First love / Late spring

Ночью Ангел почти не спал, а, заснув, не видел снов, но так было даже лучше. По крайней мере, ему не приснился окровавленный Аки, бесконечный полёт с верхушки здания или что-то еще из категории кошмаров. Он проснулся из-за будильника, заведенного, как всегда, на раннее утро. Услышав, как старик возится на кровати, он откинул с себя одеяло и резво сел на футоне. Разминающий шею Кишибе удивленно уставился на него. — А ты-то куда в такую рань? — Разве ты не обещал отвезти меня в больницу к Аки? Аки, Аки, Аки… он думал об Аки всю ночь, пытался заглушить душевные метания мантрами. Он шептал их так долго, что у него пересохли губы, но всё было без толку – его боги не могли ничем помочь, словно намекая, что в этот раз демону придётся выкручиваться самостоятельно. И он заснул, разбитый на мельчайшие осколки, а, проснувшись, почувствовал ту боль, которую чувствуешь, когда наступаешь босой ногой в груду битого стекла. Кишибе качнул головой. — Сейчас я иду работать, а ты остаешься дома, – ответил он и пошел в сторону ванной. Демон нахмурился. — Но… — Никаких “но”. У меня, между прочим, есть свои дела, кроме того, как с тобой носиться. Вечером, если будет время, сходим. Короткое перекидывание взглядами – и Ангел сердито откинулся головой на подушку, прикрыв глаза. Сердце с грохотом раздувалось в груди. Вчера, на какой-то короткий миг, демону подумалось, что, прими он свои чувства, жить сразу станет легче. А стало, наоборот, только хуже. Теперь, зная, что он по уши влюблен в глупого человека, демон окончательно утратил всякий покой. Ему хотелось закрыть глаза, заткнуть уши, нос и рот, но даже так в его голове высвечивалась сигнальная лампочка по имени “Аки”. И Ангел, честно говоря, любил это в той же мере, в которой ненавидел. Какое-то время он выжидал, отслеживая Кишибе по звукам – вот старик умывается, переодевается в форму охотника, завтракает кофе с сэндвичем под звуки утренних новостей. Говорит по телефону в коридоре. Обувается, надевает пальто, хлопает входной дверью. Еще минут десять Ангел лежал, борясь самим с собой. Капризное сердце изо всех сил тянулось к человеку, словно его присутствие мигом решило все проблемы (будто бы это не он являлся причиной этих самых проблем). «Ты ведь придёшь завтра?» Решено. Демон уверенно поднялся с футона, умыл лицо, переоделся в джинсы с толстовкой, накинул на плечи куртку и влез в кроссовки. Где располагается больница он теперь знал. Пешим ходом – около получаса, но это терпимо. Вчера старик подписал разрешение на то, чтобы Ангел мог свободно посещать человека, а значит, никаких проблем с этим не возникнет. Он обязательно позвонит Кишибе прямо из больницы и выслушает недовольное ворчание в трубку, но это тоже можно было пережить. Однако, стоило подобраться к выходу из подъезда, как за спиной прозвучал знакомый голос. — Ну и ну. Такое чувство, что я живу с подростком в пубертате. Вздрогнув, Ангел резко обернулся, на автомате размышляя, какое оружие будет лучше достать, но перед ним был всего лишь Кишибе. Жутко мрачный, злой как черт Кишибе. Демон перевел дыхание. — Я думал, ты ушёл по своим делам, – хмыкнул он, засунув руки в карманы с таким видом, как будто не произошло ничего особенно. — Решил подождать на всякий случай. Было странно, что ты согласился обождать так быстро. Ангел вздохнул. Он все еще видел призрачный шанс повернуть ситуацию в свою пользу. — Ну… раз уж мы оба вышли из дома, то, наверное, ты всё-таки мог бы довести меня до больницы, – протянул он с невозмутимым видом. — Из дома ты еще не вышел, – заметил мужчина. – И не выйдешь до самого вечера. Судя по выражению лица, у Кишибе не было настроения на безобидные подколы. Ангел притих. Именно так чувствовали себя нашкодившие дети, когда их мамы становились строгими. — Мда, – вздохнул старик после короткой паузы. – Я подозревал, но верил, что ты не поведешь себя так глупо. Впрочем, нет идиота страшнее, чем влюбленный мужчина. «Где ты нахватался таких отстойных фразочек?» – сморщился про себя Ангел и опустил глаза в пол. Если раньше он мог стойко выдержать самый пристальный взгляд Кишибе, то сейчас ему мешало идиотское чувство вины, взявшееся из ниоткуда. — Брось, старик, просто закинь меня туда, – не спешил сдаваться он. – Я просижу с Аки целый день и совсем никому не наврежу. Кишибе снова вздохнул, сделал пару медленных шагов вперед, и только тогда демон осмелился поднять взгляд. Да, как он и думал – ни тени озорства на небритом лице. — Знаешь что, малой, – медленно сказал мужчина абсолютно безэмоциональным голосом. – Попробуй проявить ко мне хоть каплю уважения для разнообразия. Вчера я отсидел всю задницу на больничной скамье, несмотря на то, что это не входило в мои планы. Все, что я попросил сегодня, это посидеть дома до вечера. Я, возможно, и правда мог бы довести тебя до Аки прямо сейчас, но уже не хочу. Ангел молча разглядывал стену за плечом старика. Ему было, чем возразить на эти возмутительные высказывания, но сделать это просто не поворачивался язык. К своему несчастью, он знал, на что способен Кишибе в гневе. — Я звонил в больницу сегодня, – продолжил мужчина, забивая финальный гвоздь в крышку гроба. – Аки плохо с самого утра. Его накачали обезболивающим и снотворными, поэтому он продрыхнет вплоть до вечера. И нечего тебе там сидеть и молча пялиться на его лицо, это жутко, – добавил он, заметив, как вскинулся демон. – Если тебе нужны еще какие-то аргументы, то если ты сейчас же не вернешься в квартиру, я отрежу тебе ноги и руки, сложу по кусочкам в коридоре и заставлю валяться так до самого… — Да понял я уже, понял, – фыркнул демон. – Всё. До вечера. Обогнув мужчину, он пошел в сторону лестничной площадки и, лениво переставляя ноги по ступенькам, вернулся домой. В словах Кишибе была доля правды, но он не хотел с ней соглашаться и отступил только потому, что тот действительно выглядел так, как будто был готов оторвать ему ноги, а с этим чувством Ангел был знаком и отнюдь не рвался его освежать. Вернувшись в квартиру, он первым делом доспал все упущенные за ночь часы, а когда открыл глаза в следующий раз, на часах было уже три. Живот требовательно урчал. Вчера он не ел ничего, кроме какао и сэндвичей, но голод почувствовал только сейчас. В холодильнике нашлось полкило сырого мяса, которым Кишибе в последнее время закупался в продовольственных масштабах, и Ангел с удовольствием схомячил все до последней капли крови, усевшись перед телевизором. Как раз в это время по новостям рассказывали подробности “Инцидента со смертоносным небоскребом” – почему-то пресса решила, что назвать эту трагедию именно так будет эффектно. Правда, на фотографиях с места событий почти ничего не осталось от небоскреба, лишь огромная груда пыльных обломков, разбор которых теперь займёт не один день. На экране мелькали фотографии чьих-то неизвестных лиц. Как оказалось, нападение Демона Высоты и правда было спланировано конкурентами строительной компании. Аки оказался прав. «Аки очень умный…» – пронеслось в голове Ангела, и тот встряхнулся, понимая, что его снова уносит не в том направлении. Он дождался прогноза погоды, который обещал дождь до конца недели. Защелкал кнопками пульта, чтобы найти что-нибудь для просмотра, и так удачно угодил на середину неизвестного фильма. Напротив друг друга сидели мужчина и женщина. Он – статный, седовласый, подтянутый, одетый в дорогой костюм. Женщина же была одета в простую футболку и джинсы, такая неуместная в салоне дорогого авто. — В твоих словах нет ни капли волнения, – сказал мужчина с мудростью и заботой в голосе. – Ваш роман похож на флирт двух рыбок. А я хочу, чтобы тебя захлестнула