First love / Late spring

Аки вернулся на работу только к началу ноября и принялся шинковать демонов с новыми силами. Демон Грозы был первым, кого они повстречали спустя целый месяц отдыха. После схватки они промокли с головы до ног, как когда-то после Демона Цунами (о столкновении с которым Ангел по-прежнему вспоминал с содроганием). Очередной служебный автомобиль пал смертью храбрых, и они добрались из Фубанаси до штаба только благодаря знакомому Аки, служившему в местной полиции – тот как раз собирался в Токио и предложил их подвезти. Человек сидел вместе с ним на заднем месте и мелко дрожал от холода, хоть и пытался не подавать вида. Ангел же выглядел так, точно его жахнуло мощным разрядом тока. Впрочем, в него ведь и правда прилетела молния – пронзила, пробрала тело от макушки до пят, подпалила кончики перьев и отправила демона в отключку до самого конца сражения. Был бы он человеком, превратился бы в ходячие угольки, но для него это закончилось лишь тем, что теперь его волосы комично торчали во все стороны и липли к потолку в салоне автомобиля. Демон смотрел на свое отражение в окне и недовольно дул губы. Он выглядел ужасно, по-клоунски смешно. Так унизительно. — Ни разу не смешно, – попробовал убедить его Аки, но его губы боролись с улыбкой так отчаянно, что он покусывал их изнутри. Ангел набрался терпения и сделал долгий вдох и выдох через нос. Ладно, он не скажет ничего в этот раз. Его человек был единственным, кому Ангел мог простить смех над собой. Перед тем, как зайти в офис, они заглянули в небольшое кафе, где Аки оплатил им по горячему напитку и сэндвичу. Они расселись на мягких тканевых креслицах, уставшие и замерзшие, и попытались отогреть руки о теплые чашки. Играла тихая попсовая музыка. Центрального освещения не было, и их уголок озаряло несколько торшеров, разливая по столу теплый свет. Быстро допив кофе, человек ощупал свежий синяк на своей скуле, поморщился от боли и обратился к демону. — Как это выглядит? Ангел скривил губы. Это выглядело как что-то, чего он больше не хотел видеть на милом человеческом лице. Небольшой синяк размером с монетку, очень яркий, притягивающий к себе внимание. Демон ненавидел это. Первый день после больничного – и уже… — Не так страшно, как ты выглядел месяц назад, – фыркнул он, отпивая какао маленькими глотками, чтобы растянуть удовольствие. – Жить будешь. Человек стряхнул с плеч пиджак, повесив его на спинку кресла, и потер глаза. Его не хило потаскало сегодня. Он остался в живых лишь благодаря Демону Будущего – в моменты, когда бьешься с разрядами молнии, каждая предугаданная секунда имеет особую ценность. — Со следующей недели обещают небольшое потепление. А завтра должно быть без дождя, – начал человек ни на что не намекающим тоном. – Так что, думаю, мы наконец-то можем начать тренировки. То, как он называл полеты тренировками, одновременно и смешило, и раздражало. Кажется, все вокруг делали вид, будто знали, что будет лучше для Ангела, не спрашивая при этом самого Ангела. И без того плохое настроение проломило пол с сокрушительным треском. — А это, всё-таки, обязательно? – уныло поинтересовался он. – Мы и без этого справлялись нормально. Аки склонил голову вбок, глядя на него с осуждением. — Мы дали друг другу обещания, помнишь? — Ага, но я уже жалею об этом… – еще сильнее разнылся демон. — Просто думай о том, что я буду у тебя в долгу, – напомнил парень. – Кстати, об этом… ты еще не придумал, что хочешь загадать? «То, чего я хочу прямо сейчас, ты ни при каких обстоятельствах не сможешь исполнить», – печально подумал Ангел, поглядывая на губы человека, слегка красные после того, как они обветрились на холоде. Он много-много думал над тем, каким будет его идеальное желание, но воображение не вырисовывало ничего нового, и он каждый раз возвращался к одному и тому же – к еде, к кино, к объятиям и… поцелую. Первые два варианта были несущественной банальщиной. Последние же… ну, Ангел бы расстроился, если бы Аки поцеловал его только из-за пари. Грубо говоря… ха-ха. Он ничего не хотел от Аки, кроме самого Аки. — У меня еще есть время подумать, – загадочно хмыкнул он. – Но не волнуйся, я сделаю так, чтобы это желание было грандиозным. — Это-то меня как раз и волнует, – вздохнул человек и взглянул на часы. – До конца смены осталось полчаса. Давай погреемся еще немного и вернемся в штаб. Откинувшись на спинку кресла, он спрятал озябшие руки между коленей, оглядел помещение кафе, прикрыл глаза, казалось бы, на секунду… и, кажется, заснул. Вот так вот просто. Ангел растерянно захлопал глазами, наблюдая за тем, как неуклюже Аки роняет голову на собственное плечо, как сползает по креслу, как вздымаются его плечи от глубокого и равномерного дыхания. «Наверное, он очень устал», – предположил демон, вертя в руках пустую чашку из-под какао. Так или иначе, будить Аки он не собирался. Время в запасе у них и правда было. Поэтому демон затих, расслабившись на мягком сиденье, подложив под спину подушку. Его волосы всё еще были в беспорядке, и какое-то время он потратил на то, чтобы пропустить пряди через пальцы, приглаживая их к голове. Дальше шли его крылья – он безжалостно выщипал каждое подгоревшее перышко, не обращая внимания на обреченные взгляды официантов. Новые перья должны были отрасти уже к утру. Приведя себя в порядок, демон от скуки полистал здешнее меню, после чего отложил его в сторону и принялся гулять взглядом уже по Аки. Он ничего не мог поделать с той жадностью, с которой рассматривал лицо человека. Это странно, да? Аки такой высокий и большой, его спине можно доверить свой сон, а рукам – собственную жизнь, но в глазах демона он был так хрупок, в особенности сейчас. Беззащитный и сонный, с влажными волосами, прилипшими к приоткрытым губам, с чернеющим синяком на скуле. И Ангел хотел – да, глупо и эгоистично – чтобы всё это принадлежало ему. Чтобы у него было право на каждый миллиметр тела Аки, право касаться его и получать от него тепло