First love / Late spring

— Мы с Аки теперь вместе. Это было первое, что сказал Ангел Кишибе, как вернулся домой после тренировки полета. В тот день, после окончания дождя, они успешно доехали до города и отужинали в замечательном кафе, где демон на радостях съел целых четыре десерта – шоколадный маффин, кусочек фисташкового чизкейка, меренговый рулет и мороженое. Позабыв про боль в некогда сломанных конечностях, он набивал щеки с огромным аппетитом, едва успевая жевать. Все сладкое казалось еще слаще в этот счастливый вечер, и это было просто замечательно. После того, как Аки простоял с ним на узком крыльце старого храма, не выпуская из крепких объятий, он разнежился, словно спустив себя с короткого поводка на поводок подлиннее. По крайней мере, Ангелу показалось, что он стал позволять себе чуть больше, когда человек вдруг взял его за руку, чтобы не потеряться, пока они шли через многолюдную улицу. Между их ладонями был тонкий слой ткани перчатки, и демон одновременно благодарил его за то, что он там есть, и одновременно мечтал, чтобы перчатка исчезла с глаз долой. — До завтра, – сказал ему Аки, когда передавал его Кишибе. — Принеси завтра онигири на тренировку, – без всякого стыда потребовал демон. — С лососем? — Да, и побольше. — Хорошо. — И горячий чай. — Ладно. — И что-нибудь сладкое, – не унимался Ангел. — Тайяки пойдет? — А можно с карамелью? Аки ласково склонил голову к плечу. — Разумеется. Потом демон следил, как тот уходит, развернувшись, в свою сторону, и счастливо вздыхал. Вопреки холодному осеннему воздуху, в легких расцветала весна. Ангел шел по дороге к дому, думал о том, как много изменится с этого дня, и пришел к выводу, что, в общем-то, ничего. Они уже заботились друг о друге, ходили на свидания (теперь Ангел отказывался называть их ужины как-то иначе), они держались за руки, и… и это был максимум, который был им позволен. Здесь обрывалась последняя ступенька, подняться выше было попросту невозможно, поэтому он не ждал никакого “следующего шага”. Признайся они друг другу или нет, они бы все равно делали эти вещи, но демону было важно, чтобы их чувства были озвучены. Теперь, думая о том, как же он по-идиотски влюблен, Ангел будет утешать себя мыслью, что он не единственный здесь влюбленный идиот. Этого факта вполне хватало, чтобы почувствовать покой и умиротворение. Ангелу было так хорошо, что хотелось кричать, но он, конечно, не стал. Лишь дождался, когда они со стариком доберутся до дома и переоденутся, и сказал самым обыденным на свете тоном: — Мы с Аки теперь вместе. Кишибе оторвался от выпивки и посмотрел на него ничего не выражающим взглядом. — Я в курсе, – фыркнул он. – Вы чесали языком минут пять, чтобы растянуть прощание, думаешь у меня глаза на заднице? Ангел цокнул языком. Забравшись с ногами на диван, он отнял у мужчины пульт, которым тот пытался прибавить звук на выпуске новостей. — Ну и что ты думаешь? – пытливо спросил он, сам не понимая, почему ему так важно, что думает об их отношениях какой-то старый пьяница. — Ничего нового. Аки в очередной раз доказал, что у него нет инстинкта самосохранения, если он начал встречаться с демоном, который высушит его жизнь на раз-два, – пожал плечами Кишибе. – Вы друг друга стоите, с чем я вас и поздравляю. Но в этом поздравлении было столько иронии, что Ангел только щелкнул языком. Старик тем временем продолжил говорить. — И о, кстати. Надеюсь, мне не нужно напоминать, чем вам ни в коем случае нельзя заниматься, если ты хочешь сохранить Аки жизнь? Ну, некоторыми взрослыми вещами. Заниматься сексом, он хотел сказать. Демон фыркнул. Он был достаточно взрослым, чтобы называть все своими именами. К счастью, мужчине хватило ума не опускаться до терминологии пестиков и тычинок, но он все еще говорил с Ангелом так, как будто тот пришёл и спросил, откуда берутся дети. — Да-да, я и не собирался, – отмахнулся он. – Не понимаю, что в этом особенного, что люди так сильно на этом помешаны. Насколько я знаю, еще никто не умер из-за отсутствия секса. Я вот живу так уже третий год – и ничего, не умер. Так что не такое уж важное это дело. — Отговорки у тебя, как у девственника, – насмешливо сказал Кишибе. – Ах, подождите-ка. Ангел выгнул бровь. Его и правда попытались ткнуть носом в то, что он ни разу ни с кем не спал? До чего же смешно. — Мне, как демону, всего этого не надо, – спокойно сказал он. – Зачем? Я ведь не могу размножаться. Хотя… было бы круто, если бы по земле ходило еще несколько крылатых демонят. По крайней мере, это разрушило бы перманентное чувство одиночества от того, что он единственный в своём роде. Потому что, какие бы хорошие люди его ни окружали, они никогда не помогали заглушить эту мысль. Кишибе с подозрением посмотрел на него. Может быть, ему стало неловко оттого, что из них двоих он единственный был извращенцем? — Неужели никогда не хотелось? – подивился он. Перед глазами Ангела вдруг вспыхнули две ключицы Аки. Самые желанные косточки на свете, туго обтянутые светлой кожей, такие острые, наверняка солоноватые на язык. Сердце дало секундный, но ощутимый сбой. Едва заметный кадык демона нервно дернулся. — Как бы то ни было, – резко сказал он голосом на октаву выше. – Ты сам сказал, что мне ни в коем случае нельзя заниматься “взрослыми вещами”. Всё. Тема закрыта. Щелкнул пультом – и сменил канал. — За бесконечными тренировками пролетел долгий изнуряющий месяц, и к началу декабря Ангел уже мог свободно ориентироваться в воздухе. Воздушные течения, которые раньше воспринимались сущим проклятием, в какой-то момент стали помощником демона. Попав в нужный воздушный поток, он мог позволить себе расслабиться и, распустив крылья, свободно плыть по небу, не прикладывая к полету никаких усилий. Это и было тем, что называли “парением” в том документальном фильме про птиц. Сначала его сил хватало лишь на несколько минут в воздухе, но день за днем время полета увеличивалось, а вместе с тем увеличивалась и сложность. Первую неделю он летал с пустыми руками, следующую неделю поднимал вместе с собой сумку, набитую кирпичами, найденными здесь же, на заброшке (начиная от одного кирпичика и заканчивая двадцатью килограммами). Мышцы спины надрывались. Руки болели, горели в натертых местах. Ангел хныкал, называя человека жестоким чудовищем, но продолжал увеличивать нагрузку. — Это будет полезно, если тебе понадобится спускать или поднимать людей, – пояснил Аки, когда демон в порыве отчаяния спросил о смысле этого упражнения. – Не хмурься, Ангел, спасать людей – наша с тобой работа. Так-то оно так, но… но ему было та-ак сильно лень! В один из первых декабрьских дней он рискнул подняться в небо так высоко, что крыша здания, на которой остался Аки, превратилась в ничтожную заплатку на земляном полотне. Извилистое русло реки, отражающее серое небо, отливало латунью, уходя куда-то за холмы. Очертания Токио размывались вдалеке. Забавно, ведь раньше этот город казался ему таким необъятным… когда Ангел только начал жить здесь, тот представлялся ему огромным каменным лабиринтом, бесконечным, не имеющим выхода. Но выход был. Он видел его так отчетливо, будучи высоко-высоко, настолько, что Токио казался не более, чем маленькой каплей в океане. Ничтожный