страсть, и ты летала, как на крыльях, пела и танцевала от восторга. — И только-то? – рассмеялась она. — Да. Чтобы ты жила, как в забытии. Забытии от счастья. — Ясно, – с печальной улыбкой вздохнула женщина. – Забытии от счастья... Я постараюсь. Он по-доброму усмехнулся. — Знаю, прозвучит сентиментально. Любовь – одержимость человеком, в котором твоя жизнь… Найди мужчину, в которого влюбишься до беспамятства и который полюбит тебя так же. Как его отыскать? Главное, слушайся сердца. Пока оно не колышется… без любви жизнь теряет всякий смысл. Пройти отмеренное и ни в кого не влюбиться – это значит не жить вовсе. Попробуй. Не попробуешь вовсе – считай, что не жила. Ангел лежал на диване, упершись ногами в стену, раскинув крылья в обе стороны. Его голова свисала с края дивана, и картинка перед глазами рябила вверх ногами. На душе было неспокойно. Он и сам не знал, отчего испытывал такую близость к этим людям – актерам, зачитывающим зазубренный с бумаги текст, который для них написали другие люди. Магия какая-то. В седьмом часу в коридоре наконец-то хлопнула дверь, и в дверной проем высунулась голова Кишибе. — Уже собрался? – сухо поинтересовался он. – Обувайся. Пойдём. Не решившись вступать в очередную конфронтацию, демон сполз с дивана и поторопился натянуть на ноги кроссовки. Днем по городу прошелся короткий дождь, поэтому в воздухе витал приятный запах влаги, от которой тяжелели волосы. Выйдя из дома, они пошли в нужном направлении в полном молчании. Молчание это было не самым уютным. Конечно, иногда Ангелу нравилось, когда старик держит рот на замке, но сегодня был совсем другой случай. Он уныло плелся за мужчиной, перешагивая лужи, запихнув руки по карманам и нахохлившись, точно воробей. Демон не знал, как правильно прервать эту тишину, но Кишибе сделал это первым. — Ничего не хочешь сказать? Его голос был таким прохладным, что Ангела передернуло. Внезапно температура на улице стала на пару градусов ниже. Он неуверенно пожевал губы прежде чем ответить. — Прости. Это – максимум, на который он был способен. Даже сам старик это понимал, поэтому не стал придираться, только вздохнул. — Больше не будешь выходить из дома без спроса? Ангел насупился и опустил нос. Как же так? Он живой, у него есть свои нужды и желания, и раз в сто лет даже он – вот чудо! – может пойти на поводу у внезапно вспыхнувших чувств. А с ним опять, как с собакой. — Не буду, – пришлось согласиться ему. – Но… ты говоришь так, как будто иметь собственную волю для меня – преступление. Как будто бы это плохо. — Это не плохо, – отозвался Кишибе. – Даже ожидаемо. Дело не в тебе, а в том, что одиночные прогулки тебе по уставу не положены. Хотя не то чтобы я с этим согласен. Ежу понятно, что ты по своей воле и мухи не обидишь. Ангел соврал бы, если бы сказал, что его не тронула эта скупая похвала. Он уже давным-давно хотел поднять вопрос о том, чтобы ему выдали более солидную лицензию. Полгода – довольно приличный срок, и всё это время он был настоящей паинькой. Почему бы Макиме не сделать для него поблажку в виде дополнительных льгот? Права у него были где-то на уровне Бима, а он искренне ставил себя как минимум на пару ступеней выше его. Смешно, ведь всего несколькими месяцами ранее Ангел уверял Аки, что ему от этой лицензии ни холодно, ни горячо. Ну, раньше у него было меньше поводов выходить из дома, верно? — Холода в этом году лютуют, – решил перевести тему Кишибе, отпивая сакэ из фляги прямо на ходу. – Зима тоже обещает быть несладкой. Того гляди придется покупать тебе куртку и обувь потеплее. — Обязательно придётся, – с облегчением подхватил Ангел, радуясь, что все обиды наконец-то замяты. – Иначе я замерзну и умру. Что ты тогда будешь делать без меня? — В первую очередь, наконец-то смогу привести в дом женщину. — Меня от тебя тошнит, – беззлобно хмыкнул демон и вдруг остановился у одного из продуктовых магазинов. – Давай зайдем. Кишибе посмотрел вопросительно, но противиться не стал. Минуя длинные ряды полок с провизией, Ангел направился прямиком в отдел сладкого и прилип к стойке с цветастыми леденцами. Не долго думая, он вытянул чупа-чупс со спиральным рисунком красно-зелёного цвета и пошёл в сторону кассы. Он редко бывал в магазинах и никогда не расплачивался сам, но даже здесь в его жизни наконец-то произошли перемены. — Ну и что это такое было? – поинтересовался Кишибе, когда они вернулись на улицу. – И откуда у тебя вообще деньги? — Тебе что, память отшибло? – пробормотал демон, пряча чупс в карман. – Осталось от того, что ты дал мне на поход в кино. Сам же сказал: трать на что хочешь. — И тебе захотелось потратить это на чупа-чупс? – уточнил мужчина. – Вот прямо сейчас? «А в чём, собственно, противоречие?» – скептично подумал демон и, отведя взгляд, ответил. — Это для Аки. — Вот это да. А ты быстро перешел от слов к действию. — Ты дразнишься, как ребёнок. Аки постоянно покупал ему вкусности, почти каждый день на протяжении нескольких месяцев. Мороженое, ланчи, жвачки, чупа-чупсы, попкорн… когда Ангел решил поступить точно так же, неужели это было странно? Он всего лишь подумал о том, что, раз уж сладкое может поднять настроение ему, то, наверное, оно поднимет настроение и Аки. Это странно, что он делает это? Это, блин, странно? Оказавшись в больнице, Кишибе, как и вчера, пошёл навестить человека первым, а Ангел остался сидеть в коридоре, скучающе болтая свешенными с кресла ногами. Ожидать встречи сегодня было чуть ли не волнительнее, чем вчера. Он не был уверен в том, о чем им стоило поговорить, если брать в учет факт, что поднимать самую важную для него тему было слишком боязно. «Как мне теперь нужно себя вести? – обеспокоенно думал он. – Так, как будто ничего не случилось? А что, собственно, вообще случилось? А как я вёл себя раньше – скажем, неделю назад? И чем это отличается от того, какой я сегодня?» Из приоткрытого за спиной окна дул легкий, пахнущий дождем ветерок, но этого было мало, чтобы остудить закипевшую голову. Именно поэтому, помнилось, он ненавидел сложные чувства. По этой же причине, наверное, невзлюбил Аки с первого взгляда – точно знал, что впоследствии с ним намучается. Может, ему стоило избегать человека с самого начала, и тогда ничего этого не было бы. Но черт… противостоять обаянию Аки – это вообще возможно? Он был прост, как монетка в пять йен, и в то же время в нем было что-то, перед чем Ангел рано или поздно посыпался бы. Безнадежно. Со стороны раздалось нетерпеливое покашливание, и демон вздрогнул. Он так погрузился в собственные мысли, что не заметил, что Кишибе вышел в коридор. — Аки в норме, так что выше нос, – хмыкнул он. – Пойду навещу парочку знакомых из полиции. Встретимся возле выхода. Так что демону пришлось быстро собрать себя в кучку и переступить порог треклятой палаты. В помещении неприятно пахло медикаментами, и этот резкий запах неприятно щипнул демону нос. В углу комнаты стоял включенный на неполную громкость телевизор. Аки не успел бы исцелиться всего за день, но сегодня он выглядел немного лучше. Уже не лежал, а сидел на кровати, подложив под спину мягкие подушки. Его лицо больше не было серым, пусть кожа по цвету все еще сливалась с цветом постельного белья, а глаза казались более живыми. Ангел едва сдержался от того, чтобы выдохнуть с облегчением. Находясь рядом с человеком вчера, он чувствовал напряжение, как если бы напротив него стояла хрустальная ваза, на которую было страшно даже дышать. Сегодня он мог позволить себе расслабиться. Повернув голову к вошедшему, Аки оценивающе оглядел его наряд, и демон почувствовал приятное покалывание в кончиках пальцев от мысли, что его изучают настолько