в ответ. Но мог ли он об этом просить, зная, что даже невинное прикосновение рук могло высосать из человека жизнь за минуты? Каждый день прошедшего октября медленно, но верно убивал в демоне всякую надежду. Он наивно полагал, что сломать принципы Аки будет легко, но в какой-то момент остановился, поняв – Аки уже был сломан. Человек сломался еще в тот момент, когда дом, в котором находилась вся его семья, был стерт с лица Земли за считанные секунды. Наверное, Ангел просто недооценил масштабы трагедии – в то время, как он предполагал, что на сердце Аки была слабая трещина, которую можно легко затереть, душа человека была расколота пополам. И глубина этого раскола была… сколько ни свети, не отыщешь дна. И именно поэтому, с горечью понимал Ангел, именно поэтому между ним c Аки все никак не клеится. Человек избегал любой возможности хоть как-то поменять свою жизнь, потому что та жестокая реальность, в которую его невольно затянуло с малых лет, стала для него безопасностью. Легкая и тихая жизнь, обычная со всех сторон, могла быть для человека страшнее той, где его пытались убить каждый день. Такие, как Аки, скорее всего, просто не умели жить иначе. Разве мог он, Ангел, насильно вытаскивать Аки из его тесных каменных стен, утягивать в другую реальность? Не должен ли он уважать желание человека оставить все, как есть? Подошедшая к столику официантка вежливо извинилась и переставила на поднос опустевшие чашки. — Могу я убрать ваш мусор, мисс? Отмерев, Ангел посмотрел на стол перед собой. Все салфетки из салфетницы были порваны в маленькие клочья, скручены в плотные бумажные шарики – один из них он как раз теребил между пальцев. Нервно вздохнув, он выбросил его к кучке мусора и убрал руки, чтобы позволить девушке прибраться. «Дерьмо, – испуганно подумал он, возвращая взгляд к спящему Аки. – Я почти сдался. Только что». Беспокойные руки сжались в кулаки. Нет, сдаваться было никак нельзя. За пределами Общественной Безопасности есть другой мир, полный свободы и счастья. Ангел знал, какая она, жизнь в свободе от мести и ненависти. Жизнь, где тебя любят и где ты любишь в ответ. Всё это было у него когда-то… И он хотел, всем своим сердцем жаждал показать Аки, что это такое – жить ради жизни, а не ради того, чтобы умереть. Тяжело вздохнув, демон снова посмотрел на часы. Короткая стрелка на них неумолимо приближалась к шести. — Эй, Аки, – негромко позвал он, но человек не проснулся. – Аки! Перегнувшись через стол, Ангел осторожно потрепал его по плечу, и Аки, вздрогнув, приоткрыл глаза. — Нам пора, – ответил демон на его сонный вопросительный взгляд. — Да, точно… – парень потер лицо и вытащил кошелек, чтобы рассчитаться за мини-ужин. – Извини. Когда оказываешься в тепле после холода, всегда клонит в сон. — Ты промок до ниточки, – обеспокоенно пробормотал Ангел, не убирая руки с его плеча, щупая мокрую ткань рубашки. – Может, простудился? — Это вряд ли, – улыбнулся тот. – Я хорошо отношусь к своему здоровью. «Правда? – скептично подумал демон. – Это как-то не вяжется с тем, что ты продолжаешь работать там, где тебе ломают руки и пытаются обезглавить плюс-минус каждый день». В этом плане поведение человека было полярным. Он постоянно возил с собой мини-аптечку, начинал лечиться при малейшем признаке простуды, следил за своим питанием, чтобы сохранить желудок в идеальном состоянии. Но уволиться с работы, которая может тебя убить? Не в его стиле. Совершенно. Добравшись до штаба Общественной Безопасности, Аки передал демона Кишибе и, вежливо попрощавшись, пошел своей дорогой. Когда они со стариком направились в сторону дома, Ангел окончательно сдулся. Если рядом с Аки у него еще были причины поддерживать настроение в тонусе, то в отсутствие человека, при такой дерьмовой погоде, с такими тяжелыми мыслями… ему попросту было не на что опереться. Вся его чертова жизнь стала воплощением фрустрации. Когда буквально каждый день начинался и заканчивался одной фразой: «Что же мне делать?» — Снова эта твоя кислая мина, – цокнул старик. – Что не так в этот раз? — Аки снова был на волосок от смерти сегодня, – пробубнил демон. – Когда-нибудь эта работа убьёт его, и она сделает это раньше, чем Демон Огнестрела. Они остановились на светофоре, и Кишибе скользнул взглядом по его лицу, оценивая степень угрюмости. Чего греха таить, сегодня она была максимальная. — Уже пробовал уговорить его уволиться? – спросил он так, как будто точно знал, что Ангел придёт к этому рано или поздно. — Он непробиваемый, – возмутился демон. — Да уж, Аки – кремень. Химено тоже долго пыталась вытащить его из этого болота… пыталась, да так и не вытащила. — Кто? — Семпай Аки. Ты её не знаешь, она умерла полгода назад, – Кишибе говорил коротко и емко, но в его голосе не было уверенного равнодушия. – Химено была влюблена в него, болезненно и глубоко. Даже жизнью пожертвовала, чтобы спасти. А он встал, отряхнулся и продолжил идти навстречу смерти. Ангел вспомнил, как человек упоминал о гибели своего семпая во время их самой первой ночёвки. Значит, она тоже его любила, ха? Видимо, у его человека был особый талант влюблять в себя каждого напарника. — Звучит так, как будто ты его осуждаешь, – протянул демон. Загорелся зелёный, и они одновременно двинулись вперед. — Химено была… хорошим человеком, – сухо сказал мужчина. – Смотреть противно, как легко и непринужденно Аки пренебрегает пожертвованной ею жизнью. Хотя с другой стороны – кто я, чтобы его судить? Старик не знал, что на самом деле у человека было две причины оставаться в Общественной Безопасности. Первая – та, которая была известна всем, кто хоть раз слышал об Аки (а в коридорах Общественной Безопасности он носил что-то типа статуса “мстителя номер один”). О второй причине человек рассказал ему лично, практически по секрету, и Ангел не спешил делиться ни с кем их ночным разговором. Демон вздохнул, и из его рта вырвалось легкое облачко пара. — Как думаешь, у меня есть шанс заставить его уйти? – напрямую