First love / Late spring

Скорая помощь приехала спустя считанные минуты, и люди в форме погрузили человека на носилки. Демон опустошенно смотрел, как черноволосая макушка исчезает за дверями машины, и не сразу понял, что его хотят посадить туда же. Кривясь и кряхтя от боли, он залез на пассажирское сиденье рядом с водителем и обнял себя руками. Он отдал бы все, чтобы живой и здоровый Аки прижал его сейчас к себе, обволакивая теплом. Каким-то странным образом присутствие человека помогало Ангелу чувствовать себя в безопасности, и это было в некоей степени абсурдно, ведь, опять же, из них двоих демон был намного сильнее. Так что речь шла не о физической безопасности, а о другой, глубокой, неосязаемой, сердечной – той, в которой он так сильно нуждался сейчас. Отъезжая от места событий, демон вдруг вспомнил, что они оставили Денджи и Пауэр наедине с тем страшным монстром. Выглянув в окно по направлению злополучного здания, он разглядел густое облако пыли, нависшее над кварталом тучей. Предпоследние этажи были снесены подчистую, и постройка уже начинала разваливаться, подобно карточному домику. Что ж, если кто-то хотел “помешать конкурирующей компании”, то ему это с блеском удалось. — Мисс, – окликнул демона водитель, косясь на него с опаской. – Кажется, у вас сломано крыло. Ангел пошевелил крыльями и прикусил губу. До этого момента его собственное состояние было отброшено не то чтобы на второй – на самый последний план, и только сейчас потрепанные конечности давали о себе знать. — Кажется, сломано, – бесцветно ответил он. – Мне бы немного крови. Пакетик крови ему выдали сразу после прибытия в больницу. Увели в небольшой кабинет на первом этаже, позволили умыть лицо и даже дали конфетку-сосалку. Эта любезность, взявшаяся из ниоткуда, поначалу насторожила Ангела, но, подумав, он решил, что это всего лишь часть их работы – быть любезными со всеми своими гостями, даже если они окажутся демонами. Боль наконец-то отступила, косточки на крыле срослись, а дышать стало намного легче (не исключено, что все это время у него была сломана пара ребер). Конечно, было глупо надеяться, что Ангела пустят в хирургическое отделение. Его усадили на скамью на первом этаже прямо напротив охранного пункта. Устало вздохнув, демон потер глаза и откинулся на жесткую спинку. Опасность давно миновала, но что-то мешало перевести дыхание. События сегодняшнего дня прокручивались перед глазами раз за разом, как зацикленная кинопленка, терзая и без того утомленный рассудок. Совсем недавно Аки стоял перед ним такой смущенный, невообразимо красивый, а спустя несколько минут уже лежал среди мусора, едва дыша и обливаясь кровью. Эти два образа сменялись в голове так стремительно, что Ангел не успевал их осмыслить и принять. Он мог поклясться – впервые в жизни ему было настолько плохо. Снова обняв себя руками, демон прикрыл плечи крыльями и уронил на них голову, утонул носом в мягком пухе. Глаза слипались сами по себе. Ему хотелось мороженого, хотелось спрятаться, хотелось, чтобы Аки был рядом и дарил ему тепло. А больше ему вообще, ну ни капельки, совсем ничего в этой жизни не хотелось. Ангел не помнил, как заснул. Во сне приходили тревожные образы – всплески красного, черного, синего. Ангелу снилось, что он пытается взлететь, но, стоило подняться над землей всего на пару метров, как его возвращало на землю, и он снова бежал изо всех сил в попытке хоть как-то разогнаться. На концах крыльев разгоралось пламя, в нос лез запах горелых перьев, а океан, в который можно было нырнуть и спастись, все еще находился слишком далеко. И этот странный свистящий звук, преследующий по пятам… Кто-то звал его издалека, но на этот зов демон откликнулся не сразу. А когда расклеил глаза, то увидел стоящую перед ним медсестру. Остановившись в метре от Ангела, чтобы сохранить безопасное расстояние, она прижимала планшетку к груди. — Прошу прощения, – вежливо сказала она, заметив, что демон наконец-то проснулся. – Как я могу к вам обращаться? Дневной сон выбил его из колеи, оттого было так тяжело соображать. Голова гудела, как после удара кувалдой, и даже самый малейший звук отзывался в висках тупой болью. — Эм… – он всё-таки попытался собраться с мыслями. – “Сэр”, наверное. — Скажите, сэр, Аки Хаякава – ваш попечитель? Едва услышав имя человека, Ангел немедленно отряхнулся от остатков сна. — Аки жив? — Могу я попросить