внимательно. — Тебе идёт этот цвет, – заметил Аки, кивая на розовую худи. Вау. Демон и не подозревал, что его начнут атаковать прямо с порога. Сердце предательски подскочило от одного только голоса Аки, и вместе с тем ему наконец-то стало легче дышать. — Может быть, у меня врождённое чувство вкуса, – ответил он, стряхивая с крыльев куртку и присаживаясь возле кровати. – Как твоя рука? Аки опустил печальный взгляд на закованное в гипс запястье, и это позволило демону разглядеть его чуть лучше. Да, синяки и ранки никуда не делись, а капилляры на лице все еще расплывались в неровные красные разводы. Кожа Аки была похожа на холст, который кто-то по неопытности запятнал грязными кляксами. — Жить буду. Выпишусь через пару-тройку дней. — Что, так быстро? – поразился демон. — Придётся походить с гипсом и швами пару недель, но да… – человек тяжело вздохнул. – Денджи и Пауэр надо что-то есть, плюс я переживаю за сохранность квартиры. Ангел понимающе кивнул. Это была уважительная причина. Если бы Аки оставил этих придурков наедине с квартирой, то, наверное, в конце недели этой квартиры бы уже не было. И всё же, так рано освобождаться из-под опеки врачей… Демон с сомнением опустил глаза на белоснежный гипс и упустил тот момент, когда губы Аки дрогнули в улыбке. — Что, даже не пошутишь про мои хрупкие косточки? Шутить, если честно, не хотелось. Уж слишком сильно он переживал из-за этих самых косточек. — Ну… я буду сидеть дома, пока ты не оправишься… – задумчиво протянул демон. – Так что да, спасибо твоим хрупким косточкам за этот отпуск, – и быстро добавил, полностью серьезный. – Но больше их не ломай. И без того слабая улыбка растворилась на человеческом лице, и тот неловко отвёл взгляд. Наверное, Аки было бы проще, если бы Ангел просто шутил и капризничал, как это бывало с ним обычно, но что поделать? Демон не мог делать вид, что все отлично, зная, что это не так. Вспомнив о кое-чем, Ангел запустил руку в карман худи, вытащил оттуда чупс и вытянул так, что чуть не заехал человеку кулаком по носу. Вскинув брови, Аки сконцентрировал внимание на пестрой обертке, а потом непонимающе уставился на демона. «Что это значит?» – вопрошал он всем своим видом. — Держи и наслаждайся, человек, – поторопил его демон. – Сомневаюсь, что такая роскошь включена в твой больничный обед. Очухавшись от секундной заминки, Аки взял чупа-чупс за палочку и неумело зашуршал оберткой. Поняв свой косяк, демон помог ему распаковать леденец, и Аки, благодарно кивнув, положил его в рот. На его лице дёрнулась крохотная мышца. — Приторно сладкий, – описал он свои ощущения. – Вроде как арбузный. Пробуй. Он протянул чупс демону, и тот с наслаждением заводил по нему языком, как будто только этого и ждал. Не понятно, чем человеку так не угодила приторность – по скромному мнению Ангела, сладкого не могло быть “слишком много”. — По-моему, просто идеально, – пожал плечами он. – Если это приторно для тебя, просто отдай мне. — Разбежался, – фыркнул Аки и засунул чупа-чупс обратно в рот. – Эфо фой подафок. В синих глазах сверкнули два игривых огонька – по позвоночнику Ангела заструился ручейком кипяток. Для такого замкнутого и невыразительного человека, как Аки, озорной блеск в глазах можно было воспринимать за непристойность. «Хорошо… – подумал демон, на всякий случай прикрыв уши волосами. – Может быть, это и есть тот самый флирт». От этих мыслей ему было настолько же хорошо, насколько плохо. То, что он так наивно принял за флирт (будь ты неладен, Денджи!), могло быть всего лишь игрой света в глазах напротив. «А ты уверен, что не выдумал себе эту взаимность?» – гласом разума пронеслись в голове слова Кишибе, и тот неуверенно поерзал на стуле. — В общем… – начал он и, не зная, куда деть руки, принялся теребить рукава худи. – Насчет вчерашнего… Со стороны человека раздался усталый вздох. Его незабинтованная рука зарылась в распущенные волосы. Внутри Ангела натянулась струна, и он весь собрался, замер, приготовившись услышать свой приговор. Он просто надеялся на то, что Аки не будет с ним слишком жесток. — Ангел… – медленно начал человек, и струна опасно задребезжала. – Если ты снова хочешь поговорить про моё увольнение, то выбери момент, когда я не буду прикован к постели. По крайней мере, так у меня будет возможность сбежать. Мягкий блеск в его глазах никуда не исчез, и демон счел это за хороший знак. Это была стандартная реакция Аки на ситуации, когда Ангел вдруг начинал гундеть – усталость вкупе со смирением во взгляде. Проблема была в том, что поговорить Ангел хотел совсем не об увольнении. — О, ну как скажешь, – фыркнул он, пожимая плечами. – Только не думай, что тебе удастся сбежать от этого разговора. Может, ему действительно стоит подождать, когда человек окажется вне стен больницы? Тогда не будет гадкого ощущения, будто бы демон загнал его в угол. Тогда у Аки и правда будет возможность сбежать… от этой мысли Ангел ощутил горечь на языке. Сбежать, да? Не это ли сделал Аки только что? Просто взял и перевел тему. Или это уже зачатки паранойи? — Но есть кое-что, о чем я правда хочу поговорить прямо сейчас. Струна в груди вновь натянулась пуще прежнего. Ангел взволнованно облизал нижнюю губу. Черт, это какие-то американские горки. — О чем? — Сегодня меня навестила мисс Макима. Напряжение сгустилось еще сильнее. Упоминание этой женщины еще никогда не приводило ни к чему хорошему. — Вот как? – холодно хмыкнул он. – Она сказала что-то важное? — Мы поговорили о том, что произошло вчера, – Аки в который раз оглядел свою перевязанную руку. – И обсудили возможность твоего… хм, карьерного роста. Ангел невесело хмыкнул. Он – и карьерный рост? Насмешили. У демонов и одержимых не было никаких перспектив в том, чтобы продвинуться по карьерной лестнице. Оружие не может получить повышение – только тот, кто держит его в руках. — Это шутка такая? — Она сказала, что у Общественной Безопасности есть возможность поднять сумму ежемесячных выплат, которые они присылают мастеру за тебя. И твоя лицензия… думаю, мисс Макима в силах сделать тебя более приоритетным сотрудником. Более ценным. Ангел настороженно повел головой, переваривая услышанное. В первое мгновение его озарило резкой вспышкой счастья, которая, впрочем, быстро угасала секунда за секундой, оставляя после себя странное послевкусие. — Это здорово, – медленно произнес он. – Наверное. — Это очень здорово, – заверил его человек. Аки хотел было сказать что-то еще, но вдруг притормозил, прикусил губу в сомнении. Ангел заинтересованно следил за этой реакцией, чувствуя необъяснимое нарастание тревоги в груди. Потому что чутье подсказывало: в жизни ничего не должно быть так просто. — Есть только одно условие, – наконец, сказал человек. – Оно не такое значимое. Думаю, сущий пустяк для тебя. Ничего не должно быть так просто. Демон нахмурился. — Говори уже. — Мисс Макима сказала, что, раз уж ты попробовал единожды, то тебе пора научиться летать. Ах, вот оно что. Ангел раздраженно прикрыл глаза, чувствуя усталость от одной только мысли о полётах. Он со вздохом откинулся на спинку стула так, что тот опасно накренился на двух ножках, и надул губы. — Хм-м. Моя жизнь хороша и без полетов. — Но ведь это дополнительные возможности, не так ли? – резонно возразил Аки. Демон нахмурился сильнее. Человек не понимал, чего требовал. Если бы навыки полета заключались только в том, чтобы он хлопал крыльями и взлетал, то это никогда бы не было проблемой. Просто “хлопать крыльями” было недостаточно. Это так же абсурдно, как сказать младенцу: «Просто встань на ноги и иди». Может быть, у него было больше шансов научиться летать сразу после перерождения, но он был чертовски