит отсюда. Вырезав сердце Голубя, старик, не брезгуя, покопался в его ошметках и вытащил железную пулю – она была так мала, что смахивала на игрушечную. Покрутив её на свету, Кишибе почесал заросший щетиной подбородок. — Это плоть Демона-Огнестрела, – объявил он. — Ого, – невыразительно прокомментировал Ангел. – Он и до Японии добрался? — На Хоккайдо всё ещё находят скелеты его жертв. Безумие, а ведь прошло целых тринадцать лет. Даже в его поселении, отрезанном от большого мира, знали про Демона-Огнестрела. Его люди рассказывали страшные истории – появившись всего на миг, этот монстр проехался по Нью-Дели так, что снёс добрую часть города и создал огромный ров, из-за которого измельчала Ганг. Прищурившись, Ангел присмотрелся к пуле, зажатой между пальцев старика, и его тело прошибло молнией. Сильная, однако, плоть. — Дашь мне съесть это? Это желание проснулось в нём инстинктивно – плоть сильных демонов работала сродни хорошей пищевой добавки, от которой Ангел не отказался бы в столь сложные для себя времена. Кишибе не пошёл у него на поводу. Кусочек Огнестрела был надёжно спрятан во внутреннем кармане его пальто. — Ага, так я тебе и скормил, – он вытянул из груди Голубя застрявшие копья и стрелы и вернул их Ангелу. – Возвращаемся. Отнесем плоть демона Макиме. Макима хранила части Огнестрела в небольшом сейфе на сложном шестизначном коде. Пули, накопившиеся в бюро за долгое время, липли друг к другу, как магниты, образовывая бесформенную груду. Один их металлический запах, отдающий кровью, внушал демону страх и трепет. Страшно было подумать, каким был Демон-Огнестрел во плоти, если лишь одна сотая часть его тела пробуждала в Ангеле такие чувства. — Зачем Макима собирает куски? – поинтересовался он, когда они покинули здание штаба. — Когда их станет больше, они выведут нас на самого Огнестрела, – Кишибе притормозил, чтобы вытащить из плаща сакэ. – У многих охотников личные счёты с ним. Приложившись к фляге, он сделал несколько коротких глотков. После встреч с Макимой его так и тянуло приложиться к выпивке. Совпадение? — Глупые люди. Неужели вы думаете, что можете что-то ему противопоставить? — Абсолютно ничего, – без утайки ответил Кишибе. – В бою с Огнестрелом адекватному человеку ничего не светит, но людям нужно что-то, что будет наполнять их жизнь смыслом. Можешь считать это очень вредным и опасным хобби. — Пусть найдут себе другое хобби, – поморщился Ангел. – Гонка за Огнестрелом выставляет их посмешищем. Пусть он и не ненавидел людей, но никогда не упускал возможность подчеркнуть их природную глупость. Желание придраться ко всему и вся рождалось в нём на инстинктивном уровне, а нелепые человеческие поступки только подливали масла в огонь. — В четвертом дивизионе есть один пацан, – Кишибе косо взглянул на демона. – Большинство кусков, которые ты видел, собрал именно он. Подошел к делу со всей ответственностью, плюс контракты подобрал приличные. Демонов ненавидит, да так сильно, что на одной только ненависти прет вперед, как танк. Ангел задрал голову и обвел тоскливым взглядом бледно-голубое небо. — Хочешь сказать, у него есть шансы уложить Огнестрела? Кишибе немного помолчал. — Нет. Никаких. — Ну и глупец он тогда, этот твой человек, – фыркнул демон. – Я бы никогда не взялся за дело, заведомо зная, что оно провальное – это же просто путь в никуда. Поверить не могу, что вы такие безмозглые, что тратите уйму усилий, лишь бы загнать себя на верную смерть... — Ишь как разговорился, – мужчина вскинул руку в успокаивающем жесте. – Это тебя так задело? — Никоим образом, – пробубнил Ангел и замолчал. Дальше они шли в тишине. Недалеко от офиса Общественной Безопасности открылся магазин сувениров из Индии. Ангел ненадолго притормозил перед витриной, чтобы разглядеть разнообразие бронзовых фигурок слонов, талисманов и открыток с изображениями Кришны и Вишну. Заглядывая вглубь магазина сквозь стекло, он разглядел