муравейник из бетона. Человеческий плевок в лицо природе. «Когда-нибудь этот город превратится в старые развалины, – думал Ангел, лавируя под облаками. – И всё это исчезнет – дома, дороги, офис Общественной Безопасности… Исчезнет, оставив после себя только камни, траву и воду. Это неизбежно. Глупые люди возомнили себя богами, на самом деле не решая ровным счетом ни-че-го». Он снова чувствовал себя свободным, как будто здесь, на высоте птичьего полета, не существовало рамок и правил. Его не стесняли, как в ловушке, пыльные стены города, и здесь не было ни единого звука, кроме как свиста ветра. Это была свобода, которую у него так жестоко отобрали когда-то. Он безумно скучал по этому чувству. Ангел понял, что если он вдруг возьмет и улетит прямо сейчас… неважно, в каком направлении… то никто не будет в силах его остановить. Охотники на демонов, Кишибе, Макима – все они остались внизу, в нескольких километрах под ним, они ни за что его не достанут. Все, что они могли сделать, это растерянно посмотреть вслед его удаляющейся фигуре. Ангел вобрал в грудь побольше свежего разряженного воздуха, и сердце забилось в предвкушении. Плавно развернувшись в небе, он сделал несколько неуверенных взмахов в сторону океана. «Аки ждёт меня внизу», – внезапно прозвенело в голове, и демона выбросило из сладких фантазий в жестокую холодную реальность. Сияющая гладь океана заманчиво сияла вдали, вокруг по-прежнему не было стен, и Ангела всё еще ничего не сковывало… Но Аки ждал его внизу. Поэтому демон дал обратную и стал идти на снижение. Это было довольно весело, играть в свободу. Но не стоит заигрываться в неё слишком долго. Развернув крылья поперек воздуха, тормозя на манер парашюта, Ангел соприкоснулся с поверхностью крыши и упал на одно колено, споткнувшись. Назвать посадку мягкой было бы преувеличением, но она обошлась без переломов, а это уже показатель прогресса. — Уже летаешь почти как профессионал, – раздался рядом ободряющий голос Аки. – Как ты? Ничего не болит? — Замёрз… – пожаловался демон. – Наверху просто адски холодно. На плечи незамедлительно опустился широкий пиджак человека, обнимая со всех сторон теплом. Присев рядом с ним на корточки, Аки протянул демону термос с горячим чаем и бенто, который человек всегда с такой заботой собирал для него каждый день. Подобрав слюни, тот довольно зажевал остывшую, но все еще очень вкусную темпуру, согревая об термос обмерзшие кончики пальцев. Еда, приготовленная человеком, всегда казалась особенной на вкус, и дело было не в качестве продуктов или в каком-то секретном ингредиенте – дело было только в том, что её приготовили руки Аки. Вот и всё. — В этот раз ты пролетал почти три часа, – Аки сверился с наручными часами. – Знаешь, это впечатляет. Ангел умолчал о том, что бо́льшую часть этого времени он боролся с самим собой, то подаваясь в сторону океана, то испуганно отлетая прочь. Искушение бросить всё было сладко, но желание остаться со своим человеком неизменно побеждало каждый раз. — Мне нужно научиться взлетать с места, – сказал он самому себе. – Рядом со мной не всегда будут удобные возвышенности. А ещё я не знаю, куда деть руки во время полета... — Просто раскинь их по сторонам, – предложил Аки. Ангел надул губы и представил себя летящим в позе благородного Супермена, которого обычно рисовали на обложке американских комиксов. — Я буду выглядеть глупо. — Тебя всё равно никто не увидит в небе. Демон закатил глаза. — Да, но я-то буду знать, что выгляжу глупо… Он протянул Аки яблочного “зайчика”, нанизанного на цветную шпажку, и тот покорно снял его зубами, захрустел. Демонёнок внутри Ангела удовлетворенно закивал. Ему нравилось кормить своего человека с рук – по его скромному мнению, в такие моменты Аки выглядел особенно мило. Было какое-то своеобразное удовольствие в том, что такой большой и сильный человек, чья высокая фигура могла отбрасывать тень Эвереста, тянулся к его руке, чтобы положить в рот кусочек яблока. Каждый раз, когда Аки был таким, это уравновешивало их отношения. Ну, Ангел не хотел быть единственным, о ком заботятся и кого опекают. Пообедав, он поднялся, чтобы взлететь на второй круг… сделал пару шагов и снова сел, скривившись от боли. — Тебе плохо? – заволновался Аки. – Может, выпьешь крови? — Кровь здесь не помощник, – пожаловался Ангел, потирая рукой ноющие лопатки, чтобы избавиться от жжения в спине. – Я не привык летать так долго, и теперь мои мышцы болят. — Понятно, – человек задумался. – Повернись спиной, я сделаю массаж. Смущенно зыркнув на него, Ангел сел по-турецки, выгибая спину колесом, чтобы человеку было удобнее. Осторожно положив руки на лопатки, парень на пробу провел ладонями, и по позвонкам Ангела забегали мурашки – стандартная реакция на любое соприкосновение с Аки. — Твои плечи стали шире? — Я целый месяц летаю по несколько часов. Конечно, они стали шире… Ангел заметил это еще неделю назад, когда вышел из душевой кабинки и бросил на себя взгляд в запотевшее зеркало. Он не уследил, в какой конкретно момент его фигура перестала напоминать невыразительный прямоугольник и начала стремиться к треугольнику благодаря вытянувшимся плечам, окрепшим вместе со спиной. Помимо этого, из-за постоянных физических нагрузок руки и ноги Ангела стали жестче. Пусть ему было далеко до комплекции того же Денджи и он всё ещё выглядел так, как будто его могло сдуть встречным ветром, тело демона стало более плотным и взрослым. Аки надавил на мышцы спины, ноющие от изнурения. Ангел поморщился – даже если массаж действительно должен был помочь, сейчас он чувствовал только боль. — Эй, понежнее там… — Тогда не будет эффекта, – сказал тот, разминая мышцы сильными круговыми движениями. – Расслабься и потерпи немного. — У-у-у, – капризно заныл Ангел, жмурясь от новой вспышки боли. – Глупый человек, ты наслаждаешься моими страданиями? Аки лишь вздохнул. — Не будь ребенком. Вдоволь помассировав спину, человек принялся разминать его крылья в том месте, где они врастали в лопатки. Под сильным нажимом ладоней мышцы неприятно ныли, но спустя какое-то время эта боль начала непонятным образом расслаблять, и демон замолчал, прикрыв глаза, чувствуя долгожданное облегчение. Казалось, что руки Аки умеют вообще все – и фехтовать, и готовить, и делать массаж… Волшебные они у него, что ли? В этот момент Аки провел пальцами между основаниями крыльев и вдруг надавил, да так сильно, что в глазах заплясали звезды. Мир потерял свои очертания на несколько долгих секунд, сознание опустело, а по всему телу пронесся электрический заряд, ударив в голову снопом ярких искр. Это было так необычно, так странно, что из груди Ангела невольно вырвался жалобный стон, и он подтянул колени к груди, спрятав в них вспыхнувшее лицо. Рука Аки немедленно отпрянула, будто обожженная. Какое-то время человек молчал, не понимая, как трактовать этот стон. — Всё нормально? – наконец, с опаской поинтересовался он. — Да, – выдавил Ангел, чувствуя, как его лицо горит с такой силой, как будто он засунул голову в раскаленную духовку. – Просто… странное чувство. — Наверное, с непривычки, – предположил Аки и похлопал демона по плечу. – Ну что, полегчало? — Да… – промямлил демон, поднимаясь на размякшие