спросил он. Кишибе пожал плечами. — Аки выглядит безнадежным. — Ты не сказал, да или нет. — Потому что я не знаю, – фыркнул мужчина. – Ты не Химено. Может, в тебе есть что-то такое, ради чего Аки сможет отказаться от своей самоубийственной мечты. Ангел хотел в это верить, но всё говорило о том, что и он – не особенный. Возможно, в жизни Аки еще не появился человек, которого он полюбил бы так сильно, что уволился бы по первой просьбе. Возможно, Ангелу просто не было суждено стать тем самым человеком. — Эта девушка, Химено… – задумчиво сказал он. – Аки не ответил на её чувства, да? — Ты не Химено, – быстро повторил Кишибе. — Но он любил её? Как женщину, – демон опустил печальный взгляд под ноги. – Вдруг он не ответил ей по той же причине, по которой не хочет отвечать и мне? Может, он никогда никому не отвечает взаимностью, даже если искренне любит… Потому что Аки выбрал для себя путь, в котором нет места любви, верно? Это ли не та причина, которая должна остудить пыл Ангела? Был ли вообще теперь смысл пытаться заговорить с Аки об их отношениях? Всё-таки, бывают ситуации, в которых и правда лучше сда… — Ангел, – раздался твердый голос Кишибе, прервавший плохие мысли. – Ты – не Химено. Это всё, о чем тебе нужно знать, чтобы расслабиться. Ответят тебе взаимностью или нет – ты сам узнаешь, когда попробуешь. Ты же беспардонный, уверенный в себе и несносный демон. Чего ты так боишься? Демон перевел взгляд с мокрого асфальта на холодное темное небо, пасмурное и безжизненное. Ноябрьские холода неприятно щипали кончики пальцев и щеки. И правда, чего он так сильно боялся, когда избегал прямых разговоров с Аки? — Это может сделать все только хуже, – наконец, сказал он. — Идти хоть куда-то – уже лучше, чем стоять на месте. Я устал слушать, как ты страдальчески вздыхаешь по ночам. К тому же, последний месяц ты постоянно переслащиваешь чай, и я вынужден покупать больше сахара. Сделай уже с этим что-нибудь. Ангел немного помолчал, удивленно смотря в спину Кишибе. — Хорошо, – наконец, сказал он и добавил уж слишком тихо. – Спасибо. Дома, отогрев конечности под тёплым душем, Ангел поужинал остатками пиццы, разогретыми в микроволновке, уселся в родную ложбинку на продавленном диване и включил канал с документалками. — Это чрезвычайно опасная ситуация. Перед нами — корейский канюк. Он относится к семейству ястребиных, так же, как и орел. Это крупная плотоядная птица. Размах крыльев позволяет ему скользить в воздушном потоке, прилагая минимум усилий. Иногда он замирает в воздухе и ищет еду. Это называется парением. Он находит добычу то скользя, то паря над землей. Похоже, он что-то нашел… Практически не моргая, Ангел наблюдал за большой серо-бурой птицей. Она двигалась изысканно и плавно, зависая в небе так, как будто кто-то подвесил её туда на невидимой верёвочке. Внимательный взгляд демона то и дело возвращался к крыльям птицы – к тому, как она рассекала ими воздух, насколько сильным был её взмах, как мастерски она сбавляла скорость, приближаясь к земле. — Птицы – лучшие сенсеи? – пропыхтел Кишибе, не прерывая отжиманий. От одного вида на то, как пот катится с его лица, как напрягаются на спине рельефные мышцы, натягивая ткань одежды, демону стало нехорошо. Физическая активность – отстой. — К сожалению, я не встречал среди людей квалифицированных инструкторов по полётам, – развел руками он. – Или хочешь сказать, что ты научил бы меня лучше? — А чему там учиться? Маши крыльями и взлетай. — Как всё просто и легко в твоей пропитой голове… Настроения по-прежнему не было. Он все еще помнил, как тяжело прошел его первый и последний полёт. Привыкший тому, что под ногами всегда есть опора, демон растерялся, оказавшись в воздухе – в нем не было, от чего отталкиваться, не было, за что ухватиться. Даже в океане, где тоже не было ничего из этого, он чувствовал себя намного увереннее – вода поддерживала тело со всех сторон, и он разрезал её так же легко, как раскалённый нож режет масло. Кишибе подтрунил его перед сном – чего он так опасается, будучи бессмертным? Ангел раздраженно закрыл глаза, не желая тратить время и объяснять, что бессмертие не отобрало его способность чувствовать боль. — На следующий день, встретившись в офисе, Аки по традиции угостил его какао, а потом повёл на остановку общественного транспорта. — Тренироваться будем не в городе. Они сели в небольшой, заполненный под завязку автобус. Ехавшие вместе с ними люди смотрели на демона искоса и инстинктивно жались к краям салона, точно беззащитные мыши, запертые в одной клетке с кошкой. Ангел равнодушно хмыкнул – классика жанра. Человек же предусмотрительно встал между демоном и толпой, защищая пассажиров от контакта с ним… ну, или защищая самого демона от полных неприязни взглядов. Целых двадцать счастливых минут Ангел стоял, зажатый между Аки и стенкой автобуса, восторженно благодаря Кришну за эту редкую возможность оказаться почти вплотную к широкой человеческой груди. — Всё хорошо? – тихо поинтересовался Аки, глядя на него сверху вниз. – Тебя немного зажало. — Тесно… – кое-как выговорил демон. – Но терпимо. Он был бы не против, если бы человек зажал его чуть теснее. Он был бы совсем не против прижаться к его груди щекой, как бы случайно. Делая вид, что он, вроде, этому не рад. Места было мало, спина то и дело терлась о поручень, его шатало туда-сюда… но больше всего Ангела раздражало дурацкое мельтешение перед глазами – галстук Аки. Ужасно тугой, сковавший человеческую шею, точно замо́к. Он берёг за собой всё то, чем так нагло любовался Ангел, когда посещал человека в больнице. Его ключицы, ямочка между ними… Да, кажется, он ненавидел этот галстук. Автобус заехал на борозду в дороге, и салон тряхнуло, отчего демон приложился затылком к стеклу – достаточно больно, чтобы хоть немного отвлечься. Его всегда так вело вблизи Аки или это нововведение последнего месяца? Когда они высадились, Ангел огляделся и понял, что они оказались далеко от шумного