вашу лицензию? – проигнорировав вопрос, продолжила допрашивать женщина. Демон завозился, расстегивая карман на брюках и вытаскивая оттуда удостоверение. Задумчиво покрутив его между пальцев, он с подозрением посмотрел на медсестру. — Мне нужно знать, жив ли он, – настойчиво повторил он. Почему она не могла просто сказать “да”? У неё были какие-то сомнения? Аки всё ещё в опасности? Только-только успокоившееся сердце снова взволнованно заколотилось. Женщина терпеливо вздохнула. — Уверяю вас, за жизнь господина Хаякава сейчас борются наши лучшие врачи. Это был не тот ответ, который мог бы порадовать Ангела. Поджав губы, он всё же протянул медсестре лицензию, и та переписала оттуда какие-то данные. — Вижу, в графе попечителя указан некий господин Кишибе, – сказала она, возвращая картонку обратно. – У вас есть всего два варианта, сэр: мы можем позвонить ему или же временно передать вас полиции. Ангел устало мотнул головой – час от часу не легче. — Я позвоню ему сам, – сказал он и поднялся с места. – Где у вас здесь телефон? Побродив по лобби, он нашёл прикрепленный к стене аппарат. Благо, номер мобильного Кишибе был указан на самой лицензии. Пока в трубке шли длинные гудки, демон пробежался глазами по просторному залу и задержал взгляд на часах – они показывали пять. «Я сижу здесь уже несколько часов, а состояние Аки все еще не стабилизировалось, – снова забеспокоился демон. – Когда я спросил про состояние человека, она даже не смогла дать четкого ответа. Не смогла пообещать, что он выживет. Черт, может быть, ему и правда намного хуже, чем казалось на первый взгляд...». — Какого хрена, малой? – выругался Кишибе, как только распознал голос Ангела. – Пропали черт знает куда, без связи целый день. Вас уже третий час ищут под завалами, между прочим. — Ну уж извини, старик. Этот демон отправил нас в полет с тридцать седьмого этажа. На той стороне трубки произошла короткая заминка. К такой информации Кишибе явно не был готов. — Аки жив? – сразу спросил он. — …да. Надеюсь, что да, – кивнул Ангел и проглотил гадкий ком в горле. – Сейчас мы в больнице, но персонал гонит меня отсюда. Говорят, либо за мной приедешь ты, либо я отправлюсь под присмотр полиции. Больнице не нужен был демон, свободно разгуливающий по ней без присмотра. — Ага. Понял, – на заднем фоне послышались звуки возни. – Скоро буду. Он сбросил вызов, и демон вернулся на облюбованное место. Пора было уже взять себя в руки, но Ангел не мог унять тревогу, от которой потели руки – он то и дело вытирал ладони об брюки, но спустя пару минут они снова становились липкими и горячими. В сотый раз возвращаясь в момент их встречи с демоном, он разбирал его по секундам. «Могло ли все обернуться по-другому? – судорожно размышлял Ангел. – Я был готов накормить эту тварь из арбалета, но потом произошла та штука, и я… Если бы я выстрелил мгновением раньше, я бы выиграл для нас больше времени. Безопасность моего человека – моя задача… а я с ней не справился. И даже поймать его не смог толком, даром что жизнь спас… хотя при этом еще и забрал…». Каждая новая мысль приводила его к еще большему упадку. — Эй, человек, – обратился он к знакомой медсестре, когда она прошла мимо него. – Что сейчас с Аки? Вы… ведь спасете его, да?.. В его голосе мелькнула такая жалобная надежда, что женщина смягчилась. — Думаю, все самое страшное уже позади, сэр, – сказала она и улыбнулась. – Операция проходит успешно. Совсем скоро господина Хаякава переведут в палату. Ангел не смог сдержать громкий выдох облегчения, отразившийся от стен тихого коридора. — Я могу его увидеть? — Боюсь, я не могу разрешить вам посещать пациента без разрешения или сопровождающего лица, – засомневалась женщина, и Ангел нахмурился. — Но этот человек – мой напарник. Более того – это его человек. — К сожалению, это правило действует на всех демонов, – медсестра покачала головой. – Присядьте, пожалуйста. Господин Хаякава еще не пришел в сознание. Если вы получите разрешение, то сможете увидеть его через некоторое время. Ангел вздохнул. У него не было сил оспаривать глупые человеческие законы. Все, чего ему хотелось конкретно сейчас, это взглянуть на Аки хотя бы глазком, чтобы убедиться, что тот и правда жив. Демон послушно расселся на кресле, скрестив руки на груди, и уставился на часы, следя за тем, как короткая, средняя и длинная стрелки кружатся по оси с разной скоростью.