ноги. – Спасибо. По телу продолжали расходиться легкие горячие импульсы, которые чувствовались, как озноб. Да, руки Аки точно были волшебными. Домой они шли уже в потёмках. Их руки были переплетены, отделяемые друг от друга перчатками. Вот она, настоящая прелесть отношений – перестать скрывать, что вам хочется беспрестанно касаться друг друга. Ангел не любил прикосновения, и, учитывая свою силу, даже побаивался, но Аки… был свечой, к которой он, подобно мотыльку, всегда летел на свет. И сам человек тоже хватался за него порой так, будто боялся, что демон упорхнёт от него в голубые дали. Но Ангел бы не смог. У него были все шансы, он пытался упорхнуть – но не смог. Сев на вечерний автобус до Токио, они заняли места в самом конце. Время было позднее, и в этот раз автобус был практически пуст, не считая нескольких пассажиров впереди, которые старались не обращать на демона внимания. Ангел сидел, прижавшись к плечу Аки, зарывшись носом в шарф, и настойчиво пихал свои ладошки в руки человека: грей меня. Аки без пререканий заключил руки демона в свои, поглаживая. — Будешь отмечать Новый Год? — А-а? Разве он скоро? — В конце этого месяца, – кивнул Аки и осекся. – Ты что, никогда не встречал Новый Год? — Конечно, встречал. На моей родине я праздновал его весной. Аки задумчиво хмыкнул. — Впервые слышу, чтобы Новый Год отмечали весной, – признался он. – Почему так? — Мы отмечали его по лунному календарю, – принялся объяснять Ангел, воодушевленный интересом Аки. – Это было так здорово… В этот день мы делали разные вкусности и читали отрывки из Рамаяны. Шанти говорила, что я должен выбрать отрывок наугад, и тот, что мне попадётся, должен предрешить мою судьбу в новом году – это было чем-то вроде гадания… Это было самое беззаботное время в жизни Ангела. Он вспомнил, как сидел в углу хижины, чтобы ненароком не задеть никого, и лениво наблюдал за тем, как Шанти помогает бабушке приготовить праздничные подношения. Воспоминания, которые он разворошил так небрежно, кольнули сердце, и демон грустно опустил глаза. Его людей больше нет в живых, никого из них. Потому что он убил их, и это было тем, о чём он мечтал забыть навсегда, но в то же время считал нужным напоминать себе из раза в раз. Просто чтобы не забывать, что он был не таким хорошим, как думал о нём Аки. Заметив его изменившееся настроение, Аки несильно сжал его ладони в своих, напоминая о себе. — Приезжай ко мне на Рождество, – мягко сказал он. – А потом приезжай в Новый Год. Я хочу сводить Денджи и Пауэр в храм, так что можешь присоединиться к нам, если хочешь. — Но Рождество – католический праздник, – вспомнил Ангел. – Сомневаюсь, что Денджи и Пауэр католики. В них вообще, если честно, нет ничего святого. — Ты воспринимаешь это слишком серьёзно, – улыбнулся человек. – Нет ничего плохого в том, чтобы отмечать Рождество и при этом не быть католиком. В наше время его вообще не отмечает только ленивый. Ангел завороженно посмотрел на его уголки губ, чуть изогнутые вверх, и потерся об теплое плечо лбом. Это был очередной показатель человеческой глупости – отмечать праздники, которые их никаким боком не касались. — А в храм – это зачем? Ты говорил, что не веришь ни в каких богов, – запутавшись, пробормотал он. – Не сходится как-то. — В канун Нового Года там будет фестиваль с вкусной едой и фейерверками, – сказал человек, и Ангел заинтересованно навострил уши. – Мои родители были синтоистами, так что мы часто ходили в храмы по праздникам, а я… просто продолжаю семейную традицию, если тебя устроит такое объяснение. Демон удовлетворенно кивнул. Празднование Рождества, совместные походы в храм на Новый Год… Аки предлагал ему стать полноценной частью своей жизни, и Ангел был бы полным придурком, если бы не воспользовался этой возможностью. Несмотря на то, что он находился под постоянным присмотром Кишибе, он часто чувствовал себя одиноким. Маленькой несчастной лодочкой, унесенный течением в открытый океан – лишенный любви, надежды, дома. «Но не сейчас, – лениво думал Ангел, убаюканный теплом человека, глядя на их соединенные руки. – Только не сейчас». Спустя еще неделю тренировки подошли к концу, и вернулись столь ненавистные Ангелу будни, полные сражений с демонами. В Йокогаме бушевал Демон Снеговика, с которым они разобрались достаточно быстро – Ангелу ничего не стоило поднять уродца в воздух метров на сто и безжалостно бросить оземь. С тем, что осталось от Снеговика после падения, Аки быстро разобрался катаной, после чего выудил оттуда крохотный кусочек Огнестрела. Ангел проследил угрюмым взглядом за тем, как маленькая железная крошка исчезает в его кармане пиджака. «Началось, – пронеслось в голове. – Я расслабился за последний месяц, потому что Аки ничего не угрожало, но мы вернулись к обычному графику, и теперь его жизнь снова в опасности». Этим же вечером пошел первый в этом году снег. Он шел совсем недолго и едва успел припорошить улицы, но этого было достаточно, чтобы привести Ангела в какой-то ненормальный детский восторг. Он знал, что такое снег, он видел его в кино и документальных фильмах. Но одно дело – увидеть по телевизору, совсем другое – ощутить снежинки на своем носу, поймать их перчаткой, рассматривая крохотный кристаллический узор и стоять, раскрыв рот, чувствуя, как быстро они тают на языке. Снег падал, путаясь в его волосах и в волосах Аки, отчего казалось, что на него просыпали блёстки, так, что чёрные пряди сверкали в свете уличных фонарей. Но вместе со снегом пришли еще более противные холода, так что демон потребовал от Кишибе новую куртку. — На улице целых плюс восемь, – удивился тогда мужчина, чем заставил Ангела нахмуриться. — Всего лишь плюс восемь, – с нажимом сказал он. – А недавно вообще было по нулям. Хочешь, чтобы я умер от холода? Итак, они снова оказались в знакомом магазине. Демон стоял перед зеркалом, придирчиво подбирая самый теплый пуховик. Из-за того, что он не мог примерить одежду поверх крыльев, демон подносил её к своей груди, критически оценивая сверху донизу, ощупывая материал, а после откладывал в сторону. Стоящий рядом мужчина устало подпирал собой стенку – в его руках была еще целая куча пуховиков, которые Ангелу только предстояло примерить. — Эй, старик… у тебя есть планы на Новый Год? – как бы невзначай спросил он, пробуя на ощупь очередную модель и качая головой – слишком тонкая. – В смысле, ты его вообще отмечаешь? — Отмечаю, а как же. Напиваюсь в хлам с полицией Нэримы. Ангел выгнул одну бровь в сомнении. — Звучит не очень, если честно. — Смеёшься? Это мои лучшие ночи в году, – ответил мужчина скептичным взглядом. – Зачем спрашиваешь? Присоединиться хочешь? Ангел издал тихое «фу!». — Ну уж нет. Аки уже пригласил меня справлять Новый Год с ним и ребятами. И на Рождество позвал тоже, между прочим, – добавил он с непонятным хвастовством в голосе. — Неужели тебе стало неловко, что ты оставишь меня одного в праздник? Поэтому ты спросил? – у Кишибе был талант иронизировать с абсолютным равнодушием. – Это так мило, я сейчас расплачусь. Демон показушно цокнул языком и отвёл взгляд. Пришлось через силу признать, что ему действительно не хотелось, чтобы Кишибе провел новогоднюю ночь один – что-то внутри него подсказывало, что