Токио. Тут и там возвышались усеянные облысевшими лесами холмики. Асфальтированная дорога была изрядно потрепана, и им пришлось пройти еще как минимум пару километров, чтобы добраться до места назначения. Протоптанная тропинка, уходящая от основного шоссе, вела к неприглядному заброшенному зданию. — Что это за место? – спросил он, когда они пошли прямиком по этой тропе. — Самая обычная заброшка, – пожал плечами человек. – Я тренировался здесь с некоторыми демонами, с которыми у меня был контракт. Здесь просторно, нет лишнего внимания, в общем, тренируйся сколько захочешь. Ангел закатил глаза. Ему не нравилось, как человек называл полёты “тренировками”, ведь этому занятию больше подошло бы слово “пытка”. — Здесь неуютно, – решил не скрывать своего недовольства он. Неуютным для него было любое место, где не было кровати, холодильника и телевизора. — Но если забраться на крышу, откроется хороший вид, – попробовал ободрить его Аки. — А что в твоей сумке? Демон кивнул на спортивную сумку, переброшенную через плечо человека. — Еда для нас с тобой. Еще я взял побольше крови, чтобы восстановить тебя в случае травмы. — Травмироваться… как-то не хочется, – передернуло Ангела. — Это неизбежно. Демон поежился. Прямо сейчас ему очень сильно захотелось вернуться обратно в автобус и понежиться еще немного между сильных человеческих рук. Не могли ли они просто занять весь день, просто катаясь туда-сюда? Нет? Как жаль… Внутри здание было серым и голым. Оно чем-то напоминало постройку, в которой они повстречали Демона Высоты, с тем лишь отличием, что этажей здесь было немного – кажется, пять или шесть. Блеклые холодные стены были украшены многочисленными граффити (еще один вид человеческого искусства, который демон не понимал). Выход на крышу даже не имел двери, поэтому забраться туда не составляло никакого труда. Подойдя ближе к краю, Ангел вздернул голову, набирая полную грудь свежего, чистого запаха сырой земли и камня. Здесь было очень тихо – может быть, потому, что листва деревьев, которая так весело шелестела летом, опала. Между невысокими холмами извивалась, подобно серебряной змейке, река, обрамленная лесами и домиками. Совсем поблизости, где-то в десяти минутах ходьбы, виднелся традиционный японский храмик. Летом они бы не разглядели его сквозь зелень, но сейчас храм выглядывал между исхудалых деревьев, ничтожно маленький на фоне простирающихся за горизонт лесов. «Вроде ничего особенного, – подумал Ангел, рассматривая пейзаж, как завороженный. – Не красивее, чем родные пляжи на закате… Но что-то в этом есть. Как будто время перестало существовать. Как будто каждая секунда здесь – один красивый момент. Вот, как чувствуется». Он поежился от очередного порыва холодного ветра и обернулся на человека. Где тут справедливость – почему он, Ангел, мерзнет даже в куртке поверх пиджака, а Аки хоть бы хны? Всем, чем тот обезопасил себя от холода, были обычные черные перчатки. Японцы такие толстокожие. Оставив сумку возле входа, Аки подошел поближе, присоединяясь к любованию пейзажем. Демон поборол резко вспыхнувшее желание оттащить человека от края крыши за шкирку. — У тебя есть представление о том, с чего будет лучше начать? – поинтересовался парень. Ангел состроил кислую мину. — Спрашиваешь об этом меня? — Это твои крылья, не мои. «Обязан научиться летать, но каким способом – думай, пожалуйста, сам, – нахмурился демон, скрестив руки на груди. – Удобно, ничего не скажешь». С чего же стоило начинать полет? Как жаль, что в книжных магазинах не продают пособия для начинающих летунов. — В дикой природе птенцы учатся летать, выпрыгивая из гнезда, – демон посмотрел вниз, на землю, которая казалась бесконечно далеко, и сглотнул. – Хотя некоторые из них попросту разбиваются. Несчастные создания. — Значит, твой план – просто взять и сигануть с крыши? – неуверенно переспросил Аки. «Да, звучит чуть хуже, чем “маши крыльями и взлетай”». — Так будет легче набрать высоту. Потом я попробую продержаться немного в воздухе и, в идеале, вернуться обратно на крышу, – сказал Ангел без единой надежды на успех. — Хорошо… – все так же неуверенно отозвался человек, а его ладонь вдруг легла демону на плечо. – Тебе не страшно? Ангел вздернул голову, смотря на его лицо. Сейчас взгляд синих глаз был мягким, полным заботы и нежности, и демон поборол в себе пробирающее до мурашек желание приблизиться к Аки и ткнуться лбом в его грудь. Он никогда не чувствовал себя обделенным чьим-то вниманием, нет. Человеческого внимания ему обычно хватало по горло, но с Аки, как всегда, было совсем наоборот. Его внимания, его взглядов, его тепла всегда было до обидного мало. И каждый раз, когда человек оказывался близко, он чувствовал, как его затягивает, с каждым разом все дальше и дальше. Но подождите, какой был вопрос? Кажется, человек спросил, не страшно ли ему. Ангел пожал плечами, надеясь, что это движение не скинет чужую руку. — Это все равно нужно будет сделать рано или поздно, – развел он руками. – И я не трус. — Я не говорил, что ты трус. И я не стал бы осуждать, если бы тебе было страшно прыгать с такой большой высоты. Я просто… кхм… надеюсь, что ты в порядке, – ладонь человека плавно спустилась на спину демона и провела между крыльев, надавливая, отчего у Ангела сбилось дыхание. – Твоя спина перенапряжена. Если не знаешь, с чего начать, то хотя бы подготовь свое тело. Расслабь крылья, ты не сможешь летать, пока они у тебя такие деревянные. Сделай медленный вдох… давай, попробуй. Ангел прикрыл глаза и вдохнул полную грудь холодного воздуха, а потом выдохнул из себя все напряжение. Закостеневшие мышцы спины послушно расслабились под широкой ладонью, после чего та исчезла, оставив демона с чувством пустоты. Лучше бы прикосновение человека задержалось чуть-чуть подольше – ему было намного спокойнее, когда он чувствовал запах Аки. — Я готов, – наконец, собрался с мыслями он. – Чем быстрее начнем, тем быстрее закончим. — Если что, я буду