ленив, и момент был давным-давно упущен. А научиться этому сейчас было еще сложнее, ведь его лень за эти годы так никуда и не делась… — Я и так достаточно сильный. — А если я снова упаду с тридцатого этажа, – Аки внимательно посмотрел на него, проверяя реакцию. – То будет намного лучше, если к этому моменту ты будешь уметь летать, верно? «Вот ведь гад, – искренне возмутился про себя Ангел. – Он знает меня слишком хорошо. Как ему только не стыдно играть на моих нежных чувствах, о которых ему, видимо, невдомек?...». — А как насчет постараться больше ниоткуда не падать? – парировал он, скрестив руки на груди. В глазах Аки вновь вспыхнули две искры. Ангел моментально затаил дыхание – нет, ему определенно не чудится. Человек чрезмерно игривый сегодня, и даже не понять, отчего – то ли от безделья, то ли для того, чтобы развеять унылую больничную атмосферу. Впрочем, демона устраивали оба варианта, лишь бы глупый человек продолжал смотреть на него так. — Ты ужасный лентяй, – сказал Аки таким тоном, как будто это был комплимент. Ангел развел руками. — Мне хватило адских тренировок со стариком. Он рубил меня так часто, что я сбился со счета после ста. Учиться летать будет стопроцентно больно, сложно и энергозатратно. И если ты скажешь что-то типа «Хорошо постарайся!», я встану и уйду прямо сейчас. Любите вы, японцы, запрячь себя работой… — Зато потом будет намного легче жить, – не уступал Аки. – Понимаю, что будет тяжело, но, если хочешь, я буду тебе помогать. — Правда? – вскинул брови демон. – Каким образом? Человек задумчиво пососал чупа-чупс. — Не знаю, – признался он после недолгих раздумий. – Окажу моральную поддержку с земли. — У-у-у, – еще сильнее разнылся Ангел, упрямо дуя губы и наивно полагая, что чем больше он хлопает ресницами, тем быстрее от него отстанут. – Глупый челове-ек… Хочешь посмотреть, как я буду ломать себе ноги? Ты такой жестокий, нет, правда жестокий… Аки слегка склонил голову вбок, наблюдая за кривляниями со смешинкой в глазах. Кажется, устроенный демоном спектакль совсем ему не помогал, но ему бесконечно нравилось то, какое влияние он оказывает на человека. От этого взгляда, полного тепла, уши Ангела горели как сигнальные фонари. Очень хорошо, что он предусмотрительно завесил их волосами. — Кажется, тебе недостаточно обычной мотивации, – вдруг нашёлся Аки. – В таком случае, как насчет того, чтобы я как-нибудь вознаградил тебя? — Ну уж нет. Тебе не купить меня мороженым и какао, – скривил губы Ангел. — Что, даже походом в кино? — Глупый человек, водить меня в кино – твоя обязанность. — А на пляж? Ангел медленно выдохнул. Сопротивляться становилось сложнее. — Сейчас слишком холодно для пляжа, – пробормотал он. – Я замерзну и умру. Человек задумчиво поднес пальцы ко рту, сминая ими блестящие после чупа-чупса губы. Ангел мог поставить все деньги из коробки Кишибе на то, что, если бы он поцеловал Аки сейчас, его губы были бы сладкими-сладкими. — Что ж, тогда… – человек затих, уходя в собственные мысли. – Ты можешь придумать награду сам. Еще несколько секунд Ангел глупо хлопал глазами. — Любое… моё желание? – неверяще выговорил он. – Правда? Аки взвесил все “за” и “против” в своей голове и кивнул. — Правда. Только выбирать в пределах разумного, – уточнил он. – Чтобы твоё желание не нарушало закон и не причиняло никому вреда. Теперь наступила очередь Ангела уйти в себя и глубоко задуматься. Только что Аки распахнул перед ним дверь к целому морю возможностей, но почему-то среди них демон никак не мог выцепить что-то действительно нужное. Было ли что-то, что он хотел попросить у Аки и чего не осмелился бы попросить при других обстоятельствах? Еды? Какая банальщина. Одежды? Какой бред, для этого у него был Кишибе. Кино? Пляж? Океанариум? Парк развлечений? Ко всему этому Ангел мог проложить себе путь, если бы достаточно часто хлопал Аки длинными ресничками. И что же, в таком случае, оставалось? Что еще ему было нужно от жизни? Может… Здесь Ангел на секунду задержал взгляд на глубоком декольте больничной рубахи, открывающей прелестный вид на ключицы человека. Две острые, граненые косточки. А там, выше – отчетливо виднеющийся кадык, гладкая кожа шеи, где, демон был уверен, Аки пахнет вкуснее всего. Может… если бы он попросил Аки обнять себя, это было бы достойной наградой? Ангел представил это так ярко, что его щеки потеплели в который раз за день. Объятия – это замечательно. Ну, то есть, демону казалось, что это так, потому что его никто и никогда не обнимал кроме того раза, когда Аки спасал его от Демона Тайфуна. Так что не то, чтобы ему было, с чем сравнивать, но… черт, Ангел стал таким жадным на прикосновения. «Нет, – внезапно охладил он себя. – Я не хочу, чтобы Аки делал это просто потому, что это стало условием нашего глупого пари. Это будет неправильно». Опомнившись, демон вдруг понял, что тянет с ответом слишком долго. Видимо, что-то отразилось на его лице, потому что Аки разглядывал его с опаской. Наверняка успел испугаться, что дал ему слишком много свободы выбора. — Я согласен, – сказал Ангел в конце концов. – Но желание придумаю позже. Однако, если научусь летать, то ты будешь обязан его выполнить, каким бы оно ни было. Обязан. Обещаешь? От того, как напористо прозвучал его голос, Аки занервничал еще сильнее. — Но только в том случае, если это желание… — …не нарушит закон и не причинит никому вреда, – закончил демон за него. – Понял я, понял. Ты сам всё это придумал, так что пообещай. — Обещаю, – выдохнул Аки. – С такой серьезностью нам только контракты заключать. — Но контракты – это та-ак утомительно… Ангел тоже думал о контракте – оно как-то само по себе влезло в голову так же быстро, как вылетело из неё. За всю свою жизнь демон не заключил ни одного контракта и, честно говоря, не горел желанием заключать его даже с Аки. Контракт бы поставил человека в положение “делай или умри”. Нет, Ангелу хотелось, чтобы их пари осталось на уровне простого человеческого обещания – по его ощущениям, это было гораздо более личным по сравнению с жесткими рамками контракта. Со стороны телевизора раздался непонятный шум, и Ангел только сейчас вспомнил о том, что он был включен. Кажется, там показывали футбол. Люди, одетые в цветную форму и поделенные на две команды, дрались за право пнуть черно-белый мяч. Человечество было до смешного изобретательно в создании зрелища из воздуха. Один из игроков выбился вперед и мощным взмахом ноги зафутболил мяч прямо в ворота соперника. Цифры на экране сменились на 2:5. Трибуны оживленно загудели. — Первая победа в Англии в этом сезоне, – прокомментировал Аки. Как и Ангел, он отвлекся на происходящее на экране, где как раз прокручивали повтор сокрушительного гола во всех возможных ракурсах. — Тебе нравится футбол? – удивленно спросил демон. Удивленно – потому что до этого момента ему казалось, что Аки не интересует ничего, кроме чертового Огнестрела и вопроса о том, какой кондиционер больше подходит для стирки постельного белья, “Нежная лаванда” или “Освежающий лайм”. — Я хотел стать футболистом до тех пор, пока не стал охотником на демонов, – туманно ответил Аки, продолжая глазеть на экран. – Ходил в футбольную секцию в младшей школе. Как это жестоко, когда ребенку приходится отказываться от своей мечты, чтобы встать на самоубийственный путь ради бессмысленной мести. Если бы Огнестрел не прошёлся ураганом по Хоккайдо, если бы дом семьи Хаякава располагался в любом другом уголке Японии… может быть, тогда Аки ходил бы в колледж, по вечерам – в футбольный клуб, подрабатывал бы в кафе по выходным. Может быть, тогда бы у него впереди была вся жизнь. Ах, если бы… это горькое “если бы”.