это будет просто… неправильно. — Помолчи, старик, – пробурчал он. – Просто хотел узнать, не занят ли ты, чтобы отвести меня к Аки домой. Только и всего. — Говоришь так, как будто у меня есть выбор, – сказал Кишибе, смотря на то, как Ангел приставляет к груди очередной пуховик. – Да выбери уже что-то одно, наконец. Ты уже весь магазин примерил, принцесска. Ангел стрельнул в него недовольным взглядом и вытянул из вороха уже проверенных курток одну темно-зеленого цвета. Она была стеганая, достаточно теплая и мягкая на ощупь, с отстегивающимся капюшоном. На болтающейся бирке было заявлено о чудесном непромокаемом материале. То, что надо. Демон потряс курткой перед носом Кишибе и невинно хлопнул ресницами. — Мне нужна эта, но только красного цвета. Тот посмотрел так, как будто услышал оскорбительно несмешную шутку — Чем тебе не угодил зелёный? — С зелёным все нормально, но красный подходит моим волосам. Кишибе отчаянно пытался разложить услышанное по полочкам. Ангел понимал. Сам он никогда не проявлял инициативы касательно выбора одежды. — С каких это пор ты заделался модником, малой? — Ну брось, старик, – заныл демон. – Я всего-то хочу красную куртку, неужели тебе так сложно сделать мне подарок на Новый Год? Он усиленно захлопал ресницами, отчего мышца у рта старика едва дернулась в плохо скрываемом презрении. Такие вещи никогда не работали с ним – только с Аки. Наверное, именно поэтому Кишибе говорил, что любовь делает из людей идиотов. — Хорошо-хорошо, – вздохнул он, украдкой оглядываясь по сторонам. – Только прекращай играть в капризную дочурку, смотреть тошно. Стой здесь. Он собирался было уйти вглубь магазина, чтобы найти консультанта, как ему в спину прилетел голос Ангела. — И не забывай, что еще мне нужна теплая обувь! Кишибе промолчал, но с его стороны повеяло жаром постепенного закипания. Что ж, Ангел был нисколечки не виноват, что токийский климат оказался настолько ужасным, что пришлось докупать утепленную одежду. Кишибе и Аки продолжали ходить в пиджаках, а вот демону от одного взгляда на них становилось холодно. После того, как консультант с большим трудом раскопал пуховик нужного красного цвета (просто чудо, что он вообще оказался на складе), они зашли в обувной магазин в том же молле и купили зимние сапоги на молнии, обитые овечьей шерстью изнутри. С тех пор, имея в арсенале теплую одежду, Ангелу было намного приятнее ходить по морозным улицам города. — Двадцать пятого декабря, несмотря на Рождество, им с Аки пришлось проработать неполный день. Даже в праздник кто-то должен был патрулировать улицы от демонов, и эта участь досталась именно им, что невероятно возмутило Ангела. Чтобы хоть как-то исправить ситуацию, Аки специально пришел в офис с утра пораньше, оттоптал все пороги в бухгалтерии, выпрашивая для них сокращенную смену, и добился своего. Итак, они доработали до четырех, после чего заглянули домой к Ангелу, чтобы тот прихватил запасную одежду и банные принадлежности. Следующей и конечной остановкой в их маршруте была квартира человека – заходить к нему в гости время от времени, оставаясь с ночевой на выходных, в какой-то момент стало так привычно, что демон недоумевал, как справлялся без этого раньше, без уютного тепла человека на противоположном крае кровати. Пауэр и Денджи уже ждали дома, натянув на головы красные шапки с помпонами (кажется, этот головной убор считался рождественским достоянием, иначе Ангел не понимал, отчего так много людей на улице нацепили это на себя). Квартира Аки была скромно украшена к празднику – в углу общей комнаты виднелась небольшая искусственная елочка, увешенная гирляндой, а посреди стола стояло несколько красных свечей на подставке в форме рождественского венка. Стряхнув обувь и верхнюю одежду, демон уверенно прошел на кухню и сразу поставил чайник на огонь, чтобы поскорее отогреться чаем. Пока вода доходила до кипения, он обчистил кухонные шкафчики, проверяя их на наличие сладостей, и в конце-концов нашёл шоколадку (которую, видимо, просто не заметили ни Пауэр, ни Денджи). За последние несколько визитов он приспособился хозяйничать в доме Аки так, как будто сам здесь жил, а человек был совсем не против. Из телевизора вовсю доносились звуки какой-то буффонады. — Смотри, они поскользнулись на игрушках! – не зная чувства меры, орала Пауэр, тыча пальцем в экран. – Глупые люди совсем не смотрят под ноги, сейчас он их отделает! Ха-ха-ха! Смотри! — Да смотрю я! – пихал её локтем Бензопила. – Хватит орать, я сейчас оглохну! Схватившись за пульт, он принялся прибавлять звук фильма, и вскоре в комнате стало так громко, что Ангел поежился и потер разболевшиеся от шума виски. — Хватит шуметь! – прикрикнул на них Аки и, отобрав пульт, вернул громкость телевизора на среднюю, после чего дал мальчишке и одержимой по смачному щелбану в лоб. – Болваны! Он уже успел переодеться в домашние штаны и толстовку, а потом снял с крючка фартук для готовки и обвязал вокруг своей талии. На кухонной тумбе стоял большой поднос для выпечки с гордо возвышающейся на нём обезглавленной тушкой индейки. Мясо блестело от втертого в него ароматного масла и отдавало запахом крови и специй. Ангел даже огорчился, когда Аки запретил ему есть эту индейку сырой – кто же знал, что он заранее приготовил её для запекания? Аки негромко кашлянул, привлекая внимание Ангела. — Подойди, мне нужен твой совет. Демон заинтересованно слез со стула и приблизился. Аки вытащил из холодильника что-то, напоминающее недоделанный торт – это были бисквитные коржи, между которых виднелась белоснежная прослойка с ягодами. Склонившись над тарелкой, демон довольно прикрыл глаза – от крема исходил чарующий аромат ванили и лимона, от которого у него во рту моментально скопилась слюна. Он был слаб перед десертами, чертовски слаб… Поставив торт на стол, Аки достал с той же полки миску, в которой была намешана загустевшая кремовая масса сочного красного цвета. — Это рождественский торт. Ну, то, что должно им быть… – объяснил человек. – Я заготовил глазурь, которой хотел его обмазать, но засомневался, не слишком ли она приторная. Ангел с сопением втянул в грудь изобилие аппетитных запахов. — Пахнет просто волшебно, – без утайки сказал он, вызывая у человека легкую улыбку. — Спасибо. Но мне всё ещё нужно узнать твое мнение о вкусе, – сказал Аки, зачерпнув глазурь десертной ложечкой и поднося его к губам демона. – Ты же у нас профессиональный сладкоежка. — Да, это я, – демон придержал волосы и собрал горстку глазури языком, оставляя немного на донышке. – Хорошо, но можно еще слаще. — Значит, идеально, – довольно кивнул Аки и, сверкнув глазами, слизал с ложки остатки. Ангел проследил за его розовым языком и вдруг почувствовал не свойственную для себя неловкость за то, что они находятся в комнате с посторонними, а не наедине. Интересно, может ли человек почувствовать его вкус так же отчетливо, как он сам может чувствовать вкус людей? — Хочешь украсить этот торт? – прервал его туманные размышления голос Аки. — О, я? Ну… – растерявшись, Ангел развел руками. – Я же не умею… — Это совсем несложно. Я купил съедобные украшения, их просто нужно расставить. Вытащив из буфета небольшую цветастую коробочку, он открыл и