рядом, – кивнул Аки и отошёл в сторону, чтобы не мешаться. – Удачи. Первое, что сделал Ангел, это растянул крылья так широко, как только мог. Он очень редко использовал их натуральный размер – слишком тяжелые, неудобные, несуразно большие по сравнению с его маленьким телом. Размяв свои пятые конечности, он отошел на несколько метров назад для разгона. Просто прыгнуть да? Просто размахивать крыльями. Просто лететь. Ну да, ну да. Разбежавшись, зажмурился, задержал дыхание – и прыгнул. Гравитация неумолимо потянула вниз с первых секунд. Демон в спешке распахнул крылья, ловя ими воздух, пытаясь планировать, как птицы из вечерних документалок. Подчинить своей воле воздух, однако, оказалось почти невозможно. Ангела грубо швырнуло вправо, потом влево, и он, продержавшись в небе несколько коротких мгновений, стал стремительно снижаться, словно потерявший контроль бумажный самолётик. Он сделал несколько отчаянных взмахов в попытке набрать высоту, но это лишь подарило короткую отсрочку перед падением. В конце концов, отбросив попытки подняться выше, Ангел мысленно выругался и переключился на то, чтобы максимально смягчить посадку, тормозя крыльями об внезапно уплотнившийся воздух. Столкновение с землей произошло слишком быстро, чтобы к этому можно было подготовиться. Ноги вспыхнули от резкой боли. Ангел не сдержал короткого вскрика и кувыркнулся пару раз перед тем, как распластаться на земле морской звездой. На миг в глазах стало темно-темно, а когда зрение вернулось, всё вокруг двоилось и плясало. Он не знал, сколько провалялся вот так вот, скребя пальцами ледяную почву. «Ангел!» – звал его кто-то по имени. «Ангел!» – голос доносился издалека, но постепенно становился ближе и ближе. «Ангел!» – Ангелу нравилось, как звучал этот голос, когда произносил его и… — Ангел! – Аки навис над ним, задыхаясь от бега, непривычно напуганный. – Ты как? Живой? Что-нибудь болит? – нахмурившись, принялся допытываться он. Мученически застонав, демон попробовал пошевелиться. — Нога… Кажется, сломана. Аки перевёл взгляд на его ноги и озадаченно прикусил губу. — Черт. — Что? – захныкал демон. – Что там? Он попробовал приподняться, но сильная рука уложила его обратно на землю. — Тебе лучше этого не видеть. Вот, выпей. В рот уткнулось горлышко пакета с кровью, и Ангел поймал его губами, высасывая все до последней капли. Секунда, две, три – и адскую боль как рукой сняло. Какое счастье, что ему повезло родиться демоном. — Почему ты не набрал высоту? – спросил Аки, помогая ему подняться. – Что мешает? — Черт знает, – фыркнул Ангел, разминая ногу, которая была сломана всего минуту назад. – Воздух сам швыряет меня вниз. Может, полеты – это просто не мое? – с надеждой предположил он. – А крылья… ну, просто для красоты выросли. Аки ободряюще погладил его по плечу. — Ничего просто так не бывает, – убедительно сказал он. — М-м… – демон позволил себе секундную слабость и прикрыл глаза, наслаждаясь телесным контактом. – Ну, раз ты так говоришь… я попробую еще разок. Только давай на этот раз выберем этаж пониже. Ему понадобилось девять или десять попыток и несколько болезненных переломов прежде, чем понять, как работает его собственное тело. Выяснилось, что внутренняя часть его крыла отвечает за нужный для полета угол. Поворачивая перья во время взмахов, ему удавалось снизить давление над крылом, в то время как давление снизу позволяло подняться выше. Невероятное открытие – такое простое, но такое гениальное. Итак, оказавшись в небе уже в одиннадцатый раз, он широко расправил крылья, ловя нужный угол, и вдруг понял, что летит… но стоило ему этому обрадоваться, как сильный поток встречного ветра сбил демона с идеальной траектории, и тот вошел в неизбежный штопор. Сделав несколько воздушных кувырков, он плюхнулся обратно на крышу, и на одну секунду мир перед глазами вновь окрасился в черный. Когда Ангел поднял голову, то обнаружил, что из его носа хлещет кровь, стекая по подбородку ручьями и капая на бетонную поверхность. Его растрепанные волосы, и без того грязные, с запутавшимися в них травинками, противно прилипли к губам. Пытаясь побороть подступившую к горлу тошноту, Ангел медленно сел, обняв колени, и уткнулся в них разбитым носом. Задница начинала замерзать, а тело, несмотря на куртку, продрогло на ноябрьском ветру. Так сильно хотелось домой. Пить теплый чай, развалившись у дивана, закутавшись в тяжелое одеяло, и переговариваться о какой-нибудь фигне с Кишибе… Пусть кто-нибудь напомнит ему еще раз, ради чего он проливает кровь. Просто потому, что Макима так сказала? — У тебя начинает получаться, – раздался над ним теплый голос Аки, отвлекая от депрессивных мыслей. – Ты ранен? Вот, выпей немного… Демон молча принял очередной пакет с кровью и сделал несколько глотков. — Аки, – тихо сказал он после этого, не отрывая взгляда от капель своей крови на поверхности крыши. – Полёты – это действительно не моё, так что… я больше не хочу. Ничего этого. Не хочу. — Но у тебя и правда стало получаться, – мягко произнес человек. — Я не хочу, – настаивал Ангел, упорно пряча глаза. – Я устал. У меня не получается. Это отнимает много сил и… это очень больно. — Мы же договорились, – напомнил ему Аки. – С тебя полеты, с меня – желание. Точно. Вот и вся причина, почему он здесь. Макима попросила Аки, а теперь Аки просит об этом Ангела. Он поддался очарованию человека, в которого по глупости влюбился, а теперь пожинал плоды – сломанные кости, разбитый нос, вкус собственной крови во рту. И все это – ради призрачной возможности подобраться к человеку ближе. — Мне уже всё равно, – поддавшись неожиданной волне уныния, пробормотал Ангел. – Наш договор – это не контракт, его всегда можно отменить, так что давай так и сделаем. Я всё равно не знаю, что у тебя просить. Немного помолчав, Аки присел напротив него на одно колено, и Ангел вздрогнул, почувствовав пальцы человека у своих волос. Осторожно порхая по голове, они вытаскивали из спутанных прядей крохотные