—

А потом началось то, что Ангел мог назвать незапланированным отпуском. Так или иначе, он не работал целую неделю. Большую часть времени демон проводил дома, где спал добрую половину дня, а оставшуюся половину делил между просмотром телевизора и чтением “Гарри Поттера”. Эту книгу Кишибе купил для него только потому, что Ангел нудно и упорно жаловался на скуку. «Долго выбирал между Роулинг и Достоевским, – насмешливо сказал ему старик в тот день, протягивая пакет с книгой. – Но “Преступление и наказание” тебе по школьной программе еще рано начинать, поэтому почитай пока книжки для детишек». Ангел хотел обидеться, но книга оказалась интересной и не требовала напрягать мозг – все, как он любил. Ангел планировал навещать Аки каждый вечер, но этот план оказался несбыточным – Кишибе приходил домой уставший, а иногда задерживался на час-два, а пару раз и вовсе возвращался только в середине ночи. Он объяснял это тем, что из-за ухода Аки на больничный на его долю выпало еще больше опасной работы. Демону пришлось принять правила его игры. После утреннего конфликта вступать с мужчиной в новый спор он не решался, поэтому лишь молча тосковал по своему человеку. И это рождало уже иного рода проблему. Ангелу было неприятно признавать тот факт, что по совместительству это было лучшим, что происходило с ним за всю жизнь. Его посещали сны, в которых он пробовал на вкус губы Аки. Этот вкус чувствовался на языке почти реальным и полностью отвечал всем его ожиданиям – он был сладким, сочным, точно персиковая мякоть, по-солнечному теплым. Ангел не знал, умели ли люди различать вкус губ других людей так, как это делали демоны, но были же какие-то причины, по которым им так нравилось целоваться? Он просыпался среди ночи, сверкая горящими щеками, и выделял себе по пять минут на то, чтобы пофантазировать, как это могло бы быть. Всё, что он хотел от губ Аки, это узнать про них несколько безобидных вещей: Насколько они мягкие? Насколько тёплые? И. Прижались бы они к нему в ответ? Ангел затыкал жадное и скулящее существо, запертое в своей груди, зная, что это невозможно. Он хотел, чтобы Аки достойно прожил остаток своей и без того укороченной жизни, поэтому знал, что не поцелует, даже если человек будет умолять его об этом на коленях (а вот на это зрелище он бы посмотрел с удовольствием!). И не то, что не поцелует – не притронется даже кончиком пальца, хотя его желание касаться Аки росло с каждым днем в геометрической прогрессии. Если бы он не знал, что влюбился, то сказал бы, что это какая-то очень противная болезнь. В конце-концов сентябрь сгинул с настенного календаря и начался не менее противный и холодный октябрь. Одним сырым и пасмурным утром Кишибе распихал его, вырывая из очередного сна, наполненного теплом и касаниями. — Прогуляешься со мной до штаба, – безо всякого предисловия оповестил его старик. Сонный Ангел с трудом сконцентрировал на нём взгляд. — Зачем? – просипел он. – Разве Аки уже… — Макима хочет поговорить с тобой тет-а-тет, – прервал его догадки мужчина и сбросил на футон уличную одежду демона. – Собирайся быстрее. Нам нужно успеть до её отъезда в Осаку, потом не поймаем. Одно только упоминание этой женщины в один миг сделало утро невыносимым. Лениво запрыгнув в джинсы, надев худи и куртку, он натянул носки потеплее и нахлобучил на голову шапку. В то время, как Кишибе продолжал ходить в своем обычном пальто, Ангел старался завернуться во все слои одежды, потому что даже самый легкий прохладный ветерок заставлял его дрожать. Что поделать – на его родине таких температур отродясь не было, справляться с этим он не привык. Макима ждала его в кабинете. Она сидела за своим широким столом с такой потрясающей осанкой, как будто в её спину был вогнан металлический штырь. — Доброе утро. Я думал, мы с Аки сейчас… на больничном, – скомкано произнес демон, как только оказался в кабинете. Почему ему всегда было так сложно сталкиваться с ней лицом к лицу? Демон стоял, спрятав руки за спину, чтобы спрятать свои липкие ладони. Его пальцы нервно переплетались друг с другом, а в коленях чувствовалась слабость. На самом деле, Ангел не удивился бы, если бы оказалось, что Макима – не человек вовсе. Он знал, что Аки выписался из больницы, пролежав там даже меньше недели, но от этого его перелом не исчез, а зашитый живот не затянулся чудесным образом. — Аки действительно находится на больничном, потому что его рука еще не восстановилась, – согласно кивнула женщина. – Но что насчет тебя, Ангел? Ты, надеюсь, здоров? Ангел почувствовал непреодолимое желание развернуться и выйти прочь. Какого черта она вообще спросила о таком? Демоны могли сращивать оторванные конечности за пару минут, и Макима это прекрасно знала. — …здоров, – буркнул он, упорно смотря на органайзер с канцелярскими принадлежностями на столе Макимы, лишь бы не смотреть на саму Макиму. — Это замечательно, – бездушно отозвалась женщина. – В таком случае, ты можешь начинать своё обучение. Думаю, ты и сам понимаешь, о чём речь. — Полёты? Макима улыбнулась, а демон лишь нахмурился еще сильнее. Он чувствовал себя так, точно в его уши напихали ваты, и любой посторонний звук, если он не был голосом Макимы, растворялся где-то в воздухе. — Я правда научусь, – пообещал он. – Мы договорились с Аки, чтобы он присутствовал в процессе обучения. Потому что… ну, мне так проще. Макима сложила свои длинные пальцы в замок – Ангелу показалось, что они сомкнулись на его шее, и он сглотнул. Да что за… Они ведь не говорят ни о чем особенном… тогда откуда это странное предчувствие, что его могут казнить за шаг в сторону? — Аки понадобится время, чтобы окончательно прийти в форму, – отметила она. — Ничего страшного, – быстро ответил демон. – Я готов подождать. — Специально для тебя я могу выделить любого другого сотрудника. — Не надо. В комнате повисла напряженная тишина. Макима не изменилась в лице, но он знал, что она недовольна. Она не любила, когда ей говорили “нет”. Набрав больше воздуха в грудь, он снова заговорил, пытаясь смягчить свой ответ. Черт, он ненавидел перед кем-то оправдываться. — Я бы предпочел работать только с Аки. Я согласился на эту абсурдную идею лишь потому, что меня попросил именно он. И если он будет рядом во время… обучения, – он поморщился от этого слова. – Тогда я и правда выложусь на все сто. Почему все эти пять минут его преследовало чувство, что его вот-вот сравняют с землей? — Я поняла тебя, – наконец, мягко сказала женщина. – Правду говоря, мне очень приятно видеть, что вы так сблизились. Ваш тандем оправдал все мои ожидания. — Ты действительно поставила нас вместе не просто так, да? – невесело хмыкнул Ангел. – Интересно, почему. Мы с Аки настолько разные. — Тем не менее, из вас получились отличные друзья. Ангел замешкался. Во-первых, он не был уверен, что может назвать Аки другом – в конце концов, ему целую неделю снилось, как они целуются (и иногда – как Ангел вылизывает его соленую шею, бархатную и горя-). Во-вторых… ему казалось подозрительным то, что Макима активно поощряет их связь. — Ты действительно этому рада? — Это так удивительно? Я нахожу чудесным то, что ты, как демон, так озабочен сохранностью жизни другого человека. И правда, как Ангел Хранитель… – задумчиво добавила она, и сердце Ангела почему-то подпрыгнуло. – С таким рвением к работе, как у Аки, и с твоей беспрецедентной силой вы добьётесь очень многого. — Только работать всё равно почему-то становится всё сложнее, – выгнул бровь Ангел. – В Токио что, кончились слабые демоны? — Слабые демоны – это не то, что заслуживает внимания вашего замечательного дуэта. Демон сделал глубокий вдох. Видимо, ему все же придется поговорить об этом. — Аки… тяжело переносит бои с сильными противниками, – наконец-то выпалил он. – Не потому, что он такой слабый, просто они слишком сильные. Он был на волосок от смерти в этот раз. Демон Высоты чуть не выдавил из него мозги через нос. И я правда думаю… что тебе нужно быть избирательнее с нашими заданиями. Он бы не удивился, если бы от него отлетела голова в тот же миг, но Макима продолжала сверлить его глазами-спиральками. Спокойна, как Будда. — А я вот думаю… – спокойно сказала она. – Что тебе нужно работать чуточку усерднее. Близок час, Япония наконец-то