—

Он насчитал почти полчаса, когда к нему подошел Кишибе. Оказавшись рядом с демоном, старик изучил его с головы до ног. Его взгляд прошелся по порванным в двух местах брюкам, испачканным в пыли и помоях, по помятой окровавленной рубашке, а потом поднялся к лицу. — Вид у тебя как у побитой собаки, – хмыкнул он. Ангел промолчал. Его ткнули носом в собственную уязвимость, но он не нашелся, чем ответить. Уловив его удрученное состояние, Кишибе сжалился и передумал язвить, только устало потер затылок. — А теперь расскажи мне, малой, как вы вообще умудрились выжить. Если бы Ангел мог, он бы стер эти воспоминания насовсем. — Ну… – нехотя ответил он. – Пришлось пустить в ход свои крылья. — Ого. Значит, ты все же умеешь летать? – удивился старик. — Насмотреля документалок про птиц, вот и всё. Всё-таки, когда дело касается полетов, то птицы – это лучшие сенсеи. Он сказал это таким будничным тоном, что мужчина едва слышно усмехнулся. — Ты это серьезно сейчас? — Ага. Так что больше не говори, что документалки это пустая трата времени, – живот демона требовательно заурчал, и он положил на него ладонь, усмиряя. – И еще кое-что, старик… я не ел с самого утра, так что дай мне что-нибудь поесть. Кишибе похлопал его по плечу. — Уже поздно. Пойдем домой, – сказал он. – Купим по пути лапши или еще какую-нибудь гадость. В ответ на это предложение Ангел лишь сильнее вжался в спинку кресла. «Я просто хочу увидеть Аки живым, – недовольно подумал он. – Но все продолжают гнать меня прочь из больницы, ну неужели я так много прошу?». Демон неуверенно прикусил губу, чувствуя на себе выжидающий взгляд Кишибе. Он не хотел делиться со стариком ничем из всего, что сейчас творилось у него в голове. А творился там полный хаос и анархия, и прежде, чем вываливать весь ворох мыслей на кого-то еще, ему хотелось самому в этом покопаться. — Эй, мелкий. — Я… мне нужно увидеть Аки, – демон упрямо не сводил взгляд со сцепленных в замок пальцев. — Никуда твой Аки не денется, – фыркнул мужчина. – Ты себя в зеркало видел? Тебе нужно поесть, принять душ и поспать. А завтра, так уж и быть, заглянем сюда вместе, – довольный собственным решением, он сделал пару шагов в сторону выхода и обернулся. – Ты что там, оглох? Ангел, однако, остался сидеть на месте, как припаянный. — Знаешь… что-то у меня совсем силы из ног пропали… – тоскливо протянул он. – Болят… Встать не могу… вообще никак… Постояв в ожидании еще несколько секунд, Кишибе смиренно вздохнул. — Понятно все с тобой, – пробормотал он, вернулся и сел на соседнее место. – А у меня, чтоб ты знал, тоже был день не из лёгких. Я, может, был бы не против сейчас напиться и поспать. — Напиться в понедельник? — Ага, почему бы и нет? Удивительно, но Ангел мысленно согласился с ним. — Что с Денджи и Пауэр? – вдруг вспомнил он. – Они живы? — Как мило, что ты спросил, – отозвался Кишибе. – Они были немного поломаны, когда их вытащили из-под завалов, но пара пакетов крови быстро поставила их на ноги. — А демон? — Убит. Это был Демон Высоты, если тебе интересно. «Теперь понятно, почему он был таким сильным, – понял Ангел. – Высота… даже я боюсь высоты, особенно когда это тридцать семь этажей, а ты летишь камнем вниз». Сходив в больничный кафетерий, старик купил им по сэндвичу с ветчиной и сыром. Свой он запивал горьким кофе, Ангел же тянул яблочный сок из трубочки. Весь последующий час они просидели на креслах практически молча, изредка перекидываясь бессмысленными фразами. Ангел этого не показывал, но он был в какой-то степени благодарен Кишибе сразу за несколько вещей. Во-первых, он действительно пришёл, когда Ангел попросил его прийти. Во-вторых, он остался с ним, когда Ангел выразил желание остаться. В-третьих, он не задавал лишних вопросов. Ангел знал, что вопросов у Кишибе было немало. Он мог спросить: «Чего тебе, возле Аки мёдом намазано?», и демон впал бы в длительный ступор, а выйдя из него, всё равно не смог бы ответить ничего вразумительного. Потому что те чувства, которые разрушали его грудную клетку прямо сейчас, он испытывал впервые в жизни и совсем не знал, как их обозвать. Хваставшись долгое время тем, что люди непоследовательны в своих эмоциях, он не заметил, как сам оказался на месте тех, над кем смеялся. В девятом часу к ним подошла уже знакомая демону медсестра. — Вы, должно быть, господин Кишибе, – поклонилась она мужчине и протянула ему какой-то документ. – Мы подлечили вашего демона, здесь справка о снабжении кровью. Распишитесь, пожалуйста. Кишибе поднялся. Его рука взяла предложенную ручку и сделала небрежный росчерк в графе. — Как там пацан? – поинтересовался он, имея в виду Аки. — Господин Хаякава… – женщина перебрала стопочку бумаг, что все это время держала в руках, и вчиталась в одну из них. – Перелом запястья и двух рёбер, открытая рана в брюшной полости, множественные гематомы, симптомы декомпрессионной болезни… — Симптомы чего? – резко переспросил Ангел. Он сам не заметил, как вскочил на ноги, внимательно вслушиваясь в каждое слово. Мужчина окинул его скептическим взглядом – “ноги болят”, ну конечно, так и поверил. — “Болезнь водолазов”, сэр, – попробовала объяснить женщина. – Такое случается при резкой смене давления. Демон, с которым повстречался господин