полки с индийским чаем и небольшой стеллаж с национальными сладостями, а где-то между ними – сердце Ангела взволнованно сжалось – виднелись палочки с благовониями. Одна из них как раз была подожжена, чтобы привлечь внимание гостей. Именно её жасминовый аромат сейчас так сладко манил из приоткрытой двери. Демон облизнул вмиг пересохшие губы и подошёл поближе, разглядывая внутреннее убранство – и в голове сразу вспыхнул образ Шанти, такой родной и тёплый, но почему-то уже размытый… — Не наглей, малой, – раздался, как сквозь вату, голос Кишибе. – Того гляди стекло поцелуешь. Ангел нехотя оторвался от витрины, убирая руки. На стекле остался липкий след маленьких ладошек... У него что, реально вспотели ладони? Он хотел попросить старика купить ему что-то оттуда, но Кишибе не славился щедростью. Покупая ему кроссовки, тот убедил демона, что это была разовая акция – лишь бы больше не слышать постоянное нытье о мозолях. «В этом городе у тебя ничего своего быть не может», – говорил ему мужчина, и это была правда. У Ангела не было прав, не было собственной зарплаты, его одежда была проплачена государством, а еду покупал Кишибе. Даже книжки с детскими картинками старик выбросил во время ежемесячной уборки, сославшись на то, что они свою функцию уже выполнили. Не то чтобы Ангел сильно жалел об утрате, но засыпал в тот вечер с тяжёлым сердцем. За последние два месяца запахи из китайского ресторана, расстилавшиеся по их квартире, стали почти неощутимы, что не на шутку насторожило демона. А вдруг он привыкнет? Настолько привыкнет, что забудет свой пляж, забудет о Брахме, забудет Шанти… и превратится во что-то новое, пропитанное цинизмом Кишибе и тошнотворной японской педантичностью? Вот, что было по-настоящему страшно – потерять в этом городе самого себя. Вечером после быстрого душа Кишибе ушел качать пресс, оставив Ангела перед телевизором. Демон долго щелкал пультом в поисках чего-то интересного: его не интересовали новости людского мира, а также глупые развлекательные программы, он со скепсисом относился к художественным фильмам и мультикам, потому что они были глупы и сентиментальны. Поэтому почти всегда его выбор останавливался на каналах с документальными фильмами про природу и животных. — Жуланы входят в семейство сорокопутовых, – вещал голос диктора из телевизора, пока на экране мелькала крохотная птичка. – Если внимательно рассмотреть нашу гостью, то взгляд сразу цепляется за клюв – массивный, с загнутым вниз надклювьем. Практически коршун в миниатюре. Не стоит обманываться размерами маленького разбойника, ведь на самом деле он кровожадный убийца, известный особо жестоким способом расправы со своими жертвами… Кадр переключился. На экране возник терновый куст с длинными острыми шипами, снятый крупным планом. На одном из них, застывшая и уже несвежая, засыхала на солнце мышь – она была нанизана на шип, как шашлык на шампур, с выпотрошенными кишками и выклеванными глазницами. — Полевой мыши не повезло оказаться в лапах хищника, – сделал заключение диктор. В этот момент Ангел выключил телевизор.

—

Спустя неделю случилось кое-что, чего ни Ангелу, ни Кишибе, при всём его тридцатилетнем стаже охоты, видеть еще не доводилось. Два демона сцепились в драке. Демон-Таракан и Демон-Червь. Они устроили битву прямо в центре Синдзюку, что привело к многочисленным человеческим жертвам. Кое-как расправившись с обоими, Ангел собрал остаток жизненных сил у еще трепыхающегося Таракана и принюхался. — Я чувствую запах Огнестрела. Звонящий в скорую помощь Кишибе сосредоточил на нём взгляд черных глаз, а потом пробежался по неподвижным телам демонов. От них растекались лужицы крови – красная и зелёная. Соединяясь в одну большую кляксу, они смешивались в блевотно-болотный цвет. — В котором из них? – спросил Кишибе. — В Таракане. Покопавшись в демонических органах, старик вытащил очередную пулю. Эта была намного больше и тяжелее, чем