высыпал ее содержимое в тарелку. Сделанные из песочного печенья, там были украшения в виде елочных шариков, рождественских венков и колокольчиков, а еще снежинок, звёздочек и красно-белых карамельных тросточек. Ангел соврал бы, если бы сказал, что ему не понравилось. После того, как человек покрыл торт глазурью, он предоставил демону полное право выбора, и тот залип на какое-то время, осторожно располагая на красной поверхности всё разнообразие песочных украшений. Он не любил готовить, совсем нет. В прошлый раз он помог Аки просто потому, что тот не мог держать в руке нож – считай, просто выручал недотепу. Но нашлось что-то увлекательное в том, чтобы стоять на низкой табуреточке, смотреть на торт свысока и расклеивать по его поверхности пахнущие сдобой звёзды. Краем глаза посматривая в телевизор, Аки стоял рядом, почти вплотную. Сдвинься он ближе хотя бы на пару сантиметров, то прижался бы грудью к крылатой спине. Может, поэтому Ангел чувствовал себя так волнительно? — Буэ, – взглянув на них, Денджи скорчил уродливую гримасу. – Какие же вы приторные. В руках Ангела хрустнуло печенье-снежинка. Он недовольно посмотрел на мальчишку, придумывая наиболее едкий ответ. Он мог сказать что-то в стиле «Протри глаза, Бензопила, это не то, о чём ты подумал!» – но это могло обидеть Аки. Можно было пойти в обратную сторону и попросить Денджи не завидовать, но это прозвучало бы слишком по-детски. Достойный ответ, как ни странно, нашёл сам человек. — Имей чувство такта, Денджи, – спокойно сказал он, даже не собираясь отлипать от демона. – Потому что тактично я молчу о том, что слышу, когда твоя девушка ночует у нас. — Ну и чё? – ни капли не смутился парень. – Как будто мне есть дело до твоих комментариев! Аки пожал плечами. — Как и мне – до твоих. Со стороны Бензопилы раздалось недовольное ворчание, и тот повернулся обратно к телевизору, а Ангел вернулся к украшению торта. После этого короткого разговора в его груди поселилось странное чувство, которое он никак не мог расшифровать. Мальчишка всё ещё встречается с девицей-Бомбой (как там её по имени?). И они зашли так далеко? — Денджи уже спит с девчонками? – недовольно пробормотал он так тихо, что его мог услышать только Аки. – В таком-то возрасте? Как… безответственно. — Что здесь безответственного? — Значит, тебе нормально? – еще сильнее нахмурился демон. – Он же совсем щенок. У него, наверное, просто не хватает мозгов держать себя в штанах. А ты разрешаешь ему заниматься этим прямо в своем доме? Не то чтобы он считал человека ханжой, однако ему всегда казалось, что Аки не приветствует беспорядочные половые связи по подростковой глупости, которые могут привести к проблемам. А это было именно то, чем занимался Денджи – ума у того кот наплакал, а вот гормоны на пике активности. Взрывная смесь. В представлении Ангела это было чем-то, что нужно было остановить и придержать до момента, когда этот идиот не поумнеет. — Ох, Ангел, – вздохнул человек и встал рядом, опершись локтями на кухонную стойку. – Думаешь, если бы я погрозил Денджи пальцем, он бы послушно хранил целомудрие? Ему шестнадцать, – сказал он таким тоном, как будто это всё объясняло. – Если бы я запретил им уединяться у себя дома, эти дети просто сделали бы это где-нибудь еще, а потом принесли бы домой еще одного ребенка. Поэтому уж лучше я предоставлю им комнату, куплю контрацепцию и проведу лекцию по половому просвещению, чем буду запрещать то, что невозможно запретить. Демон чувствовал, как его щеки начинает пощипывать от тепла. Недостаточно сильно, чтобы покраснеть – достаточно, чтобы почувствовать собственное смущение. Они никогда не обсуждали такие деликатные темы, тем более касающиеся кого-то вроде Денджи. Но Аки говорил об этом, как настоящий взрослый, со скучающим выражением лица. — В конце концов, они вместе. Это естественно, что они пришли к этому, – развел руками человек и отстранился, чтобы проверить индейку. Ангел задумчиво облизнул пальцы, испачканные в песочной крошке. «Естественно, да? – мысленно повторил он, поглядывая на человека. – Но не для нас с тобой, ага?». Значит ли это, что у них есть небольшая проблема? Точнее, проблема принадлежала только Ангелу, ведь это именно он убивал одним касанием. Демон вздохнул и потряс головой. Он никогда не думал о подобной стороне отношений до тех пор, пока дурацкий Кишибе не открыл рот. И к чему это привело? Правильно – он начал, черт возьми, об этом думать. И этот мыслительный процесс просто нереально было остановить. Спустя еще час дошла до готовности индейка, и они наконец-то собрались за столом. По телевизору крутили фильм про маленького настырного мальчика, оказавшегося по ошибке в Нью Йорке. Пережевывая еду в удовлетворенном молчании, все четверо сконцентрировали внимание на экране. Убегая от бандитов, мальчик спустился с крыши отеля “Плаза” на верёвке, дразнясь глупо, как и подобает ребенку. Оба бандита оказались критически тупы, потому что купились на эти дразнилки и полезли следом за ним. — Твоим лосьоном воняет, – кряхтя, выговорил один бандит. — Это не лосьон, – прохрипел второй. – Это керосин! Им веревка пропитана. — Зачем пропитывать веревку керосином? В этот момент мальчик чиркнул спичкой об кирпич. — С Рождеством! Спустя считанные секунды веревка была объята жарким пламенем, и мужчины завопили фальцетом. Пауэр покатилась на пол со смеха. «Удивительно, – подумал Ангел, пережевывая мясо индейки. – Не первый раз вижу человеческие шоу, в которых предполагается смеяться над болью. И это люди называют демонов жестокими? Пусть сначала посмотрят в зеркало». Когда ужин был закончен, а посуда собрана и замочена в раковине, Аки вдруг поднялся и подошел к шкафчику, стоящему в углу комнаты. Раздвинув деревянные шторки, он вытащил из тёмной глубины большую коробку, обтянутую в праздничную бумагу и перевязанную широкой красной лентой. — Денджи, Пауэр, – позвал он, положив коробку на стол. – Это для вас. — Подарок для Пауэр! – воскликнула одержимая и принялась раздирать упаковку ногтями. — Э-э?! Не может быть! – шокированно вскинулся Денджи. – Мы обыскали этот шкаф буквально сегодня! Там было пусто! Откуда?! — Рождественское чудо, полагаю, – хмыкнул Аки, пряча улыбку за кружкой пива. – Открывайте скорее. Ребята зашуршали упаковкой, и в воздух полетели цветные клочки бумаги. Но Ангел не смотрел на то, что прятала за собой пёстрая обёртка. Он смотрел на Аки. На то, как пляшут в его глазах два теплых огонька – отражения от свеч на столе. На то, как он тайком улыбается, наблюдая за суетой со стороны. И демону хотелось, до дрожи невыносимо, коснуться этой улыбки собственными губами. — Ого! – раздался восторженный вопль Бензопилы. – Приставка?! Крутяк! Он сбегал к кухонной тумбе за ножницами и принялся аккуратно разрезать заводскую упаковку. — Это всё потому, что я была неотразима в этом году! – хехекала Пауэр, перебирая диски с играми, которые высыпались из той же коробки. – Санта Клаус подарил это мне, поэтому будешь спрашивать у меня разрешения! — Тупица! – пихнул её Денджи. – Это для нас обоих! Будем играть по очереди! — Успокойтесь вы, оба, – вмешался в жаркий спор человек. – Там два джойстика, поэтому вы сможете играть одновременно. Но если вы её