Хаякава, верно, мог на это влиять… — Это очень плохо? – вздохнул Кишибе. Нельзя было заметить невооруженным глазом, но Ангел, проживший со стариком бок о бок так много времени, мог распознать его волнение. Да, тому было далеко не плевать на Аки, как и на многих других людей, впрочем. Не таким уж он был сухарем. — Нарушение координации, повреждение мышц и суставов, частичная патология сосудов кожи… всё это временные симптомы, – поспешила добавить она, видя, как вздрогнул Ангел. – Поверьте, сэр, это не самые худшие признаки декомпрессионной болезни. Можно сказать, господин Хаякава легко отделался. Легко отделался? Ангел сжал руки в кулаки и подумал о том, что было бы неплохо заново возродить Демона Высоты, чтобы лично растерзать его на части. Видимо, он как-то выдал свое беспокойство, потому что, взглянув на его лицо, медсестра постаралась его утешить. — Думаю, вам стоит об этом знать, сэр, – мягко сказала она. – Когда господин пришел в себя, то первым делом спросил, где вы и всё ли с вами хорошо. Эти слова размазали Ангела по полу, как размазывают теплое масло по тосту. Ох уж этот Аки. Даже в такие моменты он… Демон нетерпеливо выдохнул. — Мне нужно увидеть его, – твердо сказал он. — Не спеши так, – осадил его старик. – Я пойду первым. Надо обсудить пару дел. — Господин пришёл в сознание совсем недавно, поэтому, пожалуйста, не задерживайтесь дольше пяти минут, – предупредила женщина. – И постарайтесь не перегружать, он всё еще очень слаб. — Как скажешь, красотуля. Он ушел, и Ангел устало рухнул обратно в кресло, нервно покусывая губы. Он готовил себя к тому, что сейчас ему придется увидеть слабого, беспомощного Аки. Он не любил видеть Аки слабым – это делало его сердцу больно. Кишибе действительно вернулся через пять минут. — Иди, малой, только не задуши его своим унынием. Не к больному раком заглядываешь. «С учетом того, что я высосал из человека сегодня, ему остается жить меньше года, – мрачно подумал демон, идя в сторону заветной двери. – Чем это отличается от рака?». Палата встретила его чистотой и мягким светом. Человек, лежащий в кровати, был умыт, переодет в легкую больничную одежду. Его волосы были распущены и расчесаны. На правой руке красовался свежий гипс. Ангел верил, что врачи сделали все, что могли, но просто вытащить человека с того света было мало. Лицо Аки было по-прежнему серым, как будто кто-то высосал из него все краски. Из-под одежды выглядывали многочисленные гематомы, одна из которых поразила Ангела особенно сильно – предплечье левой руки было покрыто гигантским фиолетово-желтым пятном. Страшно подумать, сколько боли человек пережил сегодня. Губы Аки слабо дёрнулись при виде Ангела, и тот почувствовал, как ему моментально становится легче – только что получил подтверждение, что его человек и правда жив. Сильно потрепан, но жив. Прикрыв за собой дверь, демон неуверенно замер на месте. Что он должен был сказать? С чего начать? — Прости, – тихо сказал он, не решаясь подойти ближе. — За что? – так же тихо спросил человек. Скорее всего, он просто был слишком слаб, чтобы говорить в полную громкость. Демон видел, с каким трудом ему дается каждое слово. — Я не успел… отреагировать, как надо, – виновато проговорил Ангел. – Я должен был… не знаю, поступить как-то иначе. Ты чуть не умер из-за меня. Аки покачал головой так медленно, как будто боялся, что она отвалится. — Не стой в дверях, – попросил он, указывая взглядом на стульчик рядом с кроватью. Немного помявшись, Ангел всё-таки присел напротив, разглядывая Аки так, словно не видел его сто лет. Черные мягкие волосы беспорядочно разметались вокруг лица, делая его еще бледнее. Если приглядеться повнимательнее, то можно было разглядеть лопнувшие капилляры под его кожей, разошедшиеся по лицу кровавой паутинкой. Это был второй раз, когда Ангел видел Аки без хвостика, и он мельком подумал о том, что был бы не против увидеть его таким еще больше… но не при таких обстоятельствах, точно не при таких. — Помнится, ты говорил, что не умеешь летать, – между тем заговорил человек. — Я и не умею, – демон взволнованно перебрал спутанные пряди волос. – Это был даже не полёт… скорее прыжок с дырявым парашютом. Если бы у Аки были силы, он бы сейчас улыбнулся. — Этот “дырявый парашют” спас мне жизнь, – вздохнул он. – Это всё, что имеет значение, Ангел. Я жив только благодаря тебе, поэтому не вини себя. Ангел в замешательстве отвёл глаза к окну. На улице давным-давно стемнело и, судя по звукам, накрапывал осенний дождь. Просто поразительно, что этот вечер был продолжением того самого солнечного утра. Вот они стоят в коридоре, пробуя американо на двоих… а сейчас Аки лежит – пустая оболочка самого себя – и с трудом шевелит губами. Ангелу казалось, что эти две картины разделены друг от друга веками. Человек благодарил за спасенную жизнь, но было кое-что, чего он не знал. Кое-что, что демон должен был ему сказать. Искренне не хотел, но должен был. Он втянул воздух в грудь. Вот дерьмо, к этому просто невозможно подготовиться. — Мы соприкоснулись, когда я ловил тебя, – произнес он и стиснул пальцы на ткани брюк. – Я… у тебя… чёрт, это стоило трёх с половиной месяцев. Со скрипом в груди он наблюдал, как расширяются глаза Аки, как что-то меняется в их