та, которая попалась им в Демоне-Голубе. Ангел чувствовал себя так, как будто угодил на конкурс с пиньятой-сюрпризом – убей десять демонов и угадай, кто из них сожрал плоть Огнестрела. Угадал? Умничка, этот кусок теперь твой! Старайся больше и, может, в один прекрасный день сорвешь большой куш. — Становится только страннее, – сказал Кишибе, припрятав пулю в плаще. – Судя по всему, один демон хотел сожрать другого, чтобы получить кусок Огнестрела себе. — Он хотел стать сильнее, – кивнул Ангел. – Зачем-то… — Скорее всего, дело в Бензопиле. Жующий лапку Таракана Ангел удивленно поднял брови. — Бензопиле? — Мальчишке, что недавно подобрала Макима. Парень тупой, как пробка, зато может превращаться в Демона-Бензопилу. Человек с демоническим сердцем – я такого еще никогда не встречал. — Я тоже, – признался Ангел. – Думаешь, помешательство демонов как-то связано с ним? — Демоны в Токио взбеленились, как только пацан прибыл в Токио. Вывод напрашивается сам собой. Ангел задумался. В последнее время демоны и правда стали беспокойны – они вели себя чрезмерно агрессивно, пытаясь съесть побольше людей и вызвать как можно больше страха к себе, словно между ними было негласное состязание «Кто сильнее». Пусть он никогда не встречал таких курьёзных случаев, когда человек мог превращать себя в демона (бред какой, как это вообще возможно?), но появление такого рода создания вполне могло всполошить демоническое комьюнити. Еще через две недели Макима вызвала его в свой кабинет. — Милый Ангел, не мог бы ты создать сильный меч для одного моего подчиненного? Сам факт этой просьбы оскорбил демона до глубины души. Чтобы он делился с кем-то своим оружием… Чтобы он делился оружием с человеком – неслыханная, возмутительная наглость. Он и так делал для этой конторы более, чем достаточно. «Хочешь получить моё оружие – заключи со мной контракт, – сердито подумал он. – Вот только знай, что с тебя, Макима, я возьму плату втридорога». — Меч? – со вздохом переспросил он. — Катану, если быть точнее, – спокойно пояснила женщина, и её глаза привычно забуравили его, как два сверла. – У моего подчиненного был контракт с Демоном Проклятий, но, кажется, использовать его снова будет слишком рискованно, поэтому ему нужно новое оружие. Я думаю, что катана, пропитанная твоими способностями, стала бы замечательным вариантом. Как обычно, при разговоре с ней голова Ангела становилась мутной, как вода на мелководье реки после того, как в ней потопталось целое стадо коров. «Присосались ко мне, как к нефтяной скважине…» – нахмурился демон, но оружие всё равно создал. Засунув руку в нимб, он вытащил оттуда катану, в которую вложил целых две тысячи лет человеческих жизней. Украшенная витиеватым узором на остром лезвии, окольцованная позолотой, в ножнах, что были усеяны искусной резьбой, катана легла ему в ладонь, и Ангел нехотя протянул своё бесценное творение Макиме. Та оглядела оружие со всех сторон, и улыбка её стала чуть шире. — Просто замечательное оружие, Ангел, – похвалила она. – Твой талант как нельзя ценен. Было бы чудесно, если бы ты создавал оружие для других охотников. Разумеется, чем больше ты трудишься для Общественной Безопасности, тем больше льгот тебе полагается. Если мы получим твоё оружие, то, скажем, я могу дать тебе дополнительные выходные дни. — Я хочу отдыхать как минимум половину месяца, – уныло ответил Ангел. — Что ж, всё зависит от твоего старания, – снисходительно ответила женщина. – Мастер Кишибе рассказал, что твоя стажировка прошла успешно. Думаю, настало время поработать в коллективе. «О нет… – мысленно содрогнулся демон. – Не нужно мне еще больше людей в своей жизни. Я и со Кишибе-то едва-едва свожу концы с концами. Кажется, у меня вообще выработалась посмертная аллергия на японцев». Он незаметно сглотнул. — Ну… разве мы со стариком уже не являемся коллективом? – попробовал отмазаться он. Макима продолжила улыбаться. Конечно, её нельзя