веточки, листики, травинки… Они были так нежны, действовали так аккуратно и щекотно, что демону на миг стало больно от того, что он не может стянуть с человеческой руки перчатку и прижаться щекой к его ладони. — Посмотри на меня, Ангел. Демон поднял взгляд, обиженный и виноватый одновременно. Обиженный – оттого, что у него болели все кости, и не обижаться было попросту невозможно. Виноватый – потому, что он первый нарушил их с Аки обещание. Несмотря на отсутствие солнца, глаза напротив были единственным ярко-синим пятном на фоне блеклого неба и поредевших деревьев. Вытащив из кармана пиджака носовой платочек (пыльно-розовый на этот раз), человек начал бережно оттирать кровь из-под носа демона, придерживая его за подбородок. Ангел молча смотрел на его сосредоточенное лицо. И был влюблен в то, что видел, всем своим маленьким демоническим сердцем. — Мне очень жаль, что тебе приходится заниматься таким против воли, – искренне сказал человек, пряча платок обратно в пиджак. – Я все еще думаю, что умение летать будет плюсом для тебя… но мне бы не хотелось, чтобы ты делал это из-под палки. Не думай, что я наслаждаюсь, когда вижу, как ты ломаешь себе конечности. Мне правда… очень жаль. Прости, что заставляю заниматься тебя всем этим. Ангел хлопал ресницами и доверчиво впитывал каждое слово. — Эти полёты, – шмыгнул он. – Они нужны только Макиме. Общественной Безопасности, а не мне. — Да… – понимающе кивнул Аки. – Я понимаю. — Но мы уже не можем отказаться, да? Человек помолчал. — Я не хотел тебе это говорить, чтобы не пугать, – вздохнул он. – Мисс Макима сказала, она подгонит мне более сильного демона в пару, если ты останешься топтаться на месте. Ангел стиснул зубы. Может быть, это и было причиной того, почему Аки так активно помогал ему с тренировками – он не хотел, чтобы их разлучали, и мысль об этом придала демону немного сил. Пальцы человека продолжили играть с красноватыми волосами, и Ангел прикрыл глаза, наслаждаясь этой своеобразной лаской. — Поехали домой, – после долгой минуты раздумий наконец-то сказал человек. – Ты уже добился кое-чего сегодня и заслужил нормальный отдых. Демон растерялся. — А нам точно можно? Вот так вот быстро… — Какой толк в скорости, если от этого страдает качество? – пожал плечами Аки. – Слушай, ты… ты и правда молодец, Ангел. Ты хорошо справляешься, и ты заслуживаешь нормального отношения. Ангел уронил лицо в колени, чтобы спрятать вспыхнувшие щеки. — Конечно, черт возьми, заслуживаю… – пробубнил он, пережидая короткий момент смущения. Собрав вещи, они спустились с крыши и пошли той же дорогой назад – им предстоял долгий путь до ближайшей автобусной остановки, где-то двадцать минут ходьбы. Аки шел впереди, держа за плечом заметно полегчавшую сумку. Демон же плёлся, как обычно, чуть дальше и медленнее, опустив глаза на дорогу с давным-давно затёртой разметкой. Его никак не покидало гадкое чувство, что он предал доверие человека своими детскими капризами. Аки был так добр с ним. Он так старался, чтобы Ангел чувствовал себя комфортно. Он приехал вместе с ним в эту задницу за границей Токио, он даже согласился на это дурацкое желание, чтобы компенсировать его старания. То, как заботливо он придерживал голову демона, очищая его губы от крови. То, как он выуживал соринки из его запутанных волос. И то, как он смотрел на него… как будто бы хотел забрать всю боль от переломов себе. Ангелу никогда не было стыдно за собственную нерасторопность. Более того, он всегда осуждал людей за их попытки успеть везде и сразу. Но сегодня… сегодня он вдруг почувствовал, что сделал слишком мало, хотя Аки пытался убедить его в обратном. Демон долго боролся с собственной гордостью, прежде чем открыть рот. — Прости, что сегодня ничего не получилось, – тихо сказал он. Аки удивленно посмотрел на него через плечо. — Ничего страшного. Есть такая поговорка – первый блин всегда комом. — А если и второй тоже комом будет? – ссутулился демон. — Ангел, – покачал головой человек и улыбнулся. – Как мы, глупые люди, вообще можем критиковать твои полеты? Мы такие ничтожные, у нас даже нет крыльев. Ангел не сразу понял, что рассмеялся, одернул себя и покраснел. Аки дернулся, как от удара хлыстом, и вдруг встал на месте, смотря на него во все глаза, будто не веря в то, что он только что услышал. И в его взгляде снова появилось оно, это удивительное, тоскливое чувство, болезненное и прекрасное одновременно. Интересно, выглядел ли Ангел так же, когда смотрел на спящее лицо Аки, развалившегося в кресле напротив? Ответят тебе взаимностью или нет – ты сам узнаешь, когда попробуешь. «Ох… – подумалось Ангелу, и его сердце пустилось вскачь – Это… тот самый момент, верно? Все случится прямо сейчас?» Об его нос вдруг разбилась ледяная капля. Демон непонимающе моргнул. В следующий миг асфальт под ногами покрылся мокрыми крапинками, а спустя еще секунду дождь разыгрался на полную. Природа заговорила с ними шорохом лысых деревьев и текущими по склону ручейками. Аки среагировал быстро – стряхнул с плеч пиджак и растянул над ними с Ангелом. Демон неосознанно прижался к теплому боку человека в попытке уместиться под навесом целиком. — Вот же… – озадаченно щелкнул языком Аки. – Я выбрал этот день, потому что сегодня обещали без дождей. — Люди такие врунишки… – рассеянно подтвердил Ангел. Эмоциональное напряжение рассеялось, и они неловко встали посреди пустой дороги, пребывая в смятении – вернуться назад или ускориться, продолжив путь к остановке? — Выше по дороге есть храм, – вовремя вспомнил демон, кивая на неприметную дорожку, отходящую от шоссе тонкой веточкой. – Мы видели его с крыши, помнишь? Да, сейчас этот вариант казался ближе всего. Они сошли с асфальтированной дороги и скрылись под редкими кронами деревьев. Тропа уходила ввысь и была вымощена вкопанными в землю мшистыми бревнами, которые складывались в некое подобие ступенек. В легкие забивался запах влажной почвы и древесной коры. Они бежали, спотыкаясь об