доберется до Демона Огнестрела, и тогда, милый Ангел, ты должен будешь сделать все, чтобы не позволить Аки погибнуть. Потому что, я уверена, он будет первым, кто подпишется на эту операцию. Я не права? В этот момент разум Ангела вдруг стал трезв и прозрачен, как вода в Байкале. И только сейчас до него наконец-то начала доходить вся трагедия их с Аки положения. Трагедия эта заключалась в том, что у Ангела не было иного выбора, кроме как ложиться костьми, защищая жизнь его человека — а Аки, в свою очередь, был слишком одурманен ненавистью, чтобы остановиться и оглядеться по сторонам. Макима сплела вечный двигатель из мести Аки и его, Ангела, нежных чувств. Его всегда преследовало горькое ощущение, что он попал в ловушку, вот только если раньше демону казалось, что его заперли в клетке, то теперь он чувствовал себя, как в мышеловке, где в роли заветного ломтика сыра выступал сам Аки. И сыр этот было никак из мышеловки не выдрать – Макима умела их делать. Черт возьми, Аки действительно нужно было уволиться. Чем быстрее – тем лучше. Когда разговор был закончен, демон вышел на улицу к главному входу, где его дожидался Кишибе. Внимательно посмотрев на его лицо, старик цокнул языком. — Ну и что это за кислая мина? Ангел удрученно покачал головой, оставив вопрос без ответа. Тот бы его не понял. В прошлый раз, когда демон пожаловался на то, что его используют, Кишибе сказал: «Радуйся, это еще цветочки». Но разве то, что Макима сделала с ним и Аки, можно было назвать цветочками? По пути к дому Ангел бросил тоскливый взгляд в сторону сувенирной индийской лавочки. Он давно перестал обращать на нее внимание, и эта мысль больно полоснула по сознанию, заставляя демона опустить нос еще сильнее. Если хорошо подумать, его воспоминания о родине сильно притупились за последние полгода. Он стал забывать, как выглядит Шанти. Время от времени появляясь в его снах, она постепенно теряла форму, превращаясь в безликую смуглую девушку, мельтешащее пятно с неразборчивым голосом. Насколько длинными были её волосы? Какой формы были её глаза? Как она пахла? Ангел пытался вспомнить, но не мог, и в такие моменты его накрывала тревога. Он не хотел забывать свой родной дом, свои корни. Место, которое слепило внутри него личность. Люди, которые сделали его тем, кем он был сейчас. Он забывал. И появлялось страшное, паническое желание обложить себя благовониями, натереть запястья маслами и читать мантры до тех пор, пока не отвалится язык – может, тогда он вспомнит… — Вечером я улетаю в Китай, – вдруг оповестил его Кишибе, когда почти довел Ангела до дома. – Переждешь одну ночь у Аки. Ангел с трудом оторвал глаза от темной после дождя дороги. Задирать голову, чтобы посмотреть на лицо напротив, вдруг оказалось физически тяжело. — Боишься оставлять меня одного дома на ночь? – хмыкнул он. – Я и сам справлюсь. — Брось, – фыркнул мужчина. – Разве тебе не хочется поторчать в одной квартире с Аки? — О, только не говори, что ты затеял это, чтобы свести нас. — Я что, похож на фею-крёстную? – искренне оскорбился старик. – Купил билеты до Китая, лишь бы запереть вас, как кроликов в клетке. Конечно, мечтай. — А что, разве нет? Старик глянул на него через плечо. — Аки сам попросил меня. Сказал, ему нужна твоя помощь. — Хм-м… – задумался Ангел и слегка улыбнулся. – Тогда ладно. Оказавшись дома, Кишибе принялся собирать чемодан, а демон заперся в ванной и критически оглядел себя. В последнее время его волосы стали слишком длинные, доставая до середины лопаток, и это было неудобно. Они быстро путались на ветру, лезли в глаза и рот, их становилось сложнее мыть. Ангел бы отстриг их под корень, но так они не могли бы греть его голову в эти холодные осенние дни. Поэтому демон решил действовать проще: размашисто орудуя ножницами, он укоротил красные прядки так, чтобы они доставали до плеч, совсем не заботясь о том, насколько ровно у него получается. Когда он вернулся в спальню, то получил вопросительный взгляд Кишибе, в котором читалось: «Что, серьезно?». — Что с твоими волосами? Жвачку вырезал, что ли? — Смена имиджа, – пожал плечами демон и прошел мимо, чтобы положить пижаму в рюкзак. — Неужели такое нынче модно? — Мода – это глупость, придуманная людьми. Я видел модные показы по телеку – как можно так изощряться над кусками ткани, единственная функция которых в том, чтобы прикрывать наготу?.. Но что меня удивляет больше всего, это каблуки – как и кому они вообще могут приносить удовольствие? — Ты ворчишь хуже старой бабки, – хмыкнул в ответ Кишибе. – Завязывай с этой привычкой. «Не могу. Настроение слишком хорошее», – мысленно отмахнулся демон, складывая в тот же рюкзак свою зубную щетку и шампунь. Еще какое-то время мужчина молча перебирал ножи из своего арсенала, решая, который из них достоин прокатиться с ним до Китая. В конце концов звякнула молния на чемодане, и Кишибе бросил на Ангела быстрый взгляд. — Уже решил, что будешь делать с Аки? – как бы между прочим спросил он. Ангел вздохнул. Он прекрасно понимал смысл вопроса. — Еще нет. Аки не хочет со мной об этом разговаривать. И это так… – его брови сошлись на переносице. – Бесит. Я не понимаю, в чем проблема, что он внезапно стал таким бараном. Почему я должен пытаться вывести его на чистую воду, если он так отчаянно этому сопротивляется? Сказав это, он резко прикусил губу. Ответ получился более эмоциональным, чем планировалось. — И что. Значит, просто оставишь все, как есть? — Нет, – молниеносно выпалил Ангел и, вздрогнув, отвел смущенный взгляд в сторону. – Я обязательно с этим разберусь. Впереди еще много времени. — Много ли? – мудро заметил Кишибе, заставив сердце разбиться об пол. Он ведь говорил правду. За прошедшую неделю демон успел навестить Аки еще пару раз, и с каждым таким разом заговаривать с ним о том самом становилось всё сложнее. Изначальный запал прошел, оставив место неуверенности, и Ангел с трудом находил всё новые и новые поводы вернуться к тому злосчастному понедельнику… до тех пор, пока этих поводов не осталось вовсе. Потому что говорить о своих чувствах с объектом этих самых чувств оказалось вещью очень страшной. Это со стороны только кажется, что легко. Когда смотришь дораму длиною в вечность, то закатываешь глаза каждый раз, когда главные герои упускают очередной шанс признаться друг другу. А когда оказываешься на месте одного из этих клише-героев… становится не до закатывания глаз.

—

Этим же днем такси, которое Кишибе заказал до аэропорта, подбросило Ангела в знакомый жилой район. Озираясь по сторонам, демон быстро поднялся на нужный этаж (будьте неладны, ступеньки) и постучал во входную дверь. Открывший ему Аки был одет в домашние штаны с тапочками и простую белую футболку. На его запястье все еще был гипс, а синяки еще не сошли – они рассыпались по бледной коже грязно-желтыми пятнами. — Как рука? – поинтересовался Ангел, заходя внутрь и разуваясь. — Неплохо, – ответил человек, помогая ему снять с крыльев куртку. – Заживление идет на редкость быстро. Еще полторы недели, и, думаю, снова можно будет работать. «Предлагаешь мне этому порадоваться? – разочарованно подумал Ангел. – Я бы хоть всю жизнь отдыхал и тебя бы с собой прихватил». Закинув рюкзак с одеждой в спальню, демон прислушался к посторонним звукам – в квартире было очень тихо. Подозрительно тихо, учитывая специфичность здешних жильцов. — Где Денджи и Пауэр? – спросил он, следуя за человеком в сторону кухни. Тот как раз разогревал чайник. На кухонной столешнице стояли две кружки – одну Аки приготовил для своего кофе, вторую – для чая Ангела. — С чего бы им отдыхать? Это у меня больничный, а не у них. Под ногами послышалось приветливое “мяу!”