было переубедить таким дешевым трюком. — Я бы хотела расширить ваш коллектив, экспериментально, – Макима кивнула на какие-то бумаги перед собой, в которые Ангел даже не постарался вчитаться. – Совсем скоро четвёртый дивизион пойдет штурмом на здание в районе Тосима – по нашим данным, там скрывается часть якудза. Участие в этой операции поможет раскрыть тебя с социальной стороны. Что скажешь? «Чтобы раскрыть мою социальную сторону, нужно, чтобы она у меня хотя бы была», – Ангел проглотил недовольство и поджал губы. То, о чем говорила Макима, звучало как рискованная, полная битвы и приключений афера… короче говоря, как что-то, от чего демон всеми силами всю жизнь старался держаться подальше. Макима спрашивала его мнения, но это была только иллюзия. Ангел был уверен, что ни один его аргумент “против” просто не будет работать. — Не знал, что охотники конфликтуют с якудза… – пробормотал он. — Они использовали Демона-Меча и Демона-Змею, чтобы попытаться похитить одного моего очень особенного сотрудника, – объяснила женщина. – Они владеют этими демонами нелегально, обходя регистрацию в Министерстве труда, поэтому Общественная Безопасность, как государственная организация, имеет право вмешаться в их дела. От этих заумных словечек мозг демона начинал увядать. Он опустошенно перевёл взгляд поверх головы Макимы, смотря на чистое небо. Ах, как бы ему хотелось лежать на горячем песке, смотря в никуда, греться на солнце и ничего, ничегошеньки не делать… — Что ж… – вздохнул демон тяжелее прежнего. – Думаю… у меня просто нет выбора. А Макима все улыбалась – да, выбора у него, определённо, не было. Кишибе ждал его на выходе из здания. Когда они поравнялись, то вместе пошли в сторону дома (Ангел проводил тоскливым взглядом сувенирный магазин, из которого в этот раз исходил аромат маслянистого миндаля). Демон шел, волоча ноги по асфальту, пытаясь разложить мысли по полочкам: только-только он смирился с тем, что его жизнь не может быть хуже, как его тут же отослали в горячую точку. — Не хмурься, малой, – голос Кишибе прервал ход его мыслей. – Я же говорил, что тебе не идёт. — Меня используют, как курицу с золотыми яйцами, – буркнул Ангел. – С чего бы мне не хмуриться, а? Не хотел он ни на кого огрызаться. Это было не в его характере, но в ситуации, когда обязательства сдавливают тебя со всех сторон, как тиски, он мог разрешить себе быть вредным. Вот, как менял его этот город – из нежного, теплолюбивого, нерасторопного создания Ангел превращался в пубертатную язву. И не то чтобы ему самому это хоть сколько-нибудь нравилось. — Поверь мне, – сказал Кишибе. – В бюро есть охотники, которых используют намного хуже. Ангел закатил глаза. — Предлагаешь мне этому порадоваться? — Да, предлагаю, – мужчина глянул на него из-за плеча. – Охотники мрут пачками каждый день, пусть и борются из последних сил. Ты почти бессмертный, и всё, о чем тебя просят, это сделать базовый минимум. Поэтому да. Радуйся. В его голосе мелькнула мрачная нотка. Кажется, Кишибе тоже был не в настроении, и Ангел догадывался, почему. Две недели назад он случайно засмотрелся на новостной выпуск до того, как успел переключить канал: вооруженное нападение сразу в нескольких точках Токио, самый масштабный удар нанесен по Нэриме. Цель – государственные охотники на демонов. Погибшие – около двадцати человек. С тех пор Кишибе стал пить вдвое больше. — Старик… – позвал он. – У тебя умер кто-то знакомый, не так ли? Вместо ответа Кишибе вытащил фляжку сакэ и осушил её до дна. Спустя несколько дней, такси довезло их со стариком до высокого, внушительного по масштабам здания, похожего на офисный центр. Ангел подумал тогда, насколько это дико – добираться до места штурма на такси… Здание было оцеплено целым рядом полицейских машин. Прорвавшись сквозь ограждение и переговорив с офицерами полиции, мужчина повел его ко входу на парковку. Это было вполне в его духе, просто взять и