сломаете, Санта Клаус вам больше ничего не подарит. Это понятно? Ребята агрессивно закивали головами. Ссора была предотвращена на корню. — Давай поиграем во что-нибудь! — Тут есть гонки… Аки помог установить приставку, следуя приложенной к ней инструкции, после чего вернулся на кухню, чтобы вымыть посуду. Разрываясь между человеком и любопытством, Ангел уступил последнему и устроился у телевизора третьим, наблюдая со стороны за тем, как Денджи с Пауэр по очереди вставляют в проигрыватель диски, пробуя игру за игрой. Так, всего за пару часов они успели поиграть в несколько видов гонок, подраться с зомби, устроить бокс-баттл и поохотиться на динозавров. Веселье затянулось допоздна, и ближе к полуночи Ангел начал зевать – как главный любитель поспать, обычно он уходил ко сну в девять-десять. Несколько раз демон порывался встать и уйти спать, но почти насильно удерживал себя в гостиной, сидя с Аки на диванчике и наблюдая, как цифровые машинки Денджи и Пауэр соревнуются в скорости. — Круто, – не сумел он сдержать похвалы, с завистью глядя на новенькие джойстики. – Если бы у меня была такая дома, я мог бы не показываться на улице месяцами. Человек не моргая смотрел в экран, следя за ходом игры. — У нас в детстве не было таких классных игр, – отрешенно заметил он. – Только книжки и футбол. Думаю, Тайо был бы рад, если бы ему подарили такую приставк… Его язык неожиданно щелкнул на последнем слове, обрывая слово, и Аки поджал губы, будто испугавшись, что наговорил лишнего. Ангел озадаченно покосился на него. «Разлом внутри моего человека уже никогда не зарастет, верно?» – грустно подумал он. Спустя еще полчаса Аки начал гнать подопечных спать, но они вымолили у него последние десять минут. Поэтому, оставив их доигрывать последний гоночный раунд, парень пошёл в душ первый. После него по очереди поплелись зевающие Денджи и Пауэр, а последним оказался Ангел. Демон был слишком сонный, чтобы мыть волосы и крылья в этот раз, поэтому он быстро протёр тело с мочалкой, ополоснул лицо и наскоро почистил зубы. Переодевшись в пижаму прямо в ванной, Ангел вышел в коридор. Было тихо, и в этой оглушающей тишине было слышно, как Денджи и Пауэр обсуждают новые игры в её комнате. Где-то там же мурлыкала кошка. Выключив за собой свет, демон зашел в спальню, но не застал там Аки – постель была расправлена, а самого человека там не было. Он нашёлся за столом в гостиной. Телевизор был выключен, свет – приглушен, на стенах комнаты плясали блики от огня одинокой свечи, а елочная гирлянда излучала нежное цветное мерцание. Аки сидел, сжимая в руках последнюю банку пива, и молча смотрел в окно, за которым снова падал снег. От развернувшейся картины беспокойно прихватило сердце. — Чего сидишь в темноте?.. – остановившись в коридорном проеме, негромко спросил он, желая разорвать эту странную атмосферу как можно скорее. Аки повернулся и поболтал в руках пивную баночку – изнутри жестянки раздался тихий плеск, как будто пива там осталось лишь на донышке. — Допью последнюю и приду, – ответил он. – Ложись пока. Ангел не хотел оставлять Аки одного, но послушался и вернулся в спальню. Там он забрался на кровать, взбивая мягкие подушки, и со вздохом плюхнулся на них, прислушиваясь к звукам за стеной – тишина. Не очень хорошая тишина. «Ну и дурак я, что так просто ушёл, – вдруг поругал он себя, крепко стискивая пальцами одеяло. – Нужно было схватить его под локоть и просто увести с собой. Потому что… да как он смеет выглядеть таким одиноким, когда у него, наконец-то, есть я?». Со стороны подоконника на него смотрели четыре счастливых лица – мама, папа и двое братьев, заключенные в деревянную рамку. Мальчик по имени Тайо держал в руках игрушечную машинку, заглядывая Ангелу в глаза так, как могут только дети – и жестоко, и наивно одновременно. В памяти Аки он навсегда останется жизнерадостным улыбчивым ребенком. Интересно, если бы Тайо был жив сейчас, был бы он больше похож на Денджи или гены превратили бы его в мини-копию старшего брата? Внезапно образ Аки, одиноко сидящего в темноте на кухне, стал иметь новый, еще более печальный смысл. Ангел поднялся на кровати, намереваясь вернуться и заобнимать человека до удушения, как тот вошёл в спальню сам. В руках его была большая подарочная коробка на манер той, что он дарил Денджи с Пауэр часами ранее, только намного, намного больше. — Твой рождественский подарок, – ответил Аки на немой вопрос в глазах демона. – Извини, что подарил не сразу. Мне хотелось сделать это… – смутился. – Лично. Коробка приземлилась на матрас перед демоном, и тот застыл прямо так – со спущенной с кровати ногой, вот-вот готовый подняться с нее. Следующие несколько секунд он пытался разобраться в услышанном. Подарок? В смысле, для него? В носу предательски защипало, и демон плотно сжал губы, чтобы не выдавать их дрожи. И в его груди вдруг неожиданно стало так много всего, что Ангелу захотелось спрятаться, лишь бы это всё не отразилось на его лице. — Ты… – пропыхтел он, чувствуя, что вот-вот сорвется на бессмысленные оскорбления. – Ты… не обязан… — Я знаю, – улыбнулся Аки. – Открывай уже. Чтобы как-то скрыть замешательство, демон принялся распаковывать коробку. Если Пауэр бездумно драла подарочную бумагу ногтями, то Ангел нащупал ногтями её краешек и осторожно потянул в сторону, отрывая от приклеенной стороны. Ему хотелось растянуть это мгновение на подольше. Вскоре Ангел понял, почему коробка была такой большой – кажется, выбирая ему подарок, человек в какой-то момент оставил попытки определиться и просто положил туда всё и сразу. В первую очередь в руках оказался теплый вязаный свитер – красный, с аккуратными прорезями там, где положено быть его крыльям. — Чтобы ты не мерз, – пробормотал Аки, усиленно уводя смущенный взгляд куда-то вниз. — Я… ты… – по-прежнему не мог найтись демон. – Помолчи… Дальше следовал большой – нет, огромный – пакет со сладостями. Леденцы, жвачки, мармеладки, конфеты, шоколад, чупа-чупсы разных сортов – всё это было смешано в одну большую сладкую кучу, набивая подарочный пакет до отказа. — Здесь, думаю, не нужно пояснять, – еще более смущенно сказал Аки. — Тогда помолчи, – процедил сквозь зубы Ангел, чувствуя, что еще чуть-чуть – и у него повалит пар из ушей. Перебрав все сладости, он вытащил пакет из коробки и присмотрелся к тому, что лежало на самом дне. И не поверил своим глазам. — Это же… В его пальцах скрипела коробочка с благовониями, которая пахла самым лучшим древесным запахом из всех существующих. Ангел сразу узнал этот запах – он вдыхал его, засыпая. Вдыхал, уходя с Шанти в леса. Вдыхал, пока караулил пасущихся коров. Так пахла его родина, и от одного только веяния этого аромата, щекотнувшего нос, у него защипало в глазах. — Это не подделка, – пояснил человек, взволнованно играясь с собственными пальцами. – Один мой коллега летал на командировку в Индию, и я попросил его достать благовония. Он купил их не в магазине для туристов… настоящая ручная работа, представляешь? Не знаю, нужны ли они тебе всё еще. Я задумал это еще тогда, когда ты заглядывался на тот сувенирный магазин, но с тех пор прошло так много времени, что… — …мне никогда не дарили подарков, – прервал его Ангел осипшим