. Опустив глаза, Ангел увидел Мяукалку, трущуюся об его щиколотки с громким мурлыканьем. Низ джинсов в два счета покрылся светлой шерстью. — Прости, но я не буду брать тебя на руки, – с искренним сожалением сказал он животному. – Ты намного милее людей, поэтому будет очень печально, если ты вдруг из-за меня умрёшь. Повертев головой по сторонам, он взглянул на телевизор. Как и в больничной палате, он был включен на спортивном канале. — Вот, чем ты занимаешься целыми днями? – улыбнулся Ангел. – Смотришь футбол? — К сожалению, только это я делать и могу, – неиронично разочарованно ответил человек. – Не могу упражняться с гипсом, плюс швы мне еще не сняли. Ни готовка, ни уборка толком не идут – я уже третий день вместо нормальный еды заказываю всякую гадость. А сколько там стирки скопилось – не поверишь… Денджи и Пауэр ужасные грязнули. — Так вот, о какой помощи говорил старик… – догадался Ангел и неожиданно поник. Это было глупо, но все это время он считал просьбу о помощи дешевой отговоркой. Мол, Аки просто не может признать, что соскучился, вот и выдумывает всякое. Однако, внимательнее оглядевшись по сторонам, он понял, что человек не врет – на ковре в общей комнате красовалось пятно непонятного происхождения, все стеклянные поверхности были покрыты чьими-то жирными отпечатками пальцев. Денджи и Пауэр прожили одни меньше недели и уже успели превратить квартиру в помойку. Не то чтобы Аки был виноват в том, что ему была нужна помощь. Не то чтобы… но… — Гадкий человек, – выдохнул он, стараясь звучать как можно более несерьезно. – Разве так обращаются с гостями? Заставляют их убираться у себя? Как невежливо… …но, может, искренняя обида всё-таки прокралась в его голос, потому что Аки стушевался. — И правда, – вздохнул он, потерев затылок. – На самом деле я должен был заставить ребят убрать за собой. Просто подумал, что раз уж мы оба бездельничаем, то было бы приятнее проводить время вдвоем, – он взволнованно запнулся. – В смысле, у нас с тобой так много свободного времени… И по какой-то волшебной причине настроение Ангела резко сменилось на противоположное. — А-ах, ну всё-всё, – надменно протянул он. – Раз уж твое хрупкое тельце еще не зажило, то я, наверное, и правда должен тебе помочь. В таком случае, я потребую с тебя вкусный ужин. — Готовить с одной рукой мне тоже тяжело, – напомнил Аки. – Но если ты поможешь и с этим… — Эксплуатация… – Ангел возвел глаза к потолку. – Наглая эксплуатация. Стоило ли упоминать, как сильно он ненавидел уборку? Только такой чудак, как Аки, мог воспринимать ее как отличный способ провести время. Человек должен был ценить его жертвенность. Целовать ноги, если уж быть совсем честным. В течение следующих часов им удалось очистить ванную (всю в волосах Пауэр), помыть и пропылесосить полы (даже под диваном, который пришлось отодвигать), очистили все поверхности от жирных следов и пыли, вывели пятно с ковра и устроили стирку в несколько заходов (грязной одежды было так много, что Аки засомневался, а хватит ли на сушилке места, чтобы разместить на ней всё). После уборки настало время готовить ужин. Блюдом вечера было выбрано простое карри с рисом, и вот Ангел, завязав волосы на затылке резинкой Пауэр, стучал ножом по разделочной доске с мрачным видом. Готовить он не любил и, что самое смешное, не умел, но под руководством Аки дело шло сравнительно нормально. Друг за другом по телевизору крутили футбольные матчи, и человек нет-нет да прерывался от готовки, комментируя происходящее на экране. — Что, снова пенальти? — Пена-что? – скучающе отозвался Ангел. — Это штрафной удар, – с охотой ответил человек. – То есть даётся за любое нарушение внутри штрафной площадки. Конкретно в этом случае… Следующие полчаса Аки говорил много – порой так увлеченно, что демон не мог вставить и слова. Итак, он успел досконально объяснить все правила игры в футбол, названия позиций игроков и из чего делают футбольные мячи. Рассказал, какая команда – самая лучшая, и разложил по полочкам, почему именно Англия, почему Уинтерс был лучшим форвардом и как же ему жаль, что он завязал с футболом после травмы ноги. А вообще, любимая цифра Аки – 5, потому что Уинтерс носил такой номер, когда только начинал свою карьеру, и у маленького Аки была футболка с этой же цифрой. И пусть Ангел не смог запомнить даже половины из сказанного, он слушал человека так внимательно, как будто собирался сдавать по этой теме экзамен. Потому что он никогда не видел, чтобы Аки говорил так много, и видеть его, такого живого и увлеченного… наверное, это было настоящее благо. — А ты мог бы… – скромно сказал он, когда человек наконец-то прервался. – Мог бы стать футболистом, скажем, если бы ушел с работы? Человек покачал головой. — Я упустил свой шанс, когда бросил футбол в средней школе. Сейчас этого уже не нагнать, да и времени у меня… не то чтобы много. Поняв, что они каким-то образом коснулись неприятной темы, демон постарался отшутиться. — Какая жалость. Я бы посмотрел на тебя в футбольной форме. Черт, это не было похоже на “отшутиться”. Аки перевел на него удивленный взгляд. — Ну, то есть… – принялся объяснять Ангел, теряясь. – Ты же всегда ходишь в этом дурацком смокинге, да? Это скучно, да? А футбольная форма… такая… цветная? – и, поняв, что краснеет, вдруг выпалил. – А я начал читать Гарри Поттера. — Вот как? – хмыкнул человек, не понимающий, что это только что было. – Я видел на афишах в книжном, недавно вышла четвертая часть. Ну… и про что же там? Ангел сделал глубокий вдох. — Короче говоря, есть мальчик по имени Гарри… «Он живёт в маленьком чулане под лестницей с людьми, которые его ненавидят и заставляют делать грязную работу. Он прямо как я, понимаешь?». “Короче говоря” вылились в последующие полчаса. Пробил уже восьмой час, когда они наконец-то закончили с готовкой. Денджи и Пауэр должны были задержаться (их увезли куда-то на север Токио), поэтому поужинать они решили вдвоем. Застолье прошло в приятной тишине, нарушаемой только звоном посуды и гулом из телевизора, куда Аки всё еще поглядывал одним глазком. Вниманием Ангела же целиком и полностью завладело то, как аккуратно белые зубы человека отщипывают кусочек мяса. Ох, его губы – все в масле… — Как дела у... м-м... Бомбы? – спросил он первое, что пришло на ум, просто чтобы отвлечься. — Отошла от дел под подписку о невыезде, – ответил человек, отводя взгляд от экрана и возвращаясь к еде. – Работает в кофейне в центре Токио, гуляет с Денджи по вечерам. Иногда они берут с собой Пауэр. — И тебе совсем не одиноко? — В плане? «Неужели тебе не хочется в кого-нибудь влюбиться? – тоскливо подумал Ангел. – Когда остаешься в пустоте наедине с одним только котом. Когда понимаешь, что кто-то сейчас любит друг друга, держит за руки, целует, обнимает. Такого тебе не хочется? Своего человека (а может, и не совсем человека), с которым не грех провести вместе всю жизнь». — В плане, – со вздохом ответил Ангел. – У тебя никогда не возникало желания погулять с кем-нибудь, как Денджи с Бомбой? — У меня, вроде, уже всё есть, – пожал плечами Аки. – Мы же с тобой постоянно куда-то ходим. И ты сейчас сидишь передо мной, мы ужинаем. Почему мне должно быть одиноко? «Сейчас – это не то же самое, что делают Денджи с Резе, – прикусил нижнюю губу демон и принялся активно орудовать палочками. – А то, что делаем мы с тобой… я не знаю, как это называется». От недосказанности между ними сводило зубы. Он ненавидел то, что Аки сделал с ним – пробился к сердцу сквозь все ледяные стены, привязал к себе, избаловал вниманием. А когда демон закономерно захотел большего – вдруг затих, избегая этого самого “большего”. Зачем, спрашивается, вообще нужно было всё это начинать? Шанти вот сразу ему сказала: «Я тебя люблю» – и Ангелу было спокойно. Аки же не говорил ничего. В коридоре хлопнула дверь. — Перьями пахнет, – с порога оповестила Пауэр. — Да с чего бы здесь… о, крылатый, – удивился мальчишка, заходя на кухню в пропитанной кровью рубашке. – А ты тут что забыл? — Ангел переночует у нас сегодня, – ответил вместо него Аки, встав из-за стола, чтобы достать больше посуды. Денджи перевёл хитрый взгляд с демона на человека и усмехнулся. — А-а-а, ну… ладно… – гадко протянул он с видом “а я всё знаю!” и принюхался к запаху еды. – Что на ужин, мамочка? А ты у нас теперь кто? – обратился он к Ангелу. – Папочка? Аки закатил глаза. — Переоденься и вымой руки. В таком виде за стол не пущу. За время ужина эти двое издали столько шума, сколько Ангел не мог сгенерировать за месяц. Как минимум несколько раз в него летели овощи, которые Пауэр так усердно выискивала под рисом, несмотря на то, что Аки спрятал их действительно хорошо. «Яд! Опять!!!!» – вопила она, выковыривая одну морковину за другой, совсем не заботясь, что все летит в сторону Ангела и Денджи. Отвратнее всего было, наверное, то, что