извилистые корни, коварно припрятанные под слоем жухлой травы. Ангел торопливо перебирал ногами, задыхаясь – выбирая между ненавистным бегом и тем, чтобы промокнуть насквозь, он выбирал меньшее из двух зол. И почему-то именно в этот момент, когда он, уставший и грязный, вывалянный в земле, бежал со своим человеком неизвестно куда, его вдруг посетило спонтанное ощущение счастья. Потому что они бегут вместе, сталкиваясь друг с другом локтями. Потому что здесь есть только они, и ни души на мили вокруг. Потому что они скрыты от целого мира, пропавшие со всех радаров, предоставленные только себе и друг другу. Кровь в его жилах разогревалась, ударяя в голову, и он не чувствовал ни ноющих конечностей, ни усталости. Его даже не раздражали мокрые ветви деревьев, то и дело царапающие лицо, а промокшая обувь казалась сущим пустяком. Он был так по-идиотски счастлив, и все, чего ему хотелось, это схватить Аки за руку и бежать с ним дальше, и бежать, бежать, бежать… Его крылья были с ним с рождения, но только сейчас он чувствовал себя окрыленным. На вершине холма их поджидало небольшое, дряхлое сооружение – традиционный японский храм, совсем маленький даже по усредненным меркам. Обнесенный старым забором, с заросшей мхом и зеленью крышей, он пах мокрым деревом и камнем. Перешагнув через пару ступенек у порога, они забились под небольшой козырек. — Что-то… напоминает, да?.. – сбивчиво спросил Аки, пытаясь отдышаться. Точно. Они уже сбегали от дождя как-то раз, но тогда это закончилось катастрофой. — Главное… чтобы сейчас снова не выскочил Демон Розы… – просипел демон, – …и не утащил меня, чтобы сожрать… — Нет… – проговорил человек и облизнул пересохшие губы. – Я бы не позволил этому случиться снова. Их взгляды внезапно встретились. И Ангел почувствовал, как внутри него ломаются последние оковы. Он подался вперед, ухватившись пальцами за воротник чужого пиджака, встал на цыпочки и потянулся к человеку с такой обреченностью, как будто тот был оазисом в пустыне. Все мысли выветрились из головы, и сейчас он слышал только яростный стук собственного сердца – он все еще задыхался после бега… а может, не только от этого. Всё в этом несносном человеке – его запах, его голос, его потрясающие – о боже – глаза… всё это вдруг стало так волнительно близко... Ему нужно было коснуться этого. Жизненно необходимо. Перед тем, как прикрыть глаза, он заметил, как Аки подаётся ему навстречу, быстро и несдержанно, как будто ждал этого всю жизнь. Всего на долю секунды Ангелу удалось поймать его взгляд – такой же бездумный, как и у него самого, с расширенными до упора зрачками. Человек покорно наклонился, будто позволяя творить с собой все, что вздумается, и от одной лишь мысли об этом кровь демона вскипела, как магма. Его губы опалил жар, исходящий от лица человека, и демон обескураженно застыл прямо так – стоя на цыпочках, отчаянно цепляясь за широкие плечи, в сантиметре от губ напротив. Он чувствовал на себе теплое, мягкое дыхание человека, а его легкие заполнялись запахом Аки – свежим, живым, соблазнительным. Желание соединиться с ним было так велико, что из Ангела вырвался тихий, полный нетерпения стон. Невозможность преодолеть последний сантиметр отзывалась в груди такой сильной болью, что он был готов заплакать, как ребенок, которого дразнили, размахивая перед носом конфетой. Ангел не сразу понял, что его удерживает. Руки Аки придерживали его за плечи, не позволяя зайти еще дальше, и это вернуло его с небес на землю. Он резко опустился на пятки, отдаляясь от столь желанных губ, зная наверняка, что его лицо сравнялось по цвету со спелой вишней. Когда он снова взглянул на человека, в синих глазах металась гроза. Бледная кожа покрылась красными пятнами, а зубы взволнованно покусывали нижнюю губу, отчего та краснела ещё сильнее и как назло становилась еще желаннее. И только сейчас, с огро-омным опозданием, на него навалилось осознание. Он чуть не поцеловал Аки. Боги. Он чуть не убил его. — Ангел, – раздался над ним хриплый голос человека. – Я не уверен, что нам стоит… Бам. Сердце вмиг стало тяжелее якоря и, сорвавшись, рухнуло вниз. — Почему?.. – выговорил Ангел плохо двигающимися губами. – Неужели я тебе совсем не нравлюсь? Он представлял себе их разговор сотни раз, но никогда не думал, что он произойдет вот так. Он надеялся, что Аки не будет с ним жесток, если решит отказать, но тот сказал это сейчас прямо в лоб. — Мне казалось, это очевидно, что ты мне нравишься, Ангел. Мир вокруг сомкнулся, меняя местами небо и землю, и демон ощутил себя таким потерянным, как будто это снова был конец сентября и он падал с тридцать седьмого этажа, проваливаясь в воздушные ямы. Он краснел считанные секунды назад, но сейчас начал стремительно бледнеть. Человек сказал это так просто, как будто не было в его словах ну совсем никакой тайны. — Нравлюсь… – пробормотал демон, словно впервые слышал такое слово. – То есть, в каком смысле? — Не знаю, – выдохнул человек. – Во всех сразу. Демону потребовалось несколько секунд, чтобы распасться на крошечный пазл и собрать себя заново по кусочкам. — Т-тогда почему ты… «…молчал все это время?» «…не сделал мне шаг навстречу?» «…всё ещё смотришь на меня с такой горечью?» Человек глубоко вздохнул, переводя взгляд в сторону леса, и какое-то время тишину между ними нарушал лишь звенящий звук дождя. Затаив дыхание, Ангел ждал ответа. Застывший профиль Аки делал его похожим на мраморную статую – изящную, меланхоличную, печальную. — Это не лучшая идея, – наконец, сказал Аки. – Определенно. Ангел подавил мимолетное желание развернуться и бежать прочь от этого опустошенного голоса. Потому что сегодня с него, кажется, было достаточно эмоциональных потрясений. Но они наконец-то разговаривали, и он не мог сдаться прямо сейчас. Идти хоть куда-то – уже лучше, чем стоять на месте, да? — Это из-за того, что я демон? – спросил он, морщась от отчаяния в собственном голосе. – Из-за моей силы? Или дело в том, что я – не