глубине – точно лед, затянувший поверхность воды тонкой корочкой, вдруг ломается от тихого всплеска. В тот раз, когда Аки спасал его от Тайфуна, он отдал свои месяцы жизни сам. То, что Ангел сделал сегодня, было наглым воровством. Человек отвёл поблескивающие глаза в сторону темного окна. Он молчал несколько минут, и демон дал ему это время. В палате стало тихо, как в склепе – только слышно было, как дождь набирает обороты, барабанит по стеклу и карнизу. — Всё… хорошо, – наконец, выдохнул Аки. – Умереть завтра… уже лучше, чем умереть сегодня. В его слабый голос просочилась горечь. Сердце Ангела болезненно кольнуло, и он вдруг выпалил то, от чего вполне мог удержаться… но по какой-то причине не стал. — Тебе ведь и так оставалось немного… верно? Может быть, ему просто надоело, что человек всегда прятал самую невыносимую боль глубоко внутри, не давая себе ни шанса разделить её с кем-то ещё. На лице Аки повисло удивление. Он пробежался взглядом по Ангелу, словно надеясь, что это была шутка или блеф, но демон оставался серьезен. Брови человека дрогнули в попытке нахмуриться. — И давно ты знаешь? — С того дня, когда ты повёз меня на пляж, – сознался Ангел и пояснил. – Пауэр. Аки прикрыл глаза, выдохнул через нос. — Вот же… — Ага, – вяло кивнул демон. – Можешь наказать её за это, она заслужила. Правда, девчонка вряд ли вспомнит, что наговорила столько времени назад. Память у неё как у золотой рыбки. Руки человека сжали складки пахнущего лекарствами одеяла. Он выглядел не очень счастливым, и Ангел стушевался. Он до последнего не был уверен, стоило ли раскрываться человеку. Но это казалось справедливым – как минимум, в глазах самого Ангела. — И ты делал вид, что ничего не знаешь? — Ждал, когда сам расскажешь, – признался Ангел. – Думал, что так будет правильно, но ты, видимо, вообще не собирался ничего говорить мне. Почему? Когда он размышлял об этом, то всегда чувствовал что-то сродни обиды. Как будто было что-то нечестное в том, что Аки не считал Ангела достаточно близким, чтобы открыть для него свой секрет. Он уважал выбор человека и терпеливо ждал, когда тот решится, но со временем ему начало казаться, что он прождет так вплоть до самой его смерти. — Мне не нравится, когда люди видят во мне ходячий труп, – сухо сказал Аки. – Эти взгляды, полные жалости. Прямо как у тебя сейчас. Разговор переставал быть для него комфортным. Ангел это понимал, но не знал, как сгладить углы – этого он никогда не умел. — А как мне еще на тебя сейчас смотреть? – развел он руками. – Ты выглядишь, как ходячий мертвец. Еще чуть-чуть – и погиб бы. — Я бы не погиб сегодня, – уверенно сказал Аки. – Демон Будущего сказал, что моя смерть будет очень красива. Не думаю, что он называл бы “красивой” смерть посреди вонючей помойки. — Это не значит, что тебе можно так беспечно браться за любую задачу, – буркнул демон. – Только идиот вместо того, чтобы бежать от Демона Высоты, попытался бы на него напасть. Было неправильно перекидывать свою злость из-за ситуации на самого Аки, но все это копилось в демоне так долго, что он не мог остановиться. В ответ на претензию человек вдруг прикусил губу, вдавил голову в подушку, его рука слабо дернулась. Ангел заволновался. — Ты в порядке? — Да. Голова немного болит. «Ты просто не умеешь вовремя остановиться, – угрюмо подумал Ангел, когда комната снова погрузилась в тишину. – И продолжишь идти вперед, даже если это будет значить, что ты будешь жить на больничных койках. Как ты можешь быть таким безответственным, когда дело касается собственной жизни?». Он не понимал, как, находясь в здравом уме, Аки в принципе мог надеяться на то, что он может преодолеть Огнестрела. Человек превратится в фарш раньше, чем шевельнет хотя бы пальцем. Сколько еще раз он будет находиться на волосок от смерти и, что более важно, сколько еще раз Ангел успеет его спасти? Демон втянул воздух через нос. Он спросит его снова. И снова, и снова, и снова… просто потому, что ему, черт возьми, не все равно. — Аки… – он пристально посмотрел на человека. – После того, что случилось… ты всё еще не хочешь уволиться? Человек отреагировал на удивление равнодушно. Лишь его бесцветное лицо стало на оттенок серее. — Ты не первый, кто спрашивает меня об этом, – ответил он. – Не понимаю, чего вы все хотите добиться, но моим ответом всегда будет “нет”. Демон стиснул челюсти, и его клыки заскрипели друг об друга. «Те, кто просил тебя об этом, действительно любили тебя, дурья ты башка!» – хотелось громко возразить ему, но эта яркая вспышка быстро утонула в его нутре, поэтому всё, на что хватило демона, это нахмуриться и задать очевидный вопрос: — Почему? — С каждым днем у меня все меньше и меньше времени, чтобы прикончить этого ублюдка. А теперь моя жизнь стала короче еще на три месяца, – Аки перевел взгляд на противоположную стену, на которой висел календарь. – Работать, наоборот, надо еще больше. — Такими темпами ты помрешь даже раньше, чем успеешь его найти. Казалось, что на каждую услышанную фразу у Аки был заранее заготовленный ответ. — Мне нет дела до того, как и когда я умру, до тех пор, пока я делаю все, на что способен. Аки был невыносим. Как можно быть таким добрым по отношению к нему, демону, к придуркам типа Денджи и Пауэр — и в то же время настолько не любить себя? Человек нарочно уничтожал в себе личность, отмахиваясь от нее, низводя всё свое существование до одной-единственной функции. Даже сегодня, узнав, что ему остается жить на три месяца меньше, отчего он расстроился больше – от того, что умрёт… или от того, что может не успеть отомстить? «Ради чего ты всё это затеял? – грустно подумал демон. – Твоя месть не вернет тебе родных, даже если бы она была возможна. Но ведь даже нет варианта, что эта дурацкая месть осуществится. Ты настроил себе воздушных замков и посвящаешь им свой ничтожный огрызок жизни». — Уничтожение Огнестрела – непосильная задача, – Ангел пристально посмотрел в глаза Аки, выискивая в них отголоски здравого смысла. – Аки, с ним не справлюсь даже я, ни в коем случае, стопроцентно. А простой человек, как ты… Человек кивнул. — Да. Я знаю. Ох, кажется, Ангел наконец-то начинал понимать. Это были розовые очки, которые человек осознанно нахлобучил себе на нос. У Ангела тоже были такие очки, только сквозь них он смотрел на совсем другие вещи – на себя, на Шанти, на её богов. Розовые очки – это удобно, особенно в те моменты, когда ты забываешь, что они на тебе. Ангел устало запустил руку в волосы. — И оно… правда того стоит? – безнадежно поинтересовался он. – Разве нет чего-то другого, чему можно посвятить остаток жизни? Чему-то, что любишь, а не тому, что ненавидишь… Аки неуверенно задержал на демоне взгляд – сердце Ангела откликнулось моментально и пропустило парочку ударов. Вот он лежит, такой бледный и изнеможенный, выталкивая из себя голос сквозь боль. И смотрит на него так пронзительно. — Это… сложно, – сказал парень после секундной заминки. — Что – сложно? Он и не заметил, как успел положить ладонь на кровать в нескольких сантиметрах от руки Аки. От тела человека исходило магнетическое тепло, и демон чувствовал, как электризуется пространство между их пальцами. Казалось, еще чуть-чуть – и он заметит в воздухе крохотные всполохи искр. Интересно, чувствовал ли эти искры Аки? Человек молчал еще какое-то время – что-то обдумывал, а может, просто искал новые силы, чтобы продолжить говорить. — Я думал, мне уже поздно смотреть на свою жизнь под другим углом, – наконец-то подал голос он. – Но в последнее время случилось… столько всего. И это сложно. О, Ангел был прекрасно знаком с этим чувством. — Как будто ты рыба, выброшенная на берег, – слабо улыбнулся он. – Понимаю. В глазах человека блеснуло что-то… непонятное. Ангел не мог придумать, какое чувство может одновременно делать и хорошо, и больно, но это так отчетливо читалось в синих глазах. Что-то тоскливое, но вместе с тем, определенно, прекрасное. — За последние полгода я потерял почти всех своих друзей и сэмпая, – сказал человек бесцветным голосом. – Один мой контракт был расторгнут, а второй контракт сократил жизнь до двух лет. В моей квартире вдруг обосновались два полудемона, превратив моё нахождение дома в ад. А потом моим напарником стал ты. Ангел взволнованно облизал пересохшие губы, глупо таращась на их руки, которые были так близко, и в то же время слишком далеко друг от друга. С Аки всегда вот так – он постоянно рядом, но такое чувство, будто на противоположном крае Галактики. — Говоришь так, как будто мое появление – проблема для тебя, – заметил демон. — Нет… – полушепотом ответил человек. – Ты снова ошибаешься. Ангел чувствовал, как падает, падает, падает куда-то вниз. Его уши заложило, как если бы он опустился на дно Индийского океана, а картинка перед глазами перестала иметь всякий смысл – он даже не мог понять, идёт ли сейчас вообще время или он просто застрял в моменте. В тот раз, когда они говорили на крыше… они так и не довели дело до конца, ни к чему не пришли. А демону безумно хотелось узнать, что означали красные щеки Аки. Потому что если он краснел по той же причине, что и сам Ангел, то… — Насчет нашего с тобой разговора… – взволнованно пробормотал он. – Ну, утром… перед тем, как всё случилось. Когда я спросил… — Ангел, – неожиданно прервал его Аки и прикрыл глаза, точно собственный голос сделал ему больно. – Прости. Мне правда тяжело говорить сейчас. Только-только проросшее зерно надежды было загублено на корню. — Говорить о?.. – растерялся Ангел. — Просто... тяжело говорить. Понимаешь? Демона кольнула внезапно проснувшаяся совесть. Его человек так измотан, его тело – сплошная гематома, голос – солома. За весь их разговор у Аки не хватило сил даже на то, чтобы натянуть на лицо эмоции. Он даже говорил с трудом, а он, Ангел, пришёл, стал что-то предъявлять, выяснять, требовать… «Не перегружайте его», – прозвучал в голове голос медсестры, и демон почувствовал себя очень неловко. — Понимаю, – кивнул он и поднялся с места. – Кажется, мои пять минут давно подошли к концу. Я, наверное, пойду. Аки, колеблясь, проводил его взглядом до двери. — Ты ведь придёшь завтра? – донесся вдогонку вопрос, полный надежды. — Конечно, – ответил демон и, оглянувшись, постарался подарить человеку улыбку. – Я буду рядом. И только закрыв за собой дверь, Ангел почувствовал, какими ватными всё это время были его ноги. Настолько, что сделать хотя бы один шаг вперед вдруг оказалось непосильной задачей. Этот день растоптал и уничтожил Ангела.