голосом. Замолчав, человек наконец-то посмотрел ему в глаза. В глубине черных, как два колодца, зрачков, было столько нежности, что Ангелу потребовался бы грузовой поезд, чтобы унести всё с собой. — Ну, теперь есть один, – пожал плечами Аки. Еще никто и никогда не делал для него так много, как этот человек. Он дарил ему так много себя, совсем ничего не прося взамен, и Ангел искренне не понимал природы этой безумной щедрости – ведь он был обычным демоном, он был не то, чтобы паинькой, он был капризным, он был недоступным для ласки, он не мог дать Аки ничего в ответ. Ангел вдруг почувствовал себя бесконечно обязанным человеку, и это чувство невозвратимого долга облепило его, подобно паутине. — Я не приготовил для тебя ничего взамен, – он посмотрел с таким упреком, как будто человек требовал от него подарка не меньшего размера. — Я делаю это не затем, чтобы получить что-то в ответ, – хмыкнул тот. – Просто хотел сделать тебе приятное, понимаешь? — Но почему? – не унимался Ангел. Этот вопрос показался Аки таким глупым, что он даже растерялся. — Если бы ты видел себя моими глазами, то ты бы понял, почему, – сказал он с легкой улыбкой на губах, чем пустил сердце демона в бешеные скачки. – Ну правда, Ангел. Мне будет достаточно простого “спасибо”. — Спасибо… – выдохнул Ангел, с горечью осознавая, что это слово никогда не передаст ту необъятную любовь и благодарность, которую он сейчас испытывал. – Я… мне… ты… Не зная, куда деть обжигающую вспышку тепла, он сделал рывок вперед, заключая человека в быстрые, но очень крепкие объятия. О, как жестока была его сила по отношению к собственному обладателю… человек, в которого он был так сильно влюблен, был прямо в его руках, а он не мог поймать его губы своими. — Счастливого Рождества, – раздалось над ухом, и теплые руки прижали его к себе ближе, грудью к груди, как самое ценное сокровище на свете. Это Рождество было самым первым и самым счастливым Рождеством Ангела в жизни. — Можно я зажгу благовония? – попросил он, стоило только разорвать объятия. – Прямо сейчас? — О? Конечно. Спустя несколько минут по комнате разнесся до боли знакомый аромат, и демон откинулся на перины, с наслаждением вдыхая его полной грудью. Так много времени прошло с тех пор, когда он чувствовал его в последний раз – в ту ночь Шанти лежала на его крыле, было тепло, до ушей доносился шум прибоя, и тогда Ангелу казалось, что так хорошо будет всегда. Следующий день доказал обратное. А сейчас оно вернулось, то родное, светлое чувство. Он лежал на спине, читая мантры, а Аки лежал рядом, не мешая. — Так приятно пахнет, – сказал человек полушепотом, когда демон, наконец, закончил. Он прикрыл глаза и прислушался к аромату. — Кардамон. Смола. Жасмин. Бамбук. Аки заинтересованно покосился на него. — Ты правда можешь различить все это? — Я зажигал благовония каждый вечер на своей родине, так что могу, – немного горделиво ответил Ангел. – К тому же, у демонов очень сильное обоняние. Прямо сейчас я слышу, как пахнут остатки индейки в холодильнике… «Я чувствую, как пахнешь ты», – закончил он про себя, с наслаждением впитывая этот аромат, смешавшийся с кардамоном и жасмином. Все люди пахли по-разному. Запах прилипал к ним, подобно жвачке, на которую наступили на улице, и из этих маленьких случайностей и складывался человеческий запах. Конечно, не все пахли приятно. Пауэр, например, воняла кошкой и грязными волосами, а еще железом. Денджи пах хлебом и потом – это был далеко не лучший запах, но где-то в его глубине, подобно сладкой начинке внутри оболочки из горького шоколада, скрывался другой аромат, настолько аппетитный, что каждый раз, когда он добирался до носа Ангела, в его рту скапливалась слюна, словно перед ним стояло блюдо из мишленовского ресторана. И тогда в голове мелькали постыдные мысли о том, как было бы славно откусить от сердца Денджи хоть кусочек… И слава всем индийским богам от А до Я, что Ангел был высокоинтеллектуальным демоном и мог держать свои инстинкты в узде. Если двойственный запах мальчишки щекотал его демоническое начало, то запах Аки пробуждал все чувства сразу – от агрессивного желания вцепиться зубами в светлую кожу до невинной мечты погладить её губами. Иными словами, он пах, как запретный плод. Ангел посмотрел на Аки, заводящего будильник на утро, и хмыкнул. Как-то обидно, что из них двоих только он оказался настолько чувствителен. — Эй, человек, – позвал он и понадеялся, что этот вопрос не прозвучит слишком странно. – Я чем-нибудь пахну для тебя? Ладно, всё равно прозвучало странно. Парень уставился на него недоуменным взглядом. Какое-то время он обдумывал этот вопрос, словно выискивал в нем подтекст и, наконец, сказал: — Ты не воняешь, если ты спрашиваешь об этом. — Эй, я регулярно моюсь! – слабо возмутился демон. – Я спрашивал про… ну, запах. Все мы пахнем по-разному, да? Вот я и спрашиваю, есть ли у меня особенный запах. Неловкость всё никак не отпускала Аки. — Не знаю, – скромно признался он. – Я к тебе не принюхивался. — Ну-у… – протянул Ангел и порозовел. – Ты можешь. Взгляд Аки резко метнулся от его лица к тонкой шее и обратно. В сумраке было плохо видно, но, кажется, на его скулах тоже заплясал румянец. — Могу? — Да. Мне интересно, – сказал демон безразличным тоном в то время, как внутри него истошно завывала сирена. Неуверенно нагнувшись к нему, человек медленно, будто боясь, что спугнет, зарылся носом в волосы Ангела, и тот замер, не дыша – двинься он хоть на миллиметр, и это может привести к необратимым последствиям. Он слышал, как Аки сделал глубокий вдох – он раздался где-то совсем рядом с ухом, опаляя мочку, посылая вниз по телу мурашки. Ангел не знал, слышит ли человек его запах, но он прекрасно чувствовал запах самого человека – тот самый, которым он никогда не мог насытиться. Наконец, Аки отстранился, и демон пытливо уставился на него. — Ну? — Эм… я не хочу тебя обидеть и все такое, – предупредил он. – Ты пахнешь птицей. Ангел вздохнул и недовольно откинулся на подушки, скрещивая руки на груди. Чего скрывать, он рассчитывал на что-то более романтичное, а здесь… птицей, ну как же. Логично, ведь у него несколько килограмм пуха за спиной, но всё равно как-то досадно. — Понятно, – фыркнул он, слыша, как Аки укладывается рядом. – Значит у людей настолько отвратительное обоняние. Бедные, тяжело вам, наверное. — А чем пахну я? – вдруг поинтересовался человек, и демон понял, что не может дать честный ответ после того, как его запах сравнили с птичьим. — Кошкой и стиральным порошком, – буркнул он. Шерстью Мяукалки, порошком, камелией, мускусом. Солоноватым потом, скопившимся над верхней губой. Сладостью бархатной кожи на шее, украшенной паутиной шрамов. Там, где кожа Аки была тоньше всего, он пах тёплой кровью. Одни нотки этого запаха пробуждали в нем все самое неприличное, а другие, наоборот, успокаивали. Ангел хотел было закончить этот нелепый разговор и пожелать спокойной ночи, как вдруг Аки вжался лицом в его предплечье, заставив вздрогнуть, и сделал глубо-окий вдох. — Ну, может, еще ты пахнешь чем-то сладким… – загадочно пробормотал человек и, довольный, откатился на свое место, оставляя демона с беспорядком в груди. Скорее всего, парень просто учуял запах его геля