выбросить Ангела на поле боя. На вопрос демона, не должны ли они пробраться внутрь, как шпионы, тот только отмахнулся: «Кажется, кто-то пересмотрел боевиков. Ничего подобного. Теперь ты – часть четвертого дивизиона, малой. Подавляющая часть его участников – либо демоны, либо одержимые, у нас нет никакого другого плана, кроме как ворваться и рубить всех, кто против нас». Демоны здесь действительно были – Паук, одержимый-Акула и одержимый-Насилие. Также Ангел выяснил, что где-то на этаже бродят Бензопила и одержимая Крови. Ну и ну, кажется, Макима собрала впечатляющий разнообразием цветник. А противником, с которым они должны были сражаться, была огромная толпа тупейших зомби – они разгуливали по просторной парковке, спотыкаясь друг об друга. Не особо изворотливые и умные, они быстро попадали под раздачу. В общем и целом, это действительно напоминало тупое месиво, в котором не нужны были ни навыки, ни стратегия. — Ох, добрейшего вам утречка, мисс, – обратил на него внимание Насилие. – Не могли бы вы заняться сектором F1? Да-да, вон там… у нас как раз не хватает рук. Мы рубим этих зомби, а они растут из ниоткуда, как грибы, ха-ха… «Мисс? Серьёзно?» – цокнул языком демон, но спорить не стал. Впрочем, зомби были не так сильны и опасны. Ангелу стоило лишь приложить руку, как они тут же падали замертво – он поглощал жалкие остатки их жизни, даже не расчехляя арбалета. Прыгать и скакать туда-сюда, как это делали другие участники мясорубки, было утомительно, поэтому он не спеша разгуливал между противниками, топчась рядом со столбом с крупной надписью “F1”. Остальные одержимые и демоны вполне справлялись с нарезкой зомби, так что он берёг силы до последнего. Ангел почти с восхищением наблюдал за тем, с каким энтузиазмом Акула откручивает позеленевшие головы, разбрасывая их по сторонам, как конфетти. Эх, вот бы кто-нибудь отсыпал ему хоть немного такой энергии… Одна из таких голов совершила в воздухе кульбит и плюхнулась в лужу крови, пачкая его кеды, которые достались ему чуть ли не подарком судьбы. Черт, этот день просто испытывает его на прочность. — Ну вот… – вздохнул Ангел и, подняв голову зомби, оторвал зубами гнилое ухо, разжевывая его, как жвачку. – Всю обувь замарал. Ну и мерзость. — Вот, вытри. Ангел повернулся на голос, но ему пришлось задрать голову, чтобы взглянуть в лицо говорящему. Высокий человек с забранными в торчащий хвостик чёрными волосами. В одной его руке был аккуратно сложенный в несколько раз белоснежный платок с синей каймой, а во второй руке – умытая кровью катана. Ангел сразу её узнал. У него не было проблем с тем, чтобы опознать оружие собственной работы. — Ну спасибо, – хмыкнул он, забирая платок и с нажимом водя им по кончику кед. – Не боишься подходить ко мне? Всё-таки, если коснусь… — Я догадался, что через ткань проблем не будет, – человек сделал искусный взмах катаной и обезглавил сразу двух зомби, прокравшихся слишком близко. – У тебя рот в крови тоже. Ангел промокнул уголок губ платком, а заодно вытер испачканные руки. — Кровь, кстати, плохо отстирывается от белого. Он выяснил это, когда убийство демона во время патруля произошло не слишком аккуратно. Если быть точным, он вернулся домой с ног до головы в крови и забыл замочить рубашку в какой-то супер едкой штуке под названием “Мистер Клин”. О, как же сильно ворчал на него Кишибе в тот вечер. Клялся, что если кровь не отстирается, то Ангел будет драться с демонами голый. — Знаю, – ответил тем временем человек. – Оставь себе. В этот момент из-за его спины показался один из якудза – в его руках был зажат пистолет, дуло которого было наставлено аккурат меж лопаток человека. Ангел бездумно вскинул крыло, чуть ли не обнимая человека с хвостиком, и его перья поймали две пули, которые отлетали рикошетом. — Ауч. Воспользовавшись заминкой, человек сделал выпад вперед, вырубая якудзу точным ударом локтя, и снова повернулся к нему. Разговор