—

Демон не помнил, как добрался до дома – в этом плане он целиком доверился Кишибе. Как сказал сам старик, Ангел выглядел так, как будто до него добрался Демон Зомби, хотя это было не так уж далеко от правды – он шёл за мужчиной, не замечая ничего вокруг, и пару раз даже споткнулся на ровном месте, а вдобавок чуть не вписался в фонарный столб. Дальше он простоял под душем где-то полчаса, тупо пялясь в кафельную стенку, смотря, как стекают по ней ручейки воды. Он простоял бы так до самого утра, если бы Кишибе не начал требовательно барабанить в дверь. Если раньше в его животе порхали бабочки, то сейчас они остервенело искали выход наружу. Ангел лежал на футоне, не находя сил даже моргнуть, и прислушивался к тому, как они, заблудившись, хлопают крылышками в лёгких. Ощущения, надо сказать, премерзкие. Сидящий на кровати Кишибе перебинтовывал левое плечо. Видимо, у него и правда выдался не самый лучший день. Ангел пробовал закрыть глаза, но даже так перед ним сразу возникло красивое лицо человека. Так много всего произошло в этот чертов понедельник. Так много он успел про себя понять. — Эй, старик. Кишибе зафиксировал повязку крохотной затяжкой и зыркнул на него. — Что такое? — Может быть, я влюбился? Рука мужчины дернулась, выронив моток бинтов, и тот покатился по полу, прячась куда-то под кровать. Кишибе не обратил на это внимания, смотря на демона, не моргая. — Ну-ка скажи еще раз, – не веря своим ушам, переспросил он. Уши Ангела предательски потеплели. — Я спрашиваю: может быть, я влюбился? — О-о, – оправившись от шока, протянул старик и выгнул седую бровь, в его голосе мелькнула насмешка. – “Демоны не влюбляются в людей”, конечно, ну как же. Демон нахмурился. Он был полностью серьезен. — Отбрось шутки в сторону и дай мне, наконец, ответ. Со стороны Кишибе послышался полный усталости вдох. — Очевидно, что ты влюбился, малой, – сказал он таким тоном, будто у него спросили, сколько будет дважды два. – Просто нонсенс, что это доходило до тебя так долго. Пальцы Ангела сжали постельное бельё, а кровь разогналась по венам, обжигая щеки. Он и не представлял, что чувство, которое так часто описывали в кино, могло оказаться настолько реальным. Каждый раз, слыша сентиментальный бред о любви, он только фыркал: люди любят всё преувеличивать. А теперь выяснилось, что кино не передавало даже доли того, что творилось у него на душе. Да и сейчас, если бы его спросили, он бы не смог передать. Быть влюбленным в Аки? Это как парить в невесомости, купаясь в солнечном свету. Иметь что-то своё, сакральное, незыблемое. Своё личное сокровище, которое надо защитить, потому что в нём сосредоточен смысл жизни, в нём – потребность оберегать и потребность быть бережённым. Это чувство в нём было, казалось, всегда (хотя, надо быть реалистом, такое вряд ли могло случиться). Просто Ангел не мог найти отправной точки, с которой началось его помешательство. А Кишибе вот, видимо, мог. — И давно ты заметил? — Ну, примерно с тех пор, как у тебя начали светиться глаза, когда речь заходила об Аки. Они у тебя сияют как два прожектора, чтоб ты знал, – цокнул языком мужчина, и Ангел раскраснелся. – А началось это где-то в июле. Забавно, что ты спрашиваешь об этом именно меня, как будто я хоть как-то в этом хорош. «Видно, хоть что-то ты в делах любовных понимаешь, раз смог меня раскусить раньше, чем это сделал сам я», – эта мысль заставила демона поморщиться, потому что подобное положение делало его уязвимым. Раскрывать душу глупым людям было неприятно, но Ангелу помогала мысль о том, что он говорит именно с Кишибе. Как никак, спустя полгода знакомства они были друг другу не чужими, и только по этой причине демон начал этот разговор. — Что же мне теперь делать? – обескураженно спросил он. — С чем? — Ну… с влюбленностью. Кишибе покачал головой. — Я же тебе сказал, что не разбираюсь в соплях. — Брось, старик, – подтрунил его демон. – Неужели ты никогда не влюблялся? Мужчина скучающе подпер подбородок рукой. Наверное, и правда не сдалось ему это дело – раздавать любовные советы демону, сидя на кровати по-турецки так, как будто у них херов девичник. В первую очередь, Кишибе был машиной по нарезке демонов. Во вторую очередь, он был алкоголиком. А в третью… наверное, извращенцем. Но разве извращенцы смыслят хоть что-то во влюбленности, в этом священном, трепетном чувстве, от которого исцелялась душа? — Влюблялся, – к его огромному удивлению ответил Кишибе. – Но дать могу только один-единственный совет: если влюбился – убедись, что это взаимно. Ангел впился взглядом в пустынный потолок и помолчал какое-то время. С поразительной отчетливостью перед глазами вспыхнул образ Аки с розовыми, точно поцелованными лепестками вишни, щеками. О, как бы ему хотелось коснуться их губами хоть раз… — Думаю, я тоже нравлюсь Аки, – наконец, произнес он немного возбужденно и тут же поник. – Все к этому двигалось. Это было так хорошо и правильно, но сегодня… он будто нажал на “стоп”. Все это время они шли друг к другу навстречу без всяких остановок и препятствий. Сейчас Ангелу казалось, что это было чем-то самим собой разумеющимся, как будто у них не было другого исхода, кроме этого. Однако в какой-то момент на горизонте замаячила загадочная черта – и если Ангел смело переступил её, решив идти до конца, то Аки вдруг замер в нерешительности. Именно эта заминка так сильно напрягала демона. Аки никогда не отворачивался от него прежде, никогда не давал по тормозам, ни-ко-гда. — Он засомневался? – озадаченно спросил сам себя демон. – Или струсил? — Если хочешь знать мое мнение, – сказал Кишибе. – То Аки – человек разума и дела. Если он всё ещё не сделал тебе шаг навстречу, значит, он сделал это целенаправленно. Не потому, что испугался, а потому что не захотел. Слушать рассуждения мужчины было действительно интересно. Возможно, с высоты своего полета ему было видно намного больше, чем Ангелу. Как не вовлеченное лицо, он мог взглянуть на ситуацию здраво. — Почему? – прошептал демон с неприкрытой грустью в голосе. – Это из-за меня? «Неужели его остановило то, что я демон? Или, может, всё дело в моей убийственной силе? Или в том, что я не соответствую его типажу? Высокие, стройные… ага, как же. А может, он не хочет переступать личных границ с коллегами? Или по каким еще причинам он мог не…» Ангел бы не сопротивлялся. Черт, сделай Аки что-то такое пусть даже месяц назад, демон бы не сразу, но принял это. Человек мог признаться ему после любого похода в кино, после любого ужина и даже во время патруля, но почему-то не сделал этого даже сегодня, когда Ангел спросил чуть ли не в лоб. — А ты уверен, что не придумал себе эту взаимность? – раздался вопрос со стороны Кишибе. Демон устало спрятал лицо за ладонями, кусая губы до покраснения. Нет. Он был тормозом, но не был слепым или глухим. Он видел, как Аки краснел сегодня, изо всех сил избегая взгляда Ангела. И в то же время он видел, как резко человек закрылся, когда демон отважился сделать заветный шаг вперед. В голове всплыло воспоминание о том, как близки сегодня оказались их руки – в тот миг все, чего хотел Ангел, это соединить их. Кожа к коже. Было бы ужасно несправедливо, если бы он был единственным придурком, задыхающимся от непрошенных чувств. Ангелу до жути хотелось, чтобы Аки тоже мечтал взять его за руку. Но тому, кажется, было на это все равно – то ли из-за ужасного состояния, то ли просто потому, что демон и правда выдумал себе взаимность. — Я… нет, вроде… – Ангел страдальчески вздохнул в ладони. – Чёрт, старик… я заговорил с тобой об этом, чтобы ты помог расставить все по местам, а ты сделал только хуже. — Я же говорил, что я хреновый советчик, – хмыкнул мужчина и, потянувшись, погасил в комнате свет. – Хотя… могу сказать еще кое-что, но это будет грубо. — Плевать. Говори. — Если бы я знал, что мне остаётся жить всего год, я бы не завёл даже рыбку. Ангел вздрогнул под одеялом. — И правда, очень грубо, – согласился он, прикрывая глаза. У него будет целая ночь, чтобы подумать об этом тысячу раз и в конце концов ничего не придумать.