для душа, напичканного ароматизаторами, такими химозными, что его пижама пропиталась запахом мультифрукта. Так-то оно так, но… Ангел просто предпочел думать иначе. Нащупав в темноте локоть Аки, демон обвил вокруг него руки и прикрыл глаза. — Теперь спокойной ночи. — Угу, и тебе. Какое счастье, что теперь он может обнимать его вот так вот, просто пожелав. Он не успел досчитать до трех, как провалился в глубокий сон. На самом деле, Ангелу не снилось ничего конкретного, и следующие несколько часов сжались для него в одну секунду. Но он проснулся среди ночи от того, с какой силой вздрогнуло тело Аки – он почувствовал это особенно остро, все еще обнимая чужое предплечье. Лежа в абсолютной тишине, он мог слышать, как громко колотилось человеческое сердце, как усердно он пытался побороть громкое дыхание, такое рваное, как если бы он только что пробежал десятикилометровый марафон. — Плохой сон? – сонно спросил демон, с трудом разлепив глаза. — Да, – отозвался сиплый голос. – Прости. Ангел нахмурился. Аки всё еще снятся кошмары? Последний кошмар снился ему около месяца назад. В те времена Аки все еще был на больничном, они почти не виделись, и демон видел сны, в которых раз за разом не успевал спасти своего человека от гибели. Все эти сны, как один, прокручивали одно и то же – маленькая фигурка, облаченная в застегнутый пиджак, летит к асфальту с бешеной скоростью, и он не может, не успевает подхватить ее, как бы отчаянно он ни хлопал крыльями. Ангел тряхнул взъерошенной головой и сконцентрировал на человеке взгляд. Тот убито смотрел в потолок, облизывая пересохшие губы. — Тебе снилась Химено-семпай? Снова? — Нет, – человек протер слезящиеся уголки глаз рукавом пижамы и устало провел по лицу. Демон не хотел заставлять его все рассказывать, поэтому молча дожидался, когда, наконец, успокоится чужое дыхание. — В этом сне был я, – сказал Аки спустя несколько минут. – И я… я умер. На языке Ангела сразу стало горько-горько и он завозился, приподнялся над человеком, глядя на него сверху вниз. Тусклый свет нимба осветил чужое лицо – измученное, печальное, с мокрыми разводами под нижними веками. Аки, у которого всегда всё нормально. Аки, у которого всё на мази. Аки, у которого никогда нет проблем. Вот, как он выглядит, когда ему не перед кем притворяться. — Прости, – снова прошептал человек с таким видом, словно сам не понимал, за что извиняется. Демон покачал головой. — Бояться смерти – это вроде как нормально, – так же тихо ответил он. – Даже некоторые демоны боятся умереть. Аки сделал судорожный вдох, как будто собирая на языке всё невысказанное. Действуя подсознательно, Ангел подполз ближе и устроил голову на его груди, прикрывая глаза, наслаждаясь равномерным стуком чужого сердца – такого большого, теплого, живого. — Мне казалось, у меня достаточно времени, чтобы принять это, – пока Аки говорил, по его грудной клетке разносилась тихая вибрация, и Ангел жмурился от удовольствия, впитывая этот глубокий тембр голоса. – Ну, знаешь, если говорить себе каждый день: «Я скоро умру», то со временем должна выработаться привычка. Иногда я даже верил, что мне удалось смириться. Что я, вроде бы, уже не чувствую от этих слов ничего особенного. Но когда я смотрю на них… – он говорил о Денджи и Пауэр. – И на тебя… Его ладонь нежно легла на голову Ангела и провела по густым волосам. Демон задержал дыхание от этой ласки – такой приятной, но очень опасной. От одного легкого прикосновения к своей голове его ноги становились мягкими, и он был рад, что не стоит в этот момент. — Когда я думаю о вас, мне снова становится не по себе. Почему-то Аки больше беспокоился за них, чем за себя. Ангел так сильно хотел щелкнуть его по носу, чтобы не страдал ерундой. Если бы он мог просто взять и снять с человека всю боль, если бы существовали какие-то универсальные слова, которые мигом бы все исправили… Но Ангел был плох в утешении, он также был плох в подборе правильных слов, поэтому он продолжил молчать, расстроенно сопя куда-то в чужую грудь. — Я думал… – снова подал голос человек после продолжительного молчания. – Может, нам лучше дистанцироваться друг от друга, пока не… — Хватит, Аки, – вдруг сказал Ангел твердым и громким голосом, пронзившим тишину. – Или я поцелую тебя прямо сейчас и ты не доживешь даже до завтра, – и добавил чуть тише. – Нам уже поздно друг от друга дистанцироваться. Проигнорировав последнюю часть фразы, Аки насмешливо хмыкнул. — Если ты поцелуешь меня сейчас, может, это будет та самая красивая смерть, которую пророчил мне Демон Будущего? Ангел нахмурился, чувствуя, как зашевелились бабочки в животе. Как глупый человек мог брать и так нагло превращать угрозу убийства во флирт? Аки пытался шутить, и его настроение вроде стало лучше, но, взглянув ему в лицо, демон понял, что тревога в них никуда не ушла. Казалось, что он застрял одной ногой в своём сне, как в капкане, и все никак не мог освободиться. Видимо, этот кошмар действительно был ужасен. Прикусив нижнюю губу, Ангел провел рукой по упругим грудным мышцам, словно успокаивая раненого зверя, и сердце под его ухом сделало резкий скачок. — Знаешь, Аки… мне вот смерть не кажется таким уж концом. — Это понятно, – вздохнул парень. – Ты же демон, так что после смерти просто продолжишь жить в Аду. Ангел бы не хотел. Он знал, что после каждого перерождения в демонах обнуляется память и личность, но он бы не хотел продолжать скакать с земли под землю всю жизнь. Шанти говорила, что его душа не отправится в Ад вместе с ним, а переродится в другом теле… или придет к покою. — Люди тоже перерождаются, – прошептал Ангел умиротворяющим голосом, похожим на шелест листвы. – Так что ты… ты просто исчезнешь в одном теле и появишься в другом. Это не то же самое, что уйти насовсем, ведь ты всё ещё будешь здесь. Непонятно, кого он хотел утешить этими словами – Аки или всё-таки себя. Немного помолчав, переваривая эти слова, парень спросил: — Буду ли это по-прежнему я? — Конечно, это будешь ты, – подтвердил демон. – Ты можешь обрасти новой личностью, но фундамент… всё еще будет твой. Это так. — И ты сможешь меня узнать? – синие глаза недоверчиво сощурилась. Сердце провалилось в кочку, и прежде, чем Ангел успел сообразить, он выпалил уверенное «Да». — Из всех миллиардов людей на планете… я узнаю тебя, Аки. Он не знал, сказал ли он это потому, что правда верил, или ему просто хотелось поддержать своего человека, но второе определенно удалось. Соленые глаза Аки вдруг сверкнули, наполнились светом, и под его ребрами раздалось взволнованное постукивание. Глаза человека никогда не врали Ангелу, как и не врало его сердце. Может быть, так и есть – если бы Ангел взглянул на себя его глазами, его взору бы предстало нечто прекрасное. — Вау, – только и смог, что выдохнуть Аки, и демон хмыкнул. — Что? — Ничего, просто… ты берешь все самое плохое – и заставляешь все это исчезнуть, – с благоговением в голосе прошептал Аки. – Спасибо. Ангел смущенно хмыкнул. Вот они и сошлись, два одиноких, подходящих только друг другу пазла. — Поэтому мы вместе, – уверенно произнес он, прикрывая глаза. — Поэтому мы вместе, – повторил человек слабым эхом, и комната погрузилась в тишину, ласкающую слух подобно колыбельной.