продолжился, как ни в чем ни бывало. — Значит, ты тот самый демон, который сделал эту катану? Его глаза были синими и пронизывали душу Ангела насквозь. Было в этом что-то гипнотическое, в том, как он смотрел – прямо и безропотно, с безрассудным, почти детским упрямством, присущим только глупым людям. — Ага. А ты тот самый человек, который ненавидит демонов больше всех в бюро. Человек заправил катану в ножны. — Как понял? — Кажется, ты единственный человек в четвёртом дивизионе, – развел руками демон. — А как же мастер Кишибе? — Он не человек, – фыркнул Ангел. – А машина. — Не хами, – спокойно сказал человек и кивнул в сторону валяющегося без сознания парня. – Вытащи его наружу. Только так, чтобы не убить ненароком. — Уже командуешь мной? – закапризничал Ангел. – Как высокомерно… — Сам же сказал – я ненавижу демонов больше всех в бюро. «Он выглядит и звучит, как одна большая проблема», – сделал вывод Ангел, когда человек отправился на второй этаж. Он выволок якудзу из здания на улицу, ухватившись за его штанины, но обратно на парковку не вернулся, решив, что с него на сегодня хватит. По крайней мере, стоя здесь и лопая остатки зомби, ему не придётся сражаться, а если Кишибе отчитает его за бездействие, то он скажет, что человек с хвостиком приказал ему быть на стрёме. Идеальный план. «Как моя чудесная катана вообще попала в руки этому недоразумению?» – мысленно разнылся демон, прислушиваясь к звукам битвы внутри здания. По каким-то неизвестным причинам, то, как этот человек смотрел, вызывало в Ангеле внутренний диссонанс и заставляло возвращаться в момент их встречи снова и снова. Наглый человечишка явно строил из себя того, кем не являлся, и этим самым вызывал в нём волны раздражения. Вот именно за это, подчеркнул про себя демон, он не любил людей – они были чрезмерно сложны и путались в собственных ногах, как малые дети. Они максимально усложняли свою и без того короткую жизнь, чтобы потом выпутываться из лабиринта, в который сами себя завели. Человек с хвостиком был типичным представителем такого вида людей. Этим вечером ему определенно нужно будет медитировать дольше обычного. Стоило мыслям Ангела удариться в бытовуху, как откуда-то сверху раздался звук битого стекла – и он с разинутым ртом проследил, как две фигуры, сцепившиеся в сражении, рассекли воздух по траектории дуги и рухнули на крышу находящегося по соседству здания. — Так и знал, что ты снова отлыниваешь, – за его спиной возник Кишибе. – Ну вот что прикажешь мне с этим делать? — Человек с хвостиком приказал мне караулить вход, – оправдал себя Ангел, вглядываясь в место падения тех двух, которые, видимо, уже успели удрать. – Мне показалось, или Меч с Бензопилой только что вывалились через окно с тринадцатого этажа? Кишибе проследил направление его взгляда и устало провел по лицу. — Аки с полицией уже отправились следом за ними. — Мы что, тоже поедем с ними? – с опаской поинтересовался Ангел. — Нет. Кучка демонов и одержимых, дружно гуляющих по городу – этого нам еще не хватало, – старик покачал головой. – Думаю, Денджи справится с Мечом без нас. Пойдем, заберем одержимую Крови. Кажется, она перепила крови зомби. Одержимая, и правда, выглядела перевозбужденной. Она была вымазана в крови с ног до головы, как будто кто-то вылил на неё ведро томатного супа, и её жёлтые глаза с причудливым крестообразным узором враждебно стреляли туда-сюда. Ангел хотел держаться за Кишибе, но попытка спрятаться за спиной старика не осталась ею незамеченной. — Эй ты, крылатый! – Пауэр грозно вскинула в его сторону сделанную из крови секиру. – Слыхала, ты тоже можешь создавать оружие. Давай сражаться, чтобы понять, чьё круче! Ангел устало почесал затылок. От сегодняшней шумихи начинала болеть голова. И постойте-ка, его только что назвали “крылатым”? — Не хочу, мне лень, – лаконично ответил он. Этот ответ, однако, лишь распалил одержимую сильнее. — Ха, испугался! Ну еще