твой типаж? Или… Ему удавалось сохранить лицо, превратив его в восковую маску. И все таки, демона выдавали дрожащие губы. Пальцы все еще сжимали ткань человеческого пиджака, точно Ангел боялся, что, отпусти он Аки сейчас, тот просто уйдет, оставив между ними пропасть. Человек слегка нахмурился. — Мне плевать на то, что ты демон, – произнес он, на без того розовых щеках сгустился яркий румянец. – И вообще, ты… самое красивое создание, которое я когда-либо встречал в своей жизни. Ох. Аки находил его красивым. Не то чтобы Ангел не был уверен в собственной внешности. Люди часто находили его лицо потрясающим, но ему было все равно на их мнение. Он хотел быть красивым лишь для одного-единственного человека. И он, кажется, был. — Ну и в чем же тогда дело? – растерявшись, спросил демон. Если он правда нравился человеку, и тот даже не был против того, что он демон, то он не видел ни единой преграды между ними, ни единой причины, по которой Аки мог бы избегать этого разговора. Аки поджал губы. — Ангел, – вкрадчиво сказал он. – Мне осталось жить меньше года. — И всё? – немедленно вскинулся Ангел. – И всё? Эта мелочь… Он тут же одернул себя, видя, как меняется лицо Аки. — Это… не мелочь, – подавленно ответил Аки, поникая на его глазах. – Для меня – нет. Ангел стушевался. Черт, он не должен был этого говорить. Конечно, собственная смерть не могла быть для человека мелочью, но он имел в виду совсем не это. — Нет, я… прости… – хватка на одежде человека стала еще крепче (только не уходи). – Просто… ты и правда решил, что меня это как-то отпугнет? — Вообще-то, предполагалось, что ты не должен был этого знать, если помнишь. В легких демона болезненно кольнуло, и ему на секунду захотелось встряхнуть Аки, да посильнее. Это правда, что Ангел не должен был знать о его положении. И о том, что он нравится человеку… видимо, тоже не должен был знать. Аки планировал уйти из жизни тихо, как маленький камушек уходит в водную гладь без брызг. Не оставив после себя ни следа, ни воспоминаний, ни привязанностей. — Знаешь, – уголок губ демона слегка дернулся в ироничной улыбке. – Я бы понял тебя намного больше, если бы у тебя впереди была вся жизнь. Но не сейчас, нет. Если бы всё было по-другому, его человек бы продолжил взрослеть. Спустя много-много лет он стал бы старым, седым и иссохшим, и тогда их с Ангелом пара начала бы выглядеть странно. А может, они не были бы вместе до старости? Не исключено, что в определенный момент своей длинной жизни Аки захотел бы полноценную семью, с женой и детьми. Он захотел бы сделать отношения серьезными, а Ангел не смог бы ему этого дать. Если бы человек планировал жить долгую счастливую жизнь, у них бы не было совместного будущего. Но Аки умрёт через десять месяцев. Не должно ли быть уже все равно, с кем делить этот огрызок жизни? — Это нечестно, – продолжил говорить Ангел, когда не дождался никакого ответа. – Ты думаешь, что знаешь, как мне будет лучше. Что мне, якобы, было бы легче не связываться с тобой. А я ненавижу, когда что-то решают за меня. — Я ничего за тебя не решаю, – вздохнул Аки. – Это моя жизнь и моя смерть. И это полностью мои проблемы. Я не хочу взваливать их на кого бы то ни было. В особенности на тебя, потому что ты… – запнулся. – Ты этого не заслуживаешь, Ангел. — Это и есть “решать за меня”, – покачал головой демон. – Спроси меня, чего я хочу. — Чего же? — Я хочу быть с тобой. Плечи человека вздрогнули под его руками, и Ангел понял, что идет в правильном направлении. Какое-то время он просто смотрел на Аки, ловя скользящую в его взгляде неуверенность. Демон редко видел человека настолько разбитым, и он не помнил, чтобы тот когда-либо выглядел таким потерянным, как если бы его выбросило в море без спасательного круга. Что ж, видимо, в этом состояла миссия Ангела, покуда он был рядом с Аки. Спасать своего человека. Медленно, словно боясь собственных движений, Аки сократил расстояние между ними маленьким шагом, и его руки заключили тело демона в замо́к, прижимая. Жадно тычась носом в дурацкий галстук, Ангел сцепил пальцы за человеческой талией, чувствуя, как разрастается между ними тепло – словно спичка, брошенная в кучку соломы, разгорается в трескучий костер. Сейчас, прижимаясь к нему так близко, демон мог услышать, как бьется человеческое сердце. Так невыносимо громко – ту-дум, ту-дум, ту-дум. Ангел несдержанно простонал. Он так любил это сердце. — Пожалуйста, Аки… – жалобно проскулил он в упругое плечо. – Пожалуйста, разреши мне пройти с тобой вместе. До самого конца. Я не сбегу, не испугаюсь, поэтому разреши мне. Потому что Аки, пусть он сам об этом не знал, превратил жизнь демона в чертову сказку, и он хотел отплатить ему тем же. — Это… правда то, чего ты хочешь? – спросил запинающийся голос Аки. Ангел вздернул голову, вглядываясь в его глаза. Они подозрительно блестели. Его человек оказался у самого края черты, которую сам провел между ними, и все, что он должен был сделать сейчас, это просто перешагнуть ее. — Да, – уверенно сказал Ангел. – Это то, чего я хочу. А чего хочешь ты, Аки? Чужое сердце под его руками забилось так, точно вот-вот проломит ребра. — Я хочу поцеловать тебя, – выдохнул Аки, и по телу демона забегали мурашки. — Я тоже, – прошептал демон так тихо, что его едва можно было слышать, косясь на приоткрытые красные губы. – Что же делать? Рука Аки, до этого лежащая на спине Ангела, вдруг легла на его рот, и человек наклонился, вновь становясь опьяняюще близко. Его губы вжались в собственную кисть, прямо напротив губ демона, отделяемые жалкими сантиметрами. Между ними… всегда будет какое-то расстояние, верно? Сантиметр, миллиметр, даже меньше, но это все равно будет преграда. Ангел недовольно замычал, прижимаясь к человеку плотнее всем телом, обнимая его крыльями так, чтобы погрузить обоих в нежный кокон из тепла и тишины. Он хотел прижиматься к Аки вот так каждый день вплоть до самой его смерти. И ему, кажется, только что разрешили это делать.