мальчишка пытался ловить летающие овощи ртом. — Пауэр, – серьезно сказал не на шутку раздраженный Аки. – Если ты не будешь есть овощи, я позвоню Демону Овощей, и тогда он заберет тебя отсюда, и ты больше никогда не увидишь Мяукалку. Пауэр давилась и ныла, но запихивала овощи в рот, смотря на Аки слезящимися, полными обиды глазами, на что тот отвечал холодным безразличием. Когда время перевалило за десять, Ангел умылся самый первый и вернулся в комнату Аки. Ненадолго задумавшись, он не стал раскладывать футон, а просто забрался в кровать на то же место, где спал в прошлый раз, накинул на ноги одеяло и потерся носом об подушку – та была пропитана теплым запахом человека. Запах этот был чистый и еще не спертый. Это значило, что постельное белье меняли совсем недавно. По привычке помолившись перед сном, он замер, прислушиваясь к звукам вокруг – к тому, как выключается вода в ванной на другом конце квартиры. Как щелкает ведущая туда дверь. Звук ног, влезших в мягкие домашние тапочки, постепенно становящийся ближе. Наконец, приоткрылась дверь в спальню, и демон поспешно закрыл глаза. Какое-то время Аки стоял у порога, видимо, не ожидавший такого своеволия со стороны демона. После секундной заминки он направился к гардеробу – захлопали ящички и дверцы, мягко зашуршала одежда для сна, в которую переоделся Аки. Крышечка крема для рук открылась с едва заметным “чпок”, и в воздухе завеяло уже знакомым ароматом камелии. Наконец, матрас рядом с ним прогнулся, скрипнул, и он ощутил, как что-то тяжелое укладывается прямо напротив. Любопытство взяло верх, и Ангел приоткрыл один глаз, выдавая себя с потрохами. Когда их взгляды пересеклись, человек озадаченно приподнял брови. — Я думал, ты уже спишь. — Я притворялся. Мне было интересно, выгонишь ли ты меня спать на футон. Уголки губ Аки дрогнули. — С чего ты взял, что я тебя выгоню? – спросил он, опершись головой на локоть. Его волосы снова были распущены, футболка для сна натянулась на плече, выставляя напоказ все рельефы тела. Ангел смотрел во все глаза и чувствовал себя побежденным. — Это же твоя кровать. — Я бы все равно предложил тебе лечь здесь, так что это не аргумент, – отмахнулся Аки, притих на пару секунд и снова открыл рот. – Мне нравится, как ты постриг свои волосы. «Спокойствие, – вспыхнуло в голове демона яркими красными иероглифами. – Море волнуется раз. Море волнуется два. Море волнуется три. Спокойствие…». — Старик сказал, они похожи на то, как будто я срезал с них приклеенную жвачку, – сказал он слегка дрогнувшим голосом, изо всех сих сохраняя будничный тон. — Что? – растерялся человек. – Вовсе нет. — Разве? — Больше похоже на пёрышки. — Хмпф… – смущённо улыбнулся Ангел и спрятал лицо в подушку, понимая, что оно наливается красным, как помидор, и он совсем не в силах это остановить. Аки коротко выдохнул – в этом выдохе демону слышалась смешинка. Потом он услышал, как щелкает выключатель на стене, после чего комната погрузилась в сумрак. Какое-то время они лежали в тишине. Аки – с прикрытыми глазами, на спине, сложив перевязанную руку на живот. Ангел – утопая носом в подушке, громко сопя в нее, повторяя в голове раз за разом: «Море волнуется раз...». Время от времени за стеной раздавалось сюсюканье – это Пауэр разговаривала с кошкой, укладывая её спать. Ангел глубоко дышал, собирая в легкие запах человека. Он действовал на него успокаивающе, прямо как чарующий яд Демона Розы. «Близок час, Япония наконец-то доберется до Демона Огнестрела…» — Аки, – неожиданно сказал он, и человек вопросительно замычал. – Ты правда не хочешь уволиться? Тот утомленно вздохнул и провел ладонью по лицу. — Тебе всё неймётся, – приглушенно раздалось из-под нее. — Я сказал, что тебе не сбежать от этого разговора, – справедливо подметил Ангел. – Верить в идею о мести – это то, что помогает твоей жизни не треснуть по швам, но… мне кажется лучше позволить ей развалиться и построить из этих кусков что-то новое. Разве я не прав? Аки молчал, задумчиво смотря в потолок. Нежный свет от нимба подсвечивал его ресницы – короткие, прямые, острые... вот бы провести по ним подушечкой пальца, вот бы уколоться. — Когда ты так говоришь… – медленно проговорил он, все еще смотря перед собой. – Это почему-то начинает иметь смысл. Ангел мысленно зааплодировал самому себе. Дело сдвинулось с мертвой точки. — Тогда ответь мне, человек, – снова заговорил он уже увереннее. – Что, кроме этой дурацкой неисполнимой мести, может удерживать тебя в Общественной Безопасности? Человек медленно повернул к нему голову – на долю секунды в его зрачках сверкнули и булькнули в темноту две жемчужны. — Что будет с тобой, если я уйду? Это вопрос застиг Ангела врасплох. Он недоуменно моргнул. — Чего? — Ты ведь не можешь уволиться из Общественной Безопасности? Тебя не отпустят. Ангел никогда не думал об этом, но, если отойти на пару шагов и посмотреть на ситуацию со стороны, то она действительно выглядела не лучшим образом. Аки уходит с госслужбы, и жизнь демона превращается в зажеванную до безвкусия жвачку. Конечно, они все еще могут видеться, но не так часто и уж тем более не каждый день. Ему находят нового напарника, очередного незнакомца, от которого демона будет тошнить. И это ощущение безысходности, давящее на грудь все сильнее… — Я… – растерявшись, сглотнул он. – У меня всё еще будет старик Кишибе. — Тебя это устроит? Черт, конечно, это его не устроит. Он так привык к Аки под боком, что чуть не зачах в одиночестве, пока тот откисал в больнице. Если человек уйдет со службы, их жизни фактически разойдутся в разные стороны. Тут до демона наконец-таки дошло. — Ты поэтому уходить не хочешь? Аки кивнул. — Еще Денджи и Пауэр… Если первого еще можно как-то вытащить, вас с Пауэр – почти нереально. А если не уйдет Пауэр, то не уйдет и Денджи. И почему среди нас четверых я единственный, кто будет бежать? Просто потому, что могу? – он облизал пересохшие губы. – Может, тебе найдут хорошего напарника. Может, он будет сильнее и лучше меня… — Нет, – сразу воспротивился Ангел. – Лучше он точно не будет. — Тебя это устроит? – повторил Аки. «Нет, черт возьми, ни разу, – обескураженно подумал он. – Я продержался здесь так долго только потому, что проводил каждый день с тобой, и если ты и правда уйдёшь… кто знает, сколько я еще продержусь с непривычки». В глубине души он понимал, что, уволившись, Аки никуда не исчезнет из Токио. Он всё еще будет где-то поблизости, они даже могут пересекаться на улице или встречаться по вечерам во время ужинов. Но это абсолютно не то, что нужно, когда Ангел изо всех сил пытался наладить их личную жизнь. — Я, кажется, понял, чем ты меня так взбесил в первую встречу, – тускло сказал он, чем заставил Аки насторожиться. – Ты чертовски добрый, а выделываешься – мама не горюй. Снаружи – идеально гладкая, неприступная, холодная стена, само воплощение порядка. А где-то там, в глубине синих глаз, всё еще плачет маленький ребенок. У Аки нет никаких проблем, у него всегда всё под контролем, он – зануда, и больше всех знает, как правильно. У Аки нет никаких проблем, потому что он хочет, чтобы это так выглядело. — Если уж у нас ночь откровений, то ты тоже выбесил меня с первого взгляда, – улыбнулся Аки. — Дай угадаю, – фыркнул Ангел. – Это потому, что я демон? — Потому что ты не похож на демона. Разбушевавшееся сердцебиение отозвалось у Ангела в висках. — Да ладно. Взгляни на меня, – он скосил глаза на собственный нимб и на раскинувшиеся по кровати крылья. – На кого я похож, если не на демона? — Мне кажется, ты всё-таки больше похож на ангела, – иронично заметил человек, даже не представляя, как сильно эти слова распалили внутри демона кровь. – Хотя я говорил даже не про внешность. Ты просто… был хорошим, хотя строил из себя невесть что. Это, наверное, и раздражало. Хороший, да? Ангел почувствовал резкое желание впиться в зубами свою подушку и драть, драть, драть её, пока вспыхнувший в сердце взрыв не уляжется внутри ядерным пеплом... — А сейчас я больше не хороший? — Сейчас ты не строишь из себя невесть что, – тихо посмеялся Аки и натянул одеяло до плеч. Он быстро заснул и бессовестно сладко спал, даже не представляя, что в грудной клетке Ангела, лежащего рядом, творилась настоящая война – бум, бум, бум.