бы, ведь Пауэр самая сильная! — Тебе лучше не трогать Ангела, пигалица, – прервал её вопли Кишибе. – Он и его оружие могут отнять всю твою жизнь за считанные секунды. Несколько секунд лицо Пауэр оставалось абсолютно нечитаемым. Спрятав секиру за спину, она с важным видом намотала прядь длинных волос на палец. — Хм… Я слишком занята, чтобы сражаться с тобой сегодня, – одержимая заносчиво вздернула нос к потолку. – Найди какой-нибудь другой день, глупый демон. — Но ты ведь сама предложила… – нахмурился Ангел. — А-ах, всё! Хватит навязываться, я сыта по горло твоим вниманием! Понабрали всякий сброд... Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что в четвертом дивизионе царил полный бардак и анархия. «И мне не повезло быть в центре всего этого, – ужаснулся демон. – Когда всё, чего я хотел от жизни, это чертов отпуск». Он и раньше был невысокого мнения об охотниках, но сегодня оно пробило дно. Они возвращались в штаб общим демоническим скопом. Его запихнули во вместительный полицейский грузовик, к другим демонам, и Ангел был искренне оскорблен тем, что его всерьез считали частью этого зоопарка: полоумная Акула, слишком доброе для своего имени Насилие, стрёмная Паучиха и, конечно, самовлюбленная идиотка Пауэр. И, по непонятным демону причинам, он оказался среди них… хотя рядом с людьми ехать тоже не хотелось. Кому он врал – все, чего ему хотелось сейчас, это спать. Его живот был под завязку набит человечиной, которую не портила даже третья стадия разложения. Даже наоборот, гнильца добавляла человеческому мясу изысканности, превращая его в деликатес – почти то же самое, что плесневелый сыр, который так любили люди из высших сословий. Мальчишка-Бензопила оказался достойной частью этого гадюшника. Таким же идиотом. Он и человек с хвостиком явились в офис спустя несколько часов ожидания. Несмотря на то, что работа Ангела на сегодня была закончена, он не мог пойти домой без Кишибе (иначе полиция имела полное право задержать его, а то и вовсе убить), а Кишибе не уходил, потому что ждал этих двоих. И вот, когда они наконец-то объявились на этаже, то исчезли в кабинете Макимы. Когда Бензопила вышел обратно, то светился от счастья так, как будто он был собакой, которой в пасть положили косточку-печенье. — Ну что? – лениво произнёс Ангел, сидя у стены на полу, вытянув перед собой ноги. – Надеюсь, вам удалось одолеть Меч, потому что я больше не хочу иметь с этим делом ничего общего. Обежав его беглым взглядом, мальчик-Бензопила просиял пуще прежнего и нахохлился, как безмозглый петух, красующийся перед курицами. — О, да, мисс! – надув грудь, выпалил он и выставил вперед знак пис. – Чувак-Меч схвачен и обезврежен! Он говорил так громко, с таким нелепым, колхозным акцентом, что Ангел начал уставать от этого диалога заранее. Стоящий рядом человек с хвостиком тихо цокнул. — Это мужчина, тупица. — Да ладно?! – мгновенно поник мальчишка. – Но лицо-то… — Очевидно, что это мужчина, – гнул свою линию человек. Ангел медленно поднялся с пола, чувствуя, как ноет тело от долгого сидения на полу. — Хватит говорить обо мне, как о третьем лице. — Ты и есть третье лицо, демон, – невозмутимо ответил человек. На его рубашке засыхали пятна демонической крови. Ангела раздражало то, что всякий раз, когда он хотел посмотреть человеку в лицо, ему приходилось задирать голову. Даже это небольшое движение ужасно утомляло демона, а ещё он был уверен заранее, что из-за общения с ним у него будет болеть вся шея. Какой проблемный. Сам человек, между тем, продолжил глазеть на Ангела тем самым взглядом, который начал раздражать его еще днем. — Хорошая катана, – сухо сказал он. – Удобно лежит в руке. «Даже обидно, что она попала в руки такому снобу, как ты», – хотелось ответить Ангелу, но его остановил голос Кишибе. — Вижу, вы уже познакомились, – он прикрыл дверь в кабинет Макимы, откуда вышел только что, и полез во внутренний карман за сакэ. – Очень хорошо, потому что с завтрашнего дня вы будете напарниками. Прошло несколько долгих секунд осознания перед тем, как и Ангел, и человек недовольно уставились на Кишибе. — Чего-о? – уныло протянул Ангел. — С какой такой стати? – фыркнул человек. — Приказ Макимы, – пожал плечами старик и кивнул на дверь. – Если у кого-то из вас есть возражения, то можете пойти и высказаться. Она принимает до шести. Разумеется, ни один из них не осмелился оспаривать решения Макимы. Ангел – потому что он не видел ситуации, в которой мог бы переубедить эту женщину. Человек – потому что, видимо, он испытывал к ней глубокое уважение. Он называл её “мисс Макима”, что делало человека в глазах демона еще бóльшим подлизой и занудой. Ангел угрюмо потащился следом за Кишибе по направлению к его дому. По традиции проводив индийский сувенирный магазин тоскливым взглядом, он засунул руки в карманы и тяжело вздохнул уже десятый раз за последние пять минут. Стыдно признаться, но он уже скучал по работе со стариком – тот, конечно, был не сахар, однако не проявлял к нему лишнего внимания, и если раньше это наводило Ангела на мысли о собственном одиночестве, то сейчас он думал о том, что уж лучше, так, нежели компания… какого-то… демон даже не мог придумать таких слов, которые охарактеризовали бы его первое впечатление о человеке с хвостиком. Этим вечером ему попалась одна увлекательная документалка. На экране рявкнул гром, сверкнула молния – и саванна, уже долгие месяцы изнывающая от засухи, встретила сезон дождей. Ангел сидел, обняв колени, и с удовлетворением наблюдал за тем, как дождевые капли разбиваются об грубую кожу крокодилов. «Проклятие снято, – вещает воодушевленный голос диктора. – И за несколько недель река снова наполняется водой. Луангва становится в двадцать раз шире, чем в засушливый сезон». Камера пролетает над зеленеющими просторами Африки, над резвящимися среди высокой травы импалами и бурными водами, наполненными большой сочной рыбой. — Тебе реально такое нравится? – Ангел вздрогнул, не заметив Кишибе за спиной. Интересно, как долго тот простоял в дверном проеме, прежде чем обратить на себя внимание. — Конечно, – закивал демон. – Наблюдать за животными намного приятнее, чем за слезливыми и непонятными драмами людишек. Это реальный мир, а не глупые воздушные замки, – он вернулся к просмотру фильма, из вредности делая звук погромче. — Уровень воды Луангвы очень быстро достигает небывалых высот и застаёт животных врасплох. Антилопы Пуку оказались в изоляции на небольшом островке. Их окружили трехметровые нильские крокодилы. Две антилопы, испуганно жмущиеся друг к другу, стояли в воде по копыто, хлопая пушистыми ресницами. — Ты весь вечер сидишь надутый, как мышь на крупу, – сделал замечание Кишибе. Ангел сжал руки вокруг колен сильнее и постарался сосредоточиться на антилопах, но, стоило старику шевельнуть только-только забытую тему, как перед глазами снова возник этот дурацкий, пронзительный взгляд синих глаз. Чувства, разросшиеся в демоне с новой силой, были так велики, что он не смог сдержать их за плотно сжатыми губами. — Просто не понимаю, с чего бы Макиме ставить меня в пару с этим человеком, – нехотя ответил он. – Всё только-только начало быть нормальным. Хотя “нормальным” – всё таки слишком громко сказано. Как минимум, он просто привык ко всему плохому в новой жизни (а плохого в ней было хоть отбавляй). А тут ему подсовывают того, кто превратит всё плохое в худшее. Ну не свинство ли? — Она верит, что, работая друг с другом, вы оба повысите свою продуктивность. У неё чуйка на такие вещи, – пожал плечами мужчина. – И еще – этого человека зовут Аки. Аки – сверкнуло в его голове, подобно молнии над иссохшей саванной. — Думаю, так я начну работать только хуже. О да, он выглядит как человек, работать с которым мне станет просто невыносимо, – пробормотал Ангел, обнимая свои плечи крыльями. – И мне плевать, как его зовут.